Черный принц

Северус начал ловить себя на мысли, что постоянно смотрит на живот Блэка. Тот был еще совершенно плоским, по-юношески подтянутым, но Северус знал точно — процесс запущен и необратим. Так странно и одновременно увлекательно было представлять, что где-то в глубине, под слоями кожи, фасций и мышц растет новая жизнь. Сама эта мысль была пугающе-неправильной и одновременно притягательно-будоражащей. Не рассчитывая распознать начало беременности по внешним признакам, он требовал от Блэка трех разных жидкостей из его тела для анализов каждый седьмой день с тех пор, как начал давать тому зелье. Кровь, моча и сперма — он скрупулезно проверял каждую из этих субстанций. Кровь и мочу на колебание уровня гормонов, семенную жидкость на замедление движения или вовсе полный стазис сперматозоидов. Согласно его теории, Сириус не должен был значительно измениться внешне, не считая, конечно, увеличивающегося живота. Никаких раздавшихся в ширину бедер или увеличения грудных желез, ничего женского не должно было появиться в его теле. Его брюшная полость всего лишь должна была стать вместилищем для наследника Северуса, его сына, если он все правильно рассчитал. Их сына. Стоило ему лишь подумать об этом, как взгляд сам собой смещался в сторону живота Сириуса. А думал Северус об этом практически постоянно. Блэк, конечно же, замечал эти взгляды. Он долго молчал, но однажды предсказуемо не выдержал. — Да что ты постоянно на мой член пялишься?! — как обычно прямолинейный гриффиндорец понял все не так. — Воображение не дает покоя? Неужто хочешь поменяться ролями? Снейп фыркнул в ответ. Многозначительно, насмешливо, пугающе. Сразу становилось понятно, что он скрывает нечто большее, чем похотливые фантазии о причандалах Блэка. У Сириуса ушло недели две на то, чтобы добиться от Снейпа внятного ответа, а не его вечных пренебрежительных отговорок. И то лишь потому, что совсем недавно сам Блэк начал подозревать — с его телом что-то не так, оно какое-то не такое, и это пугало его до синих пикси перед глазами. — Северус, может быть, я и родился ночью, но не прошлой. Что ты скрываешь? Что со мной происходит? Я обещаю, что нормально восприму любую новость, просто объясни мне. Хитрый пес знал, когда лучше всего надавить на хозяина, и теперь, удобно разлегшись на разморенном после секса теле Северуса, прижимая его своим весом к кровати, он пытливо заглядывал в темные, еще немного мутные глаза и ждал ответов. Северус вполне обосновано сомневался, что тот нормально воспримет подобную новость, но слишком уж страстно Блэк скакал на нем то ли в попытке задобрить, то ли в стремлении забыться самому. Да и все равно однажды Сириус сам поймет, что с ним не так, и реакция может быть непредсказуемой. Лучше поговорить сейчас, да. — Блэк, — начал Северус, тщательно подбирая слова. Зубы анимага были в опасной близости от его шеи, а эта семейка имела славу весьма неуравновешенных личностей. — После долгих экспериментов и опытов на низших формах жизни я создал некое зелье, которое станет переворотом в современной магии и науке. Зельевар пошевелился и ненавязчиво подтолкнул Блэка сползти с его тела. Тот нехотя послушался и вытянулся рядом, практически вжимаясь в Северуса и не сводя с него внимательного взгляда прищуренных серых глаз. — Изначально я работал над этим составом для себя. После некоторых событий в моей жизни я принял решение, что глупо и недальновидно связывать себя как любовными клятвами, так и узами брака. Но с возрастом я, как и большинство мужчин, задумался о наследнике. Тем более что я единственный живой представитель своей фамилии. Обеих ее ветвей. Северус внимательно наблюдал за реакцией анимага. Тот еще не понял, к чему он ведет, но уже стал заметно нервничать: что-то подсказывало ему, что сейчас будут очень плохие новости. Блэк мог отреагировать как угодно. И если Северус мог не опасаться атаки на него самого, то неизвестно, что глупая шавка могла отколоть по отношению к себе или окружающей обстановке. Свою уютную и со вкусом обставленную спальню Снейпу было жаль. Блэка тоже. Он был намного ценнее. — Давай не тяни. А то у меня появляются неприятные подозрения, и я хочу побыстрее от них избавиться, — поторопил его Сириус. Его голос был каким-то сиплым от волнения. Он подтянулся на руках, сел на постели и натянул до бедер одеяло. Ему чертовски хотелось, чтобы Сопливус не растягивал рассказ как сладкую тянучку, и одновременно он отчаянно не желал, что бы тот произнес последнее слово в этом рассказе. Чутье подсказывало ему, что после этого слова его мир рухнет — в который уже раз. — Хорошо. — Северус тоже сел в кровати, но скорее из соображений безопасности, чтобы быстрее можно было перехватить Блэка, который начнет крушить все направо-налево после услышанного приговора. — То, что я создал — это зелье беременности. Ты носишь ребенка, Сириус. Первое, что отметил мозг Блэка, — это то, что Снейп назвал его по имени. Кажется, впервые с тех пор, как он поселился в этом доме. Это было непривычно и неожиданно очень приятно. А затем до него дошла основная часть. Беременность? Он… нет… да быть такого не может! Беременный мужчина? Беременный Сириус Блэк?! Все смазанные отголоски ощущений, гуляющие по его телу, вдруг получили свое объяснение. И это объяснение его совсем не радовало. Оно его ужасало. Снейп обрюхатил его! Засунул в него какую-то живую мерзость! — Ты поселил во мне какого-то гомункула? — с трудом выдавил Сириус. Голос его был не громче шепота. — Я так и знал, что не нужно больше пить ту гадость, что ты мне подсовывал в последние недели, — зачастил он, вцепившись пальцами в одеяло и глядя прямо перед собой. Снейп не спешил разубеждать его. Пусть сперва выговорится и успокоится. Ну, насколько это возможно, услыхав подобную новость. — А я ведь сразу различил, что вкус стал другой. Укрепляющее, витамины, мать их Моргану за ногу, — как бы не так! Экспериментатор хренов! — Сириус повернулся к зельевару, и тот мысленно приготовил несколько заклинаний, чтобы усмирить Блэка, если тот полезет на рожон. — Тебе мало было похерить всю мою жизнь — сперва вытащить мою задницу с того света, затем предъявить на нее права, заполучить меня в свое вечное пользование, так теперь ты еще и ставишь на мне опыты! У меня в животе живет гребаный гомункул. Как мне вообще жить с этим знанием, дементор тебя раздери?! — Успокойся, Блэк, — Северус старался максимально отвлечь любовника и перенаправить его мысли в другое русло, менее разрушительное. — Нет никакого гомункула, что за глупость. Ты хоть знаешь, что такое гомункул? Это человек, созданный химическим путем. In vitro, а не in vivo. То есть в искусственных условиях, а не в организме. Снейп протянул руку и сжал бедро Блэка. Тело того было напряжено и, похоже, готово к любому безрассудству с применением насилия, даже по отношению к себе. И Северус не придумал ничего лучше, чем продолжить дальше заговаривать ему зубы всякой околесицей. — Знаешь, какой самый простой способ создания гомункула? До этого додумались даже маггловские средневековые ученые. Нужно собрать в реторту мужское семя и держать при температуре сорок градусов сорок дней. — Сириуса начала бить дрожь, и зельевар сжал ладонь сильнее. — Со временем там появится человеческая фигурка, которую надо питать человеческой кровью еще сорок недель при температуре лошадиных внутренностей. Даже не знаю, откуда такая любопытная формулировка. Можно подумать, температура внутренностей других животных чем-то отличается. — Северус уже сам смутно понимал, что говорит и зачем, главное, что Блэк оставался на месте и не носился с безумными воплями по дому, в унисон своей мамаше, сыпля проклятиями на его голову. — Затем существо вырастает и обретает способность узнавать и передавать самые сокровенные знания. Далее маггл по имени Парацельс не пошел из-за боязни вредных последствий некромантии. Впрочем, вряд ли подобное можно назвать некромантией в прямом значении этого понятия. А еще оккультисты его времени делали гомункулов из воска, из земли и из металлов… — Тогда это будут не гомункулы, а големы, — неожиданно ровно произнес Сириус. — Вполне вероятно, — согласился Снейп. Как по нему, так хоть андроиды, читал он в какой-то маггловской газете это новомодное словечко, обозначающее человекообразные механизмы с собственным сознанием. — А есть еще способ, включающий яйцо черной курицы, бобы, девственный пергамент, опять же мужское семя и навоз. И то, что получится, кормить земляными червями. — Какая мерзость, — пробормотал Блэк. — Кажется, он начинал немного успокаиваться. — Могу еще рассказать тебе о способе, при котором надо использовать вырванный с корнем как можно ближе к половым органам волос у кобылы во время течки. — Не желаю больше ничего слышать! Малолеткам будешь свои лекции читать! — перебил его Блэк. Он оттолкнул руку хозяина, спрыгнул с кровати на пол и теперь его взгляд метался со своего обнаженного еще плоского живота на Снейпа и обратно. В конце концов он положил на живот ладонь, словно стараясь помешать чему-то, что бы там ни находилось, вырваться наружу, и впился взглядом в носатого мерзавца. — А теперь говори давай, как тебе удалось подсадить в меня своего мелкого ублюдка?! Северус вздохнул. Стоило дать Блэку успокаивающее зелье перед таким серьезным разговором, он так и знал. Что ж, правду он скрывать и не собирался. Остается лишь надеяться, что психика Блэка, перенесшая куда худшие испытания, выдержит и в этот раз. Мастер зелий поднялся с постели, надел халат и бросил Блэку второй. — Пойдем, покажу тебе наглядно. Сириус, словно из духа противоречия, только накинул свой халат на плечи, не заботясь о собственной наготе. Но за хозяином последовал молча. Снейп привел его в лабораторию, где, достав волшебную палочку, с минуту поколдовал над одной из полок, после чего за ней обнаружилась дополнительная, утопленная в стену секция. Сириус всеми силами напускал на себя безразличный и преисполненный праведного негодования вид. Что неплохо ему удавалось, невзирая на крайнюю фривольность в одежде. Впрочем, оценить его актерские способности было некому — Снейп был всецело поглощен снятием защиты со своего тайника. Несколько мгновений спустя Северус шагнул из темного угла на свет. Весь его облик излучал торжественность, а лицо несло на себе печать ученого мужа, педанта и вдохновленного мечтателя, словившего свою музу за руку. Взгляд Сириуса упал на пузатую темно-синюю бутылочку в его пальцах. Блэк протянул руку, и Снейп, не колеблясь, вручил сосуд ему. Похоже, бутылочка была довольно старой, от нее прямо-таки веяло смутными средневековыми временами. Запечатанная красным воском, с оттесненной на нем печатью. К узкому горлышку провощенной нитью была привязана лента пергамента. Выведенная вручную надпись на латыни гласила: «P.M.G. Potionen maskulina graviditate». Под этой строгой и неброской оболочкой плескалось самое гениальное и самое ужасное зелье, изобретенное Северусом Принцем — Зелье Мужской Беременности. Сложнейший букет трав и веществ, вскипяченный и дистиллированный, пропущенный сквозь фильтры, приправленный магией, он нес в себе равные доли благочестия и порочности, красоты и противоестественности, счастье и проклятие одновременно. — Мордред меня поимей… — выдохнул Блэк. — Нет уж, это лишь моя привилегия, — усмехнулся Снейп. — Это правда — то, что здесь написано? Это именно оно? — У меня нет причин тебе лгать. Тем более что со временем я собираюсь запатентовать это зелье. — Значит, на мне ты проводишь финальный эксперимент, — в голосе Блэка звучала горечь, но весь запал, вся злость и агрессия будто испарились, стоило ему взять в руки материальное подтверждение. И причин не доверять словам Снейпа у него действительно не было. Хотя очень хотелось рассмеяться ему в лицо и бросить, что это была отличная шалость, он даже повелся поначалу, но теперь раскусил. К сожалению, это была не жестокая шутка. Подтверждение этому Сириус чувствовал в периодически накатывающем дискомфорте внизу своего живота. — Но как? Скажи мне, как тебе удалось создать… — он слегка запнулся, — ребенка без участия женщины? Или все же… — Нет никаких «или». И женщина здесь не требуется. Для того я и изобретал этот состав. Для зелья нужна лишь сперма. Одного, но конечно, лучше двух мужчин. — Северус шагнул ближе к Блэку. Сириус молчал, не поднимая взгляда, и бездумно скользя пальцами по гладким стеклянным бокам. — Вероятно, ты знаешь, что мужское семя несет в себе всю необходимую информацию для создания ребенка и определения его пола. С этой точки зрения мужчины более самодостаточны, чем женщины. — Ты сохранил мою сперму? — вскинул голову Блэк. — Да, собирал несколько раз после того, как ты кончал мне в руку. — И что потом, смешал со своей, взболтал и напоил меня этим? — Говоря простыми словами и не вдаваясь во все подробности стадий приготовления, которые занимают около месяца — ты понял все верно. — Значит коктейль из твоей и моей спермы плюс всякие там травки-лапки-крылышки, прокатился по моим внутренностям и теперь где-то в моих кишках растет заготовка человека. — В общих чертах верно, разве что только не в кишках, а где-то вне кишечника. Вероятнее всего, на передней брюшной стенке. Блэк глубоко вздохнул, всунул бутылочку с зельем обратно Снейпу и выразительно произнес: — Северус, ты гений. Но чтоб ты сдох. Снейп ожидал чего-то подобного. Но не ожидал, что это будет так больно услышать. — Блэк, — начал он, еще сам не зная, что собирается сказать. — Ты не видишь всей картины целиком, не хочешь обращать внимания на открывающиеся перед тобой возможности. — Какие еще, к Мордреду, возможности! Впрочем, для тебя их полно. Вероятно, даже получишь еще один Орден Мерлина. — У тебя будет ребенок, Блэк, разве это не… — Да из меня отец, как из Хагрида министр магии!! — заорал на него Сириус. — Именно поэтому отец — я! А ты — мать! — рявкнул в ответ Снейп — и тут же пожалел об этом. — Сириус, послушай, — после паузы начал он. — Нет, не нужно, Северус, я все понял, — Блэк стащил халат с плеч, надел его нормально и завязал пояс. — Ты все-таки отомстил мне. Получил все, что хотел. Я принадлежу тебе, я шлюха в твоей постели, ты трахаешь меня, когда захочешь, имея на это полное право. А теперь у тебя будет на три четвертых чистокровный ребенок от меня. Снейп помолчал, обдумывая его слова. — Я воспринимаю это несколько иначе, — наконец, произнес он. — Мы спим в одной постели. Мы занимаемся любовью. И у нас будет ребенок. — Ну и как, ты счастлив? — Был бы счастлив, если бы ты видел происходящее с нами с той же точки зрения. — Мы, нас, с нами. Ты вообще слышишь себя? Мы не гребаная семья! И твой ребенок не сделает нас ею. — Семья — это не список кто кого зачал и родил. — Ненавижу тебя, — привычно и как-то устало проговорил Сириус. — Не помню, говорил ли я тебе это сегодня. — Уверен, что говорил. — Вот и хорошо. Надеюсь, ты однажды поймешь, что ненависть и семья — несовместимые понятия. — Тебе еще не надоело, Блэк? — Северус поставил синюю бутылочку обратно в тайник и приблизился вплотную к Сириусу. — Обещаю тебе, мы станем семьей. Даже если кого-то из нас это убьет. — Я понимаю, что тебе приятно видеть меня униженным и беспомощным, но на правах беременной шлюхи я могу попросить тебя о чем-то? Оставь меня одного, пожалуйста. * * * Внезапно плечи Блэка опускаются, он весь как бы обмякает и закрывает руками лицо — потрясённый, надломленный, опустошённый. Он стоит так несколько секунд, потом поднимает голову, и в глазах его спокойствие приговорённого. — Я всё прекрасно осознал, Северус. Прояви милосердие — уйди. Даю слово, что не наврежу себе. Снейп колеблется несколько секунд. Ему хочется встряхнуть Блэка, обнять его, наорать и утешить одновременно. Вместо этого он возвращается к полкам, накладывает защитные заклинания на тайник и выходит из собственной лаборатории, оставляя там своего раба. Своего любовника, носящего его ребенка. Едва за хозяином закрывается дверь, Сириус опускается на пол там, где стоял. У него нет даже сил, чтобы дойти до стены или одного из стульев. Не говоря уже о том, чтобы добраться до склянок и пузырьков Снейпа, до его записей в попытках помочь себе избавиться от этой мерзости в животе или хотя бы уничтожить письменные наработки зельевара, лишь бы отравить его триумф. Сгорбившись, он стоит на коленях, уткнувшись лицом в ладони, склоняясь так низко, что волосы достают до пола. Плечи его судорожно подергиваются, а из горла вырываются какие-то жалкие хрипы, непохожие даже на настоящие рыдания. Он противен сам себе, сейчас он даже больше ненавидит себя, чем Снейпа, но рациональная его часть отлично понимает, что это бессмысленно, нельзя винить себя в том, что ты бессилен в безвыходной ситуации. Он понимает: единственное, что ему остается — это выжить, и тогда, вероятно, ему представится возможность что-то изменить в своей жизни или хотя бы отомстить. Если, конечно, он все еще захочет этого. И это понимание заставляет его горло сжаться в спазме еще раз. Сириус возвращается в постель примерно через час, возможно, меньше. Все это время он мог делать что угодно, размышляет Северус. Крушить лабораторию, рыться в его записях, опрокинуть в себя дюжину склянок из его запасов, пытаться вскрыть тайник, вызвать Твипи и приказать ей что угодно в рамках приказа Северуса, исхитриться обойти эти приказы. Но в конце он все равно сам возвращается в его постель. Эта мысль неожиданно вызывает облегчение. И это облегчение раздражает. Снейп молча пережидает, пока мужчина рядом с ним устроится удобней под одеялом, повернувшись к нему спиной. А затем интересуется, с неудовольствием отмечая неприкрытую злость в своем голосе. И злится от этого еще больше. — Что, даже не станешь пререкаться со мной по поводу произошедшего? — Я понял, что это бессмысленно, — роняет Блэк в темноту. — Жаль, меня это развлекало. Сириус не отвечает ничего. Не видит смысла. Его силы к сопротивлению, его словарный запас, весь его запал и гриффиндорская храбрость — все исчерпано. Он хочет, чтобы его просто оставили в покое. Он едва ли не скучает по Азкабану, и от этой мысли его пробивает озноб. Умом он понимает: его положение не самое худшее из возможных, что во многом Снейп прав, и перед ним открываются огромные перспективы, о которых он раньше не смел даже мечтать. Но почему-то сейчас они вовсе не радуют. Блэка трясет, Северус это чувствует, ведь они укрыты одним одеялом. От холода ли, от страха или гнева — неважно. Северус знает одно — человеку, который носит его ребенка, плохо, и все что он может сделать в данной ситуации — предложить свое тепло. Он поворачивается на бок, подвигается ближе к Блэку и обнимает его, вжимая свое тело в его. Сириус напрягается в его объятиях на несколько долгих секунд, а затем расслабляется. И Северус испытывает облегчение и радость, которые не в силах объяснить сам себе. Поэтому он и не пытается, и они засыпают кожа к коже, вплавленные в тела друг друга. А утром Северус замечает, что у него появилась тень. Даже смешно, что впервые он видит это, когда мочится в туалете, и серое пятно тени ложится на белый унитаз перед ним. Лишь отточенная годами выдержка помогает ему не дернуться и не забрызгать фаянс, и лишь закончив дело, быстрым шагом вернуться в спальню, чтобы поделиться прекрасной новостью с Сириусом. У них будет наследник! Блэка он застает еще в постели. Но удивить его не удается. Тот сидит и задумчиво водит рукой перед собой, разглядывая, как тень повторяет все его движения. — Ты уже знаешь, — только и может проговорить Северус. — Да, знаю, — отвечает Блэк, и голос его неестественно спокоен. — Теперь я не последний представитель своего рода.