Трудно быть вампиром

В скором времени Чарли понял, что их спарринги, конечно, помогали выпустить им обоим пар и расходовали некоторое количество неуемной энергии Эггзи вкупе с его бесконечными тренировками, но все равно этого было недостаточно. А порой очередная драка… ухудшала положение, хотя они оба ни за что бы в этом не признались. Даже самим себе. То есть, Чарли-то себе признавался — кривясь и ненавидя все на свете за то, что так сложилась его чертова жизнь, которая могла в любой момент бесславно кончиться, чтоб этого Эггзи. Поэтому Чарли решил, что пора попробовать вытащить Эггзи из заточения его вечно темного, пропахшего кровью и отчаянием дома. Это было, конечно, тем еще риском — но обыкновенная прогулка где-нибудь вечером по этому району не должна была принести каких-то нежелательных встреч или неприятностей. Чарли решил, что стоит пойти на этот риск — и хотя бы проверить возможности Эггзи. Без настоящей практики его тренировки не имели должного эффекта, да и просто подышать свежим воздухом и размяться ему не помешало бы. Правда, Эггзи был совершенно иного мнения. — У меня ноют ноги. И голова. И вообще я предпочел бы не двигаться, — мрачно сказал он, развалившись на диване бесформенной кляксой. Чарли возвышался над ним, скрестив руки на груди. — У тебя сейчас должен быть резкий скачок энергии. Как бывает всегда. Не глупи, ты должен этим воспользоваться, — мягко произнес он. — Чарли. Прошло всего полтора часа после кормления. Чарли специально подгадал этот момент — он сам только что пришел в себя после очередной дрочки, а Эггзи должен был носиться по дому, пытаясь понять, куда деть наполняющую его энергию. Но стоило Эггзи услышать очередное предложение пройти прогуляться, как он тут же стал делать вид, что умирает от слабости и вообще не способен двигаться. — Ты не можешь бесконечно сидеть дома, — Чарли не собирался сдаваться, не в этот раз. — Но могу хотя бы попытаться. — Черт, даже твою собаку выгуливаю я, — Чарли всплеснул руками. Эти дебильные попытки увильнуть, какие-то совершенно абсурдные предлоги никуда не выходить… Эггзи ведь прекрасно понимал, что очень глупо себя ведет. Что его капризы выглядят нелепо и по-детски. Что ему действительно стоит выбраться или хотя бы попробовать. Он все это понимал, но не мог преодолеть себя. Придурок. — Так вот зачем ты это делаешь, — Эггзи болезненно выгнулся на диване и картинно закатил глаза. — Чтобы я выгуливал Джей Би сам! — Ты мог бы догадаться. — А я могу просто посидеть дома? Правда, Чарли, торжественно клянусь, что в следующий раз станцую тебе на пороге. Чарли представил себе эту картину и искренне ужаснулся. — Я уже несколько раз пытался тебя вытащить. Успокойся. — Эй, я спокоен, — оскорбился Эггзи. Ага, как же. Я чувствую. — Я вижу, — Чарли вздернул подбородок, нависнув над Эггзи еще сильнее. — Успокойся. Сейчас ты абсолютно точно сыт. Солнце не сможет тебя обжечь. — Что-то ты не очень уверенно это сказал, — Эггзи сощурился, не веря ни единому слову Чарли. Проклятье. Не то чтобы Чарли на самом деле сомневался в своих словах. Он подозревал, что Эггзи может схлопотать ожоги не потому, что солнце для него действительно опасно, а потому, что ожидает этого. Такое тоже может быть. Сила убеждения — мощная штука в мире вампиров. — Хорошо, январское солнце, затянутое тучами, не сможет тебя обжечь. Особенно в Лондоне, — Чарли абсолютно точно не собирался сдаваться, даже если ему приходилось бороться с таким нытиком и инфантилом, да. — Хватит? — А сейчас мы выйдем, и там будет ясно, — продолжил ныть Эггзи и свернулся клубочком. Нет, Чарли не терял терпения. — Не будет. Я проверил. Прекрати бояться улицы. Там будет громко и слишком много всего, это так. Но мы просто обойдем квартал, не более того. Эггзи помолчал, напряженно дыша куда-то в подушку. Чарли ждал. — А если я сорвусь? Вообще-то и сам Чарли боялся подобного исхода, но он собирался быть рядом и знал, что в случае чего справится и остановит. По крайней мере, он надеялся на это — не зря же он сидел в голове Эггзи. — Ты около часа назад налакался моей крови. Ты не сорвешься, даже если захочешь. — Внушает оптимизм. Голос у Эггзи при этом был совсем траурный. — Надень куртку, если тебе так нужно. И возьми наушники. И вообще делай все, что угодно, если это поможет тебе чувствовать себя в безопасности, — терпеливо предложил Чарли. — Скафандр? — Как вариант. Эггзи коротко хохотнул. Чарли сжал кулаки. Эггзи все равно боялся улицы — очень расчетливо и тревожно. Они с Чарли жили практически без света, за исключением приглушенных ламп в ванной и торшера в гостиной. Им обоим не нужен был свет, чтобы даже читать, и при такой жизни тот же экран ноутбука на минимальной яркости бил по глазам. Что уж говорить о том, что одна мысль о солнце заставляла Эггзи скрести кожу на месте давно несуществующих ожогов. Чарли устал, безумно устал уговаривать Эггзи — он пробовал увещевания, мягкость, грубость, приказы, угрозы, подначки и издевательства. Он использовал весь свой арсенал вплоть до шантажа, но в конце концов поймал Эггзи на слабо. Эггзи не пошел бы — он что, дурак, чтобы на пари глупо попадаться — но в конце концов даже он начал понимать, что, несмотря на все эти страхи и предубеждения, ему безумно хочется на воздух. Ощутить свое новое тело сполна. Заново понять себя, увидеть границы своих возможностей, ощутить, как это все чувствуется за пределами «инкубатора» дома. Он хотел и не хотел одновременно — и Чарли просто решил за него, и они оба это знали. Эггзи мялся, мямлил, медлил, но Чарли просто смотрел на него, и Эггзи решительно вышел из двери первым. На улице был ранний вечер — солнце уже почти зашло, но его совсем не было видно, потому что день был по-лондонски пасмурным. Сначала Чарли думал взять вместе с ними Джей Би, чтобы сделать прогулку более обоснованной для Эггзи, но потом решил, что это будет лишний отвлекающий фактор. Эггзи тоже так думал — он почти ослеп, стоило ему выйти за порог — и это несмотря на пасмурность, конец дня и темные солнечные очки. Чарли закрыл дверь и быстро встал рядом с Эггзи, готовый ухватить его за плечо, если понадобиться. Но Эггзи справился сам — щурясь, он глубоко вздохнул «свежий» лондонский воздух полной грудью, так, что у Чарли ребра заболели, и пошел вперед совсем чуть-чуть неровным шагом. Они шли медленно — вокруг квартала, как Чарли и обещал. Эггзи совсем не отрицал своего страха, но упрямо задирал голову и пытался бороться с ним. Ему все равно было не по себе. Слишком жарко от нескольких слоев одежды, которые он нацепил на себя, надеяться спастись от безжалостного в его представлении солнца. Слишком светло — хотя вскоре он притерпелся. Они просто молча шли бок о бок. Чарли внимательно отслеживал состояние Эггзи, вибрируя внутри от напряжения. А Эггзи вспоминал окружающий мир. Черт возьми, он не покидал своего дома месяца два, и он уже забыл, как выглядит округа, и теперь вертел головой, жадно рассматривая дома, тротуары, улицу. Все казалось ему новым, каким-то особенно ярким и выпуклым, таким одуряюще настоящим… Чарли не знал, радоваться ли ему за идиота Эггзи или паниковать, и понял, что теперь нервничает больше, чем чертов трусишка Эггзи. А тот вдруг — нет, не расслабился. Распробовал. Его опьянило ощущением свободы — такой небольшой, неуверенной, ограниченной, но все-таки свободы. И это было так великолепно — прохладный январский воздух, далекое серое небо, вечный голос Лондона вокруг, мокрые тротуары, таблички на домах, быстро пролетевшая мимо птичка... Нет, ну не идиот ли. И тут Эггзи вдруг почувствовал что-то — непривычное, чужое, неизведанное и в то же время такое чертовски знакомое. Он замер, резко повернулся к дому, мимо которого они проходили — и зажал себе рот ладонью. Чарли весь напрягся, готовый действовать. А Эггзи чувствовал пульс. Всех обитателей этого дома. От женщины преклонного возраста, которая готовила что-то мучное на кухне, до младенца, с которым заигрывал погремушкой его молодой отец. Это было жутко. Это испугало Эггзи — потому что было так ярко, сильно и так красиво — слышать биение жизни, содрогающиеся сердца, то, что делало этих людей такими настоящими… Глаза Эггзи вспыхнули — так ярко, что было видно даже сквозь солнцезащитные очки. Нет, Эггзи не потерял контроля и не почувствовал жажды. Он был скорее потрясен тем, что испытал так мощно, так близко, так реально. Чарли осторожно взял его за плечо и повел в сторону дома — к счастью, идти было совсем недалеко. Он обмирал от ужаса, пока они преодолевали последние футы, но Эггзи был оглушен своими впечатлениями и даже не думал сопротивляться. Они ввалились в прихожую. Эггзи, быстро стаскивая с себя верхнюю одежду, бросил куда-то очки и поспешил вглубь дома — умываться. А Чарли судорожно закрыл дверь на все замки — и понял, что у него трясутся руки. Он не запомнил, как добрался до кухни — очнулся только за столом с пакетом крови в руке. Нет, нельзя было позволять себе такой роскоши, совершенно точно нет — но Чарли не смог удержаться. Он отпил и зажмурился, обращаясь мыслями к Эггзи. Тот побрызгал в лицо ледяной водой и встряхнулся. А потом позволил себе чувствовать, и Чарли почти смело чужими эмоциями. Ужас Эггзи прошел очень быстро — в конце концов, Эггзи действительно был сыт и не ощутил никакого желания кусать тех людей. Ничего, похожего на пугающую жажду или то, что он испытывал, глядя на Чарли во время кормления. Зато остался восторг — опьяняющее чувство свободы, собственного… всесилия. Возможности покорить весь мир. Вернуться обратно и пройти дальше, и увидеть этот город больше, чем когда-либо. Эггзи был почти счастлив, черт возьми. А вот Чарли был в чистом ужасе, от которого свело все внутри. Он судорожно пил чертову кровь, пообещав себе остановиться на четверти пакета, а потом на половине. Его трясло, и он никак не мог унять эту дрожь. Потому что он понял, что не сможет контролировать Эггзи — не всегда, не полностью, не идеально. Он понял, что однажды Эггзи не будет настолько сыт и встретится лицом к лицу со своими инстинктами, и что он совершенно не готов к такой встрече. Чарли понял, что однажды Эггзи не сдержит себя — и это будет конец. Для них обоих. Полный и жуткий конец. Чарли все-таки сумел остановиться на половине пакета. Как следует закрутил крышку, убрал пакет в холодильник, нетвердым шагом поднялся наверх и ушел в свою спальню — мимо двери в комнату Эггзи, который лежал, распластавшись на кровати, и счастливо глубоко дышал — он впервые за много дней открыл у себя окно нараспашку. И теперь слушал город — громкий, суетный, наполненный столькими жуткими, пугающими, странными вещами, и все равно прекрасный. А Чарли рухнул на свою кровать, не пустив в комнату Джей Би. Несколько минут сидел в темноте, слушая собственное сердце — стараясь слушать только его. Но слышал только Эггзи — его восторг, воодушевление, медленно и сильно колотящееся сердце, прохладу январского вечера, врывающуюся в открытое окно. Зажмурившись до боли, Чарли понял, что тонет. Тонет в Эггзи, в его чувствах и ощущениях, в его мощной и прекрасной личности, тонет и даже не знает, как отсюда выплыть и возможно ли вообще выбраться. Эггзи, сам того не зная, поглощал Чарли, притягивал к себе, словно… огромная, безжалостно прекрасная звезда. Чарли был глупой кометой, сошедшей со своей траектории, потому что залюбовался этой звездой. И кто тут еще идиот… Чарли глубоко задышал и достал свой смартфон из кармана штанов. Эггзи, словно шторм, бушевал в голове и под кожей, наполнял изнутри сильнее, чем это можно было терпеть. Сильнее, чем страх неминуемого провала и смерти. Сильнее всего на свете. Чарли разблокировал смартфон и зашел в список контактов, щурясь от света экрана. Под пальцами крутились имена и прозвища, пока Чарли не долистал до номера Миа. Он замер, глядя на контакт — у него была даже фотография, дурацкое селфи на «вампирскую» камеру, которое сделала сама Миа, даже как-то затащив Чарли в кадр. Наверное, потом сама же и поставила его на свой контакт — Чарли уже не помнил. Он просто смотрел в экран, не моргая, пока в глазах не зажгло, а потом снова зажмурился и часто задышал. Позвонить хотелось жутко. Просто безумно. До дрожи в пальцах, хотя руки и так тряслись. Позвонить и спросить — а это нормально? Растворяться в том, кого ты обратил? Терять самого себя, любуясь этой красотой и дикой силой. Терять контроль там, где, как всегда думал, владеешь собой абсолютно. Нормально ли это — так хотеть того, чего на самом деле не хочешь. Знать каждую мелочь, наблюдать неусыпно, волноваться, как последний идиот, трястись за него, отдавать ему последнее, бояться за него, как за себя, хотя когда-то терпеть его не мог, ненавидел, не выносил, не был способен сдержаться от оскорблений и насмешек… Чарли с силой выдохнул — и отбросил смартфон прочь. Жалобно звякнул корпус, ударившись об пол, но Чарли знал — ничерта ему не сделалось, ударостойкий же. Звонить было ни в коем случае нельзя. Даже если Чарли задаст совсем абстрактные вопросы, не уточняя деталей и не примеряя к себе, если даже он просто сошлется на собственное любопытство — Миа все прекрасно поймет. Сразу же. И это будет все равно, что пойти и сдаться. Чарли не сомневался: Миа расскажет Совету, что Чарли обратил человека. Наверное, Эггзи назвал бы подобное мерзким стукачеством, но он просто не имел ни малейшего представления о вампирском обществе. Чарли, узнав подобное о друге или знакомом, «сдал» бы — без каких-либо сомнений или угрызений совести. Так было бы правильно. Чарли уткнулся носом в подушку и тихо застонал. Нет, нет, он больше не выпустит Эггзи за порог. Ни за что. Он сделает все, чтобы сохранить эту дурацкую тайну как можно дольше, хотя и прекрасно понимал, что все неминуемо закончится поражением. Он не мог сдаться. Только не теперь.