Трудно быть вампиром

Обращать людей без разрешения Высшего Совета в британском обществе вампиров было строго запрещено. Насколько знал Чарли, такой запрет уже многие века действовал в Европе, Северной Америке, во всех бывших британских колониях, в Японии и (особенно) в Китае. Африканские и южноамериканские общества вампиров были менее централизованными, и там были свои правила, но даже там обращать людей считалось хреновой идеей. Так что в вампирских библиотеках информации по обращению было чудовищно мало. Никаких инструкций, пошаговых рекомендаций или предупреждений. Только обтекаемые формулировки — что трансформация это довольно долгий и очень тяжелый процесс, болезненный, стрессовый и просто дьявольски неприятный, причем как для обращаемого, так и для вампира, который решил сдуру пойти на такую хрень. Короче, все было именно так плохо, как об этом писали, и даже еще хуже. Эггзи просто вышел из строя. Это было похоже на какой-то зверский грипп — высокая температура, адская слабость, тошнота, боль, выворачивающая кости и зудящая под кожей. Благодаря крови Чарли в Эггзи запустились сразу все процессы трансформации — и теперь его тело менялось, мучительно и жутко, но не так быстро, как хотелось бы. На второй день, когда Эггзи пришел в себя, Чарли заставил его добраться до спальни, и это было настоящим приключением. Эггзи хрипел от боли, ничего не соображал и почти не видел, куда идти, и Чарли пришлось протащить его на себе большую часть столь недолгого пути. К счастью, Эггзи был слишком невменяем, чтобы запомнить это. Он вообще почти постоянно спал — точнее, проваливался в бессознательную бездну, барахтаясь на волнах жуткой лихорадки. Чарли это вполне устраивало — когда Эггзи был в отключке, Чарли мог отрешиться от его ощущений и заниматься своими делами. Не то чтобы у Чарли были какие-то дела в чужом доме. Не то чтобы он мог заставить себя покинуть кресло в спальне Эггзи на долгое время, и это было настоящей пыткой — большей, чем то, как Эггзи крутило и сминало. Когда он приходил в себя, он ничего не соображал от боли, жара и голода. Чарли, морщась, помогал ему добраться до ванной и умыться, отмахивался от смутных вопросов и не совсем вменяемых реплик, кормил своей кровью и снова укладывал в кровать. Эггзи пил жадно и много — Чарли приходилось каждый день выпивать по два пакета ради кормежек, и его уже тошнило от такого количества крови, а запасы кончались с чудовищной скоростью. Каждый день Чарли был вынужден выгуливать дурацкого мопса — который в ужасе шарахался от своего хозяина и жался к Чарли при первой возможности. Еще Чарли отвечал на сообщения Эггзи — ему писала его мать, Рокси и эти дурацкие друзья, и Чарли изворачивался, подбирая формулировки, чтобы отвязаться от их внимания и предотвратить визиты. Никто не должен был знать, что с Эггзи что-то происходит, и что Чарли живет в его доме. На третий день — как раз когда Чарли собрался поехать в штаб отметиться, что жив и отлично проводит свой отпуск — телефон Эггзи разразился звонком от его матери. Растолкать Эггзи получилось только с помощью трех мощных пощечин. — Твоя мать, — прошипел ему Чарли, вкладывая телефон в слабые пальцы Эггзи. — Скажи ей, что заболел ужасно заразным гриппом, что уже вызывал врача, что все в порядке, но в ближайшее время ты не будешь выходить из дома и не пустишь ее на порог, потому что есть риск заразиться. — Шххх… Что? — хрипло отозвался Эггзи, растерянно хлопая глазами. У него не было сил даже на то, чтобы поднести телефон к уху, и Чарли, беззвучно ругаясь, помог ему. — Давай, блядь. У Эггзи почти не было голоса, он постоянно запинался и с силой жмурился, но, к удивлению Чарли, сказал все именно так, как было приказано. Интересно, это потому, что он послушный мальчик, или из-за того, что он был совершенно невменяем из-за трансформации? Или Чарли имел над ним особую власть? Это существенно упростило бы всю ситуацию. Так или иначе, Эггзи умудрился выкрутиться, успокоить мать и строго запретить ей приходить в гости. И вырубился сразу же, как она повесила трубку. Блядь, если бы Чарли мог, он бы притащил Эггзи к себе домой, чтобы никто его не нашел. Но у Чарли не было такой возможности — во-первых, Эггзи сейчас был совершенно точно нетранспортабелен, а во-вторых, если чертовы родственники и друзья его потеряют, то поднимут истерику. Приходилось терпеть риск и жить в чужом доме. — Мне хреново, — вдруг прохрипел Эггзи. Чарли вздрогнул от неожиданности — он умудрился не заметить, что Эггзи пришел в себя, — и отложил в сторону электронную книгу. — Конечно, тебе хреново. Твой организм меняется изнутри, — хмыкнул Чарли и встал с кресла. — Чудесно, — Эггзи закашлялся и сморщился. — Ты что, дежуришь у моей постели? — Приходится, — Чарли наклонился и жестко схватил Эггзи за подбородок. Эггзи дернулся, но Чарли не позволил ему вырваться и снова послал ему в глаза луч фонарика. Выглядело все еще так себе. — Ненавижу тебя, — растирая глаза, признался Эггзи. — Это взаимно, не волнуйся. — У меня все болит, — продолжил Эггзи отчаянным голосом. — Это нормально. — Это нихрена не… У меня даже кости, кажется, болят. Чарли хмыкнул и проглотил вертящееся на языке «я знаю, хватит ныть». Он чувствовал эту боль почти как свою собственную, но не мог спастись сном, как Эггзи. И кто тут еще имел право на жалобы? С другой стороны, это был первый раз за несколько дней, когда Эггзи выглядел более-менее вменяемым. — Кости вампиров намного крепче человеческих, так что не исключено, что они тоже болят. — Блядь, — Эггзи несколько раз резко вдохнул и выдохнул, а потом попытался сесть. — Я хочу в душ. Я так воняю, что меня тошнит. — Тебя тошнит от боли, — с издевательской лаской протянул Чарли. — Душ. Чарли развел руками: — Да пожалуйста, иди, если тебе так хочется. Эггзи опустил ноги на пол и долго посмотрел на Чарли свирепым взглядом. — Что ты на меня так смотришь? Я не собираюсь тебе помогать. — Ты помогал мне ходить в туалет. Блядь, он все-таки это помнит. Чарли выразительно вскинул брови: — Исключительно чтобы ты не ходил под себя. А душ не такая жизненная необходимость в данный момент. Эггзи засопел, почти как его мопс, и решительно поднялся на ноги. Правда, тут же сел обратно — голова закружилась. Черт, он и правда собрался лезть в душ. Упертый придурок. — Если со мной что-нибудь случится, я свалю все на тебя, — зло сообщил Эггзи, все-таки поднявшись на ноги. Он покачнулся на месте, схватился за изножье кровати и некоторое время просто стоял и глубоко дышал. — Какой кошмар, — Чарли демонстративно зевнул. — Да хоть голову себе там вдрызг разбей, все равно у тебя теперь супер-регенерация. Эггзи нашел в себе силы показать Чарли жест из двух пальцев. Чарли усмехнулся, но все то время, пока Эггзи возился в ванной, не мог найти себе места. Хотя ничего с Эггзи не случилось — он передвигался по стенкам, а душ принимал, рассевшись в ванной, потому что тупо не мог подняться на ноги, так что даже при всем желании он не мог бы что-нибудь себе разбить. Когда Эггзи вышел, чрезмерно благоухая гелем для душа, Чарли сделал вид, что все это время увлеченно читал электронную книгу. И что постельное белье на кровати поменялось само собой магическим образом. — Уффф, — Эггзи, держась за стенки и предметы мебели, добрел до кровати и рухнул в нее, так и не сняв полотенца. — Чувствую себя человеком. — Это ты зря, — хмыкнул Чарли. — Вот мог бы и промолчать, сволочь ты клыкастая, — простонал Эггзи. — Когда это пройдет? У Эггзи не было ни сил, ни желания, чтобы осознать, что он больше не был человеком. Это было даже смешно — с учетом того, что крутило Эггзи просто не по-человечески, — но в то же время совершенно… в его стиле. Пока что Эггзи, кажется, делал вид, что и правда подхватил какой-то ужасный грипп. А то, что вместо еды, питья и таблеток он употреблял кровь, которую ему любезно предоставлял его давний соперник и недруг, Эггзи воспринимал просто как странность бытия. Удивительная способность к самообману. — Когда-нибудь пройдет, — усмехнулся Чарли и бросил Эггзи его телефон. — Сейчас ты позвонишь своим дружкам и сделаешь так, чтобы в ближайшие пару месяцев они даже не думали звонить, писать или тем более пытаться прийти тебе в гости. Я задолбался переписываться с этими неграмотными обезьянами. — Ты переписываешься с Райаном и Джамалем от моего имени? — вскинул брови Эггзи. Чарли страдальчески взмахнул руками. — Просто отвяжись от них. — Да, Мастер, — ехидно отозвался Эггзи и стал искать в списке контактов нужный номер. — Эй, что ты творишь?! Чарли сильнее сжал пальцы на его горле и наклонился ближе, заглядывая в мутные глаза. — Никто не должен знать, — прошипел он, выпустив клыки. Эггзи замер, весь напрягся, сипло вдохнул, с ужасом глядя Чарли в глаза. Внутри него полыхало страхом, изумлением и чем-то, подозрительно похожим на восхищение. Чарли царапнул его горло ногтями и столь же резко отстранился. — Никто. Не должен. Знать. Я порву тебя собственными руками, если ты проболтаешься. Смотреть на себя глазами Эггзи было странно. Действительно странно. Эггзи видел Чарли как некое жуткое существо — с сияющими глазами, нечеловеческими скулами и ореолом силы, от которой поджималось все внутри. Наверное, это из-за трансформации Эггзи так глючило. Он судорожно кивнул, и Чарли, не сомневаясь, что Эггзи будет хорошим мальчиком, вышел из чертовой спальни. Сегодня он выпил только один пакет крови, нужно было выпить еще, потому что как только Эггзи выполнит свое маленькое задание, его придется снова покормить. Иногда Чарли чувствовал себя… Нет, лучше не продолжать эту мысль. Когда он вернулся, Эггзи уже залез под одеяло. — Я все сделал, Мастер! — чрезмерно радостно отчитался он. — И даже связался с Рокси. Она сейчас на длительном задании и была очень рада тому, что я ей написал и, оказывается, еще жив. — Молодец, — хмыкнул Чарли, бросив в Эггзи упаковку одноразовых салфеток, и сел на кровать рядом с ним, растирая свое многострадальное предплечье. Проблема с Рокси волновала Чарли больше всего. Тут оставалось уповать только на вездесущего Мерлина, который, несомненно, прекрасно знал, что Чарли наконец-то добрался до Эггзи и теперь занимался всей этой хренью с трансформацией. Думать о Мерлине было страшно и неприятно, поэтому Чарли решил отложить эту мысль на когда-нибудь очень потом и примерился к своей руке. Эггзи смотрел на него одновременно с ужасом и жаждой. — А если я не хочу? — вдруг спросил он, когда Чарли уже почти прокусил предплечье. Он замер и внимательно посмотрел на Эггзи — того скручивало от стольких эмоций, что сложно было разобрать этот тугой и колючий ком. — Ты очень хочешь, — вкрадчиво сказал Чарли, глядя в воспаленные чужие глаза. — Пути назад все равно нет. И прокусил себе руку, чтобы избавить себя от метаний Эггзи. Тот судорожно вдохнул — и прижался ртом к предплечью Чарли. Он высасывал кровь, чуть не постанывая, и внутри у него в это долгое и невыносимое мгновение была блаженная пустота. Чарли закрыл глаза и дышал в такт глоткам Эггзи, пытаясь отвлечься от этого странного чувства — что тебя выпивают, высасывают, опустошают не только твои вены, но и твою суть. А еще Чарли не нравилась эта дурацкая интимность — Эггзи пил из него, обжигал болящий укус горячим языком, сжимал пальцами руку, был так удушающе близко — не просто рядом, но под кожей, внутри, в голове. Чарли ненавидел его безумно — и знал, что это взаимно. Но в эти моменты — во время кормления — они становились так близки, словно были продолжением друг друга, и нет, нет, это было абсолютно невыносимо, Чарли испытывал искреннее облегчение, отнимая руку у Эггзи. Эггзи коротко простонал — и обессиленно рухнул на подушки. Внутри него разлилась великолепная легкость. На краткое, но прекрасное мгновение все отступило прочь — и изматывающий голод, и жуткая боль, и все метания, сомнения, страхи. Эггзи чувствовал себя свободным и завершенным и плыл на волне эйфории, пока его не поглотило черным сном, состоящим из жара, лихорадки и вечной боли, пожирающей все тело. А Чарли — опустошенный и измученный — в это время смотрел на него и отмечал, как бледная кожа наливается сначала здоровым румянцем, а потом болезненной краснотой. На ближайшие сутки Эггзи снова с головой погрузится в свою агонию перерождения. А Чарли будет то бессмысленно дежурить у его постели, то слоняться по дому, то заниматься с мопсом, то спать в соседней комнате, подрываясь от малейшего звука. Дьявол, как же это было мучительно.