Трудно быть вампиром

Даже на вибрации телефонный звонок воспринимался, как раскат оглушительного грома, врывающийся прямо в уши. Чарли сморщился следом за Эггзи и прислушался — Эггзи был в своей спальне, пока Чарли кормил мопса на кухне, поэтому разговор лучше было слушать по чертовой вампирской связи. — Привет, ты уже вернулась с миссии? — максимально не заспанным голосом спросил Эггзи. Он только что дремал после того, как выпил крови, и звонок выдернул его из приятного марева легкости и удовлетворения. — Да, я вернулась, — ответила явно запыхавшаяся Рокси, и Чарли понял, что близится пиздец, — более того, до твоего дома мне осталась пара улиц. У тебя же найдется для меня бутылочка пива и пара литров виски? Эггзи опешил вслед за Чарли: — Ты себя переоцениваешь. Рокси, я… Рокси и не собиралась его выслушивать. — Пара литров на двоих, Эггзи, и я пошлю этот мир в глубокую жопу. Жди меня! И отрубилась. Чарли вскочил и заметался по кухне, но заставил себя сесть за стол, потому что Эггзи, помявшись, спустился на первый этаж, чтобы рассказать Чарли о звонке, которого он на самом деле не должен был слышать. Поэтому Чарли сделал вид, что безмятежен, хотя у него все внутри смерзлось от паники. — Слушай, тут звонила Рокси, — Эггзи старательно смотрел в сторону и растерянно крутил телефон в руках, — и… Чарли не выдержал и взорвался: — Я же говорил посылать всех к черту! — Она не дослушала! — огрызнулся Эггзи. — И потом — что такого, что она побудет у меня немного? Господи, посиди на втором этаже! Или иди прогуляйся! Эггзи был зол, что Чарли поднял на него голос. И что Чарли приказывал ему, контролировал его жизнь, ограничивал его общение. Эти эмоции, конечно, были чрезвычайно справедливы и совершенно оправданы, но блядь, они оба были не в том положении, чтобы думать о подобных вещах! — Ты не видишь? — Чарли резко подошел к Эггзи и навис над ним, пользуясь своим превосходящим ростом. — Тут дохуя моих вещей! Ты думаешь, она сразу не поймет, что тут есть кто-то еще? — В этом есть что-то плохое? — упрямо спросил Эггзи, глядя снизу вверх с упертостью и отчаянной храбростью. — Иди нахуй! — Чарли отступил и оскалился. — И просто не пускай ее сюда. Она же человек, мать ее! Эггзи хотел что-то ответить, но Чарли махнул на него рукой и прислушался — с улицы донесся характерный звук тормоза. Услышать его можно было, только обладая чрезвычайно острым слухом, и судя по тому, как скривился Эггзи, он тоже его заметил. — Так, — Эггзи вздохнул и перешел на командный тон. — Ладно. Иди сюда. Это сбило Чарли с толку. — Нахуя? — Давай теперь будет твоя очередь слушаться, а? — Эггзи сверкнул глазами и ухмыльнулся. Чарли это отчаянно не понравилось. Этот говнюк задумал что-то нехорошее, отчего ему стало весело и нервно. — Укуси меня, — выдержав интригующую паузу, приказал Эггзи и запрокинул голову, обнажая горло. Чарли поперхнулся и застыл. Моргнул. И скатился взглядом на гипнотизирующе содрогающуюся жилку. Иди ко мне. Будь со мной. Ты же знаешь мой вкус и знаешь, насколько он хорош. Ты же хочешь меня. — Что?! — Чарли с трудом отвел взгляд от подставленной шеи. — Не клыками, еще чего! — усмехнулся Эггзи и указал на себе пальцами место, в котором шея переходила в плечо. — Зубами. Дьявол! Тут раздался оглушительный и требовательный звонок в дверь. Чарли скрипнул зубами и резко подтащил к себе Эггзи за футболку. Эггзи был горячий, пах кровью Чарли, потом и удовлетворением. А еще Эггзи пах собой, и Чарли чуть не заорал, когда впервые за столько времени оказался так близко, что его заполнило Эггзи изнутри — и до самых краев. Дьявол, дьявол, дьявол, только бы не сорваться. Ни в коем случае не сорваться. Чарли не должен был кусать Эггзи. Ни за что на свете. Это только ради чертового прикрытия, Эггзи хочет, чтобы Чарли поставил ему засос, это же элементарно, в этом нет ничего такого…. Чарли закрыл глаза и впился в подставленную горячую шею. Он сдерживал свои клыки всей своей волей — до боли, до загнанного в горло крика, и только каким-то невероятным чудом ему все-таки удалось. Эггзи, его кожа, ток его крови, который можно поймать языком, Дьявол, это было словно очень, очень, очень плохой сон. Особенно то, что Эггзи оценил способности губ и языка Чарли — оценил так высоко, что сам развеселился и сам отстранился. Чарли отшатнулся и закусил собственную губу — до крови. Все внутри него орало, бастовало, неистово требовало ринуться вперед, схватить Эггзи, прижаться к его чертовой идеальной шее, вдохнуть поглубже его невероятный запах, а потом вонзить в него клыки и добраться до его крови, так чудесно поющей и такой прекрасной. Сделать его своим. Отдать ему себя. Вкус собственной крови, гнилой и кислый, отрезвил Чарли, и он сумел взять себя в руки. А Эггзи — торопящийся Эггзи, который остро чувствовал, как горит свежий засос на его шее, — одним движением руки сделал из своих отросших волос воронье гнездо, почти распустил халат, несколько раз закусил губы и, кивнув самому себе, направился к входной двери, встречать Рокси. Чарли медленно сел на стул и застыл, напряженно вслушиваясь в происходящее через Эггзи. — Привет, я соскучилась. А ты, похоже, не очень, верно? — Рокси увидела нужные детали и весело подмигнула Эггзи. К счастью, был уже вечер, поэтому Эггзи не шарахнулся от дневного света и держался очень спокойно, хотя звуки улицы — слишком громкие — его напрягали. Он улыбнулся и расправил плечи, словно специально демонстрируя Рокси то, как выглядел. Чарли задумался, действительно ли измученный трансформацией Эггзи выглядит затраханным, или несколько штрихов плюс удовлетворение от недавно выпитой крови все-таки делают свое дело? — Пользуюсь отпуском, — вызывающе скромно ответил Эггзи. — Имею же я право на личную жизнь? — Хм, — Рокси хмыкнула и попыталась заглянуть в дом, но Эггзи ловко прикрыл дверь, — познакомишь нас? Чарли, конечно, не знал, какое у Эггзи сейчас было выражение лица, но, судя по непередаваемой гамме эмоций, которые вспыхнули в его голове, там было что-то очень, очень сложное и выразительное. — Я... понимаешь... — Эггзи очень натурально замялся, хотя внутренне сдерживал истерический смех. — Ты нас немножко прервала, и… А вот Рокси не сдерживалась и довольно расхохоталась. — Ясно. Иди, удовлетворяй даму своего сердца за всех женщин в этом мире. Надеюсь, на этот раз это не принцесса? На этот раз? Чарли закрыл лицо руками, пока Эггзи смазано вспомнил какую-то блондинку, к которой очевидно был неравнодушен. А потом представил себе Чарли и, кажется, пытался сравнить. Какого хрена?! Ладно. К черту. — Ты недалека от истины, — задумчиво сказал Эггзи, продолжая творить в своей голове какую-то хрень. Рокси выразительно закатила глаза и хлопнула Эггзи по плечу: — Пьянку будешь должен. Счастливого Рождества, пусть с опозданием! И была такова. Буквально испарилась с крыльца с такой скоростью, словно не была человеком. Хотя в ее видовой принадлежности сомневаться не приходилось — Эггзи очень четко слышал ее сердцебиение, пусть и не очень хорошо это осознавал, и Чарли был уверен, что Рокси просто немного супергероиня. От которой им удалось отвязаться на ближайшее время. Какое, блядь, счастье. Эггзи закрыл дверь и оперся на нее спиной. Выдохнул. И улыбнулся так, что губы заболели даже у Чарли. Придурок. — Теперь я буду звать тебя не иначе как дамой моего сердца, — громко заявил Эггзи, появляясь на кухне. Чарли, который решил отвлечься от всех этих ужасных, просто ужасных переживаний, как раз развернул масштабную готовку. Чай он уже заварил, помогло не очень. — Не думал, что между нами настолько близкие отношения, — пробормотал он, раскладывая бекон на сковородке. — О, — Эггзи плюхнулся за стол и окинул Чарли физически ощутимым взглядом. — Иди нахуй. И только посмей сказать что-нибудь в духе «это предложение?», я тебя на собачий корм переведу. Чарли обернулся и вскинул бровь, поймав взгляд Эггзи. Серьезно? — Учитывая, что готовлю я, у тебя мало шансов. — Ты меня серьезно недооцениваешь, — с запалом заявил Эггзи и втянул носом воздух. — Вкусно пахнет. Это будет первый раз, когда я попробую человеческую еду за все это время, да? — С чего ты решил, что я готовлю и на тебя тоже? — ухмыльнулся Чарли. — Ну. Я просто очень хочу, чтобы это было так. — Тогда бери ответственность на себя. Если начнешь блевать… — Ну Ма-а-астер, — Эггзи состроил очень жалобное выражение лица. — Ты запретил мне попробовать твой скромный рождественский ужин, а сегодня я заслужил свое, м? И очень выразительно потер засос на своей шее. В его голове игривые искры танцевали вместе с чем-то темным и влажным, одновременно пугающим и притягательным. Чарли громко вздохнул и добавил еще бекона на сковородку. И достал вторую тарелку. К счастью, «запоздалый рождественский ужин» Эггзи усвоил на ура. И вообще Эггзи определенно становилось все лучше. Он, конечно, не мог даже подумать о том, чтобы выйти за пределы своего дома, и все еще шарахался от практически любого света. Но он стал — потихоньку — есть обычную еду. И пить меньше крови из Чарли — теперь им хватало одного пакета донорской крови в день. Еще Эггзи стал больше бодрствовать, но соображал до сих пор хреново — он был слишком слаб и измучен, поэтому большую часть дня он валялся в постели или на диване, бессмысленно глядя в потолок. В любом случае, это было однозначным прогрессом. И Джей Би больше не шарахался от своего хозяина в ужасе и даже позволял себя погладить. Но на руки не шел и чаще жался к Чарли, который продолжал выгуливать его каждый день и даже привык к этой дурацкой и нелепой собаке. Джей Би любил развалиться у Чарли на коленях, пока он занимал себя бесконечным чтением — черт, он столько читал только в детстве, наверное, — а Эггзи, наблюдая эту картину, ревниво бормотал себе под нос что-то о предателях и коварных кровососах. Ой, вот кто бы говорил. Чарли с каждым разом было все сложнее заставить себя прокусить собственную руку ради кормежки Эггзи. Все левое предплечье Чарли казалось ему истерзанным и измученным, хотя укусы всегда бесследно заживали в течение часа. Все равно кусать самого себя было противно и тяжело — потому что собственная кровь попадала в рот, потому что это было больно, потому что когда Эггзи высасывал из раны кровь, вся рука — и все тело — горели странным, выводящим из себя огнем, от которого поджималось что-то внутри, и это все складывалось в ежедневную изощренную пытку. И это все было как-то не очень. Да, именно так. Не очень. Чарли все ждал, когда же у Эггзи наконец прорежутся клыки. Во время активной стадии трансформации зубы у него болели ровно так же, как и все остальное тело, но когда боль уменьшилась, ничего не произошло. Если до того, как Чарли добрался до Эггзи, у последнего жутко чесались клыки, изводя их обоих, то теперь было непонятно, что будет дальше. Но клыки должны были появиться, черт возьми! Чарли уже начал волноваться по этому поводу. Ситуация разрешилась неожиданно и посреди ночи. Чарли проснулся от того, что у него просто зверски зудела вся верхняя челюсть. Он медленно сел на кровати, стараясь не потревожить храпящего Джей Би, и прислушался. Да, у Эггзи действительно чесались зубы, почти как тогда, когда они «резались» на первичной стадии обращения. Но теперь это ощущалось как-то… острее и больнее. Вздохнув, Чарли встал и направился вниз, к Эггзи. Тот сидел на кухне и медленно жевал слабо прожаренный стейк — пока что Эггзи питался исключительно мясом, не доверяя овощам, фруктам или мучному, и Чарли поддерживал его в этих опасениях. Чарли молча сел напротив Эггзи и уставился на него. Эггзи вскинул взгляд и ухмыльнулся, но продолжил неторопливо есть, совершенно не смущаясь настойчивого присутствия Чарли. Они мало разговаривали в последнее время — то ли тому виной был «инцидент» с засосом, то ли они просто надоели друг другу до чертиков, но обоих это вполне устраивало. Чарли понимал, что им придется жить вместе еще весьма продолжительное время, и представлял, во что может вылиться их взаимодействие после того, как Эггзи более-менее придет в себя. Молчаливый нейтралитет с редкими встречами в разных частях дома был определенно самым лучшим, но, увы, временным вариантом. — Покажи клыки, — потребовал Чарли, когда Эггзи наконец доел. Тот посмотрел странно и удивленно — какие клыки, ты чего? Хотя Чарли прекрасно чувствовал, как у него зудит где-то в челюсти. Пожав плечами, Эггзи открыл рот и обнажил зубы — ничего необычного. Хотя, если Чарли не изменяла память, расположение зубов у него все же несколько изменилось. — Попробуй расслабить челюсть, — задумчиво приказал Чарли, подавшись ближе. Эггзи сощурился — он всегда немного бесился, когда Чарли командовал, — но послушался. Ничего не произошло. Чарли вздохнул — у него клыки были с тех пор, как он себя помнил, и контролировать их для него было так же естественно, как и, например, управлять пальцами рук. — Не работает, — констатировал очевидное Чарли с пренебрежительной усмешкой. — Вечно с тобой так. Эггзи фыркнул и демонстративно закатил глаза. Пока он кривлялся, Чарли протянул к нему руку и бесцеремонно ощупал скулы, щеки и пространство над верхней губой. Эггзи недовольно заворчал на такую фамильярность, но остался недвижим — Чарли вообще часто хватал его за лицо, проверяя реакцию зрачков, так что это стало довольно привычным делом для них обоих. Клыки были. Абсолютно точно. Их просто нужно спровоцировать, чтобы они выдвинулись. — А теперь попробуй представить кровь, — предложил Чарли, убрав руки от глупо распахнувшего рот Эггзи. — Мою свежую кровь, которая стекает по коже. Эггзи косо посмотрел на него и мысленно послал, судя по всему, нахуй. Чарли невинно улыбнулся ему, демонстрируя собственные клыки. И тогда в сознании Эггзи все окрасилось темно-алым — он вспоминал цвет, запах и вкус крови Чарли, вспоминал одновременно с опаской и, чтоб его, наслаждением. Через мгновение Эггзи ойкнул — от резкой короткой боли, пронзившей его верхнюю челюсть. А потом изумленно уставился на Чарли, еще сильнее открыв рот — его клыки казались двумя заточенными белоснежными лезвиями и смотрелись одновременно дико и завораживающе. Чарли сдержал улыбку и кивнул: — Хорошо, я ждал этого. А теперь убери. Эггзи, боясь двигать нижней челюстью — ему казалось, что клыки занимают весь рот, и страшно было совершить неловкое движение, — зло глянул на Чарли, завис, а потом осторожно — и очень нелепо — напряг мышцы и все-таки двинул челюстью. Чарли при всем желании не смог бы объяснить, как работает механизм, выдвигающий и убирающий вампирские клыки, но, к счастью, Эггзи постиг это нехитрое искусство интуитивно, спасибо инстинктам. Клыки убрались. — Мерзкое ощущение, — сказал Эггзи, ощупывая свои нормальные зубы, — и челюсть болит. Они словно прорвали мне десны! — Я все думал, когда же ты прекратишь жаловаться, — усмехнулся Чарли, — но, видимо, никогда. Боль пройдет, со временем, — милостиво пояснил он. — Давай еще раз. Во второй раз вышло немного легче и не так больно, но все равно очень странно и непривычно. Эггзи не удержался и завороженно потянулся к своим зубам, собираясь ощупать клык. И почти сразу же отдернул руку — он только слегка прикоснулся к острию клыка, но все равно, конечно же, порезался. И теперь на губах Эггзи была острая гниль, мерзкая и отвратительная. Это очень странно наложилось на то, что сам Чарли почувствовал запах крови Эггзи — Дьявол! — отчего его рот наполнился голодной слюной. Эггзи и сам по себе пах великолепно. Чарли успел забыть, насколько упоительно пахла его кровь. — Новая информация, — сладко протянул Чарли, пытаясь контролировать себя, и гниль во рту Эггзи, спасибо большое, существенно помогала в этом, — своя кровь невкусная. Эггзи поморщился, неловко облизывая губы: — Ты на вкус примерно такой же. — Да ты что говоришь, — Чарли усмехнулся, но продолжать эту тему не стал — и не собирался. Он прекрасно знал, что Эггзи без ума от вкуса крови Чарли, но не хотел говорить об этом. Вдруг Эггзи спросит, какова его кровь на вкус? Ну уж нет, давайте лучше будем делать вид, что мы оба друг другу отвратительны на всех уровнях. Это отличная позиция, удобная всем. Правда, потом Чарли вспомнил кое-какую вещь, которая определенно… усложнит эту ситуацию для них обоих, и, блядь, это было хреново. — Теперь я смогу кусать тебя сам, да? — спросил Эггзи, когда пришло время кормить его. Чарли замер, растирая предплечье, и осознал, что да, все так и есть. Эггзи теперь не только сам справится с тем, чтобы прокусить Чарли до крови. Эггзи теперь мог использовать — Чарли втянул воздух носом — чертовы феромоны и вампирский яд. Эггзи этого еще не знал и не понимал. Но он был голоден, он смотрел на Чарли поблескивающими золотом глазами, он улыбался в предвкушении и пах так, черт возьми, что Чарли ударило в голову сладким зовом и обещанием блаженства. Блядь, блядь, как Чарли вообще мог забыть о таком. Эггзи встал с дивана и обошел Чарли кругом, словно примерялся. Он двигался немного неуклюже, неуверенно, но все равно казался обольстительным хищником, осматривающим свою жертву. Чарли снова судорожно вдохнул, зачерпнув густого запаха феромонов Эггзи, впервые вырвавшихся на свободу, и медленно, словно зачарованный, осел на чертов диван. — Можно? — невинно спросил Эггзи, нависнув над Чарли. Его глаза буквально светились — Чарли и раньше замечал это, но не так сильно, как сейчас. Золотые всполохи радужки казались ему гипнотически-прекрасными. Игривая улыбка с длинными острыми клыками словно обещала неземное блаженство — и блядь, не зря обещала, какого черта! Чарли откинулся на спинку дивана и сдержал жалобный стон. Он бы мог, конечно, врезать Эггзи и выбить его из этого состояния, в котором он чрезмерно источал феромоны и очарование, но… Но в этом не было смысла. Чарли похолодел, осознав, что ему придется позволять Эггзи кусать себя по всем правилам, чтобы Эггзи сумел приноровиться и научиться делать это правильно. — Ты… — хрипло начал Чарли, но Эггзи оборвал его, опускаясь перед ним на колени. — Я знаю, куда кусать, я же видел, как ты это делаешь, — Эггзи улыбнулся шире — черт возьми, он же сейчас не осознавал, что творит, он просто следовал своим инстинктам, и это получалось у него так естественно и так правильно, что Чарли стало дурно — и хорошо. — Можно? — повторил Эггзи и мягко взял Чарли за многострадальную руку. Все, что мог сделать Чарли — это кивнуть и закрыть глаза. Эггзи определенно от неопытности перестарался с обольщением «жертвы». Он мягко погладил кожу на предплечье Чарли кончиками пальцев — короткое, но неожиданно откровенное прикосновение, от которого Чарли задышал чаще, глотая все больше и больше запаха дурманящих феромонов. Эггзи-вампир пах просто преступно — обволакивающий, мягкий, будоражащий дурман, не сладкий и не терпкий, какой-то особенный, не поддающийся описанию, но такой прекрасный, что Чарли с трудом сохранял хоть какой-то разум. Проклятье, да чтоб тебя, кусай уже! Эггзи неспешно примерился, растягивая собственное удовольствие — желание, голод, предвкушение, что-то темное и приятно горячее. Сверкнул клыками, неожиданно лизнул Чарли в запястье — и укусил. Чарли не успел почувствовать боли. Чарли тут же ухнул в наслаждение. Он так давно не позволял кому-то укусить себя, что уже успел забыть, насколько это… Нет. Нет! Чарли распахнул глаза и сдержал стон каким-то чудом. Он отлично помнил, каково это — когда тебя кусает вампир. Острое наслаждение, более сильное и более яркое, чем любой секс, растекающееся по телу и ударяющее в голову. Смазанный восторг, заставляющий задыхаться и жаждать, чтобы укус длился как можно дольше. Спутанные мысли, потеря контроля, экстаз, несравнимый ни с чем. Именно поэтому Чарли не слишком любил, когда его кусали. Потеря контроля над собой для него всегда была очень неприятной вещью, а уж если при этом он попадал под чью-то власть, то все и вовсе было слишком… Слишком. С Эггзи все было… Было. Похоже — и в то же время совсем иначе. Чарли словно пронзило электрическим разрядом, который вместо боли окатил все его существо таким наслаждением, что каждую мышцу свело сладкой судорогой. У Эггзи были мягкие, горячие губы, и он скользил языком по укусу, собирая кровь, и это было самой изысканной лаской, которую только можно было вообразить. Чарли все-таки застонал — сдавленно, не слыша самого себя. Но все же услышал — через Эггзи. Потому что Чарли чувствовал все то, что чувствовал Эггзи, и Дьявол! Это было… обалдеть. Охренеть. Да просто сдохнуть можно. Ох. Эггзи отстранился сам — впервые. Мягко лизнул укус, еще раз погладил пальцами запястье и сел на пол, пытаясь справиться с блаженным головокружением. Чарли часто дышал, с трудом держа глаза открытыми, и с ужасом смотрел на то, как ярко сияют радужки Эггзи — золото и глубинное удовольствие. Эггзи думал о том, что Чарли дьявольски вкусный. Чарли думал о том, в какую же задницу он попал. Сердце колотилось так сильно, что это было больно. Сладкая слабость разлилась по всему телу, а кровь прилила к низу живота, и Чарли с тихим проклятьем запрокинул голову, закрыв лицо руками. Дьявол, дьявол, дьявол. Эггзи попытался подняться на ноги и пьяно пошатнулся. Его переполняли собственные феромоны — восторг, неистовый кайф от сытости, что-то почти животное, очень собственническое. Чарли покорно ждал, пока Эггзи заметит. Он заметил почти сразу. — Ты что, возбудился?! — хрипло воскликнул он, возвышаясь над Чарли на нетвердых ногах. Чарли не шелохнулся. Дурацкий вопрос, все было чрезмерно очевидно. — Возбудился от того, что я пью твою кровь?! — чуть более звонко спросил Эггзи и шагнул назад, чуть не опрокинув журнальный столик. Чарли натянул на лицо самое невозмутимое выражение, на которое только был способен, если учитывать его яростный стояк и жуткий отходняк, состоящий из дурманного экстаза и желания вцепиться в Эггзи всем собой. — Так и должно быть, — недрогнувшим голосом ответил Чарли, убрав руки от лица. — Укус вампира вызывает наслаждение у жертвы. Эггзи снова пошатнулся. Внутри него всколыхнулись изумление, недоумение — и жгучее любопытство. Чарли вздохнул: — Защитный механизм. Перед укусом ты обрабатываешь жертву феромонами, которые делают ее податливой и распаленной, послушной и жаждущей укуса. Во время укуса ты впрыскиваешь токсин, который заставляет жертву чувствовать наслаждение, желание, экстаз вместо боли и страха. Все для того, чтобы процесс питания принес удовольствие обеим сторонам. И Чарли понятия не имел, как у него вообще поворачивался язык выговаривать такую длинную лекцию таким спокойным тоном. Не иначе как он открыл в себе ранее неизвестные ему запасы стойкости. — А, — глубокомысленно ответил Эггзи. — Ты позволишь мне? — Чарли неопределенно махнул рукой. Эггзи сначала не понял, что он имел в виду, а потом кивнул и отошел в сторону. Чарли каким-то чудом поднялся на ноги и ушел в ванную, чувствуя взгляд Эггзи на своих лопатках. Эггзи был ошарашен, удивлен, очарован, восхищен. Как ребенок, он был в восторге от неожиданной способности, и так жадно пожирал глазами чрезмерно возбужденного Чарли, что это было, мягко говоря, странно. Но Чарли сам с трудом соображал. Все, что ему хотелось — и что ему было отчаянно нужно, — это избавиться от стояка, как можно быстрее, потому что иначе он просто лопнет или лишится чувств. Судорожно скинув с себя одежду, Чарли забрался в душ, врубил воду, не настроив температуру, и стал дрочить с такой силой, что это было почти больно — и все же невероятно хорошо. У него самого в голове не осталось никаких мыслей. Только сладкое наслаждение, великолепное воспоминание об укусе, который довел его до такого состояния. Чарли и думал забыл об Эггзи, пока его наконец не скрутило просто чудовищным оргазмом. Как он не заорал в голос, Чарли не представлял. Он, захлебываясь воздухом, сполз по стенке душа и некоторое время сидел, подставляя лицо прохладным струям воды. Проклятье. Гребаный Эггзи! Когда Чарли привел себя в порядок и спустился вниз — чай, ему очень нужен был чай, — Эггзи смотрел на него как-то по-новому. Чарли не слишком хотелось знать, что там чувствует Эггзи, но все равно улавливал это. Кажется, Эггзи решил посмотреть на Чарли с новой точки зрения. Он никогда не воспринимал Чарли сексуально — и спасибо ему за это большое, только этого им не хватало. Они были соперниками несколько лет назад. Они стали коллегами ради той роковой миссии (и сработались, в общем, неплохо, если бы все не пошло к Дьяволу). Теперь Чарли был для Эггзи навязанным случаем… наставником? Что-то вроде того. И вот. Эггзи неожиданно смотрел на Чарли… Так, что хотелось ему врезать, хотелось сильнее обычного. Чарли холодно проигнорировал этот взгляд. А Эггзи потащился вслед за ним на кухню, словно привязанный. В его голове стоял яркий сумбур, и Чарли отчаянно старался не обращать на него внимания. — О, — наконец сказал Эггзи, пока Чарли заваривал чай, — так укусами, наверное, девчонок снимать проще простого. Блядь, Эггзи и правда все еще плохо соображал из-за трансформации. Чарли перекосило от одной мысли о том, что Эггзи пойдет использовать свои способности — прекрасные, волшебные, великолепные способности — ради того, чтобы очаровывать всех красоток, которые попадутся ему на пути. Что-то глубоко внутри Чарли глухо зарычало — нет, Эггзи принадлежит только мне, Эггзи мой, не смей пускать его к другим, он мой! Чарли в ужасе отмахнулся, не желая даже думать о том, что в нем живет подобное ревнивое и мощное чудовище. Какой, к чертям, Эггзи… Так. Нет. Какая разница! Не в этом же суть, черт подери. — Проще простого, — ледяным тоном сказал Чарли, взяв себя в руки. — Но за это тебя развоплотят. Эггзи не понял, о чем идет речь, но уловил, что о чем-то серьезном. Чарли не рассказывал ему о правилах вампирского общества — во-первых, было совсем не до того, а во-вторых, Чарли не был уверен, что Эггзи вообще когда-нибудь в это общество попадет. Все было очень туманно и, в общем, совершенно не радужно. Тут бы выжить вообще. — Но ты же позволяешь мне кусать тебя, — протянул Эггзи жалобным тоном. Он, кажется, уже навоображал себя коварным обольстителем, и нет, Чарли не собирался даже вникать в его фантазии. — Между своими это разрешено, — отрезал Чарли. — Спокойной ночи, — и, подхватив свой чашку, Чарли поспешил уйти в гостевую комнату, чтобы не выходить из нее в ближайшую вечность, лишь бы не видеть этого златоглазого придурка с его ужасным, отвратительно чарующим запахом.