Полёт
30 апреля 2016 г., 00:30
Этот день до жути прекрасен. Ясное небо озаряет яркое тёплое солнце. Немногочисленные деревья раскачиваются в такт лёгкому ветру, шелестя изумрудной листвой. Люди не спеша идут по делам или прогуливаются радостными компаниями.
Никто не думает, что за ними наблюдает самый несчастный человек в этот день. Они не замечают, что на краю крыши шестнадцатиэтажного дома кто-то стоит. Зачем поднимать взгляд к небу в такой солнечный день, не предвещающий дождя.
Неужели природа решила поиздеваться надо мной, устроив один из лучших дней в это лето. На земле раздаётся смех, словно кто-то потешается над моим горем. Неужели они не чувствуют, как мне плохо? Кажется, моя боль распространяется на весь мир, но всем наплевать, поэтому никто её не ощущает. Если бы я закричал во весь голос о своём горе, люди лишь недоуменно посмотрели и возмущённо потребовали, чтобы я не омрачнял их счастье и не мешал наслаждаться им.
В этот чудесный день проходят твои похороны. Я должен был бы быть там, но последняя встреча с твоими родителями ясно дала понять, что мне туда путь заказан. Наутро после звонка Насти я прибыл в больницу. Она отвлекла родителей, и я смог пробраться к тебе. Подходя к тебе, мне казалось, что ты мирно спишь, а всё это глупый розыгрыш. Но вблизи стала заметна несвойственная тебе бледность, посиневшие губы, отсутствие движения грудной клетки при дыхании. Не веря своим глазам, прикоснулся к твоему лицу и ощутил, как меня обжигает лёд. В это мгновение вернулся твой отец. Увидев меня, он замер, но в следующую секунду бросился в мою сторону. Я получил удар в челюсть, затем в живот. Тогда я не пытался защищаться, да и сейчас не стал бы. Разве отец виноват, что из-за меня его дочь мертва? Если ему станет легче, то пусть впустит пар. Физическая боль ничто по сравнению с бесконечным горем, накрывшим меня. Вошедшая Настя с мамой попытались оттащить его от меня, но он высвободился из их хвати, сам отошёл от меня и объявил, чтобы больше я ему на глаза не попадался. Любой на моём месте напился бы с горя, до поросячьего визга, но ты привила во мне ненависть к употреблению алкоголя в таких количествах.
Сделай я два шага вперёд, оправлюсь в кратковременное свободное падение в один конец. И смогу ощутить свободу полёта. Почувствую независимость от всего, начиная с обязанностей и заканчивая всепоглощающей болью. Два шага и я воссоединюсь с тобой. Так близко и так далеко.
Ты всегда мечтала научиться летать. Помню, как вспыхнул огонёк страха и радости в твоих серебряных глазах, когда ты увидела подарок на День рождения в том году.
— Ты серьёзно? — вопрос наполненный восхищением сопровождался нотками недоверия.
— Как никогда раньше. Через два дня ты наконец взлетишь. Полёт на парашюте, конечно, не свободный полёт.
— Это потрясающе! Ты в самом деле решил осуществить все мои мечты?!
— Я же обещал, — ты прервала меня лёгким поцелуем, постепенно наполняющимся страстью, — а обещания я всегда выполняю. Сама-то не струсишь?
— Когда до мечты можно дотянуться рукой? Ни за что! Ты полетишь со мной?
— Я не смогу, извини. Работа не позволяет. Изначально я купил два билета, так что найди мне хорошую замену.
— Просто ты боишься, признай это, и я не буду расстраиваться.
— Если так, то я безумно боюсь высоты, а там в небе я ничего не смогу контролировать, — насмешливо сказав это, я закончил наш разговор поцелуем.
Потом ты рассказывала, как это было потрясающе. Ощущение свободы, необычайный вид.
— Ты представить себе не можешь, как повезло птицам. Какой потрясающий вид им открывается, но главное только во время полёта ощущаешь полную свободу, забывая обо всём.
Сейчас, как никогда раньше я хочу забыть обо всём. Нужно лишь сделать два шага. Нет, это не правильно. Я не собираюсь сдаваться. Ты всегда говорила, что мы должны будем продолжить жить, несмотря ни на что. Должны помогать родителям, не забывать про своих родственников и друзей. Мы поклялись друг другу, что если кого-то из нас не станет, другой не отправится вслед за ним.
Чёрт! Твои похороны уже начались. Это последний шанс увидеть тебя. Так что я здесь делаю?
