Черный принц

Северус давно подозревал, что Блэк успешно избегает его, прячась на чердаке. Что он там делал, — вынашивал планы мести, рыдал и грыз от злости плинтус, или рылся в старом хламе — зельевару было плевать, пока он был уверен, что раб не навредит ни его ребенку, ни самому себе. Оказалось, все же последнее. Снейп даже недоверчиво нахмурился, когда к ужину Сириус спустился в каком-то тряпье, явно откопанном среди коробок и мешков, полных барахла, оставшегося от прежних владельцев особняка. Сириус с показушно-независимым, но все-таки с каким-то настороженным видом прошествовал к столу. На нем была напялена старая, едва ли еще не подростковых времен, выцветшая футболка и рваные на коленях джинсы. А из-под изрядно обтрепавшихся штанин виднелись босые ступни с изящными пальцами. Футболка была заметно мала и обтягивала его выпирающий живот, открывая узкую полоску бледной кожи. Джинсы низко сидели на бедрах и Северус мимоходом отметил, что еще месяц-полтора Блэк сможет их носить, а потом все же придется подобрать что-нибудь посвободнее. А затем его мысли сосредоточились на животе любовника. Не то чтобы он не замечал раньше, насколько тот увеличился в объеме. Ведь едва ли не через день обследовал его, осторожно пальпировал и делал измерения. Да и в сумраке спальни всякий раз натыкался на эту новую появившуюся выпуклость, когда хотел подхватить Блэка ладонями под живот, но тут же отдергивал руки и выбирал другую позу. Блэк-пациент и Блэк-любовник были совершенно разными существами в его восприятии. В другое время на протяжении всего дня округлившийся живот скрывали просторные рубашки, которые анимаг в последнее время перестал заправлять в брюки. Теперь же подобная неприкрытая демонстрация вносила сумбур в мысли зельевара. — Что, даже ничего не скажешь? — не выдержал Сириус, глядя, как Снейп невозмутимо оправляет в рот нанизанные на вилку куски бифштекса. — Скажу, — отозвался Северус, прожевав восхитительное на вкус мясо. Все же не зря он взял в дом эльфиху, прошедшую выучку на хогвартской кухне. — Не смей больше разгуливать босиком. Уверен, где-то там найдутся и старые разношенные кроссовки, которыми ты просто обожал доводить свою мать до нервных срывов. — И Снейп потянулся к графину, чтобы долить себе еще вина, даже не глядя в сторону Блэка. Он ожидал чего угодно — проклятий в свою сторону, в адрес Вальбурги, криков, злых обвинений, громкого скрежета стула по паркету и звона отброшенных приборов, даже слез, в конце концов. Но не этого. Блэк расхохотался. — Признайся, она тебе рассказала! Ни за что не поверю, что ты просто угадал. — Сириус придвинул к себе тарелку и жестом показал Твипи, что она может приступать к своим обязанностям. — Знал бы ты, с каким трудом досталась мне эта несчастная пара кроссовок и через какие приключения мне довелось пройти в маггловском Лондоне, чтобы купить их, а затем пронести в дом. Похоже, сейчас был именно тот редкий момент, когда барометр блэкового настроения стоял на отметке «Ясно», и Северус решил не упускать его. С него не убудет, а положительный настрой благоприятно влияет на протекание беременности. — Что ж, мне будет весьма интересно послушать, — Снейп скупо улыбнулся, поднимая глаза на Блэка. — Что, правда? — Сириус даже немного опешил. Он тоже ожидал если не грубого приказа заткнуться за столом, то хотя бы молчаливого игнорирования. Но, кажется, и в Сопливусе осталось что-то человеческое. — Конечно. Чертовски любопытно, где ты взял маггловские деньги. Сириус подождал, пока эльфиха дольет ему тыквенного сока. — Ну, если ты действительно хочешь это услышать. История и вправду вышла занимательной и полной приключений. И Сириус как ни в чем не бывало начал рассказывать, время от времени прерываясь на еду, которую Твипи усердно подкладывала ему в тарелку. А Снейп с интересом слушал, хмыкая в некоторых особенно неправдоподобно красочных моментах, и даже не стал делать Блэку замечаний, что тот глотает не прожевав, лишь бы быстрее вернуться к рассказу. Как же давно они так спокойно и приятно не проводили время. Было даже наперед жаль, что еще час-другой — и они снова перегрызутся, превратятся в хозяина и раба, в насильника и игрушку, в Мастера зелий и его подопытного. Глядя на улыбающегося Блэка, Северус дал себе обещание, что сделает все возможное со своей стороны, чтобы таких моментов в будущем стало больше. В конце концов, на кону стоит рождение и здоровье его наследника. Как смешно и отвратительно это бы ни прозвучало, но он сам все испортил в тот же вечер. Разглядывая, будто впервые, округлившуюся фигуру Блэка, Северус не испытал привычного прилива желания. Ни малейшего. Блэк выглядел скорее нелепо, чем возбуждающе. И это неожиданное понимание было не скрыть никакими позами. Снейп даже с каким-то удовлетворением отметил, что подобное извращение его не особо привлекает. Хотя слухи, распространявшиеся о нем, как о бывшем Пожирателе Смерти, делали его едва ли не вампиром, купающимся в крови маггловских младенцев во время разнузданных оргий, которые организовывал Волдеморт. Лично сам Северус сомневался, что Темный Лорд вообще счел бы целесообразным настолько бесполезное времяпрепровождение. Но тело привыкло к регулярному качественному сексу, и в этом Северус точно не собирался себе отказывать. Он знал отличный способ использовать Блэка, не прибегая к использованию его задницы. И так же хорошо знал, как Блэк этот способ ненавидит. — Сегодня поработаешь ртом, Блэк, — мимоходом бросил он, расстегивая домашнюю мантию. — Нет, только не это, — простонал Сириус. Похоже, он еще надеялся отвертеться. — Блэк, неприличное слово «нет» огорчает меня. А ты знаешь, что меня лучше не огорчать. Ты ведь не хочешь испытать на себе последствия моего плохого настроения? — Конечно же нет, хозяин, — процедил Сириус. — Распоследнему эльфу такого не пожелаешь. — Нет, футболку оставь. — Что, противно смотреть на мой живот? — горько скривился Блэк, опускаясь на колени. — Сам набил его, а теперь нос воротишь. — Заткнись, Блэк, и займись делом, — Снейп приблизился к рабу, оглаживая взглядом его коленопреклонную фигуру. — Ну, давай свое дело сюда. Чего тянешь? Северус расстегнул брюки и приспустил их вместе с бельем. Член уже наполовину стоял. Снейп обхватил его рукой, водя по щекам Блэка. Отросшая за день щетина царапала чувствительную головку, и Северус все никак не мог понять, нравится ему это или нет. Сириус попытался увернуться от прикосновений, но Снейп тут же схватил его одной рукой за шею, не позволяя отстраниться. Ткнул членом в губы, сминая их, заставляя открыться, пропустить внутрь. Блэк выдохнул и позволил головке немного проскользнуть в его рот. Снейпа пронзило судорогой удовольствия от горячего дыхания, которое обволокло его член. Тот распрямился почти в полную длину и теперь сам тыкался Блэку в глотку. Снейп упер указательный палец любовнику под подбородок, вынуждая немного запрокинуть голову. Ослабил хватку на шее и погладил ладонью по горлу, вверх-вниз, наблюдая, как язык скользит вдоль уздечки. — Упиваешься? — спросил Блэк, немного отстраняясь. — О, да, — Снейп торжествующе оскалился. Во всяком случае, снизу для Сириуса это выглядело именно так. — Не отвлекайся, ты уже знаешь, что делать. Сириус действительно был в курсе, что нужно делать дальше, несколько уроков практики у него уже было. Впрочем, он был уверен, что ни одного мужчину не нужно учить премудростям минета. Каждый самец знает, что именно он бы хотел почувствовать сам, и поэтому делает так же другому. Ну, или вынужден делать. В этом действительно нет ничего сложного — сосешь, двигаешь языком и головой да сглатываешь почаще. Все не так ужасно, на самом деле. Если переступить отвращение и отрешиться от мысли, что он на самом деле не гей, что перед ним сейчас покачивается член Снейпа, что Снейп, скорее всего, тоже не гей. И что у Снейпа стоит только на Сириуса Блэка. Ах да, еще одна меленькая деталь, у Сириуса Блэка тоже стоит. На Снейпа. * * * Он проснулся посреди ночи от взгляда. И действительно, хозяин сидел на постели и внимательно на него смотрел. Еще пару секунд тот молча разглядывал Блэка, а затем, будто сделав для себя какие-то выводы, поинтересовался, отчего тот так злобно дышит. — Нормально я дышу, — буркнул Сириус. — Зачем ты меня разбудил? — Я тебе не будил. — Тогда зачем пялился на меня? — Это ты меня разбудил. И я размышлял о том, как помочь тебе. — Помочь мне? — Сириус подтянулся и тоже сел на постели. — Я как-то теряю нить разговора. Давай с начала. — Ты скулишь во сне и сучишь лапами. — Очень смешно. Ха-ха. Я надеялся, тебе уже надоели все эти идиотские шуточки на собачью тему — про моих блох, выгуливание на поводке и выяснение моей породы. — Это правда, — Снейп постарался скрыть, что его задела обида Блэка. Он и сам понимал, что насмешки были глупыми и должны были остаться в их подростковом прошлом. Но сейчас речь шла о другом. — Ты действительно ведешь себя во сне как пес. Я проснулся от самого настоящего поскуливания. А потом увидел, как ты перебираешь руками и ногами, словно лапами. Вероятно, это влияние подсознания или скрытого желания снова обернуться собакой. — Нихрена оно не скрытое! Я и сам понимаю, почему мне нельзя это делать, — добавил Сириус уже тише. — Ты помнишь, что тебе снилось? — как можно миролюбивее спросил Северус. — Я куда-то бежал, — неохотно ответил анимаг. — Куда-то или от кого-то? — настойчиво переспросил Снейп. — Куда-то. Меня гнал не страх, у меня была цель. — В каком облике — пса или человека? — Пса, — уныло признался Сириус. — К чему эти вопросы? — Я должен знать как можно больше, чтобы понять, какой состав Зелья Сна Без Снов лучше всего подойдет тебе. — Вот только Сонного зелья мне еще не хватало ко всей той отраве, которой ты пичкаешь меня. Ты вообще уверен, что мне его можно? — Пока что можно, месяц или даже полтора. Потом у ребенка разовьется свой собственный дар, и ваша магия войдет в резонанс. Любые зелья будут влиять и на него. Тогда, если понадобится, придется использовать серпентин. — Серпентин? — переспросил Блэк. — Да, его корень, растертый в порошок, нужно будет положить под изголовье кровати с твоей стороны, и тогда ты не будешь видеть снов, ни кошмаров, ни приятных. — Ну да, название подходит как нельзя кстати. Связался со змеей, ношу в себе змееныша… Хлесткая пощечина заставила его заткнуться и едва не отбросила на подушку. — Какого?!. — Не смей так говорить о нашем сыне, — прошипел Снейп. В его глазах горела такая темная ярость, что Сириус посчитал за лучшее заткнуться. — Жди здесь, — коротко приказал Снейп. Будто Блэк мог куда-то сбежать. Несколько минут спустя Северус вернулся в спальню, держа в одной руку небольшую бутылочку синего стекла, а в другой кубок, как оказалось, до половины наполненный водой. Снейп сел на кровать, откупорил бутылочку и принялся капать зелье в воду. Отсчитав необходимое количество капель, он протянул питье Блэку. Принимая из рук хозяина кубок, Сириус невольно поморщился. Он до ломоты в зубах знал, что последует дальше. Глотая, он смотрел, как кубок пустеет и прозрачная, чуть зеленоватая жидкость — его будущий сон — перетекает в него. — Тебе нужно еще поспать, — произнес Снейп, забирая у него опустевший сосуд. Сириус хотел было ответить что-нибудь подходящее и по возможности остроумное, но не успел. Глаза закрылись сами собой, и он провалился в сон без снов. Наутро он проснулся в постели один. Снейп, похоже, уже давно встал и наверняка уже приступил к завтраку — постель рядом была холодной, а солнце за окном светило вовсю. Непривычно яркое для этой поры года солнце почему-то взбесило Сириуса больше всего. Наверняка все — и маги и магглы — радуются ему, подставляют щеки и ладони его теплым лучам. Там, на улице. Улыбаются, веселятся, обсуждают между собой, какая это приятная неожиданность — такое чистое небо в стране с их климатом, да еще и в этом месяце. С рычанием Сириус взвился с постели, но тут же неловко повалился обратно. То, что жило в его животе, выказало свое неудовольствие его резкими движениями очень ощутимым тычком куда-то под дых, оставившим после себя жгуче-кислый привкус во рту. А потом еще несколькими прицельными ударами по почкам — видимо, закрепляя урок. Отдышавшись, Блэк, держа одну руку на животе, аккуратно и не спеша встал. От боли и бессильной злости его мутило. Еще одно дерьмовое утро его дерьмовой рабской жизни. Сраное солнце, сраный холодный пол под ногами, и нет даже намека на стакан с водой, чтобы смыть этот мерзкий вкус с языка. Где только носит эту безмозглую эльфиху, когда она так нужна?! Вертится внизу вокруг Снейпа, подавая завтрак, стремясь угодить «хозяину Северусу». А тот жрет и не догадывается, что его ублюдок отбил Блэку все внутренности. Чем же он пинается так больно, носом, что ли? Небось, весь в своего уродливого папашу. Сириус спускался вниз в крайне дурном расположении духа. Он намеревался отыграться на Сопливусе за все. И тот не посмеет его больше ни ударить, ни применить магию, раз уж ребенок начал так активно дрыгаться. А вот черта с два Сириус ему скажет об этом. Мысль была совершенно нелогичной и шла в разрез с предыдущими размышлениями, но Блэку было плевать. Раз уж у него выдалось дерьмовое утро, он приложит все усилия, чтобы донести эту мысль до окружающих. Он просто хотел, чтобы кому-нибудь было так же плохо, как и ему. А если повезет — еще хуже. Но то ли Мерлин не расслышал его призывы, то ли был сейчас слишком занят; ну не стороне же Снейпа он, в самом деле. А может, это утро для Сириуса Блэка было и впрямь несчастливым, и с этим ничего не мог поделать даже такой великий волшебник. В общем, когда Сириус как раз спускался с лестницы, он расслышал голос собственной матушки, воркующей с Мастером зелий. Иначе, чем воркованием, этот тон нельзя было назвать. Да она так со своими сыновьями не разговаривала никогда, даже в детстве. Снейп ей что-то ответил, и она рассмеялась. Сириус мог поклясться, именно рассмеялась. Коротким суховатым смешком. В голове не укладывалось: Вальбурга — смеется. И главное — с кем! В компании Сопливуса! Она, Волдеморта ей на поминки, кокетничает со Снейпом! Или они на пару обсуждают его?! А вот это он точно не намерен терпеть. Сириус рванул по коридору, собираясь высказать треклятому зельевару все, что он думает о нем и о его задушевных разговорах с миссис Блэк, но и тут его постигла неудача. Уже влетая в прихожую, он успел заметить лишь ослепительный проблеск солнечного света, мелькнувший через щель в закрывающейся входной двери. А затем раздался щелчок вставшего в паз замка. Мерзавец успел сбежать! Сириус застыл в кругу цветных пятен, образовывающихся на полу от витража. Хотелось что-нибудь разбить или хотя бы пнуть, но, как назло, в прихожей не было ничего подходящего. Даже уродливую подставку для зонтов в виде слоновьей ноги Снейп отправил на чердак. Злость и разочарование кипели в Блэке, не находя выхода. И тут рядом раздался голос. — Сириус, мальчик мой, ты хотел сказать Северусу что-то важное? Он так спешил. Надеюсь, это может подождать до вечера? Кажется, именно это «мальчик мой» стало последней соломинкой. Пальцы стиснулись в кулаки сами собой. Сириус набрал в грудь побольше воздуха, с шумом выдохнул и повернулся к портрету матери. — Что это было, мама? — Что ты имеешь в виду, Сириус? Выражайся яснее, — чопорно переспросила миссис Блэк. — Я имею в виду твою милую болтовню с... с этим… — у Сириуса не находилось пристойных слов, чтобы описать Снейпа, а грязно ругаться при матери он все-таки не решался. — Ты имеешь в виду, с Северусом? О да, мы обсудили кое-какие домашние мелочи. Сириус самым натуральным образом зарычал. Да она насмехается над ним! — Мама, ты вообще понимаешь, что происходит в нашем доме?! Ты любезничаешь с человеком, который каждую ночь насилует твоего сына! Я понимаю, ты всегда недолюбливала меня. И я знаю, ты считала, что я не оправдал твоих надежд, но это… Как ты можешь так мило общаться с тем, кто позорит последнего потомка рода Блэков?! Вальбурга поджала губы и несколько секунд на него глядела, будто выжидая, закончил он свою обличительную речь или нет. — Вот именно, — веско и надменно проговорила она. — Последнего потомка рода Блэков. Ты сам слышишь себя? Мало того, что ты обязан этому человеку жизнью, так он еще и подарил нам всем возможность продолжить род. После всего, что ты натворил, после всего позора, что ты обрушил на головы своих предков, я полагала, ты будешь испытывать хотя бы немного благодарности. — Благодарности?!! — Сириус опешил настолько, что не смог сразу подобрать слов, а только шумно дышал и пялился на пожилую женщину в раме на стене. — Вынужден с прискорбием вам сообщить, матушка, вы окончательно выжили из ума. Мало того, что именно этот благороднейший и законопослушнейший человек сдал меня аврорам, и я только благодаря помощи друзей не загремел снова в Азкабан. Так он еще и сделал из меня жалкого раба и еженощно валяет меня по своей постели, уж это, я думаю, вам прекрасно слышно. И чтобы окончательно закрепить успех и растоптать меня, он заделал мне своего змееныша! Ты должна проклинать его, а не поддерживать светские беседы! — Ты вечно думаешь только о себе, — прошипела Вальбурга, наставив на него длинный сухой палец, который, казалось, вот-вот проткнет холст изнутри. — Потакаешь только своим желаниям, золотой гриффиндорский мальчик. Не все в мире вертится только вокруг тебя и для тебя. Стоило бы радоваться такому подарку судьбы, как младенец в твоем чреве. Он будет настолько же твой сын, насколько и Северуса Принца. Наследник и нашего рода, ты понимаешь это? Это твой долг перед семьей, Сириус! И ты обязан его исполнить! Блэк подлетел к портрету и со всей силы хлопнул по нему ладонями. Вальбурга отшатнулась вглубь холста, но, к ее чести, не сбежала. — Не ходи туда. Не делай этого. Ты Блэк. Ты должен. Ты обязан. Ты будешь учиться там-то, тебе нужно общаться с теми-то. Это важно для семьи. Ты наследник рода. Не разочаровывай меня. Ты, ты, ты, моё, моё, моё… Я только это и слышал от тебя все свое детство и юность. Одного сына ты уже довела до смерти! Теперь наблюдаешь за агонией второго?! — Да как ты смеешь… — задохнулась от возмущения Вальбурга. Но Сириуса несло дальше, он просто не мог заткнуться — да и к чему? — Теперь вижу, почему вы так отлично поладили. Чертовы слизеринцы! Две змеи сошлись характерами. Небось, жалеешь, что это не он твой сын?! Ты хоть знаешь, что он чертов полукровка?! И внук у тебя будет на четверть маггл! — Лучше на четверть маггл, чем такое неблагодарное отродье, как ты!! Позор и проклятье всей семьи. Лучше бы это ты умер вместо Регулуса! О, мой мальчик, он подавал такие надежды… — А потом понял, что, всю жизнь угождая тебе, преследовал ложные идеалы. И своей смертью хотя бы смыл часть пятна с имени Блэков. Ты заморочила ему голову громкими речами о величии рода и чистоте крови. Если бы не ты, он бы не попал в Слизерин! Если бы не ты, он бы не присягнул Волдеморту, не получил бы треклятую метку на руку. Он пошел на это, только чтобы угодить тебе, чего-то стоить в твоих глазах. А потом не пожалел собственной жизни, чтобы исправить все свои ошибки, когда понял, насколько ошибался. Он даже не попрощался со мной! Вот поэтому у тебя больше нет сыновей. Одного ты похоронила, другого выжгла с родового древа сама. Сириус давился словами и слезами, его трясло. Он совершенно отвратительно всхлипывал и ничего не мог с этим поделать. Он сполз на пол у портрета матери, уперся спиной в стену и обхватил живот. Ребенку явно не по нраву была его истерика, он беспокойно вертелся, выражая свое недовольство. По лицу Сириуса катились слезы, но он даже не пытался их сдерживать. Блэк провел ладонью по щеке, кожу оцарапала щетина. До чего он дошел: не побрился с утра, наорал на портрет, расселся тут на полу и ревет так, что Плакса Миртл обзавидовалась бы. Беременность и все эти скачки гормонов явно не идут ему на пользу, обнажая его худшие стороны. Злость его постепенно сходила на нет, уступая место если не раскаянию, то уж точно сожалению. И какого дементора он поливал оскорблениями собственную мать? Он ведь и сам виноват в смерти Регулуса не меньше. Если бы он был чуть более внимательным и заботливым старшим братом, если бы меньше старался выставлять напоказ собственную уникальность и независимость, меньше развлекался с друзьями, придумывая очередные идиотские забавы, а больше времени проводил со своим братом, который так любил его, так восхищался и стремился во всем походить на него, все могло бы быть по-другому. И ведь именно из-за Сириуса тот отрекся от темного пути, по которому вел этот помешанный на чистоте крови полукровка. И пошел на такой самоубийственный шаг, уничтожая один из хоркруксов, чтобы Сириус гордился младшим братом. Посмертно… И он еще смеет тут сыпать обвинениями и проклятиями? О, Мерлин, до чего он жалок. Последний в роду лорд Блэк шмыгнул носом, совершенно по-плебейски вытер его рукавом, посидел еще немного, приходя в себя и пытаясь подобрать слова, которые смогут хоть что-нибудь исправить. После которых он перестанет казаться себе таким законченным негодяем. — Матушка, ты здесь? — хрипло проговорил он, не зная с чего начать. — Да, Сириус, — раздался за его спиной голос миссис Блэк, сухой и сдержанный. — Я хочу извиниться… — он все никак не мог заставить себя подняться и взглянуть ей в лицо. Вальбурга промолчала, и ему пришлось продолжить. — Я сожалею о том, что сказал. Не обо всем, но о последних словах, о Регулусе. Я все еще считаю, что ты чрезмерно доброжелательна к магу, сделавшему из твоего старшего сына раба и шлюху. Но я очень сожалею о том, что обвинил тебя в смерти Регулуса. В этом есть как минимум половина моей вины. Я был далеко не лучшим старшим братом. Прости меня, пожалуйста. Вальбурга молчала долго, так долго, что Сириус решил, что она или покинула портрет, или не желает его больше ни слышать, ни видеть, а там и до нового семейного проклятия недалеко. Он как раз задумался, может ли проклясть портрет и обладает ли он силой накладывать родовое проклятие, когда она заговорила. — Поднимись, сын, — позвала его миссис Блэк. — Ты должен кое-что увидеть. Я полагала, Северус уже показал тебе или ты видел сам. Но судя по твоим жестоким словам, ты все еще не знаешь. Блэк резво, насколько позволял ему увеличившийся живот, поднялся. Мать, строгая, хмурая и преисполненная достоинства, глядела на него с холста. Ни слова о прощении, ни одного упрека, справедливого или не очень. Ничего. Лучше б уж она снова принялась орать на весь дом — привычней, что ли. — Я хочу, чтобы ты поднялся на второй этаж в большую гостиную. В ту самую, которую ты избегаешь, принимая гостей в малой. — Гостей? Ты имела в виду Гарри Поттера? — не удержался Сириус. — И как тебя Северус только терпит? — вздохнула его мать, весьма наигранно, кстати. — Ты хотя бы в постели умолкаешь? Сириус был настолько ошеломлен подобными словами из уст матери, что не нашелся, что ответить. — Чего ты ждешь? — нетерпеливо произнесла Вальбурга. — Иди на второй этаж, куда я тебе велела. К сожалению, я не могу последовать за тобой, в той гостиной нет других портретов. — Там только чертов гобелен на всю стену, — пробормотал Сириус. — Я видел его сотни раз. Полагаешь, напоминание о том, что мое имя выжжено из родового древа, достаточный ответ на все мои жестокие слова? Возможно, ты права… — Просто сходи туда и взгляни еще раз. — Как скажешь, матушка, — произнес Сириус. Что ж, этот разговор мог закончиться куда неприятнее, чем обмен оскорблениями на повышенных тонах и напоминанием ему о том, что семья отреклась от него, пусть формально он и продолжает носить имя лорда Блэка и считается последним потомком рода, пока другой не появится на свет. Ему не тяжело угодить матери и пойти в который раз полюбоваться на выжженное пятно на месте своего лица. Достойный ответ; мое почтение матушка, так коротко и болезненно поставить сына на место, заткнуть ему рот, напомнить о его незавидном положении. Только вот при чем здесь Снейп? Этот вопрос не давал ему покоя, пока он поднимался по лестнице. Мысли о завтраке напрочь улетучились из головы. Ни секунды не задерживаясь, он распахнул дверь и вошел в гостиную. Сделал шаг вперед, другой, третий и обернулся. Как он и предполагал, огромный тканый гобелен, занимавший целиком одну из стен, никуда не делся. «En stirps nobilis et gens antiquissima Black», гласила надпись поверх темно-зеленого фона. «Благородный и древнейший род Блэков». Да уж, пафоса и гонора предкам было не занимать. Чтобы глянуть ниже Сириусу пришлось на мгновение прикрыть глаза и собраться с духом. Смотреть на черную дыру с обожженными краями над своим именем — не самое приятное зрелище, в который бы раз ты это ни делал. Шумно вздохнув, Сириус опустил взгляд. Сначала он отыскал крошечный портрет Ориона Блэка, своего отца, — так было проще начинать. Медленно перевел взгляд на имя и изображение матери, тоже Блэк, что в девичестве, что в замужестве; скользнул ниже, на выжженное пятно, где раньше был изображен его дядя Альфард, виновный перед семьей лишь в том, что имел наглость помогать своему племяннику, когда род от того отрекся. Сириус глянул выше, вдоль двух разветвлений, идущих от его родителей; сперва вверх, на изображение брата. На месте имени и маленького портрета Регулуса Блэка ничего не изменилось: он, как и прежде, был последним на своей ветви. И наконец, собравшись с духом, — вниз, на собственное имя. Позже он готов был поклясться, что его сердце взаправду пропустило удар, а то и два. На месте черноты, на месте выжженного проклятием изображения вновь было его лицо. Он даже шагнул вперед, не веря своим глазам. Но над именем Сириуса Блэка действительно был выткан его портрет. Снова, как и раньше. Разве что лицо на нем немного изменилось, как изменился сам Сириус, стало старше. Анимаг не верил увиденному, пока не прикоснулся к гобелену кончиками пальцев, проследил вытканную ветвь, шершавость узора, каждый стежок на собственном лице, каждую завитушку на буквах в имени. Мать не наказывала его, она хотела обрадовать его, сказать, что простила его, если конечно посмертный портрет обладал подобными полномочиями. Но, похоже, обладал. Впрочем, Сириусу сейчас не было дела до тонкостей фамильной магии. Кое-что на гобелене привлекло его внимание. Если раньше, насколько он помнил, ветвь, тянущаяся к нему от его родителей, заканчивалась его изображением и именем под ним, то сейчас от его портрета тянулась короткая и тонкая ветвь, пока еще никуда не ведущая, вернее, ни к кому. Но она там была. И эта тонкая веточка в несколько стежков явно подразумевала дитя, которое он носит в себе. Одно это неоспоримо свидетельствовало в пользу того, что каким бы образом ни был зачат ребенок, от кого бы он ни был, но он точно принадлежит роду Блэков, пусть и наполовину. Уже сейчас род признавал его. Вот что хотела сказать Вальбурга, вот чего хотела от него и вот какой долг возложила на него. Ему авансом вернули родовое имя, и, похоже, от него снова ничего не зависело. Сириус малодушно поискал имя Нимфадоры на гобелене. Но от уродливой черной кляксы над именем его двоюродной сестры Андромеды, которую изгнали за брак с магглом, не шло ни одной ветви. Ни Тонкс, ни ее с Ремусом сына на фамильном древе не было. Лучше бы прокляли Беллатрису, в сердцах подумал анимаг, ему-то уж точно было бы лучше. Но сейчас уже поздно фантазировать об этом. По всему выходило одно — только ему одному оказана столь большая честь. Честь быть трахнутым, беременным продолжателем рода Блэков. И кто он такой, чтобы отказаться и пренебречь этой возможностью. Блэк потер лицо двумя руками. Ладони вновь уколола щетина. А еще ему неожиданно захотелось есть. При этой мысли ребенок внутри шевельнулся, явно разделяя его желание. Сириус еще раз скользнул взглядом по генеалогическому древу Блэков. Нет, он не в состоянии думать об этом сейчас. Позже он, возможно, обсудит это со Снейпом и выяснит, какого зеленого лепрекона этот ублюдок скрывал от него такую важную новость. Позже он еще раз поговорит с матерью. Позже он запрется где-нибудь и обдумает все это еще раз в одиночестве, и примет какое-нибудь решение, быть может, даже верное для разнообразия. Но сейчас он не станет думать об этом. Сейчас он пойдет и позавтракает, а потом займется чем-нибудь простым и обыденным: возможно, почитает, или напишет письмо Гарри, или поиграет с собачьим мячиком. Важные решения он, пожалуй, имеет право отложить на потом. — Твипи! — позвал он, выходя из гостиной и аккуратно прикрывая за собой дверь. — Накрывай на стол. На двоих. Я и этот прожорливый гаденыш внутри меня хотим завтракать.