Черный принц

Единственной отрадой в последние месяцы его беременности стало то, что Снейп с недавних пор поумерил свой пыл в постели. Вернее сказать, практически свел его к нулю. Конечно, он еще требовал от Блэка ублажать его другими отвратительными способами, которые не доставляли тому ни малейшего удовольствия, но и это не происходило так уж часто. Теперь хозяин носился с ним, как с древним артефактом, очень ценным и очень хрупким. И Сириус просто считал себя обязанным выяснить границы дозволенного, всячески испытывая терпение Снейпа и доводя того до белого каления. К чести Северуса, тот еще ни разу не повелся на провокации. Более того, он почти каждый раз шел навстречу желаниям своего любовника. После грандиозного скандала, который ему закатил Сириус, узнав, что его имя вновь является законной частью рода Блэков, зельевар был уверен, что обзавелся пучком седых волос. Мерлин, да Блэк так не орал, даже когда узнал о своей беременности. Было бы из-за чего истерить, будто… ну да, именно так и было, будто беременная баба. И Снейп, собрав волю в кулак, признал справедливость претензий Блэка, тем более что сам не мог связно объяснить, почему так и не сказал эту чудесную со всех сторон новость. Делать ему больше было нечего, кроме как отчитываться перед рабом обо всем, что происходит в его, Северуса Принца, доме! Вины за собой он не чувствовал, но очень хотелось, чтобы Блэк заткнулся. К тому же он вполне обоснованно опасался, что еще немного — и анимаг, которому гормоны в голову ударили, начнет или бросаться фамильным серебром, или выкинет еще что-нибудь похуже, что может навредить ребенку. Поэтому Северус пошел на компромисс. — Блэк, я сожалею о том, что умолчал о таком важном для тебя известии. Надеюсь, ты меня сможешь за это простить. В качестве компенсации я предлагаю выполнить любое твое желание. Чего бы ты хотел, Блэк? Сириус умолк так внезапно, будто его язык приклеился к нёбу. Он сложил руки на груди и с независимым и все еще преисполненным оскорбленного достоинства видом прошелся по столовой туда и обратно несколько раз. Затем, кивнув своим мыслям, он остановился, посмотрел на Снейпа вполне осмысленно, даже как-то миролюбиво, и сказал: — Хочу, чтобы ты называл меня по имени. Никаких больше Блэков, разве что только в официальных случаях. Мое имя Сириус. Тебя ведь не затруднит? — насмешливо искривил он губы под конец. — Конечно, как пожелаешь, Сириус, — кивнул Снейп. — По правде говоря, я ожидал чего-нибудь более серьезного. — Ты считаешь, что мое имя — это несерьезно?! — снова начал заводиться анимаг. — Я не об этом. Думал, ты попросишь разрешить тебе снова превращаться в собаку. Сириус фыркнул и уселся за стол. Кажется, он все-таки начинал успокаиваться. — Я не дурак и понимаю, что сейчас это невозможно, потому что может навредить ребенку. Этому мелкому прожорливому чудовищу, — последнее Сириус произнес куда-то в свой выпирающий живот, явно обращаясь к существу внутри себя, чем весьма озадачил и одновременно порадовал Снейпа. Тот вполне обоснованно опасался, что Блэк так и не сможет принять сына от него, тем более зачатого подобным путем. — Я надеялся, что ты разрешишь мне это потом… — добавил Сириус, обращаясь уже к Снейпу. Скулы у него были воинственно напряжены, но в глазах отражалась неуверенность. И Северус решил быть сегодня милостивым хозяином. — Конечно. А теперь, надеюсь, ты не против поужинать? — осведомился он, пресекая все дальнейшие требования. И Блэк, хвала Салазару, промолчал и уткнулся в тарелку. Но одной подачки Блэку будет мало, размышлял Мастер зелий. Тот уже понял, что у него появился рычаг давления на хозяина, и будет использовать его по максимуму, пока есть возможность. Северус не чувствовал в себе большого запаса терпения сносить выходки любовника до конца его беременности. Поэтому он решил подстраховаться. И уже на следующий день преподнес Блэку в подарок подвеску на шею — оправленный в витую серебряную оправу желтый сапфир. Редкий и ценный камень, способный восстановить согласие между враждующими. На внезапное обожание Северус не рассчитывал, но камень должен был помочь сгладить острые углы в их отношениях и свести количество конфликтов к минимуму. Хотя бы к тому времени, когда ребенок появится на свет. Сириус принял украшение без особого восторга, но надел и стал носить не снимая. То ли сам знал о влиянии желтого сапфира, то ли посчитал это примирительным подарком и не нашел в нем причины для новой ссоры. Даже в постели стал сговорчивее, что, несомненно, радовало. Подобное перемирие длилось довольно долго, пока по подсчетам Северуса срок Блэка не приблизился вплотную к восьми месяцам, и Сириуса не начали всерьез беспокоить боли в животе и пояснице от движений ребенка. Гаденыш знатно пинался, не щадя свою «мать», и Сириус втайне надеялся, что это все же не нос, а задатки квиддичного загонщика. Сириус долго не признавался Снейпу, насколько мучительными бывают движения ребенка внутри, пока тот во время одного из осмотров сам не заметил движения под натянувшейся кожей живота и болезненную гримасу Блэка. Конечно, мужской организм не был приспособлен к такой нагрузке. Кожа и мышцы растягивались хуже, ямка пупка практически разгладилась, органы не желали смещаться, да и самой природой не было запланировано места для роста плода. Северус иногда сам удивлялся, как у них с Блэком получилось. Нет, конечно, рано было говорить о каком-либо успехе, пока ребенок не появится на свет. Но уж точно пришло время об этом позаботиться, если он не хотел потерять одного или другого. Кровотечения от разрывов внутренних органов зачастую смертельны, а он уже не был уверен, что сможет выбрать, кого спасать первым. Тридцать две, или даже тридцать три недели — не такой уж маленький срок, ребенок уже сформирован и почти готов к появлению на свет. Риск его пребывания среди внутренностей Блэка куда выше рисков, связанных с преждевременным рождением. Хорошо, что он все заранее продумал. Случай был уникальным и требовал особого подхода. Не в Святого Мунго же было везти Блэка! Нет, он сам, конечно, не против полюбоваться на отвисшие челюсти тамошних колдомедиков, только если бы речь не шла о его собственном сыне и о его любовнике. Необходимо было решать проблему по-другому. И чем меньше людей об этом знает — тем лучше. А знали буквально несколько человек — Люциус, Поттер и один проверенный медик, маггловский врач, хирург, с которым Северус свел знакомство еще в свою бытность Пожирателем Смерти. Темная была история, случайное знакомство, общий интерес криминального характера. На том они и разошлись. Маггл даже не знал, что Снейп волшебник. Скорее, считал его чем-то вроде практикующего дьяволопоклонника, разбирающегося в травах и зельях. Что, впрочем, было близко к истине. А Северус ценил его знания хирурга и анатома, и также умение держать язык за зубами. А потом все завертелось, Вторая магическая, смерть лорда, укус Нагайны, Мунго, орден, Блэк, ребенок. Конечно, Снейпу было не до старых знакомств. До последнего времени, когда необходимость принимать решение, как избавить Сириуса от бремени, стала острее некуда. Тут уж и пригодились связи. Помимо врачебных достоинств, маггл обладал ценнейшим качеством сразу вникать в суть проблемы и не вдаваться в ненужные ему подробности. Тем более что его интерес в этом деле был очевиден — какой уважающий себя хирург откажется провести кесарево сечение беременному мужчине? Снейп не знал его настоящего имени. Раньше не было нужды, да ему и не интересно было. При необходимости он всегда сможет выследить этого маггла с помощью магии. Сам же доктор при первой встрече произнес: — Можете называть меня мистер Джек. Северус тогда только криво усмехнулся — говорящее имя, ничего не скажешь, — но оно его вполне устраивало. Сам он представился Профессором. Тогда это было актуально, и он не видел смысла этого скрывать, а маггл благоразумно не интересовался, профессором чего именно он является. Итак, нужно было все тщательно подготовить. Место, врача и, конечно же, пациента. И если с первыми двумя проблем не было — операционной отлично послужит одна из лабораторий на их с Люциусом предприятии, а хирург был поставлен в известность заранее и заверил в своем полном сотрудничестве в любое время дня и ночи, то с Блэком все было не так просто. Того мучили боли, перепады настроения, его бросало из жара в холод, от плаксивости к неприкрытой ярости. По пять раз на день Северус слышал от него процеженное сквозь зубы «Ненавижу!», и еще столько же раз вопросы — говорил ли ему Блэк о своей ненависти сегодня? Мерлин свидетель, слизеринцы отличаются змеиным терпением, но за последние месяцы ему не раз хотелось наложить на раба какое-нибудь обездвиживающее и ротозатыкающее заклятие. Из тех что посильнее и действуют подольше. Например, прекрасно бы подошло Заклятие приклеивания языка к нёбу, изобретенное им самим. Но магия была под запретом. Да и подавляющее большинство зелий тоже. Моргана защитница, да он даже нормально не мог унять боль у своего беременного любовника. Пришлось искать такие способы, что и Салазару показались бы древними и дикими. Чего стоил один только этот рецепт — «Взять листья шалфея, сколько необходимо, положить в склянку и зарыть в навоз. При гниении образуются червяки с хвостом, как у дрозда. Если кровью такого червяка натереть живот, то потеряешь чувствительность на 15 дней». Начнем с того, что тролль его знает, как это — «сколько необходимо». Во-вторых, нихрена это не было похоже на хвост дрозда, или он совсем из ума выжил. Северус мог с почти полной уверенностью сказать, что то, что завелось в склянке, вполне себе походило на обычных флоббер-червей. Но это, Мордред его побери, работало! Конечно, он сперва опробовал мерзкую жижу из раздавленных червяков на себе. На двух пальцах левой ноги — ими он согласен был пожертвовать в случае чего. Не прошло и получаса, как мизинец и безымянный палец онемели. Для верности он подождал еще сутки. Чувствительность не возвращалась, и никаких побочных эффектов замечено не было. Вообще-то он собирался выждать все пятнадцать дней, чтобы знать точно, но Блэк разбудил его посреди ночи, дождался пока Снейп произнесет «Люмос» и затем молча показал на свой живот — под туго натянутой истончившейся кожей отчетливо проступали контуры чего-то небольшого, но беспокойного: маленькая пятка, локоть или кулачок, лоб или изгиб спинки — ребенок ворочался вовсю. Северус перевел взгляд на закушенную губу Блэка, на испарину, выступившую у того на висках, на полный страдания и бессильной тоски взгляд, и понял, что хуже уже быть не может. Мазь Блэку помогла. Уже четыре дня он спал спокойно, да и в остальное время ребенок не беспокоил его. Тот продолжал ворочаться в тесноте отцовского нутра, но больше это не причиняло Сириусу таких страданий. Старый алхимический рецепт помог, и Снейп собирался извлечь из него еще пользу. Проведя несколько нумерологических и астрологических расчетов, не то что бы всерьез, но хотя бы по старой студенческой памяти и для успокоения нервов, он отправил сову Люциусу, а сам отправился в маггловский Лондон к мистеру Джеку. Рождение своего сына он назначил через два дня. Весь смысл был в том, что Блэк, потерявший чувствительность передней стенки живота, перенесет операцию без дополнительного обезболивания. Более того, еще несколько дней эффект будет удерживаться, и его приходящему в норму организму не понадобятся дополнительные зелья. Северус заранее продумал разговор с Блэком насчет операции, насчет маггловского врача и насчет присутствия Люциуса. Он ожидал споров, явного неприятия, условий, всевозможных выходок со стороны Сириуса, но, похоже, тот был настолько измучен своим положением, что согласился сразу, поставив лишь одно условие. Вернее, два. — Как скажешь, Северус. Мне все равно больше не к кому обратиться, приходится доверять тебе. Но я надеюсь, ты пойдешь мне навстречу и выполнишь два моих условия. — Блэк полулежал на кровати в их спальне, из которой в последнее время выходил все реже, и успокаивающе поглаживал свой увеличившийся живот. Снейп отметил, насколько одутловатое у него лицо и измученный вид, даже иссиня-черные волосы выглядели тусклыми и, если Снейпа не подводили глаза, прибавилось седины. Северус понадеялся, что это все же игра света, или жирный блеск, или еще что-то. Тут Сириус снова заговорил. — Так ты согласен? Зельевару едва удалось вспомнить, что Блэк говорил до этого. Он придвинулся ближе и взял любовника за руку, тот неожиданно крепко сжал ее. — Называй условия — и я сделаю все, что в моих силах. — Ребенок будет наполовину Блэк, род уже признает его, так что имя я дам ему сам, в духе семейных традиций. — Одно из этих идиотских звездных имен, — пробормотал Снейп. — Мы сможем обсудить это вместе, но выбор будет за мной. — Вижу, миссис Блэк уже принимает активное участие в судьбе будущего внука. Я умоляю, только никаких Бетельгейзе, — нахмурил брови Северус. Не то чтобы его так уж волновало имя ребенка, но на какую-нибудь замысловатую белиберду в стиле семейки Блэков он был не согласен. — Это же будет мальчик, или я что-то неверно понял? И матушка не имеет к этому никакого отношения. — Мальчик, — кивнул Мастер зелий. — И я согласен. Какое второе условие? — Я сам выберу крестного отца. — Кого ты хочешь выбрать? — прямо спросил Снейп. — Джорджа Визли. — Не имею ничего против, — Северусу удалось скрыть выдох облегчения. Он всерьез опасался, что Сириус потребует Поттера. — Это все? — Да. — Тогда поспи. У меня встреча с Люциусом, нужно уладить кое-какие финансовые вопросы, связанные с нашим общим предприятием. — Конечно. Я знаю, что из-за меня ты забросил почти все свои дела и работу в лаборатории. — Я умею верно расставить приоритеты, — ответил Снейп. Отчего-то эта фраза отозвалась в душе Сириуса приятным теплом, хотя умом он понимал, что дело, скорее всего, в ребенке, а не в нем самом. — Вернешься к обеду? — Я постараюсь. Очень постараюсь, Сириус. К обеду Северус вернуться не успел. Более того, он даже не успел вернуться к ужину. Когда он, бесшумно проскользнув в темноте в их спальню, разделся и лег на кровать, осторожно приобнимая спящего Блэка одной рукой, тот совершенно ровным и не заспанным голосом произнес: — Не пришел ты ночью, нахера ты утром, — и демонстративно спихнул с себя руку хозяина. Еще месяца два назад Снейп не потерпел бы такого к себе отношения, а сейчас ему стало едва ли не стыдно. Усилием воли он довел свое раскаяние до раздражения, а там и до злости, и повернулся на другой бок. Если Блэк имеет возможность дрыхнуть весь день, то ему самому подобная роскошь не доступна, и плевать на нытье беременной… беременного… да кого бы то ни было! Осталось потерпеть еще один день. С этой мыслью и разнообразными ее вариациями Снейп проворочался еще час или около того. Пока наконец, дождавшись сонного сопения Блэка, не повернулся на левый бок и вновь не закинул на него руку. Сон пришел почти мгновенно.