Трудно быть вампиром

Эггзи не пришел к нему и не сказал «помоги мне справиться с этим». Ему это даже в голову не могло прийти, а если бы он такое вытворил, Чарли бы сбежал к чертям — ну какой из него, блядь, наставник и «Мастер»? Вместо этого Эггзи поздоровался с ним вечером, как проснулся, а потом пожелал спокойной ночи. Эггзи заварил ему чай. Эггзи приготовил для него восхитительные самодельные бургеры, от которых Чарли хотелось стонать в экстазе. Эггзи однажды даже улыбнулся ему — почти искренне. Чарли понял, что у него не было никаких шансов. — Ты куда-то уезжал? — сонно спросил Эггзи, когда Чарли вернулся после того, как отметился у куратора и купил нелегальной донорской крови. А еще обыкновенной еды и корм для Джей Би. Чарли вздохнул, выудил из кармана косточку из жил и вручил радостно сопящему мопсу. Тот довольно заурчал, покрутился вокруг ног Чарли, а потом с довольным видом потащил подарок куда-то вглубь дома. — Я понял, ты просто хочешь увести у меня моего пса, — беззлобно пробурчал Эггзи и отнял у Чарли пакеты с продуктами. — Режим, — сказал Чарли ему в спину. — А? — Твой режим. Тебе надо постепенно изменять его, нельзя всю жизнь спать днем и колобродить ночами. Эггзи задумался, разбирая пакеты. Чарли прошел мимо него и убрал кровь в холодильник. — Это… последствие? — Эггзи хотел сказать что-то еще, но замялся, покусывая губы. — Того, что ты вампир? — хмыкнул Чарли, и судя по острому взгляду Эггзи, точно угадал несказанные слова. — Да, вампиры изначально ночные существа, поэтому после превращения ты вошел в естественный режим. Но с этим можно и нужно бороться. Я стану будить тебя раньше на час каждые два дня. А в твоих интересах начать ложиться раньше и в течение времени бодрствования не давать себе уснуть. Через пару недель, если не будешь жульничать, получишь шансы увидеть солнце впервые за долгое время. — Солнце? — Эггзи перекосило. — Да ты просто живодер! Память о боли от ожогов была яркой и неприятной. Чарли криво усмехнулся и покачал головой: — Ты очень часто пьешь мою кровь, твоя трансформация прошла пиковую точку. Солнце не нанесет тебе никакого вреда. Эггзи забурчал себе под нос что-то о жестокости некоторых носатых засранцев, доверять которым себе дороже. Чарли сделал вид, что не заметил этого — и мурыжил Эггзи, не давая укусить себя, хотя было пора кормить его, почти половину суток. Не то чтобы Эггзи после этого стал шелковым, конечно. Зато это было весело. Правда, только одному из них, но Чарли надо же было на чем-то отрываться, потому что теперь ему приходилось строить из себя всего такого опытного и знающего наставника, которым он совершенно точно не был. — Садись, — приказал Чарли, как только Эггзи, привычно постучав, зашел на кухню вечером — ну, теперь он просыпался раньше десяти, что было несомненным прогрессом. — Сейчас будет долгое и невнятное объяснение того, что тебе нужно делать, — продолжил Чарли, когда Эггзи неспешно уселся напротив него и потянулся. — Может быть, ты сначала дашь мне прийти в себя? — с усмешкой спросил Эггзи. — Выпить чаю, поесть, все такое. Его глаза лукаво мигнули от прозрачно-зеленого к ярко-золотому, а по краю его сознания прокатилась волна удовлетворенной сытости — перед тем, как он лег спать утром, Чарли покормил его. Эггзи еще не до конца проснулся и был почти доволен своей странной жизнью. Он мало представлял, чем сейчас начнет истязать его Чарли, поэтому был слишком расслаблен и игрив. Это было, конечно, отвратительно, но вполне подходило под то, что задумал Чарли. Хотя, наверное, чисто из принципа стоило рявкнуть что-нибудь типа «будь серьезнее», но Чарли хорошо ощущал, что Эггзи не послушается. — Ты в курсе, что твои глаза светятся? — вкрадчиво спросил Чарли. Эггзи вскинул брови и неожиданно внимательно всмотрелся Чарли в глаза. От него прокатило волной легкого удивления и заинтересованности. Эггзи мотнул головой и оскалился: — Зато я знаю, что глаза светятся у тебя. Я все думал, что у меня глюки от температуры или той хуйни, что со мной происходит. А что, у меня та же люминесценция? Вау, какие умные слова. Надо же. Может, Эггзи и не зря умеет носить костюм, словно родился в нем? Чарли саркастично усмехнулся и намеренно сверкнул глазами. — Практически такая же, только другого цвета. — Какого? — Золотого. Эггзи присвистнул, воображая себе почему-то сверкающих глазами волков и машинные фары. Чарли проигнорировал это буйство фантазии. — Не в этом суть, — он постарался говорить как можно более жестко и серьезно. — Представь, что ты идешь по улице и видишь человека с сияющими глазами. — Ну, если это метафора… Ладно, не злись. Значит, это можно контролировать? — Я абсолютно спокоен, — мрачно сказал Чарли. Излишняя игривость и легкомысленность Эггзи раздражали. Свечение глаз, конечно, не шло ни в какое сравнение с контролем голода, но все же относиться к этому так опрометчиво было сущей глупостью. Чарли ненавидел глупость, особенно в исполнении тех, кто не был идиотом. А уж Эггзи, несмотря на все, был умнее, чем могло показаться, и Чарли прекрасно это знал. — Итак, — Чарли взял себя в руки и откинулся на спинку стула. — Возвращаясь к долгим и непонятным объяснениям. Попробуй расслабить глазные яблоки. — Что? — Я не смогу объяснить или показать тебе это. Это настолько небольшое усилие, что его можно постигнуть только самостоятельно. Попробуй сделать что-нибудь с глазами, тогда я скажу, получается или нет. Ты сам почувствуешь разницу между обычным взглядом и сияющим, если сосредоточишься. — А зеркало… — начал Эггзи, но тут же скис. — Ах да, точно. Слушай, а это обязательно? — Обязательно. У тебя глаза в последнее время светятся почти постоянно, и мне надоело любоваться твоими фарами. — Предлагаешь мне быть человеком? — Эггзи ухмыльнулся, но, к его чести, все-таки попробовал. Несколько секунд он тупо пялился куда-то за плечо Чарли, а потом поднял веки так сильно, что у него заслезились глаза. Выглядел он при этом восхитительно тупо. Конечно, ничерта не помогло. — Не так. Я же сказал, надо расслабиться, а ты напрягаешься, — одернул его Чарли. — Тебе легко говорить, — пробурчал Эггзи, чисто для смеха скосил глаза к переносице, а потом продолжил бесплодные попытки. Чарли некоторое время любовался его потугами, а потом решить немного приободрить: — Не волнуйся, я тоже долго учился контролировать свои глаза. Пока не поймешь на практике, как это работает, не получится. — О, — удивление Эггзи внезапно отозвалось в Чарли каким-то пугающим холодом, — ты никогда не говорил про свое обучение. — И не намерен. Продолжай. Эггзи, кажется, хотел показать ему язык, но, как взрослый мальчик, сдержался. Он поднимал взгляд, расфокусировал его, пытался расслабить веки, щурился, раскрывал глаза, но никак не мог нащупать нужное движение. Чарли прекрасно знал, как надо действовать, но действительно не смог бы это описать — это было как держать равновесие на велосипеде. Что-то совершенно естественное. Чарли с радостью бы почитал, пока Эггзи мучился, но ему нужно было стороннее неусыпное внимание, поэтому приходилось не отрывать от него взгляда. Из-за чего Чарли демонстративно скучающе вздыхал. Это очень раздражало Эггзи, но Чарли знал — при этом подстегивало, заставляло сцепить зубы и пробовать снова и снова. Первая светло-зеленая волна пробежала по глазам Эггзи, когда Чарли уже почти потерял надежду и решил, что этот идиот — да, все-таки идиот — совершенно необучаем. — Вот, — Чарли сел ровнее, — ты понял, что сейчас сделал? — Вот так? — спросил Эггзи, и его глаза действительно целых пять секунд удерживали теплый зеленоватый оттенок. Чарли сдержанно кивнул. — Но я не смогу держать это слишком долго, — растерянно сказал Эггзи, снова сверкая золотом глаз. Чарли нарочито сощурился, демонстрируя свои «вампирские» глаза, а потом расслабился. — Сможешь. Я же могу. Будешь подолгу тренироваться — и научишься контролировать свои глаза. — Чарли сложил руки на груди. — Продолжишь без меня? С тобой невыносимо скучно. — Ну уж нет, — Эггзи показал ему клыки, — мне нравится твое внимание. Чарли горько вздохнул. — А еще расскажи мне, почему у тебя глаза серебряные, а у меня золотые. Это рандом? Некоторое время Чарли наблюдал за потугами Эггзи — у которого все получалось хреново, только на короткое мгновение, — а потом начал медленно говорить: — Это зависит от природного цвета глаз. Если у вампира сама радужка голубого или серого цвета, то «вампирский» взгляд будет серебряным. А если зеленого или карего — золотым. Эггзи посмотрел на Чарли прямо — прозрачно-зеленые глаза, пытливый взгляд — а потом снова ярко сверкнул золотым: — А в этом есть какая-то логика, но нет никакого смысла. Нахрена эти светящиеся глаза вообще? Чарли ехидно улыбнулся краем губ: — Спец-эффекты. Давай, тренируйся. И Эггзи тренировался — много и часто, так, что глазные яблоки ныли и у самого Чарли. Потрясающее усердие, конечно. Эггзи довольно быстро научился менять напряжение в глазах, словно по щелчку меняя цвет радужки, и иногда развлекал Чарли сомнительным цветовым шоу: его глаза вспыхивали так ярко и гасли так быстро, что нельзя было уловить, где кончается естественно-зеленый и начинается янтарно-золотой, в темноте вспыхивающий инфернальным и завораживающим огнем. При этом долго удерживать свой человеческий цвет глаз Эггзи все равно не мог. «Щелкать» цветами мог с завораживающей легкостью, но хотя бы пару минут притворятся нормальным человеком было выше его возможностей — и это абсолютно его не волновало. Зато очень волновало Чарли, и он рычал на чертового Эггзи, заставляя его работать над собой. Эггзи занимал подобными тренировками время перед сном, а иногда и вовсе эксперементировал вместо пары часов сна. Он читал книгу, и на четных строчках старался держать человеческие глаза, а на нечетных позволял себе расслабиться. Что, конечно, было удивительно — потому что «вампирский» цвет глаз был как раз результатом легкого напряжения взгляда. И то, что для Эггзи пребывать в этом напряжении было равно расслаблению, неизменно удивляло Чарли. Можно было бы подумать, что Эггзи слушался Чарли, заставляющегоего тренироваться, но на самом деле у него начались проблемы со сном, и он отвлекал себя подобными образом. Чарли уже заебался дергаться посреди дня от того, что легкие жжет и сердце колотится как сумасшедшее. Он бросал все, что бы он ни делал, набирал полную грудь воздуха — и замирал, потому что задыхался не он, а спящий в этот момент Эггзи. Его легкие работали против него, потому что его организм еще помнил, что когда-то был человеком. Эггзи во сне вдыхал максимальный объем воздуха, а вот выдыхать его рефлексы не спешили, и паникующий мозг будил его ужасом, словно Эггзи умирал. Блядь, если бы у Чарли и Эггзи еще и режим сна совпадал, было бы совсем невыносимо. Вечером — в те несколько часов, что они пересекались — Эггзи ходил усталым и разбитым. Его голова болела так сильно, что Чарли порой некстати вспоминал боль от разряда электричества, ввинчивающуюся в висок. Напряжение и бессилие смешивались в один ком, и с этим нужно было что-то делать. Выбить из Эггзи человеческие инстинкты, да. Но как именно это сделать, Чарли не представлял, потому что человеком никогда не был. Конечно, можно было предложить Эггзи не спать достаточно долгое время, чтобы он вымотался мозгами и потом отрубился напрочь, и тогда организм все сделает за него. Но Чарли подозревал, что ошалевший от непереработанной информации мозг Эггзи — спасибо каким-то вечным рефлексиям, страхам и размышлениям — начнет сводить с ума их обоих, и поэтому Чарли решил не рисковать. Можно было начать с простого — хотя бы помочь Эггзи осознать истинные способности его легких. Рассказ про новое упражнение Эггзи выслушал без энтузиазма, но сопротивляться не собирался. Он позволил своим глазам светиться — так ему было проще сосредоточиться — и откинулся на спинку дивана, стараясь расслабиться. Чарли сел против Эггзи на многострадальный журнальный столик и покачал головой. — Сядь. Нормально сядь, а не ляг, это важно. И вдохни поглубже. Эггзи закатил глаза. В его голове промелькнуло и тут же затухло глухое раздражение, но он заставил себя выпрямиться и очень мило сложил руки на коленях, словно младшеклассник. — Дышать будешь по моей команде, — объявил Чарли, хотя подозревал, что добровольность этой «тренировки» сведет ее на нет. У Чарли была мысль, как можно воплотить все это самым эффективным образом, но это совершенно точно не понравится Эггзи. Да и сам Чарли не хотел бы прибегать к этому способу… Пока что. — Ага, и задохнусь раньше, чем ты подумаешь открыть рот, — привычно огрызнулся Эггзи. — К сожалению, тебе это не грозит, — и искренней грустью заметил Чарли. — Поясни? — Теперь ты можешь без последствий задерживать дыхание гораздо дольше, чем раньше. Какой там у тебя был рекорд в Кингсмэн, три минуты? Эггзи хмыкнул. Они оба вспомнили первую ночь, затопление, отчаянное геройство Эггзи, которое чуть не свело Чарли с ума — и парадоксально разрешило ситуацию. — Три сорок одна, — бросил Эггзи, отмахиваясь от мысли о том, как сильно у него тогда болели легкие. — Вот. Теперь будет около десяти, а то и больше. Так что прекрати паниковать, сядь и расслабься. Углекислый газ и недостаток кислорода не убивают вампиров, в отличие от людей. — Ах да, я и забыл, что я мертвяк. Чарли со спокойным выражением лица продемонстрировал клыки, а потом достал смартфон и открыл приложение секундомера. — С радостью буду тебе об этом напоминать, раз уж у тебя такая плохая память, — приторно сказал он и взмахнул смартфоном. — Для начала попробуем пять минут. Чарли намеренно не показывал Эггзи экран от отсчетом времени, но, конечно, Эггзи считал про себя — и его мозг начал, естественно, паниковать уже на четвертой минуте. Он судорожно задышал ровно в три минуты сорок одну секунду, хотя на самом деле — Чарли знал — его легкие горели не так сильно, как ему казалось. Ругань, увещевания, угрозы и приказы, конечно, ничерта не работали. Эггзи огрызался, приходил почти в бешенство, отказываясь признавать, что Чарли был прав, и всякий раз срывался на трех сорок одной, словно внутри него и правда был секундомер. Придурок! Они ругались так, что журнальный столик почил смертью храбрых — Чарли, не выдержав, пнул его в сердцах, а Эггзи добавил своей неуклюжестью. — Будешь таким невыносимым говнюком — засуну тебя в ванну с ледяной водой на десять минут, — устало сказал Чарли, рассматривая обломки бедного предмета мебели, который был ни в чем не виноват. — О, а это не слишком легкий способ убийства для тебя? — Эггзи, напротив, вышел из своей апатичной злости и теперь веселился. — Если я захочу тебя убить, я отгрызу тебе голову. А это всего лишь метод воспитания. Улыбнулся Эггзи вот совсем нехорошо: — Суровые у тебя были мамочка с папочкой. — Заткнись, — прорычал Чарли. — Моя идея нравится мне все больше и больше. — Мне даже интересно, как ты это провернешь, — продолжал веселиться Эггзи. — Я сильнее тебя. — Что-то мне подсказывает, что мои инстинкты круче. — Хочешь проверить? Они скрестились взглядами, стоя друг напротив друга и часто дыша. — Чисто чтобы доказать тебе, что ты часто бываешь не прав, — после паузы выдавил Эггзи и решительно направился в сторону лестницы на второй этаж. Чарли чертыхнулся — они оба сейчас вели себя как последние придурки. Брать друг друга на слабо было полнейшей глупостью, особенно в таких вещах, но, с другой стороны, а какого хрена? Захватив смартфон, Чарли быстро догнал Эггзи. — Только давай без ледяной воды, а? — спросил Эггзи, стягивая носки и домашние штаны, пока Чарли затыкал слив ванной. — Только давай ты не будешь раздеваться, — в тон отозвался Чарли. — А что, психологическое давление, — весело хмыкнул Эггзи. Он был взбудоражен, он жаждал деятельности, он очень хотел надрать Чарли задницу хотя бы так, а еще он был испуган. Жгучая смесь, приправленная адреналином и чем-то вроде возбуждения перед схваткой. Чарли громко вздохнул и выкрутил кран на нейтральную температуру воды. — Холодная вода помогла бы успокоиться, — Чарли закатал рукава, прекрасно понимая, что в процессе все равно окажется мокрым до нитки. Он знал, что он сильнее Эггзи — тот пил кровь сутки назад, а еще слишком плохо владел собственным телом. Но Чарли прекрасно понимал, что инстинкты вещь непредсказуемая, особенно в случае Эггзи. Чарли тоже предстояла мощная схватка, и он понял, что сам воодушевлен, и эмоции Эггзи тут не при чем — Чарли засиделся без дела, соскучился по действию, жаждал какой-то разрядки. Идиотизм полнейший, учитывая то, что они собирались сейчас сделать. Они замерли, наблюдая за тем, как постепенно наполнялась ванная. Стоило запастись тряпками, чтобы потом быстро вытереть воду, а то не избежать потопа… Чарли наметил взглядом полотенца и решил не суетиться. — Десять минут? — вдруг сказал Эггзи в наступившем напряженном молчании. — Серьезно? — Ты можешь не дышать и больше, — пренебрежительно бросил Чарли. — И прекрати так громко думать, пожалуйста. Пора бы уже принять то… — Что я не человек? — оборвал его Эггзи. — Спасибо, что не забываешь напоминать мне об этом, Мастер. Придурок. — Ищи в этом плюсы. — Я пью кровь, не могу гулять, и в моем доме обитаешь ты, — мрачно заметил Эггзи и решительно залез в наполовину наполнившуюся ванну. Зашипел и расслабился, запрокидывая голову и демонстрируя шею и ключицы в вырезе футболки. Чарли на мгновение завис, а потом настроил секундомер на смартфоне. — Ну... — протянул Чарли, нависая над Эггзи, — ты жив? — Сомневаюсь, что это правильно выбранная формулировка, — хмыкнул тот, сияя яростно-золотым взглядом. — Быть может, сейчас мы это исправим, — вода дошла Эггзи до груди, и Чарли закрутил кран. — Очень воодушевляюще, — пробурчал Эггзи и резко ушел под воду, но тут же вынырнул, отфыркиваясь, — мог бы сделать и потеплее, мудак. Он был в футболке и трусах, весь мокрый, разгоряченный и сосредоточенный. Одновременно жалкое и чем-то завораживающее зрелище. Чарли вслушивался в его участившийся пульс, заглянул в хаос предвкушения и злости в его голове и понял, что у самого руки чешутся. — Готов? — Нет, — прямо сказал Эггзи и оскалился. Чарли тонко улыбнулся ему в ответ — и резко прижал вниз, навалившись руками на его грудь. Эггзи успел глубоко хватануть воздуха, прежде чем уйти под воду. Секундомер отсчитывал время, сверкая экраном смартфона. Первые пару минут Эггзи лежал спокойно — с закрытыми глазами, почти расслабленный. Мышцы под руками Чарли были мягкими, но было понятно, что в любой момент они могут налиться мощью. Чарли навалился сильнее, перенося большую часть своего веса на руки, когда пошла четвертая минута. Эггзи распахнул глаза — под водой они светились совсем инфернально — и посмотрел прямо на Чарли. — Расслабься, — сказал ему Чарли, хотя прекрасно знал, что Эггзи не услышит. Эггзи слышал только буханье пульса — своего и Чарли. И внутренний счет, отмеряющий роковые три минуты сорок одну секунду в его голове. Он несильно дернулся в первый раз на трех тридцати пяти. Второй — на сороковой. Распахнул глаза шире и весь напрягся, когда перевалило за сорок пять секунд. Чарли улыбнулся ему и приготовился к сопротивлению. Эггзи рванул вверх с невероятной мощью, когда пошла пятая минута. Внутри него билась паника на уровне инстинкта — мозг, помнящий, как его хозяин был человеком, верещал, что смерть близко, что нужно срочно освободиться, ринуться вверх, глотнуть спасительного воздуха. Тело так не думало, но было вынуждено подчиняться — и Эггзи превратился в скользкий и вертлявый сгусток силы и стремления. Чарли, сам не дыша, удерживал его под водой, и с каждым мгновением это становилось все труднее. Во все стороны плескалась вода. Стало больно — им обоим. Эггзи — в районе груди, потому что Чарли слишком сильно прижимал его к дну ванной. Чарли — в районе рук, за которые Эггзи хватался, сжимая до синяков и царапаясь в попытках освободиться от жесткой хватки. Чарли не собирался уступать. Прошло только пять минут, он был твердо намерен держать Эггзи ровно до десяти. А Эггзи никак не мог успокоиться. И не понимал, что делает только хуже, барахтаясь и расходуя энергию. Если наглотается воды, будет неприятно, отстраненно подумал Чарли — и выкинул все мысли из головы. Их борьба превратилась в схватку, словно бились они оба насмерть. Схватку, в которой не оставалось времени на размышления — только действие, только яростное противостояние друг другу, вода, и мощь, и страстное желание победить. Эггзи боролся за глоток воздуха. Чарли боролся за собственную гордость. И, как ни странно, гордость побеждала. Чарли понимал, что сильнее Эггзи только потому, что Эггзи еще не научился пользоваться собственным телом и пребывал на стадии конечной перестройки. Чарли прекрасно чувствовал, что если Эггзи возьмет себя в руки и прекратит строить из себя человека на уровне рефлексов, то они станут как минимум равны. Это понимание будоражило — на уровне инстинктов. Семь минут. Чарли сам умудрился наглотаться воды неведомым образом и теперь оскальзывался на мокром полу, но все еще удерживал Эггзи под водой. В начале девятой минуты Эггзи вдруг замер и опасно расслабился — только глаза сверкали. Чарли не поддался на эту провокацию, даже не собираясь ослаблять хватку, и улыбнулся ему клыками — знал, что это будет видно сквозь успокоившуюся поверхность воды, которой стало значительно меньше в ванной и значительно больше на Чарли, полу и вообще всех поверхностях вокруг. Эггзи оскалился ему в ответ, но Чарли чувствовал его недоумение — острое и яркое. Эггзи сбился с внутреннего счета еще минуты три назад, но чувствовал, что времени прошло очень много, и не мог понять, почему он еще не попытался вдохнуть под водой или не потерял сознание. Новый рывок Чарли чуть не упустил — Эггзи почти вынырнул, но Чарли жестко приложил его затылком об ванну. Боль вспыхнула в них обоих — и ничерта не остудила. Эггзи стал рваться с удвоенной силой, правда, уже не на инстинктах, а на яростном и абсолютно сознательном желании вылезти и, кажется, врезать Чарли со всей силы. Это воодушевляло. Девять минут тридцать шесть. Девять минут сорок восемь. Чарли навалился на Эггзи почти всем весом, чуть ли не влезая в ванну, и постарался зафиксировать его, чтобы он перестал выплескивать воду во все стороны. В легких горело, в ушах бился громоподобный пульс, внутри все сотрясалось от напряжения, от бурлящей силы, от паники и от ярости. Бам, бам, бам! Эггзи вырвался на свободу и, хватанув столь желанного воздуха, жутко закашлялся. А Чарли засмеялся, неловко выключая мокрыми руками секундомер на смартфоне, всем забрызганном водой. Кашлял Эггзи до боли, почти до тошноты, хватаясь за ботики ванной и содрогаясь так, что несколько раз ударился многострадальным затылком. — Какого… — кашель, — хуя, — судорожная попытка вздохнуть, и снова кашель, — ты ржешь, сволочь?! Чарли, сам захлебываясь смехом, как Эггзи воздухом, продемонстрировал экран смартфона и обессиленно осел на мокрый пол. — Десять сорок одна! — воскликнул он сквозь хохот. — Ты улучшил свой результат ровно на семь минут! Эггзи даже замер и перестал кашлять, глядя на Чарли огромными глазами, полными изумления. А Чарли все никак не мог унять смех, но все-таки поднялся и полез за полотенцами, чтобы попытаться остановить потоп. — Придурок! — обрел дар речи Эггзи, когда Чарли, все еще посмеиваясь, более-менее вытер пол. — Я мог захлебнуться нахрен! — Но ты не захлебнулся, — весело отозвался Чарли. Он был дьявольски счастлив. Потому что победил, потому что доказал Эггзи свою правоту, потому что чувствовал, как Эггзи прислушивается к собственному телу и осознает то, что никак не хотело укладываться у него в мозгах все это время. — Блядь, как же я тебя ненавижу, — обреченно пробормотал Эггзи. Чарли, напевая себе под нос что-то победоносное, бросил в него сухое полотенце и закутался в другое сам. — Чай? — спросил Чарли, возвышаясь над Эггзи, который сидел на бортике все еще наполовину полной ванне. Тот сверкнул на него глазами и показал жест из двух пальцев обеими руками, чуть не уронив полотенце в воду. Чарли издевательски поклонился и, посвистывая, вышел прочь — чай, а может быть, даже и виски, им обоим не помешает. И что-нибудь поесть, определенно. Чудесный день. С тех пор проблемы с дыханием во время сна у Эггзи прекратились полностью — как отрезало.