Черный принц

Сириус с горечью перебирал воспоминания последних месяцев. Он действительно быстро привык к… хорошему, если это так можно было назвать. К хорошему обращению, что ли. И так же быстро забыл основное правило в этом доме: хозяин здесь Северус Принц. Все правила устанавливает он, и за любой проступок полагается наказание. Что считать проступком, решает сам мистер Принц. Решения у него порой оригинальные, но вот жертва всегда одна и та же. Нет, Сириус уже и не отрицал, заниматься сексом со Снейпом ему нравилось. Ему не нравилось подчиняться Снейпу. И ему не нравилось раздвигать ноги по одному щелчку пальцев. Да, по правде говоря, он едва смирился с мыслью, что ему вообще приятны прикосновения Северуса, его ласки, его член в заднице, его руки на теле. Понадобился не один месяц, чтобы вообще принять эту идею в своей голове. Но месяцы взаперти, недели наедине с самим собой, только со своими мыслями, несомненно, способствовали глубинному анализу и признанию правды. Не с портретом же матушки ему делиться интимными подробностями своей нынешней жизни. Поначалу, после того как Снейп лишил его последней радости — превращения в анимагическую форму, он злился, бесился и попросту сходил с ума. Снейп сделал все, чтобы в жизни Блэка оставался только он сам, его хозяин; домовой эльф не в счет. Да и редкие визиты крестника скорее растравляли раны, чем скрашивали жизнь Сириуса. Хотелось выть. Биться головой об стену. Хотелось сбежать отсюда — и плевать на последствия. Потому что если не сбежать — впереди годы изысканных издевательств, годы стыда и принуждений, которых он никогда не захочет по доброй воле. Он лгал сам себе. Сбежать не получится. И не так уж он страдал от всего, что Снейп с ним вытворял. Это приходилось признавать после каждого оргазма со Снейпом. Но потрясение от неудач со временем становится стимулом взять реванш, такой уж строптивой натурой был Блэк. И он сопротивлялся каждый раз, когда только мог. Ну, или говорил себе, что сопротивляется. Кажется, Снейпу особенно нравилось чувствовать, как Сириус подчиняется его прикосновениям, даже против своей воли, и заканчивает тем, что тянется навстречу, забывая о своем сопротивлении, кусая губы, чтобы так откровенно не стонать. Сириус долго, очень долго видел лишь то, что было, и не видел того, что есть. Того, что происходит с ним прямо сейчас. С ним и со Снейпом. Из развлечений у него остались лишь книги и секс. Почти весь день занят чтением, и Сириус почти счастлив, когда к вечеру хозяин возвращается домой, разрушая опостылевшую тишину. Если и не сам Сириус, то его тело уж точно, тело, которое согласно теперь на всё. Оно продаёт гордость с потрохами, в обмен на разговор, на прикосновение. Сириус стал зависим. Он ждет возвращения Снейпа домой каждый раз, как преданная псина. Если бы не запрет, он бы точно скакал вокруг хозяина и молотил бы хвостом из стороны в сторону. Так что иногда он даже рад треклятому запрету на анимагию. Блэк еще помнит, как это — гордо вскидывать подбородок, как презрительно морщить нос, как в раздражении поджимать губы. Но теперь ему плевать. Он ждет Снейпа слишком сильно, чтобы задумываться о выражении своего лица. Он не сдался окончательно, он еще не признал, нет. Он просто рад видеть Снейпа, только и всего. Снейп интересный собеседник, если не дерзить ему в ответ на каждую реплику. Он страстный и умелый любовник, что поделать, если иногда он любит пожестче; Блэку, бывает, и самому так нравится. Стоит признать, Северус далеко не самая худшая компания. Но Блэк все еще не готов принять, что принадлежит ему, что он раб, почти вещь. Нет, он никогда не станет просто имуществом! Нет?.. Раньше Сириус всей душой ненавидел это место, свой собственный фамильный особняк, свой дом, где он вырос, где прошло его детство. Теперь дом номер 12 по Гриммо Плэйс изменился до неузнаваемости. И Сириус мог бы даже полюбить его, если бы дом не стал его новой тюрьмой, не был тем местом, где он проводил двадцать четыре часа в сутки. Снейп даже из фамильного особняка ухитрился сделать оружие против него. Снейпу оказалось недостаточно его тела. Он пожелал и дух. Поставить очередной из своих гребаных экспериментов — сломать Сириуса Блэка. Что ж, стоит признать, он в этом преуспел. Будто после Азкабана и Арки там осталось, что ломать… Сириус больше не испытывал той ярости, и чувство унижения порядком притупилось, даже отвращение теперь воспринималось отстранено, задевая только по старой памяти. Осталась только глухая тоска. Как ни больно, как ни обидно это признать, Мастер зелий добился своего. Он все чаще размышлял о своих отношениях с хозяином. О чисто физиологической стороне этих отношений. Не в любви же было дело! И даже не в хоть какой-либо привязанности. Он думал о том, что он испытывал, когда Снейп брал его. На животе, на спине, стоя в ванной, перегнув через стол в своем кабинете, насильно или практически добровольно, о том, как он сам отвечал ему, что чувствовал, что давал взамен. Тяжело было даже воскрешать это в памяти, не то что давать оценку своим эмоциям и желаниям. Но Сириусу казалось, что подобное нужно пережить любому мужчине. Нет, не насилие, конечно, а секс с другим мужчиной. И именно в подчиняющейся позиции. Это не делало его другим, не меняло, но позволяло узнать о себе нечто совершенно новое, пережить небывалые, невозможные прежде ощущения. Подчинение, граничащее с защищенностью, наполненность, сплетающаяся с ощущением завершенности самого себя. Потеря контроля, расслабленность, полная вседозволенность. От осознания, что не ты контролируешь ситуацию, не ты ведешь, не ты должен прислушиваться к своему партнеру, срывало последние ограничения. Можно было просто отдаться чувствам, утонуть в своих ощущениях. Орать, стонать, подталкивать пятками, царапаться и кусаться, не стесняясь молить о большем и замирать, когда наступает собственная точка невозврата. Наслаждаться одной мыслью, что сейчас Снейп старается ради его удовольствия, вгоняет в него все быстрее и глубже, а он сам лениво подмахивает, накачивая в такт свой собственный член. И осознание того, что Снейп кончает в него, уже почти не вызывает отвращения, хотя и немного раздражает. Уж очень потом некомфортно чувствовать, как из растраханной дырки вытекает семя другого мужчины. Но ради ощущения сдвоенного оргазма, ради взрывного чувства, когда одновременно выплескивается тягучими струйками член, а задница начинает пульсировать и сокращаться, можно и потерпеть такое незначительное неудобство. Вполне возможно, у него всего лишь недотрах, сраный постазкабанский синдром, когда хочется чувствовать себя защищенным и нужным хоть кому-то. Но лучшего секса у Сириуса в жизни никогда не было. Ужасно это признавать, но Сопливус — лучший любовник из тех, кто у него когда-либо был. Хотя не то чтобы Блэк помнил так уж многих. Он боится воспоминаний. Но его память — это все, что у него осталось. Если ему будет нечего вспоминать — он точно сойдет с ума. Но каждое лицо из прошлого — это потеря. А это слишком больно. Поэтому Сириус старается думать только о живых, а их тоже не так уж много, тех, кто связан с его жизнью, все еще дышит и помнит о нем. Он сознательно прячет воспоминания далекого прошлого в глубине своей памяти. Всё, что было до падения за Завесу, теперь попросту не имеет значения. И все те воспоминания, счастливые, но в основном печальные, постепенно тускнеют, блекнут, выцветают, будто предрассветный сон. Остаются лишь смутные контуры, образы, застрявшие в мыслях только проснувшегося человека, мысли которого становятся упорядоченными при свете дня, приспособленными к окружающей обстановке. Такой человек склонен скорее анализировать реальность, чем предаваться грезам об ушедшем смутном сне. А поразмыслить было над чем. Сводящие с ума навязчивые идеи точно были семейным проклятием Блэков. Матушка зациклилась на чистоте крови и фамильной гордости. Беллатриса — на обожании своего Лорда. Навязчивой идеей Регулуса было заслужить одобрение и уважение старшего брата. Что же теперь сводит с ума самого Сириуса, чего он желает больше всего. Защитить Гарри? Угодить Снейпу? Вырваться из этих четырех стен? Сдохнуть и наконец больше не мучиться? У Сириуса уходили все силы на то, чтобы просто оставаться в реальности, цепляться что есть сил за все ее проявления, будь то шершавый книжный переплет с выпуклым тиснением, яблочный пирог с хрустящей корочкой, который приносила ему Твипи, или плечо Снейпа, за которое было так удобно ухватиться, скрещивая ноги у того за спиной. Заканчивалась осень, приближались холода. Несколько раз его навещал Гарри. Пришла даже пара писем на его имя от друзей. Жизнь за стенами дома продолжалась, бурлила, кипела, испарялась. Может быть, не так уж плохо, что он сидит здесь, словно законсервированный препарат в банке формалина, бабочка на булавке под стеклом. Он так и будет всегда сидеть здесь, в этих четырех стенах, отмеряя время уходами и возвращениями своего хозяина, а время будет бежать там, снаружи, убегать струйкой песка. А ему всего-то и нужно, что разбить свои песочные часы. Песок высыплется, время остановится, и он будет жить вечно. Его мир рухнул, выгорел дотла и застыл, в его часах не песок, а серый пепел. Он опоздал. Опоздал жить… Кажется, была суббота, или воскресенье. Во всяком случае, у Снейпа был выходной. Впрочем, Снейп был сам себе хозяин и мог устроить себе выходной в любой день недели. Хоть три субботы подряд! Хозяин бесшумно вошел в библиотеку и остановился прямо напротив развалившего в кресле Блэка. Раскрытая книга лежала у того на колене страницами вниз. Сириус не читал, он бездумно глядел в одну точку перед собой, поглощенный мыслями. * * * — Блэк, — зовет Северус, чтобы привлечь его внимание. — Мне не нравится, как ты ведешь себя в последнее время, — сухо продолжает он. Сириус лениво потягивается, достает из кармана пачку сигарет, вытаскивает одну, прикуривает маггловской зажигалкой и с наслаждением затягивается. Откидывает голову назад, выдыхая дым. И где он только эти сигареты достает? Не иначе Поттер тайком снабжает. Северус недовольно хмурится, но ничего не говорит. — Хозяин изволит гневаться? — равнодушно роняет Сириус и снова затягивается. — Никчемный раб сожалеет, что посмел огорчить хозяина. — Блэк прикрывает веки, полностью игнорируя присутствие Снейпа, кажется, единственное, что его волнует — это тлеющая в тонких пальцах сигарета. — Хочешь пойти со мной в поместье Малфоев? — спрашивает Северус. Сукин сын знает куда бить. Он еще не успевает договорить, еще даже не называет условий, а Сириус уже почти выкрикивает свое согласие. — Да! — срывается с губ Блэка вместе с клубом горького дыма. — Да, хочу, — повторяет он и вскакивает с кресла. Книга со стуком падает на пол. В его ушах все еще звенит заветное слово «пойти». И ему наплевать, с кем и куда, главное, откуда убраться. Из этого дома, хотя бы на несколько часов. Пусть не на улицу, пусть даже в другой дом. Что угодно. Он сделает что угодно ради этого. Северус хмыкает и коротко бросает: — Будь готов через полчаса. И снова парадная неизменно темная одежда, будто они на аудиенцию к Волдеморту собрались, хотя кто знает, что там намечается у Малфоя дома. Но Сириус напоминает себе, что ему плевать, и одевается в то, что ему предложено. Одежда практически идентична той, в которой он совершал свой последний, так неудачно закончившийся выход в свет. Разглаживая бриджи на бедрах, застегивая пуговицы на жилете, поправляя манжеты сюртука, Сириус клянется себе быть идеально послушным, он не должен напортачить в этот раз. Похоже, хозяин дает ему еще один шанс — он не должен просрать и его. Так, стоп, что за слова, лорд Блэк? Манеры и еще раз манеры, от этого зависит твой здравый рассудок, напоминает себе Сириус. — Должен ли я напоминать, как подобает вести себя в гостях отпрыску благородного рода? — с сомнением спрашивает у него Северус перед выходом. Блэк едва не скрипит зубами. Снейп прав, тысячу раз прав, и тюремно-подворотное прошлое тут не оправдание. — Я буду сама благовоспитанность и учтивость, — серьезно кивает Блэк. — Если я хоть раз подведу тебя, можешь выдрать меня прямо на глазах у Малфоя, — сейчас он готов пообещать что угодно, лишь бы Снейп не передумал. — Хорошо, — сдержанно улыбается Северус, и усмешка, притаившаяся в углу его рта, кажется Сириусу какой-то недоброй. Но они уже за порогом. Страстное объятие, головокружительная воронка аппарации — и они перед высокими коваными воротами Малфой Мэнор. * * * Через мгновение ворота распахнулись, будто их тут уже ждали. Хотя о чем это он, конечно же, их ждали. Прошагав всю длинную аллею, Сириус вслед за Снейпом поднялся на крыльцо особняка. Двери им открыл домашний эльф, наверняка один из многих. Ведь аристократы могут позволить себе содержать целый штат домашних эльфов и успешно удерживать их магическим контрактом. Может, и себе завести еще парочку, чисто для престижа, а то как-то несолидно: потомок такого древнего рода, а эльфиха в доме всего одна. Ушастое создание, задрапированное в нечто, смахивающее на мешок из-под муки, проводило их в гостиную, где их встретил хозяин дома. — Здравствуй, Люциус, — первым кивнул Снейп. — Северус. Рад приветствовать, — блондин приветливо улыбнулся другу и устремил выжидающий взгляд на Сириуса. Ну конечно, от раба ожидают рабской учтивости. Спокойно, Сириус. Ты должен вести себя подобающе. — Лорд Малфой, — слегка поклонился Сириус. — Лорд Блэк, — улыбка Люциуса стала еще шире. Издевается, гадина. Азкабан по тебе плачет. — Тварь… — само собой сорвалось с губ Блэка. — Я знаю. Но если тебе угодно представиться еще раз, ничего не имею против, — казалось, самодовольной улыбкой Люциуса можно было осветить весь обеденный зал Хогвартса. — Прошу, присаживайтесь. Виски? Сигару? «Девочек? Мальчиков?» — про себя добавил Сириус, но вовремя прикусил язык. Взгляд Снейпа был более чем красноречив. Он ожидал, что хозяин как минимум усадит его где-нибудь в углу, чтобы не мешался, а то и вовсе укажет на место у своих ног. Но, как ни странно, ему выделили роскошное кресло с высокой спинкой такое же, как у хозяина дома и его компаньона. Сириус привольно развалился в кресле, выдавил из себя вежливый отказ от предложенного, вытащил из кармана брюк немного помятую пачку, где едва ли не каждая вторая сигарета была им лично выпотрошена и скручена по-новому, придвинул к себе поближе пепельницу и как ни в чем не бывало закурил. За ним следили два взгляда — один откровенно любопытный, второй настороженно-недовольный, но Сириусу было плевать. Наконец его взгляду было за что уцепиться кроме давно знакомых опостылевших стен. Родовой особняк Малфоев он видел не впервые — но все же какое-никакое, а разнообразие. Слово за словом, и у Снейпа с хозяином поместья завязался разговор, кажется, касающийся их общего бизнеса, Блэк мало следил за диалогом. Вскоре он даже позволил себе подняться и принялся прохаживаться, разглядывая интерьер комнаты. Он послушная псина, он не будет отходить от хозяина, но хозяин ни слова не говорил о том, что ему нельзя немного осмотреться, хотя бы в пределах этой гостиной. А если Сириусу не изменяет память, вон за той дверью еще один кабинет, обустроенный под бильярдную. Вот бы… Блэк оглянулся на двух беседующих мужчин. Северус пригубил огневиски, Люциус выпустил кольцо дыма, сжимая в пальцах тонкую длинную сигару. Сириус даже на мгновение позавидовал: сам он так и не научился пускать дым кольцами. Хотя наверняка у Малфоя было куда больше времени для тренировок в приватной обстановке, хитрый лис отделался несколькими месяцами в Азкабане да внушительной суммой так называемой «компенсации за нанесенный ущерб». Насколько Блэк понял из скупых рассказов Снейпа, эти деньги пошли на восстановление Хогвартса и реконструкцию Отдела Пророчеств в Министерстве. Сириус прислушался к разговору. Похоже, Малфой интересовался возможными сроками получения необходимых ингредиентов. А Снейп что-то объяснял ему о свойствах заклинания Гербивикус, если Сириус правильно расслышал, которое ускоряло рост растений без ущерба их магическим свойствам для большинства из них, и имело еще какие-то дополнительные преимущества. Скучно. Растения, зелья, деньги. Деньги, ингредиенты, зелья. И снова по кругу, одно и то же. — Кажется, твой… спутник заскучал, Северус. Пожалуй, стоит сменить тему. Поговорим о вас. Как тебе живется с этим заносчивым и самовлюбленным… человеком, — Малфой вроде бы не говорил ничего оскорбительного, но каждая его пауза имела такой явный подтекст, что у Сириуса волосы на затылке становились дыбом. — Как видишь, мы вполне неплохо уживаемся вместе. Можно даже сказать, живем душа в душу, а тело в тело. — Северус позволил себе самодовольную ухмылку, и Люциус заинтересованно вскинул бровь. — Блэк стал куда более сговорчивым и послушным в последнее время. — Снейп окинул долгим взглядом застывшего в стороне Сириуса и добавил, — а трахать его так сладко… Блэк закаменел. Как он мог, как он мог сказать подобное при Малфое? Неужели тот… — А, леди на людях, шлюха в постели, — понимающе усмехнулся Люциус. Да, Малфой и так это знал. — Напомни мне, Северус, говорил ли я тебе сегодня, что ненавижу тебя? — ровно спросил Сириус, подходя к креслу, в котором сидел Снейп. — Да, Блэк, говорил. — Хорошо… — Какая все-таки мерзость. Не понимаю тебя, Северус, — протянул Малфой. — Ты превращаешь удовольствие в грязь, если оно тебе не по душе, Люциус, — совершенно беззлобно ответил Снейп. — Удовольствие? Да какое тут может быть удовольствие?! Мир поделен на мужчин и женщин. Боги или природа создали нас такими — неважно, но ведь не для того, чтобы мужчина мог сношаться с мужчиной? — Зная о твоей стопроцентной гетеросексуальности, даже не стану переубеждать тебя, — произнес Северус и плеснул себе еще огневиски в стакан. Черт, до чего дружелюбно выглядит эта их перепалка с Малфоем. Прямо закадычные друзья, мантикора их раздери. И давно ли? — Но вот что я скажу, Люциус, — продолжил Снейп, — после того, как люди были разделены на мужчин и женщин, они поделились еще на два лагеря — дураков и умных. — Северус многозначительно отсалютовал другу стаканом. — И умные, как ты и сам знаешь, всегда получают больше удовольствия. — Только не говори, что… — А снобы завидуют и шепчутся о всяких мерзостях по углам. Люциус еще мгновение молчал, а затем расхохотался. — Что ж, тогда за умных людей, расширяющих свои горизонты, — и Малфой тоже поднял свой стакан. Сириус таращился на Мастера зелий. Нынешний Снейп, тот, что теперь Принц, разительно отличался от того Снейпа, которого он знал в школе и в Ордене Феникса. Никогда прежде Сириус не видел его общающимся так свободно и таким тоном с кем бы то ни было. С людьми, от которых он зависел, которые были ему нужны — как тот же Дамблдор, Министр магии и, наверняка, Волдеморт, — он был подчеркнуто учтив, леденяще вежлив. С прочими — бесполезными для него, по его мнению — он держал себя небрежно, порой даже оскорбительно. Нынешний Снейп, тьфу ты, Принц, знал себе цену. Наверняка, он продолжал ту же линию поведения с простыми смертными. Герой войны может себе позволить держаться свысока, но Блэк никогда бы не мог предположить, что у Снейпа могут быть близкие друзья, с которым он будет вести себя так свободно и почти открыто. — Пожалуй, просто поверю тебе на слово, — произнес Люциус и откинулся на спинку. — Но ты только посмотри на него — его так просто не сломаешь. — Зато ломать его одно удовольствие, — парировал Северус. Вот ублюдок, сказал это так легко, будто тот, о ком он вел речь не стоял сейчас у него за спиной. — Не думаю, что тебя удовлетворит сломанная под конец игрушка. Это целое искусство — сломать стержень, не повредив оболочку. — Лорд учил этому лучше, чем кто-либо, — понимающе кивнул Снейп. — Меня крайне привлекает именно его строптивость. — Объезжать тяжело, лошадка с норовом, — заметил Люциус. — Зато потом скакать легко, — в том же духе ответил Северус. — Думаю, ты согласишься, что эта псина сама напрашивалась на хорошую дрессировку. — Ну да, ощущение власти. Контроль, доминирование и тому подобное. — И что? Кому противно, тот просто не пробовал. Сириус провел ладонью по лицу. Все, ниже падать некуда. Под нами только Слизерин. То есть подвалы Малфой Мэнор. Эти двое обсуждают его как какую-нибудь шлюху с Ночного переулка, а он стоит и молчит. В дверь тихо поскреблись, и в гостиную заглянул домашний эльф, уже другой. — Хозяин Люциус, вы велели… — Да-да, иду. Прошу прощения, Северус, вынужден покинуть твое приятное общество. Но буквально на одну минуту. Ты меня извинишь? — Конечно, Люциус. Тишина в комнате почему-то угнетала, и Сириус не выдержал первым. — А где Нарцисса, не знаешь? Я бы не отказался поприветствовать свою последнюю оставшуюся в живых кузину. — К сожалению, вынужден тебя разочаровать. Насколько я знаю, она сейчас вместе с сыном в гостях у родителей своей невестки. Драко тоже женился, не припомню, говорил ли я тебе? «Мозги вместе со спермой вытекли?» — так и подмывало спросить Блэка. Но вместо этого он произнес: — Жаль. Я бы с удовольствием засвидетельствовал ей свое уважение. — Может быть, в другой раз, — туманно, хоть и обнадеживающе, ответил Снейп. Сириус как раз придумывал, что бы еще сказать, когда вернулся Малфой. Он сиял не хуже нового галеона. Что бы его там ни отвлекло, новости, похоже, были хорошие. — Прошу прощения за свое отсутствие, — произнес Люциус. — Смею надеяться, я смогу загладить вину. Подходя к столу, Малфой остановился рядом с Сириусом. — Давно хотел спросить, Блэк, как прошла первая брачная ночь? — соизволив немного понизить голос, спросил Люциус. — В каких позах тебя драли, псина? И каково это, падать все время ниже и ниже. Аристократичные манеры слетали с Малфоя шелухой, если он не считал нужным их демонстрировать. — Всегда подозревал, что ты извращенец, Малфой, но чтобы зоофил… — процедил Сириус, впиваясь пальцами в спинку кресла перед собой. — О да, мне всегда нравились породистые сучки, — оскалился Люциус. — Я вообще многогранная личность, как мне говорят. — Не обольщайся, Малфой, если тебе и говорят подобное, то возможно имеют в виду, что ты гад, подонок и извращенец одновременно. Снейп даже не стал скрывать довольной усмешки: его питомец мог постоять за себя, его школа. — Твоя псина только и умеет, что тявкать, Северус? Скорми ей сердце, глаза или язык ласки. Сам, что ли, не знаешь? Дай собаке это съесть — и она надолго перестанет лаять. — Я думал об этом, но, к сожалению, это не действует, пока он в человеческом облике. — Очень жаль. Но я думаю, ты уже что-нибудь придумал и на этот случай. — Обычно приказ заткнуться помогает. На крайний случай есть Силенцио. — А, я и забыл, что Блэк практически сквиб и не может теперь использовать даже элементарную магию. Блэк, сцепив зубы, сносил все двусмысленности и прямые оскорбления. Но сквиб — это было уже чересчур. * * * Сириус срывается с места и кидается к Люциусу. Желание впечатать кулак в нос этого двуличного мерзавца, да так, чтобы кровь залила все его породистое лицо, чтобы длинные белые патлы взметнулись, когда голова откинется назад от удара, столь велико, что Блэк забывает и о данном самому себе обещании, и о страхе перед возможным наказанием, и, самое главное, о том, что у Малфоя есть то, что отобрали у него самого — магия. — Аресто моментум, — летит в него заклинание, когда он уже почти добрался до негодяя. Но тот оказывается быстрее и палочка у него всегда под рукой. Блэк чувствует себя так, будто его с головой окунули в густое желе, движения замедляются, руки и ноги увязают в воздухе, пока он совсем не останавливается на расстоянии вытянутой руки от Люциуса. Беда в том, что вытянуть эту самую руку, чтобы добраться до мерзавца, у него нет никаких сил. — По-моему, твой раб напрашивается на наказание, Северус, как думаешь? — лениво интересуется Малфой, обходя Сириуса вокруг. — Весьма вероятно, — говорит Снейп, поднимаясь. Блэку совсем не нравится, как он при этом на него смотрит: хищно, жадно. И Сириус понимает, что он только что, как распоследний дурак, дал Снейпу еще одну возможность поглумиться над собой, и, похоже, при свидетелях. И чувство приближающейся катастрофы накрывает его с головой, заставляя тело напрячься от чего-то очень похожего на предвкушение. — Фините инкантатем, — проговаривает хозяин, направляя на него свою волшебную палочку, и тут же рявкает: — Стоять! — когда Блэк пытается метнуться куда угодно, но подальше от этих двоих. И Сириус замирает. — Сам напросился, так что не пытайся теперь избежать наказания, — шипит Снейп, нависая над ним. Чертова разница в росте! Снейп еще даже не прикоснулся к нему, а Сириуса уже колотит, и он сжимает кулаки, чтобы его не выдали предательски дрожащие пальцы. Не похоже было, что Снейп злится или огорчен поведением Блэка. Казалось, что он даже рад этой выходке своего раба. — Ты нас извинишь? — Конечно, Северус. Можете уединиться в бильярдной. Только прошу, не изгадьте сукно на столе. — Можешь составить нам компанию и убедиться в этом самому. — Зная, какой ты собственник, я едва верю в искренность твоего предложения. — Зря. Многое теряешь. — Так привык делать это с Блэком под любопытствующими взглядами семейных портретов? — Ты не поверишь, они, бывает, даже комментируют и лезут с советами. «Не было такого», — хочется заорать Сириусу. Но его уже подталкивают к дверям соседней комнаты. Он пятится, не сводя глаз с наступающего хозяина. Хочется спрятаться. Громким «Депримо!» Снейп отбрасывает с пути стойку с киями, за которую отступил Сириус. Деревянные палки с грохотом рассыпаются по полу. И через секунду Снейп настигает его. Хватает за ткань рубашки на груди, дергает на себя и опрокидывает на бильярдный стол, животом вниз, лицом к двери, надавливая рукой на спину, чтобы у Блэка не возникло даже желания выпрямиться. А затем ладони Снейпа ложатся на его ягодицы и с силой их поглаживают через ткань бриджей. Блэк сдавленно сипит сквозь зубы, прямо в зеленое сукно, преисполненный ненависти к самому себе, от того, что его бедра сами толкаются назад, навстречу прикосновениям. Одна ладонь снова возвращается ему на спину, удерживая на месте. Сириусу очень неудобно: сукно колет щеку, бортик неприятно врезается в живот — и он заводит руку назад, пытаясь избавиться от давления между лопаток. Конечно же, кисть тут же перехватывают и заводят еще выше в болезненном захвате. В задницу упирается выпуклое и твердое. Это прикосновение одновременно шокирует и заставляет немного развести ноги. Но боль, простреливающая плечо, отрезвляет. — Отпусти. Хочешь сломать мне руку? — Нет, просто не могу добраться до горла. Сириуса тут же накрывает воспоминанием, как эти длинные худые пальцы сжимали шею, заставляя его хрипеть в надежде на глоток воздуха. Низ живота сводит и в паху разливается тепло. — Можешь не держать меня, я не буду сопротивляться, — выдавливает он. — А жаль, — бросает Снейп и немного отстраняется, чтобы приспустить бриджи Сириуса и расстегнуть собственные брюки. Кажется, у Сириуса появился новый пунктик в сексе: его определенно заводило, когда Снейп прижимался к его голому заду все еще упакованными в штаны бедрами, оставаясь одетым во все свои слои, высвобождая лишь член. Сириус стукнулся лбом о стол. Его член упирался прямо в бортик, и только что он с ужасом понял, что дверь в бильярдную распахнута и Малфой сможет наслаждаться всеми звуками, которые Северус сможет извлечь из его горла, а при желании — даже полюбоваться зрелищем. Об этом он тут же сказал Снейпу, но тот оборвал его замечанием, что Блэка сейчас не должно волновать ничего, кроме члена в собственной заднице. Сириус хотел было оспорить подобное предположение, но Снейп провел пальцами вдоль складки между его ягодиц, размазывая слюну, и Сириуса и вправду перестало волновать что-то кроме его члена. Ах так, ну держись, Сопливус. — Хочешь пристроить свою твердую штуку в какое-нибудь теплое и уютное место? — промурлыкал Блэк, оглядываясь через плечо и потираясь о приставленный к его заднице инструмент, дурея от его раскаленной твердости и упиваясь низким ответным стоном. Сириуса до темноты в глазах заводит ощущение собственной беспомощности, своя непристойная поза на чертовом бильярдном столе, он бесстыдно вскрикивает, когда пальцы Снейпа погружаются в его дырку. Какой смысл скрывать? И перед кем? Он до одури хочет, чтобы Снейп побыстрее вогнал в него свой член и трахнул наконец. В доме Малфоя, на бильярдном столе Малфоя, да хоть у самого Малфоя на глазах, плевать. Снейп рычит от нетерпения, рывком вытаскивая пальцы из Блэка, заставляя того слабо вскрикнуть. Северус добавляет еще немного слюны, растирая ее вокруг коричневато-розового припухшего отверстия. Должно хватить и этого. Он уже хорошо растянул Блэка под себя. В соседней комнате Люциус покачивает янтарного цвета жидкость в стакане, любуясь, как искры вспыхивают на хрустальных гранях. И слушает, как Блэк глухо стонет в такт наверняка резким и безжалостным толчками Снейпа. Ногти скребут зеленое сукно, темные волосы липнут к вспотевшей шее, бедра судорожно дергаются. Мерзость. Малфой представляет, как Северус наматывает густую гриву Блэка на кулак, заставляя того откинуть голову. Ему бы отлично было видно открывшееся беззащитное горло, если бы он, например, подошел к дверному проему. Люциус отпивает из стакана и остается сидеть в кресле. Он может представить себе, как выглядит мужчина, вгоняющий в зад другому мужчине свой член, может даже, наверное, представить, что он при этом чувствует, но это не означает, что он хочет это видеть. Любопытство пока что не превысило брезгливости. Но брезгливости все же недостаточно, потому что он продолжает слушать. Хотя больше думает о том, как Снейп выбивает последние крохи гордости из его свояка, чем о чисто физиологической стороне процесса. Он слышит, как Блэк что-то произносит срывающимся голосом. Различает только «сильно» и «пожалуйста». Скорее всего, просит вбиваться в него не так яростно, хотя кто знает. Северус мастер заставлять самых разных людей умолять его о чем-нибудь. У Люциуса перед внутренним взором всплывает бледное лицо Снейпа с немного покрасневшими скулами; на лице этом — выражение полного торжества и экстаза. Трудно представить подобное, но он надеется, что получается вполне похоже. Гораздо легче ему представить зажмурившего глаза Блэка, его искаженные от унижения и страсти черты. И эта картинка куда занимательнее. Сколько еще будут продолжаться эти звуки? Малфой начинает ощущать дискомфорт. Ему в равной мере хочется встать и уйти из кабинета — и подойти к приоткрытой двери в бильярдную. Он различает низкий бархатный голос Снейпа, но слов не разобрать. И через несколько мгновений он слышит Блэка, выстанывающего, выдыхающего имя своего мучителя. — Не упрямься, Блэк, ты же знаешь, что это бессмысленно. Ты теперь мой, только мой. Сириус зажмуривается еще крепче. Тело простреливают судороги удовольствия, руки затекли от напряжения, выступающие косточки на бедрах уже, наверное, сбиты в кровь от постоянных толчков о деревянный борт стола. И он сдается. Это твоя победа, Снейп. И уже неважно, какой счет, он просто разгромный и, естественно, не в пользу Блэка. Снейп до боли впивается ему в бедра — снова останутся уродливые синяки, каждый раз напоминающие о том, кто он теперь. Да, еще раз в эту точку, вот так, ты и сам знаешь, что мне надо. Сириус склоняет голову, открывая шею с соблазнительно выступающими позвонками, сюртук с него давно сорван, рубашка сползла на плечи. Он сам бы себя захотел трахнуть, откройся перед ним такой вид. Да, Снейп, я знаю, кому принадлежу. Я твой, твой, только не кончай раньше меня, толкнись в меня еще несколько раз, мне должно хватить. И когда его шеи касаются сухие жесткие губы, с которых, как оказывается, могут срываться не только презрительные оскорбления, но еще и страстные обжигающие поцелуи, он сдается. Все мысли и клятвы испаряются из головы и, выплескиваясь в собственный кулак, куда-то под малфоевский бильярдный стол, сжимая от удовольствия задницу, утаскивая Снейпа за собой в оргазм, он, не сдерживаясь, стонет: — Северус… Свое признание, свое согласие, свое поражение. Он ничего не видит и не слышит сейчас, но он знает — Снейп за его спиной торжествующе скалится. И Сириус может сколько угодно повторять себе, что это тоже изнасилование, никакой любви или нежности, только похоть и страсть. Извращение, безумие, наслаждение. Снейп раз за разом втаптывает его в грязь. И возносит до небес. Люциус наливает себе еще виски, на один палец, не более. Раздаются шаги, в кабинет входит Снейп, на ходу бросает что-то про ванную и покидает комнату. Чертов педант наглухо застегнут на все свои три дюжины пуговиц. Будто не он сейчас вбивал Блэка в стол. Неужели только ширинку расстегнул да развел полы сюртука для удобства? С него станется и не вспотеть в процессе. Чего не скажешь про Блэка. Тот вваливается в кабинет расхристанный, взмокший и, кажется, до сих пор запыхавшийся. Малфой смотрит на него несколько мгновений, а затем наливает огневиски и протягивает. Не вставая. — Прошу, мистер Блэк. Думаю, вам не помешает немного промочить горло. Сириус благодарно кивает, но не роняет ни звука. Похоже, ему едва хватает сил на то, чтобы просто держаться в вертикальном положении. Не говоря уже о том, чтобы смущаться или стыдиться. А ведь сукин сын знает, что Малфой слышал каждый его чертов стон, каждый хриплый вздох. Сириус залпом опустошает стакан и тяжело приваливается к спинке кресла, того, в котором недавно сидел его хозяин. Над его верхней губой блестят бисеринки пота. И Люциус не выдерживает. — Ну же, улыбнись Блэк. Больше оптимизма. Помнится, ты всегда был неотразим, когда улыбался. — Мистер Малфой… мне бы очень хотелось поддержать ваш вежливый тон во время нашей беседы, но… сил, блядь, нет. — Неужели Северус так хорошо трахается? — Люциус даже немного подается вперед в кресле, так ему любопытно. — Или для тебя он особенно старается? — Тебе этого все равно не узнать, — хмыкает Сириус. Малфой в открытую смеется. Весь его вид говорит «Еще чего не хватало!» Блэку почти не приходится прилагать усилий, чтобы держать себя в руках. Злиться на Малфоя просто глупо. Ничего страшного, когда над тобой смеются, успокаивает он себя. Гораздо хуже, когда над тобой плачут. Но Люциус не намерен останавливаться. — Зачем ты ему нужен? Что он в тебе нашел? — спрашивает он, поднимаясь с кресла. — Наверняка влюбился и теперь жить без меня не может, — скалится Блэк. Перепалка с Люциусом помогает ему собраться с мыслями и не зацикливаться на том, что только что произошло в бильярдной. Он почти чувствует прилив благодарности к Малфою, и от этого его едва не тошнит на дорогой ковер еще более дорогим огневиски. — А что ты испытываешь к нему? — не унимается белобрысая гадина. — Ненависть, привязанность, похоть? — похоже, ему действительно интересно. — Это ты о Снейпе? — насмешливо произносит Сириус, мгновенно цепенеет от страха и почти сразу же с облегчением расслабляется. Слава Мерлину, заклятие наказывает его за ошибки только в присутствии хозяина. — Кстати, где этот урод? — Одного сейчас вижу, — парирует Малфой и приближается к Сириусу вплотную. — Разве не ты только что говорил, что я неотразим? — Тебе льстит, Блэк, что твой хозяин помешался на тебе. Чем бы ты его ни взял — узкой задницей или умелым ртом, со мной это не пройдет, — Люциус понимает, что противоречит сам себе, так как в этот момент он вжимает Блэка в кресло своим телом. — Если вы хотите быть убедительным, мистер Малфой, поменяйте позу. Шутка затянулась. — Что-то я не чувствую достаточного сопротивления. — Не хочу доставлять вам удовольствие, мистер Малфой. — А я было подумал, что тебе нравится. Разве нет, Блэк? Ты же теперь шлюха, тебе должно это нравиться, — запахи пота, спермы и особенного мужского амбре, исходящие от Блэка, с такой силой бьют Люциусу по мозгам, что он едва контролирует себя. — Вопрос в том, нравится ли это тебе, Малфой? Давай, признай, что тебя это тоже заводит. Признай, что в этом вы схожи с твоим носатым дружком. — Захлопни пасть, псина! — Слизеринский гад. Еще один, — цедит Сириус. — Гриффиндорская сучка, — пренебрежительно бросает Люциус, но продолжает нависать над Блэком, вынуждая того немного откинуться назад, чтобы не сталкиваться хотя бы лбами. Обоих это нервирует одинаково, но ни один не хочет сделать первый шаг. Все равно, назад или вперед, нападать или отступать. — Люциус прекрати, — спокойно произносит Северус, входя в комнату. — Ты его пугаешь. — Ты ему что, возбуждающее подмешиваешь в еду? У него, по-моему, снова стоит. — Не испытываю такой надобности. И сомневаюсь, что ты смог перебороть отвращение, чтобы на самом деле убедиться, стоит у него или нет. — Уволь меня от подобных экспериментов, — брезгливо кривится Малфой и, резко развернувшись, отходит от Блэка. Длинная белая прядь волос хлещет Сириуса по щеке. Блэк дергается и малодушно радуется появлению Снейпа, благодаря которому это единственное прикосновение, которое он получил от Малфоя. — В любом случае, Люциус, вынужден тебя огорчить, — в голосе Снейпа слышится усмешка, — у Блэка стоит только на меня. Вот ведь гад! Сириус тянется к столу, наливает виски в стакан Снейпа и демонстративно отпивает из него. Жалкая маленькая месть, он это и сам понимает. Он мог бы даже плюнуть в стакан, но это не изменит того факта, что это Снейп сейчас поимел его на бильярдном столе и заставил стонать его имя. Сириусу определенно нужно выпить еще, чтобы перестать думать об этом. Северус снисходительно смотрит на выходку Блэка и садится в другое кресло. — Есть еще один повод, по которому я пришел к тебе, Люциус, — произносит он тоном, который заставляет Сириуса насторожиться. — Хочу поделиться с тобой одной идеей. И прежде чем Блэк успевает подумать, что эта идея касается его самого, Снейп направляет в его сторону палочку и выговаривает: — Муффлиато! На мгновение Сириусу кажется, будто его с разгона макнули головой в воду. В ушах ощущается неприятное давление и слышится едва различимый зудящий гул. А потом до Блэка доходит. Носатый ублюдок наложил на него заклинание глухоты, которое сам же и изобрел! И это жужжание в ушах всего лишь фантомное ощущение от полной тишины, обступившей его со всех сторон. Мало ему было того, что он бесправный раб и практически сквиб, так теперь еще и глухой. Сириус бы даже посмеялся над самим собой, если бы ему не было так страшно. * * * Он подавил желание потереть уши или помотать головой и сглотнуть. Все равно бы не помогло. Со злой обидой он глянул на Снейпа. Хозяин приподнял одну бровь, всем своим видом давая понять, что ему плевать как на страдания Блэка, так и на его обвинения. Сириус перевел взгляд на Малфоя. Тот с интересом за ним наблюдал, а затем открыл рот и что-то произнес. Ну, наверное, произнес, хотя вряд ли бы он стал просто так беззвучно двигать губами, чтобы просто поддержать шутку. Блэк тут же метнулся взглядом к хозяину. Так и есть — губы того тоже задвигались, он отвечал Малфою, но Сириусу не было слышно ни звука. — Бесчестная скотина, — проговорил анимаг. Конечно же, себя он не услышал: оставалось только надеяться на то, что его услышали эти двое. Снейп что-то коротко ответил, насмешливо искривив губы. Блэк лишь понадеялся, что это был приказ захлопнуть пасть, а не очередное язвительно оскорбление вроде «глухая шавка». Все, что ему оставалось — это собрать жалкие остатки собственного достоинства и, сдерживая порыв проорать парочку ругательств в самодовольную рожу, гордо встать и отойти в сторону. В душе поселился новый страх. Снейп ведь неспроста наложил на него Оглушающее; значит, хочет поговорить с Малфоем о чем-то, не предназначенном для ушей Сириуса. А это значит, что, скорее всего, разговор будет касаться его самого. От этой мысли накатывала неприятная тошнота. Хотя это могло быть и побочным эффектом глухоты. По внутренней стороне бедра щекотно потекла теплая липкая струйка, разом оборвав все его душевные метания. Передергиваясь от отвращения, Сириус сел на диванчик у стены, твердо намерившись, если не прислушиваться к разговору, так хотя бы приглядываться. — Северус, к чему эта демонстрация? — поинтересовался Малфой. — Во-первых, дорогой Люциус, я бы попросил тебя впредь не обсуждать мою личную жизнь в присутствии этой самой личной жизни, — холодно произнес Снейп. — Ты первый начал, приведя эту самую личную жизнь в мой дом, — парировал Малфой. — Это не повод домогаться моего раба, пусть даже и в шутку. — А не надо было совокупляться в соседней комнате, оставив дверь открытой. — Ты мог выйти. — Ты мог потрахаться дома. Северус вздохнул. Перепалка уводила прочь от запланированной темы разговора. — Люциус. У меня есть некоторые соображения… — Нет, сперва ответь мне, где у тебя только силы берутся? Ты уже далеко не подросток, чтобы иметь такой буйный темперамент. Ну что ж, лорд Малфой, вы сами напросились на прямой ответ. — Я все же младше тебя, Люциус. Весьма вероятно, что в твоем возрасте меня тоже не пощадит половое бессилие, но в запасе у меня есть еще несколько лет, которыми я намерен воспользоваться по максимуму. Прими мои соболезнования по поводу твоих интимных проблем. Сириус не знал, что такого Снейп мог наговорить Малфою, чтобы тот так переменился в лице. Полыхнувшие злостью серые глаза, сжавшиеся в полоску губы и нахмуренные белесые брови стоили даже целого дня глухоты, Сириус едва удержался от аплодисментов хозяину. Не хватало только нервно дергающегося века, но Люциус быстро взял себя в руки. Спустя пару мгновений он смог даже выдать скупую улыбку. — Салазар с тобой. Ладно, признаю, я немного увлекся, и ты меня вовремя поставил на место. Изящно, я оценил. Северус взял свой стакан и отсалютовал Малфою, пряча улыбку в глотке огневиски. Прошли те времена, когда он в почтении склонялся перед одним именем Малфоев. Нет, Люциус, это ты мне должен, а не я тебе. И задолжал ты мне немало. — Блэк, кстати, на несколько месяцев младше меня. Впрочем, возможно стоит еще отминусовать годы, проведенные им за завесой, да прибавить нерастраченное либидо за дюжину лет в четырех стенах. — Хватит, Снейп, я уже понял. Вы оба самцы хоть куда. Счастья вам в ваших извращенных игрищах. — Принц, я попросил бы, — сухо поправил Северус. — Итак, мистер Принц, о чем же вы хотели со мной поговорить в столь приватной обстановке? — подчеркнуто официально поинтересовался Люциус. — О зельях, мистер Малфой, о чем же еще говорить старому зельевару. — Северус, прекрати, — Люциус уже начинал раздражаться. Он потянулся к хрустальному штофу, чтобы плеснуть себе еще. — Я хочу создать зелье для мужской беременности, — без вступлений проговорил Северус. Притертая пробка выскользнула из пальцев Малфоя и с грохотом прокатилась по столу. Люциус порадовался, что он еще не успел взяться за бутылку, иначе расплескал бы все к колючим кнарлам. Малфой щедро наполнил свой стакан, а затем опрокинул в себя едва ли не половину. Титаническим усилием сдержал рвущийся наружу кашель, чтобы еще сильнее не упасть в собственных глазах, отдышался и как бы невзначай спросил: — Скажи, Северус, а тебя в детстве пикси за уши не поднимали, а потом не роняли? Головой вниз. — Я вырос в маггловской части Лондона, пикси у нас не водились. Как и докси, — спокойно ответил Снейп. — Ты готов слушать дальше? — Секунду, — Люциус подобрал хрустальную пробку и закрыл штоф. — Теперь да. — Итак, как я сказал, я хочу создать зелье мужской беременности. Формула у меня уже готова. Мне необходимо лишь некоторое новое оборудование для наших лабораторий и несколько редких ингредиентов, которые, я смею надеяться, с твоими связями для тебя не будет проблемой достать. Малфой молчал почти минуту, обдумывая услышанное. Внезапно его лицо озарилось недоброй ухмылкой. — Позволь угадать, эксперимент ты собрался ставить на Блэке. — Сперва на лабораторных животных, а затем и на Блэке, ты прав. — О, ради зрелища Блэка с животом я согласен оказать тебе любую посильную помощь. Сидящему в стороне Сириусу совсем не понравилось то воодушевление, которое ясно читалось на лице хозяина дома, да еще и эти странные взгляды, которые он на него бросал. Какие-то насмешливо-сочувствующие. Ну что за варварская жестокость, не позволить ему слышать, но оставить его присутствовать при разговоре, в котором речь идет явно о нем. Волдемортовы прихвостни! — Итак, что конкретно тебе нужно? Подготовишь список? — Нет, всего несколько предметов и веществ. Полагаю, кое-что можно заказать вполне легально, остальное отыщется в Ночном переулке. Следующие полчаса Сириус имел неудовольствие наблюдать за оживленной беседой двух магов, которая теперь велась с весьма серьезными лицами. Блэк так и не приблизился к разгадке, о чем же они вели речь. Лишь несколько странных взглядов, бросаемых в его сторону то одним, то другим, заставили его утвердиться в мнении, что именно он является основной темой разговора. Но что? Что они могли с ним сотворить еще? У него даже отбирать нечего. Он и так никто. Как же мерзко мучиться неизвестностью! И спрашивать Сопливуса ведь бесполезно. Не ответит, да еще и поиздевается вволю. Гады. Оба. — Я так понимаю, это все? — Да, остальное — моя забота. И, конечно же, я самостоятельно оплачу все расходы. — Не сомневаюсь, что ты распорядишься деньгами Блэков с умом, — усмехнулся Люциус. Северус многозначительно на него посмотрел. — Итак, — произнес Малфой. — Я дам тебе несколько контактов и паролей, чтобы ты мог попасть в нужные места и поговорить с нужными людьми. А там уже будешь объясняться сам. Хотя обычно в подобных местах не задают вопросов. — Очень на это рассчитываю. — Молчание входит в список оплачиваемых услуг. Снейп поднялся из-за стола, снова произнес «Фините инкантаем», едва глянув в сторону Блэка и даже не затруднившись достать волшебную палочку, но на Малфоя это не произвело впечатления. Или знает о способностях Снейпа, или и сам так умеет. — Мы уходим, Блэк. Попрощайся с гостеприимным хозяином. — Вечер был просто чудесным, лорд Малфой. Передавайте привет моей сестрице и племяннику. Всего доброго, — и Сириус даже смог изобразить полупоклон. Люциус поддержал тот же подчеркнуто вежливый тон, не скрывая при этом насмешки. — Рад был повидаться с вами, лорд Блэк. Обязательно передам Нарциссе и Драко ваши наилучшие пожелания. Прощайте, — произнес Малфой и ограничился кивком. Снейп, кажется, вовсю забавлялся. Хотя по виду можно было сказать, что он как обычно чем-то недоволен и поэтому хмурит брови. А вовсе не из-за желания сдержать улыбку. — Ну что, я хорошо себя вел? — не выдержал и спросил Сириус, когда они уже оказались дома. — До или после бильярдной? Сириус замялся. Наверное, «до» уже не считается, раз он уже получил свое наказание. — После. — Я остался доволен тобой, — ответил Северус. — Полагаю, ты даже заслужил награду за то, что тихо посидел в уголке и повилял хвостом на прощание. Хочешь завтра пойти со мной в город? — Ты еще и спрашиваешь? Конечно, хочу! Снова на Косую аллею? — Не только, — загадочно ответил Снейп. И Блэк не стал задавать вопросов.