Трудно быть вампиром

Чарли привычно закатал левый рукав — он все-таки перешел на футболки с длинными рукавами, чтобы не искушать Эггзи обнаженными предплечьями лишний раз. Ему требовалось уже существенно меньше крови, чем на активной стадии трансформации, и Чарли кормил его один раз в двое суток, что было даже более, чем достаточно. Но Эггзи все равно бессовестно залипал на пульсе Чарли и вслушивался в ток его крови практически постоянно. Порой даже включал свое очарование — не специально, нет. Сознательно Эггзи хотел пить кровь очень редко — и то скорее обреченно подчиняясь своему голоду. Инстинктам сопротивляться было сложно — особенно Эггзи, который еще не всегда улавливал, что с ним происходит. Поэтому Чарли носил одежду с длинными рукавами, резкими приказами или даже оплеухами приводил Эггзи в чувство, если он вдруг начинал источать феромоны, и категорически запрещал упрашивать себя на укус вне установленного им графика. Порой Эггзи ныл на волне собственных глубинных желаний, но часто Чарли ловил смутную благодарность от Эггзи. Он не говорил «спасибо, что не даешь мне потерять человеческое в себе», но Чарли это чувствовал. Правда, «человеческое» было здесь вообще не при чем. Итак, если Чарли закатывал рукав, это было сигналом к кормлению. Эггзи, увидев это, усмехнулся, соскользнул стремительной тенью с кресла, даже не сбил ничего по дороге — он всегда в предвкушении крови становился ловким и быстрым, — и опустился перед Чарли на колени. И уже потянулся к его руке, но Чарли остановил его коротким и жестким прикосновением к плечу. Эггзи тут же послушался, что было весьма забавно. Управлять или командовать им было, честно говоря, сущей мукой, но когда речь шла об укусе, Эггзи становился таким послушным и преданным, что это было нелепо и немного жутко. Не обращая внимания на заинтригованный взгляд, Чарли самостоятельно клыками вспорол себе руку. — О, — Эггзи снова усмехнулся с приоткрытым из-за клыков ртом и с жадностью посмотрел на струйку крови, скользнувшую по коже Чарли, — ты решил избавить себя от стояка? Очень тебя понимаю, обидно, когда встает на какого-то чава. — Заткнись, — потребовал Чарли. К прошедшему самую мучительную стадию трансформации Эггзи вернулась недюжинная энергия — а вместе с ней и раздражающая пиздливость. Самое смешное, что Эггзи вообще был довольно скупым на болтовню парнем — но, очевидно, Чарли вызывал у него слишком сильные эмоции, чтобы держать рот на замке, особенно если это касалось крови. И дурацкое предположение насчет стояка, кстати — все равно же Эггзи, высасывая кровь, запустил бы свой токсин. Это же было очевидно. Но Чарли отмахнулся от этих мыслей. Он только что выпил крови, чтобы суметь противостоять вампирскому очарованию Эггзи, и все равно ему нужно было как следует сосредоточиться. — Интересно, а почему твой собственный яд не вызывает у тебя стояк? — риторически спросил Эггзи, часто облизывая клыки — не ранить о них язык он научился совсем недавно. — Было бы прикольно. И он уже почти накрыл губами руку Чарли, придерживая ее пальцами, но Чарли резко оттолкнул его, отчего Эггзи чуть не завалился на ковер, но распоротой руки Чарли не отпустил.. — Я недавно тебя кормил, — напомнил Чарли, чувствуя, как внутри Эггзи все звенит от жажды и напряжения. Эггзи впился ногтями в запястье Чарли. — Это ты так дразнишься? Это очень хуево, должен тебе сообщить. Но Эггзи не посмел снова попытаться припасть к ране. Он задержал дыхание — неосознанно — и все равно чуял сводящий его с ума запах крови Чарли. Сглотнул вязкую слюну и попытался не смотреть в сторону укуса, хотя выходило у него плохо. Продолжал не дышать до боли, и это было забавно — Чарли дышал полно и быстро, но из его груди не уходила чужая боль от углекислого газа, распирающего легкие. Нужно будет потом заставить Эггзи тренировать дыхание… Хотя он и так неплохо обходился без воздуха даже в таком возбужденном состоянии — вампирская суть делала свое дело. Даже было жаль, что природные способности Эггзи были так хороши. Если бы он не контролировал свой организм даже бессознательно, его ждал либо некрасивый срыв, либо обморок. И обморок бы дал Чарли прекрасный повод для насмешек. — Это тренировка, — холодно сказал Чарли, налюбовавшись мучениями Эггзи, — ты в любой момент можешь оказаться в комнате с раненым человеком. И кровь — в любых количествах — будет безумно манить тебя, даже если ты недавно питался. Ты же чувствуешь? О да, Эггзи чувствовал во всю мощь. Пульсация артерий, медленные толчки пульса, выталкивающего кровь из раны. Оглушающий зов — тонкое, сладкое пение и сводящий с ума восхитительный запах. Такой великолепный, что Чарли мог бы засомневаться, действительно ли его собственная кровь, если он попробует, будет мерзко гнилой на вкус. — Моя кровь для тебя в несколько раз сильнее человеческой, — продолжил Чарли, стараясь не обращать внимания на то, как Эггзи расцарапывает его руку и отчаянно источает феромоны. Эггзи все равно этого не замечал, а Чарли становилось самому все труднее держаться — голову кружило от золотистого желания поддаться и позволить все что угодно. Чарли не смотрел в глаза Эггзи, но все равно видел его изнутри — сияние, жажда, совершенно дикая и мощная страсть. — Если ты научишься контролировать себя со мной, с людьми будет проще, — жестко сказал Чарли, на самом деле не испытывая этой жесткости. — Ты сыт. Сейчас тебе не нужна кровь. Ты можешь контролировать свою жажду. — Ага, — коротко и хрипло выдохнул Эггзи. Он больше не отрывал взгляда от прокушенной руки Чарли, но — каким-то образом — держался и даже не пытался наклониться ближе. Эггзи выдвинул клыки еще сильнее, не осознавая этого, и автоматически закусил губу — рот Чарли тут же наполнился противной кислятиной. И в то же время Чарли уловил среди какофонии запахов тонкий и яркий аромат крови Эггзи и сморщился, потому что это было слишком. Разумеется, Эггзи продержался недолго — и не потому, что не мог терпеть, а потому, что поверил, что не продержится больше. Он коротко застонал — его сознание полыхнуло разочарованием в себе — и как-то очень жадно, с жутким наслаждением слизнул вытекшую кровь и приник к укусу губами. Это было далеко не первое кормление Эггзи, но Чарли все равно бросило в жар от прикосновения его ловкого горячего языка. Поэтому Чарли позволил Эггзи сделать два глотка, прежде чем жестко отстранил его. Но даже возбудиться не успел, какое счастье. — Хватит, — звучно приказал Чарли. Эггзи мотнул головой и уселся на пол, откинувшись спиной на журнальный столик. Он сидел, словно сломанная кукла с окровавленными губами, у ног Чарли, и смотрел себе на руки так, будто признал себя проигравшим. Чарли мимолетно насладился этой картиной. — Это сложнее, чем мне казалось, — признался Эггзи после долгой паузы. Он действительно считал себя слабым и проигравшим, но почему-то совсем не переживал из-за того, что Чарли сейчас наблюдал за ним и видел его слабость. — Я ожидал, что ты продержишься меньше, — великодушно сказал Чарли. В голове Эггзи все вспыхнуло смехом — звон и яркие краски. — Это значит «ты молодец, Эггзи»? — уточнил он, улыбаясь измазанными кровью губами. И облизнулся, задержав язык дольше необходимого на губе. Чарли громко хмыкнул, приложил салфетку к укусу и сложил руки на груди. — Вот еще. В следующий раз засеку десять минут, и если ты не продержишься, изощренно накажу. Эггзи иронично подумал что-то на тему фантазии Чарли — Чарли не понял, что именно, — и напомнил: — У тебя рана зарастет. Чарли пожал плечами: — Советую больше волноваться о том, как сдерживать себя. И представь, что случилось бы, если бы ты был голодным. — Не хочу представлять, — покладисто сказал Эггзи и нагло выудил из-под бедра Чарли пульт от телевизора. В качестве исключения, Чарли даже не стал спорить — все-таки Эггзи действительно немного удивил его. Но потом все пошло совсем не так, как хотелось бы. Эггзи — который уже очень давно поражал Чарли своим самоконтролем и умением держать свои эмоции в узде — совершенно не умел справляться со своей вампирской сущностью, особенно если это было что-то настолько глубинное, как голод. Все невероятные способности Эггзи превращались в ничто, стоило ему почувствовать запах живой крови. И пусть кровь Чарли на него действовала очень, очень сильно — сильнее, чем должна была бы, — даже на запах пакетированной крови Эггзи реагировал очень бурно. И совсем не мог себя сдерживать. Это бесило их обоих. Эггзи злился на себя и зубоскалил. А Чарли раздражало это вкупе с тем, что все его усилия шли псу под хвост. — Ты вообще хотя бы пытаешься делать то, что я тебе говорю? — потирая укушенную руку, Чарли раздраженно ходил кругами по гостиной. — А чем я, по-твоему, занимаюсь? — огрызнулся Эггзи. Он сидел на диване, подтянув колени к подбородку, и покачивался из стороны в сторону. Губы у него снова были перемазаны в крови — его и Чарли. Судя по всему, такое сочетание очень сбивало с толку. — Жалеешь себя, — жестко ответил Чарли, остановившись. — Без перерывов. — Знаешь ли, это довольно трудно! — Эггзи даже вскочил на ноги. — Знаю. Но в отличие от тебя, я могу себя контролировать. Эггзи зло всплеснул руками. От разочарования и фантомного голода — он ел недавно, это все близость живой крови — Эггзи стал непривычно эмоциональным. — Это все равно нихуя мне не даст. — Поговорим, как только тебе захочется крови рядом с каким-нибудь избитым преступником, — выплюнул Чарли, наблюдая за тем, как затягивается укус на его руке. Было больно и жгло, в том числе и токсином Эггзи, который теперь гулял внутри и будоражил нервные окончания ненужным возбуждением. Проклятье. — И что? Если я буду один на один с ним… Чарли замер и медленно посмотрел на Эггзи. Это оказалось очень неприятным открытием — то, насколько Эггзи уже было плевать. Он что, отчаялся? Эггзи? Так быстро? Это совсем на него не похоже. — Тебя раскроют, идиот! — заорал Чарли и закашлялся, не ожидая от себя такой вспышки ярости. — Ты слишком неумел, чтобы замести следы, — он запустил пальцы в свои волосы. — Блядь, даже не думай об этом. — Ну, сдадут меня в лабораторию, — пробурчал Эггзи, — тебе-то какое дело. — В самом деле, я тебя обратил, и на этом моя задача окончена! Чарли громко выдохнул — и замолчал, старательно отмахнувшись от холодной апатии Эггзи. Который продолжал злиться все сильнее — на себя, на вампирские особенности, на жуткий голод, который приходил к нему, стоило только почувствовать кровь. На весь мир, который так жестоко с ним обошелся. И особенно сильно — на Чарли. Эта злость была черной, бесформенно клубящейся, постепенно заволакивающей все сознание мрачной ненавистью и опасной тьмой. Пока Чарли стоял на другом конце комнаты, пытаясь успокоиться, Эггзи поддавался собственному подсознанию и вяз в инстинктах, как в жуткой топи. Смотреть на него было страшно. Чарли ничего не мог сделать. — Ты знал, что делал, когда обращал меня, — вдруг сказал Эггзи. Чарли громко хмыкнул, потому что ничерта подобного, но он не собирался развивать эту тему. В ответ Эггзи разъярился, почти обжигая сознание Чарли, а потом неожиданно холодно и спокойно спросил: — А другие вампиры существуют? Смена темы и спокойный тон Эггзи выглядели очень странно и пугающе. Чарли напрягся и ответил как можно осторожнее: — Очевидно. — И никто о них не знает? — продолжил Эггзи и шагнул вперед — навстречу Чарли. — Все знают, — хмыкнул Чарли, намекая на чрезвычайную распространенность образа вампиров в массмедиа. — Но никто не верит. От Эггзи снова прилетело раздражением — но каким-то отчаянно уставшим. Он шагнул еще раз, и Чарли бессознательно захотелось отшатнуться, хотя между ними было несколько футов пространства, включая мебель. — И когда ты укусил меня, ты прекрасно знал, что я... трансформируюсь, — Эггзи смотрел сверкающими глазами исподлобья. Чарли заставил себя остаться на месте. — Знал. И что? — он вскинул подбородок. Мгновение. Другое. Эггзи медленно поднял голову — и вдруг яростно воскликнул: — Какого хуя ты меня бросил?! Дьявол. Он же был изможден. Вымотан. Измучен. Трансформацией, собственным бессилием, неспособностью сдерживаться, борьбой с инстинктами, которых никогда не знал. Он скупился на эмоции в остальное время — ничего сверх-серьезного, ничего слишком энергозатратного. Откуда в нем сейчас были эта злость, это напряжение на грани истерики? И да. Чарли совсем не хотел отвечать на его вопросы. Да, справедливые вопросы, которые следовало задать давным-давно. Но Чарли все равно не хотел отвечать. — Какое значение это имеет теперь? — Да, блядь, имеет! — взорвался Эггзи. — Ты ждал, пока я не сожру кого-то? Да ебать, может, у вас инициация так происходит! Эггзи устал, Эггзи надоело то, что с ним творилось, Эггзи так задолбался, что сил никаких не было, и смотрел так, словно хотел разорвать Чарли горло. — Не говори ерунды, — Чарли подобрался, готовый отразить атаку. Но Эггзи прекратил приближаться и остановился, хотя весь бурлил внутри: — Или тебе просто нравилось знать, что я мучаюсь? Так вот, ты не представляешь, как это больно! Как эгоистично. Чарли сжал зубы, но не стал одергивать Эггзи. — И что я мог сделать? — спросил он, холодно щурясь. — Не растягивать эту боль! Да какого Дьявола вообще? Чарли какого-то хера рискнул собственной жизнью ради жизни этого придурка, а теперь бросил все ради него. Увиливал от вопросов куратора, как его отпуск и когда он будет готов вернуться к работе. Обмирая от ужаса проколоться, покупал донорскую кровь на черном рынке обыкновенных людей, и даже не был способен сильно выбирать группу и резус. Из-за приходилось давиться первой отрицательной ради того, чтобы покормить эту сволочь, который даже не подозревал, на какой ад ради него пошел Чарли! В конце концов, Чарли тоже устал и задолбался. Устал бояться, устал балансировать на грани, не понимая, что ему делать с новообращенным, устал следовать своим инстинктам, потому что никогда не был с ними в ладах. — Я, блядь, спас тебе жизнь! — Чарли снова почти кричал, но сумел сдержаться. И да, делать вид, что все в порядке, и что он может держать себя в руках, Чарли тоже устал до чертиков. — А смерть спасать не захотел?! — Эггзи так повысил голос, что сорвался на сипение, но не обратил на это внимания. — Мне хотелось жрать сырой фарш, и ты в этом виноват! А если бы я загнулся от ожогов? Или меня пристрелили бы, когда я стал бы атаковать людей? — Я не стал бы тянуть так долго, — ледяным тоном ответил Чарли. — Ты тянул дохуя времени! Я прекрасно понял, что ты мог обратить меня полностью еще после того, как я покинул лазарет! Блядь. Чарли окончательно взял себя в руки. Ему казалось, что его голосом можно замораживать лед: — Мог. И что? Эггзи оскалился — длинные острые клыки, сверкающие золотом глаза с жуткими тенями под ними, слишком сильно очерченные скулы. Он совсем не выглядел человеком. — Какого хуя?! Чарли окатило чужим отчаяньем, ненавистью и болью — чернота и блекло-красный, привкус собственной гнилой крови, страх и колючая горечь. Чарли отмахнулся от чужих чувств, задолбавших его до крайности. — Скажи спасибо, что я вообще пришел. И трачу на тебя свои силы и время. Мне нет до тебя никакого дела. И тут Эггзи вдруг весь поник. — Можешь уебывать отсюда, — глухо сказал он. — Буду сам покупать донорскую кровь, не маленький. — И отравишься ею, — Чарли сдержал вздох. — И сорвешься, как только выйдешь за порог. Эггзи смотрел на него с такой усталостью, что это выводило из себя: — Ты же сказал — тебе до меня нет никакого дела? — Значит, я просто так носился с тобой? Нет уж, в таком случае тебе следовало сдохнуть сразу. А теперь, будь добр, живи. И терпи меня. И Чарли зло подхватил осторожно выглядывающего из-за угла Джей Би под толстое пузо и потащил его гулять, хотя в этом не было никакой необходимости. Он сумел сдержаться и не хлопнуть входной дверью со всей силы, а холодный январский воздух остудил его пыл, учитывая то, что он не надел пальто. За его спиной остался Эггзи — оглушенный, подавленный, злой на все на свете, а особенно на самого себя. Это был срыв, Эггзи понимал это так ясно, что снова прокусил губу, наказывая себя мерзким привкусом и болью. От Эггзи разило тоской и усталостью. Ведь ему казалось, что жизнь немного входит в русло, что он справляется, что пик проблем отступил, и теперь все должно было наладиться. Чарли, отпустив недоумевающего Джей Би на траву, просто вздохнул. Он тоже считал, что все могло быть гораздо лучше. С другой стороны, Эггзи начал постепенно признавать то, что он стал вампиром. Хоть это было хорошей новостью… ну, на фоне всего остального. Его мысли ворочались тяжело и мрачно. Чарли пытался не наблюдать за этим, но не мог прекратить. Эггзи стал больше времени проводить в одиночестве — и, кажется, он изучал собственное тело. Долго пялился в зеркало, при этом лапая лицо, и удивлялся тому, как тактильные ощущения расходятся с тем, что он видит. Вертелся, раздевшись, в попытках рассмотреть себя. Пытался отжиматься или выполнять какие-то из своих упражнений — и терпел в этом потрясающие фиаско, потому что силы кончались слишком быстро, а чувство равновесия ему отказывало напрочь. Старался ходить осторожнее, не врезаясь в стены, — отчего сшибал все вокруг только больше. А уж его попытки соизмерять силу и вовсе вылились во второй свернутый кран — на этот раз на кухне (и Чарли сумел починить его только через два дня отчаянных попыток вперемешку с матом). Эггзи пытался контролировать свое тело так, как привык это делать, будучи человеком, и понимал — теперь понимал полностью, осознанно, до самого конца — что изменился так сильно и не способен справиться в одиночку. Он постепенно постигал этот факт, медленно и с горечью, прячась от Чарли и увиливая от разговоров. Они встречались изредка — ради кормления кровью и иногда на кухне, и демонстративно молчали, переживая последствия «срыва» Эггзи каждый по-своему. Чарли делал вид, что оказывает Эггзи услугу самим фактом своего присутствия в его жизни, хотя на самом деле чувствовал себя усталым и отчаявшимся. А Эггзи привычно ненавидел Чарли, но смирялся с ним, как смиряются с неизбежностью, которой ничего нельзя противопоставить. И Чарли понял, что сам смиряется — когда украдкой ловил его задумчивый взгляд, когда видел себя его глазами, когда, как обычно, проверял, проснувшись утром, самочувствие Эггзи. Дьявол, это было по-настоящему ужасно, но уже почти привычно.