Трудно быть вампиром

Если бы кто-нибудь сформулировал определение слова «усталость», которое было бы столь объемным и подробным, что растянулось часа на два, то Чарли, черт возьми, соответствовал каждой букве в этом описании. Он чертовски вымотался. Он вышел из дома сутки с лишним назад. Последние два часа пути, наверное, были совсем бесполезными и служили только для того, чтобы немного успокоить паранойю Чарли. Сутки с лишним назад Чарли прилежно поехал в МИ-6, отметиться и доложить, что он в порядке. Все было как обычно, скучный и полный продуманной вежливости диалог. Разве что куратор забыл спросить, когда Чарли вернется к работе. Разве что куратор забыл. Ага. Чарли осознал, что привычной фразы не прозвучало, где-то спустя пару секунд после того, как ему церемонно кивнули и переключились на свои дела. Это был огромный прокол со стороны куратора — Чарли даже сказал бы, намеренный прокол. Мы не собираемся давать вам дела в ближайшее время. Вы под подозрением. Ожидайте. Чарли улыбнулся и поздоровался со всеми, с кем было нужно. Вышел, не особо торопясь, поймал кэб, поздоровался с водителем и попросил отвезти в один из пабов на окраине — «Знаете, очень рекомендовали, а когда у вас кончается смена? Вы же не против пропустить пинту-другую?». Водитель кивал, Чарли улыбался, Чарли был в панике. Паб он покинул с курткой одного из посетителей и с одного из трех черных входов. Обнаружил хвост минут через двадцать. Сменил четыре линии метро. Пару раз менял верхнюю одежду. Спалил как минимум два своих счета, потому что покупал новые ботинки и брюки — естественно, не пользуясь основным. Пару раз спрыгивал из окон. Один раз — с пятого этажа. Пересек Лондон, как минимум, трижды. Один раз прошелся по кварталу недалеко от дома Эггзи. Не задержался там. Я не избегаю этот район. Смотрите, я знаю о слежке. Смотрите, я ухожу от вас. Смотрите, я предатель. Какой же пиздец. На следующей поездке в МИ-6 его будет ждать полиграф. И автомат у виска. Нужно бежать, покинуть Англию, скрыться, забрать чертового Эггзи и уйти — навсегда, не оставив следа. Всколыхнуть Совет, получить статус «уничтожить», погибнуть. Возможно, Миа вспомнит свою старую работу. Почему нет? Чем Чарли отличался от безумных вампиров трехсотлетней давности? Разве что непроходимой тупостью и уверенностью, что все еще может быть в порядке. Но нет. Не может. Это смешно, правда смешно. Чарли переступил порог их дома, думая только о том, как не упасть на месте. Кровь он пил очень, очень давно, и то эта пара глотков ничего ему не дала, только раздразнила проклятый голод. Сил не было совсем — ну еще бы, Чарли сейчас мало чем отличался от обычного и очень изможденного человека, а он, в конце концов, был сутки на ногах. Хорошо еще, солнце пока не обжигало его. Вот было бы весело. Чарли тряхнул головой и заставил себя снять куртку. Он ощущал горячее присутствие Эггзи где-то здесь, совсем рядом, но не был уверен, что хочет его видеть. Пожалуйста, исчезни. Пожалуйста, оставь меня одного. Пожалуйста, перестань быть вампиром. Шаги Эггзи раздались в ушах гулким грохотом. Чарли поморщился и спрятал лицо в руках. Недостаток крови сделал его зрение значительно хуже — сравнимым с уровнем обычного человека. Обоняние тоже изрядно пострадало, а прыгать с пятого этажа было действительно больно (и довольно глупо). Но именно блядский слух не пострадал, да, конечно. Чарли вспомнил Эггзи, который когда-то шарахался от звука автомобильного гудка на соседней улице, и слабо застонал. Вот оно, его будущее. — Будь так добр, уйди, — попросил Чарли, вдыхая воздух, наполненный запахом Эггзи. Чем сильнее был голод Чарли, тем сильнее, ярче, оглушительнее воспринимался запах Эггзи. Тем сильнее Чарли хотелось вцепиться в его шею. Пустить кровь. Совсем немного. Утоли мою жажду, раздели со мной кровь, стань моим. — Я хочу гулять, — безапелляционно сказал Эггзи. Чарли поднял на него взгляд, скользнул по его лицу, медленно соотнес облизывание губ с голодом. Чарли чувствовал Эггзи, да, но его жажда была глухой, сладкой и только оттеняла жажду Чарли, сливалась с ней, усугубляла ее. — Ага, — безразлично сказал Чарли и откинулся назад, на стену. — Нет, не игнорируй меня, — Эггзи врубил свет в коридоре, и яркая вспышка над головой заставила Чарли зажмуриться до боли. Если бы у него были силы, то это откровенное издевательство непременно вогнало бы его в ярость. Но, к счастью, у Чарли давно не было сил на ярость. У него не было сил даже на то, чтобы думать. — Отстань. Пожалуйста. Чарли поднялся, чувствуя, как болят колени, и почти сразу же провалился в эмоции Эггзи. В его глазах Чарли выглядел жалким. Жалким. И Чарли даже не беспокоился по этому поводу. — Я заслуживаю выйти на улицу, — Эггзи — блядски полыхающий силой и желанием Эггзи — только что не припирал его к стене, не давая двинуться. — Давай погуляем. Часик. — Иди нахуй. Чарли дернулся, но Эггзи надавил на его плечи — мягко и вроде бы без усилий — заставляя остаться на месте. И Чарли не смог бы вырваться, это было так же очевидно, как и то, что Чарли собственными руками устроил себе пиздец в отношениях с чертовой секретной службой Великобритании. — Чарли, — вкрадчиво начал Эггзи, и вдруг в его сознании очень сильно всколыхнулось самодовольство — настолько сильно, то Чарли перестал хоть как-то экранироваться и всмотрелся в золото его глаз. Блядский Эггзи видел, что Чарли плохо. Блядский Эггзи собирался этим воспользоваться. Чарли бы восхитился и поаплодировал ему, если бы усталость не была настолько лютой и бешеной. — Отпусти меня, — потребовал Чарли, закрыв глаза. Свет ослеплял, и это очень напоминало Чарли происходящее с Эггзи пару месяцев назад. Тогда Чарли чувствовал то же самое, что творилось Эггзи, и эти ощущения повторялись теперь, только сейчас можно было прикоснуться к слезящимся глазам и на самом деле ощутить кровавые слезы усталости, боли и слабости. Блядь, Эггзи, если ты сейчас меня не отпустишь, я прокушу тебе горло. Эггзи толкнул его в плечо и отпустил. На мгновение Чарли показалось, что свою яркую мысль он сказал вслух, но в сознании Эггзи не было ни факта полученной угрозы, ни страха — хотя, скорее, там был бы смех. Что сейчас мог Чарли против молодого и заботливо откормленного вампира. А жаль. Если бы Эггзи мог читать его мысли на самом деле, он бы посмеялся, и Чарли даже не стал бы сдерживать себя от укуса. Дьявол, как быстро у Эггзи бьется сердце. — Я от тебя не отстану, — предупредил Эггзи и сделал широкий шаг назад. Временное, мать его, отступление. Передышка. Неужели Чарли выглядел настолько плохо? Даже не надо было смотреть на себя глазами Эггзи, чтобы осознать это. — Я понял, — Чарли зевнул и прошел в гостиную, толкнув Эггзи плечом (на это ушли все оставшиеся силы), — в тебе проснулась наглость. Эггзи ничего не сказал, но внутри вспыхнул искрами смеха и удовольствия. Чарли даже притормозил, пытаясь понять, почему у этого ублюдка настолько противоречивая и странная реакция, но махнул рукой — перед ним был диван, и на нем даже обнаружился плед, в который оказалось очень приятно завернуться. Откровенно говоря, Чарли сейчас подошла бы любая горизонтальная поверхность, хоть дубовый пол. Все, чего ему хотелось — покинуть вертикальное состояние и заснуть. Эггзи врубил телевизор и, кажется, выкрутил звук на максимум. Может быть, он надеялся, что это разбудит Чарли — и да, шум пробрался в голову и теперь активно насиловал мозг, но Чарли было плевать — он слишком устал, так что голоса и мешанина звуков, ровные и громкие, слились в одну убаюкивающую какофонию. Чарли позволил себе зевнуть, не прикрывая рот рукой, и крепче закрыл глаза. Очевидно, он недооценил Эггзи. Чарли умел засыпать очень быстро, ему хватило бы пары минут, чтобы отрубиться, но через минуту и тридцать две секунды на всю комнату грохнула музыка — убивающая, резкая, рваная, кажется, хэви-метал, что-то до безумия классическое, если это вообще можно было назвать классикой. Чарли умудрился с горечью подумать о соседях, которых никогда тут вообще даже не видел. Эггзи, твою мать. Эггзи продолжал сочиться самодовольством. Он не знал, насколько близко он сейчас был к смерти — Чарли с усталой апатией и абсолютным безразличием размышлял, что в таком состоянии он не вызывает больших опасений, а значит, атаковать можно быстро и просто. Чарли не нужно было убивать Эггзи одним рывком, нет, главное — вцепиться в глотку, сделать пару глотков такой-блядь-манящей крови, а дальше сила придет сама, и Эггзи не спасет даже его молодая мощь. Блядь, а ведь Чарли рассуждал почти серьезно. Он встал — контролировать свое тело, пусть и с трудом, Чарли все еще мог — и молча посмотрел на ублюдка Эггзи, который на самом деле даже не улыбался, пусть в его сознании стоял уже не смех — оглушительный хохот. — Гулять? — громко спросил Эггзи со всем доступным ему очарованием. И, сука, выпустил феромоны. Чарли задержал дыхание. — Обойдешься, — сказал он, выпуская клыки. Эггзи впечатлился — с чего это он вдруг так? — и даже поднял руки в жесте примирения, приглушая звук у чертовой песни. — Но спать я тебе все равно не дам, — предупредил Эггзи. — Я долго так могу. Интересно, если Чарли будет умирать от бессонницы и бессилия, он выпьет Эггзи до дна, или «материнский инстинкт» его остановит? Потому что, судя по всему, Чарли был уже не так далек от этого. Он, конечно, преувеличивал, но скупые страдательные размышления помогали держаться, так что почему бы и нет. Чарли молча направился на кухню. Проходя мимо Эггзи, он снова не дышал — так сильно работали чертовы феромоны. Он методично начал уничтожать содержимое холодильника — начал с огромной яичницы на восемь яиц и такой же огромной порции бекона, зло покосился на Эггзи, когда тот попытался стащить кусок, закусил всем имеющимся запасом печеных бобов — Эггзи смеялся за спиной, размышляя, как быстро лопнет желудок Чарли, а сам Чарли мучительно пытался заглушить жажду крови сытостью иного рода — как это когда-то делал сам Эггзи. Сплошные сравнения, какой кошмар. Чарли выпил очень много томатного сока с солью, и на этот раз у Эггзи хватило совести не отпустить ни одну из тех шуточек, что сквозили у него в голове — он отчетливо видел, как Чарли хочет крови, и поэтому не высмеял попытку заменить ее суррогатом. Дьявол, неужели Чарли было так просто читать? С другой стороны, Чарли был столь сосредоточен на контроле своих вампирских инстинктов, что совсем не следил за тем, что делает и как выглядит. И это не имело никакого значения — ему нужно было сдерживать обезумевшего от жажды вампира внутри себя. Главное, что Чарли справлялся с этим. Пока что. — Не надейся, я тебя кормить не буду, — не выдержал Чарли, зло разбивая очевидные ожидания Эггзи. — Ты еще недостаточно голоден. — Как будто ты знаешь, насколько я голоден, — едко ответил Эггзи, с жадностью покосился в сторону холодильника, воображая пакеты с кровью, но дальше действовать на нервы своим залипанием на пульсе не стал. Потому что, осознал Чарли спустя секунду, «они поедят перед выходом». Эггзи просто не сомневался в успехе. Эггзи был уверен, что победит Чарли. Захотелось завыть. Чарли упрямо посмотрел на опустошенный пакет сока и включил электрический чайник. Его «перекус» все затягивался и затягивался, не мешал даже Эггзи, в голове которого царило что-то вроде «под таким пристальным взглядом ему кусок в горло не полезет». Ага, конечно. Он решительно недооценил безразличие (и голод) Чарли. Эггзи, впрочем, не особо расстроился, стащил шоколадный батончик, которым Чарли, между прочим, планировал закусить вторую чашку чая, и, посвистывая, направился в гостиную. В его теле, несмотря на небольшой голод, царила пугающая легкость. Эггзи был свободен и счастлив — и был словно полной противоположностью скованного голодом и уставшего Чарли. Дьявол, какая мерзость. Чарли небрежно включил посудомойку, которую успел за свой «ужин» забить посудой почти всю, и направился наверх. Эггзи тут же увязался следом — нет, он держался в нескольких метрах и вообще делал вид, будто идет по своим делам, но, черт, кого он пытался обмануть. — А если я отлить пошел, ты за мной наблюдать будешь? — не выдержал Чарли. Улыбка блядского Эггзи была похожа на улыбку Чеширского кота. — В коридоре постою. Чарли мысленно застонал и толкнул дверь в свою комнату. Он бы предпочел упасть на кровать и если не поспать, то хотя бы просто полежать, не двигаясь, несколько минут, но даже одно присутствие Эггзи не позволило бы ему такой роскоши. Чарли молча принялся раздеваться. Да, ему ужасно хотелось стащить дешевую и не принадлежащую ему самому одежду. Она вся промокла от пота (и от короткого заплыва), и несмотря на то, что за время преследования Чарли переодевался бесчисленное количество раз, ему нужно было как можно скорее стянуть с себя… это все. И душ. Да. Горячий до максимума душ. Свитшот (с белым единорогом на груди, ага) полетел куда-то в сторону, Чарли рванул с себя майку — и тут его почти в прямом смысле обожгло взглядом. Эггзи сдавленно выдохнул, но промолчал. Чарли с невеселым смехом подумал о том, что его организм настолько истощен, что даже не излечивает синяки — считает их недостаточным повреждением. Как, блядь, оптимистично. — Ого, — выдавил Эггзи после паузы. Он оказался неожиданно близко — гораздо ближе, чем позволяла зона комфорта Чарли — и медленно, останавливая себя каждый миг и все равно продолжая, прикоснулся к его спине. Чарли словно током ударило. Мощная, сильная, хлесткая волна пронеслась по всему телу, и как бы Чарли ни старался, он не смог бы дать ей название. Вся его суть потянулась к светлому, теплому, так охуительно пахнущему Эггзи. Кожу на спине покалывало в точке прикосновения, и от пальцев Эггзи словно расходились импульсы сладкой, горячей силы. Чарли почувствовал медленную, завораживающую пульсацию своего сердца — потому что это слышал Эггзи, так близко и так четко, что голова кружилась. Через мгновение Чарли осознал, что он выгнул спину, подставляясь под прикосновение, но ужас этого факта дошел до него не сразу — только когда Эггзи завороженно провел пальцами в сторону, от синяка к синяку. Вместо глухой и ничего не значащей боли Чарли показалось, словно в него просачивается энергия Эггзи, чистая, яркая и упоительная, словно Эггзи неосознанно делился своей сутью. Так, будто он был готов отдать Чарли часть себя. Загривок Чарли опалило дыханием Эггзи, таким горячим и таким влекущим. Чарли показалось, что Эггзи сейчас его укусит — и, Дьявол, Чарли сам подставит шею, задрожит от вампирского яда, переживет неконтролируемое возбуждение… возможно, на этот раз не один. Эггзи не распускал феромоны, но его желание Чарли чувствовал всей поверхностью кожи. Эггзи отстранился. Чарли в каком-то ступоре шагнул вперед и наконец выдохнул, но вдохнуть удалось не сразу. Эггзи молча смотрел на его спину, совершенно отстраненно и спокойно, будто и не заметил всего того, что только что сотворил с Чарли. Или правда не заметил. Чарли был слишком разбит, чтобы понять. В полном оцепенении он стянул штаны вместе с бельем и выпрямился, складывая всю одежду в аккуратную стопку. Непонятно, зачем, он все равно выкинет это сразу же, потому что ни за что на свете не надел бы еще раз, ну, серьезно, свитшот с единорогом… Чарли замер, когда осознал, что Эггзи уже несколько секунд не отводит взгляда от его задницы. Эггзи смотрел прямо, пристально и — блядь! — чуть ли не облизывался. И на этот раз, к сожалению, он оставался в своем рассудке и никак не оправдывал себя. Просто любовался, ага. Почему бы, блядь, и нет. — Ты не мог бы пялиться не так открыто? — предельно вежливо попросил Чарли. Эггзи хмыкнул, но взгляда не отвел. По отмели его сознания прошелся… прошлось… блядь, Чарли даже не знал, как это назвать. Что-то между любопытством и удовлетворением, нечто сродни эстетическому удовольствию. Ну да, этот день не мог не стать еще хуже, ведь дна не существует, действительно. — Почему бы и нет? — Эггзи усмехнулся. — У тебя классная задница. И Чарли проклял себя и свои инстинкты, которые снова подвели его, — быстрого и бесшумного движения Эггзи он даже не осознал, несмотря на то, что чувствовал Эггзи как самого себя. Чарли очнулся только тогда, когда ладонь Эггзи звучно впечаталась в его зад. — Ты охуел? — сипло спросил Чарли, очень стараясь не заорать. Он резко развернулся, но наткнулся только на насмешливый взгляд Эггзи. В голове этого придурка стоял чуть ли не хохот, и не дай же Дьявол ему рассмеяться вслух: Чарли нужен был всего один хороший рывок, чтобы порвать ему горло. Эггзи сдержался — так, словно у него в голове была антенна, отслеживающая состояние Чарли. Наблюдательный мудак. — Ладно, успокойся, — Эггзи в очередной раз поднял руки в жесте «сдаюсь», и Чарли протряхнуло — даже от лживых раскаяния и покорности ему стало жарко и остро, а внутри все заныло, требуя немедленно победить, подмять, укусить. Что-то в последнее время Чарли слишком часто метался от желания убить Эггзи до желания сделать его своим. — Ты выглядишь очень пугающим для абсолютно голого, — поделился Эггзи. К счастью, первое перевешивало. — С каких пор тебе есть дело до моего внешнего вида? — Чарли подхватил стопку одежды и сунул ее в руки Эггзи. — Вот. Выкинешь. — Ладно, — Эггзи посмотрел на единорога и решил, что ни за что не выкинет свитшот. — Я успел оценить вампирскую регенерацию, и теперь у меня два варианта: или по твоей спине прошлись бензопилой, или тебя порвала какая-то миленькая вампирша. Горячий секс, любитель единорогов? Из Чарли вырвался нервный смешок. Ага, секс. Чарли забыл про все существующие удовольствия жизни, когда на него свалился блядский Эггзи. Сексуальный обмен кровью с кем-то был для Чарли непозволительной роскошью. — Искал тебе место для подработки и рыскал по сутенерам. Все равно лежишь без дела, поработаешь хоть членом. — Боишься за свою невинность? — Эггзи скаберзно ухмыльнулся. — Не бойся, у меня на тебя не встанет. Потрясающая забота о моем удовлетворении, Мастер. Да, конечно, не встанет. Как будто бы я не чувствую твоей жажды после каждого укуса. Как будто бы я не сижу в твоей блядской голове. Эггзи тем временем закончил любоваться единорогом, перехватил всю одежду одной рукой и хлопнул Чарли по плечу. — Иди, смой с себя аромат любви, — почти мило сказал он. — Только не спи, умоляю тебя. — А если засну? — хмуро спросил Чарли. Эггзи засиял. Нет, практически в прямом смысле. Это не было дешевым и пафосным сверканием кожи, как в том дурацком фильме для девочек. Эггзи словно светился, распространяя в глазах Чарли золотистый ореол вокруг себя, и это было его естественной особенностью. Или просто затуманенной слишком большим количеством разных чувств и эмоций точкой зрения Чарли. Проклятье. — Я уйду один, — искренне и честно сказал Эггзи. И он не врал. Чарли зло выдохнул и прошел мимо Эггзи, задев его плечом — кажется, не в первый раз за сегодня. Неважно, воспоминания об этом бесконечном дне перемешались в голове, лишаясь смысла. Рука болезненно заныла, а вот Эггзи проигнорировал короткий удар и засмеялся: — У тебя есть час, крошка! Интересно, сколько ты будешь регенерировать, если тебе оторвать ноги, хмуро подумал Чарли и громко хлопнул дверью в ванную. Горячий душ должен был стать хоть чем-то прекрасным за весь ужасный день, но вместо этого все царапины и все синяки на теле Чарли ужасно защипало, а усталость камнем рухнула с потолка, будто бы только и ждала того момента, когда он включит воду. Чарли, задыхаясь, опустился на дно ванны и устало откинул голову назад, потерся влажным затылком о стенку. Горячо и тепло. И так хочется спать… Чарли почти закрыл глаза, но, к счастью, разбудил его сам Эггзи — у Чарли просто кончились силы на блядскую защиту от ебучего сознания его обращенного, и теперь Эггзи ощущался так же четко и ясно, будто бы он сидел прямо перед Чарли и высказывал каждую свою эмоцию вслух. Это было, мягко говоря, не слишком хорошей новостью, но Чарли смог собрать остатки самоконтроля и встать. Ноги задрожали, а мышцы отозвались пружинистой болью, напоминая обо всем, что Чарли пережил за последние сутки. Чарли резко выкрутил вентиль и почти закричал, подставляя лицо под ледяную воду. Она выпила все приятное тепло, и царапины заныли еще сильнее, но зато к Чарли вернулась способность думать, а в его нынешнем состоянии это было немало. Чарли вылез из душа, не позаботившись о том, чтобы вытереться нормально. В своей комнате он вытащил из шкафа чистую одежду, но долго медлил перед тем, как надеть ее — каждое лишнее движение усиливало тугую боль, и в таком ракурсе даже столь простое действие, как впихнуть себя в штаны, выглядело той еще занимательной гимнастикой. Чарли успел с горем пополам натянуть брюки, когда понял, что Эггзи ни за что не оставит его одного. — Ты быстро, — весело и оптимистично сказал он, стоя в дверях. Эггзи крался досюда крайне медленно и тихо из совершенно детского желания напугать Чарли, но Чарли отследил его еще на лестнице и никак не отреагировал на его появление, вызвав у Эггзи тем самым вспышку нелепого разочарования. — Это ты всегда намываешься как перед свадьбой, — Чарли обернулся и пристально взглянул на Эггзи. — Каждый раз час с утра жду, пока ты освободишь ванную. Эггзи скривился и сложил руки на груди. — Внизу есть еще одна уборная, или ходить по лестнице тяжеловато для такого старичка, как ты? — Умываться, чувствуя на спине взгляд чучела собаки? — Чарли ухмыльнулся. — Может, ты и способен на такие извращения, но избавь меня от них. — Это мой дом, — при этих словах в голове Эггзи мелькнуло болезненное сожаление по былому и отторжение к чему-то, происходящему сейчас, но даже это не отрезвило Чарли. — И если в ванной есть чучело, пусть оно там будет. — Ты не хочешь сделать еще одно? — Чарли сделал шаг вперед и теперь вместо голоса Эггзи улавливал только его пульс — хорошо еще, что Эггзи сам слышал свои слова и таким образом передавал их Чарли. — У тебя как раз есть одна бесполезная псина. Это было жестоко, и в нормальном состоянии Чарли почувствовал бы омерзение сам к себе, но это была война, и на ней можно было пользоваться любыми приемами — даже настолько грязными. Тем более, что удар достиг своей цели — Эггзи озверел. — Если я и сделаю из кого чучело — так только из тебя! Чарли улыбнулся, прекрасно осознавая, что показывает клыки. — И сдохнешь на следующий день. Даже не от недостатка крови — тебя убьет твоя же ебанутость! — Кто бы говорил об ебанутости, — Эггзи выдохнул через нос и, кажется, взял себя в руки. — Ты нисколько не помогаешь мне смириться с тем, кем я стал. — Ой, смотрите, — Чарли даже всплеснул руками, — кто-то обиделся на то, что его не выпускают из дома. Что я должен сейчас сказать по сценарию? Домашний арест, марш в комнату, никакого сладкого неделю? — Из тебя хуевая мамочка, — Эггзи на секунду залип на огромном багровом синяке, раскрасившем грудь Чарли, но тут же отвел взгляд. — И я все равно вытащу тебя на улицу. У тебя уже нет выбора. — Скорее, его нет у тебя, — пробормотал Чарли, смотря в спину уходящему Эггзи. Впрочем, эта реплика была бесполезной: Эггзи все равно не сомневался в себе и своих решениях. Идея с оторванными ногами начинала казаться все более привлекательной. Можно выпить немного крови из оставшихся запасов, и сил как раз хватит. Разумеется, Чарли не надолго остался в одиночестве — как только он натянул на себя майку и вытащил из-под кровати какой-то из журналов Эггзи (потрясающий бред, иногда Эггзи зачитывал Чарли отрывки вслух — прекрасная жвачка для мозгов), Эггзи молча устроился в изножье его кровати и снова врубил музыку — на этот раз на смартфоне. Даже легкая и ненавязчивая мелодия из не самого лучшего динамика отдалась болью в многострадальной голове Чарли, а у Эггзи в запасе явно было и что-то потяжелее. — Тебе обязательно делать это в моей комнате? — самым светским тоном, на который у него хватило сил, осведомился Чарли. Эггзи коротко подмигнул ему. — Я забочусь о твоем вкусе. Если ты начал читать этот бред, — он указал на журнал, — то с твоими мозгами все совсем плохо. — С твоими мозгами все плохо по жизни, но ты же не жалуешься и не пытаешься это исправить. — Брось, Чарли, — Эггзи расплылся в улыбке, — ты можешь прекратить все это, как только согласишься выйти погулять. Ага? — Иди к черту, — решительно (но не так, как час назад) сказал Чарли. Эггзи пожал плечами и включил AC/DC. Чарли сдавленно застонал. Брошенный в него журнал Эггзи проигнорировал с достоинством джентльмена, а от слабой попытки Чарли врезать ему увернулся так быстро и ловко, что Чарли всерьез испугался за свое здоровье — как же плохо у него все сейчас было, если даже аккуратного уклона Эггзи он не заметил? Ладно, до энергетической комы ему оставалось еще три пакета крови — и то если его организм не подумает про Эггзи как про источник силы. Головная боль, только подначиваемая басами, в конце концов дала о себе знать, и Чарли сорвался. Он не запомнил ни одной точной реплики, слишком пережеванный усталостью, раздражением и застарелой злостью. Но он определенно использовал все доступные ему знания об Эггзи (и искренне надеялся, что не выдал своего слишком обширного знания, но на самом деле ему было плевать). И ему таки удалось попасть в цель со второго или третьего высказывания на повышенных тонах, потому что Эггзи тоже сорвался на крик. Они припомнили друг другу все, что накипело, терзало и бесило их обоих друг в друге. И обращение Эггзи (в обе стороны, почти до драки), и День В (в сторону Чарли, что было настоящим тыканьем в самое больное), и начало их знакомства (в сторону Эггзи, хотя это было не слишком справедливо со стороны Чарли, но какая, блядь, разница). Чарли в красках вспомнил, каким ебнутым говнюком может быть Эггзи, а Эггзи вспомнил, как может мудачить Чарли. Они не просто пытались уколоть друг друга, находя слабые места, это были удары на смерть — и все это длилось и длилось, порой повторяясь по кругу, пока Чарли не сбежал на кухню, порядком охрипнув. Сбежать удалось ненадолго, конечно. Эггзи снова настиг его — к счастью, уже без музыки — и они продолжили, наверняка снова радуя соседей. Чарли и не подозревал, что у него накопилось столько претензий и ненависти к Эггзи (хотя, ладно, он припоминал Эггзи далеко не все его грехи, некоторые не хотелось вытаскивать из собственного подсознания). А Эггзи просто охуевал — он ожидал гораздо меньшего сопротивления от очевидно в край измотанного Чарли и теперь брал напором, не затыкаясь ни на минуту. Порой Чарли казалось, что Эггзи несет очевидную чушь, потому что с некоторыми особо изящными конструкциями умирающий мозг Чарли справиться не мог. А порой Эггзи попадал в самое больное, умудряясь находить эти места почти вслепую, отчего хотелось выть, бить и убегать. Чарли выбирал последний вариант и бегал от Эггзи по всему дому, хлопая дверьми, а Эггзи так же неумолимо преследовал его, не пожалев ни выбитую дверь в гостиную, ни почти разнесенную к чертям кладовку, ни парочку тумбочек. Чарли сбежал бы от него и на улицу, если бы так не боялся, что Эггзи пойдет за ним следом — а он пошел бы. Чарли был мерзко и отвратительно беспомощен, потому что от усталости соображал все хуже, а язык слушался его все неохотнее. Эггзи столь же мерзко и отвратительно пользовался положением измученного Чарли. И нечем было надавить, приструнить или одернуть. Если бы Чарли мог, он бы загипнотизировал Эггзи, но гипноз у него и в сытом состоянии срабатывал в двух случаях из пяти, и то чисто на удаче. К тому же, Чарли никогда даже не пытался воздействовать на мозги Эггзи, справедливо подозревая, что это хреновая идея. В конце концов обессилевший Чарли просто упал (почему-то именно на кровать Эггзи, и то, как именно Чарли оказался в чужой спальне, вылетело из головы) и решил, что если Эггзи так сильно хочет умереть побыстрее, то пусть уходит. У Чарли не было ни малейшего желания шевелиться, все, на что его хватало — держать какой-никакой ритм сердца и иногда слепо моргать, взмахивая ресницами. Он давно почти ничего не видел, ослепнув от голода и недосыпа, и ориентировался скорее на осязание и зрение Эггзи, картинка из головы которого шла без перебоев и до обидного яркая и четкая. Эггзи снова оказался нестерпимо близко, провел по его запястью упоительно горячими пальцами, нахмурился и несильно сдавил шею Чарли у сонной артерии — совсем чуть-чуть, это было даже приятно, обжигающе, словно золота брызнули на кожу. Эггзи грубо выругался и ушел, а Чарли заставил себя сесть и даже смог вернуть себе зрение, потому что блаженное одиночество, тишина и отсутствие необходимости выслушивать всякий обидный бред определенно более менее привели его в чувство. Но это не особо помогло. Чарли все равно был блядски беспомощным, двигался с трудом и очень неловко, хотя ему скорее вообще не хотелось двигаться. Никогда. Эггзи вскоре вернулся — раскаленный, яростный и отвратительно живой — с чем-то в руках. Чарли коротко вдохнул воздуха и разглядел этикетку пакета крови. Он был запаян, поэтому ничем не пах, но вся сущность Чарли жадно потянулась вперед, с отчаяньем стремясь заполучить этот не иначе как подарок самой Тьмы. Выхватив пакет из — нет, правда обжигающей — ладони Эггзи, Чарли, совсем не стесняясь чужого присутствия, буквально откусил крышку пакета и едва не застонал, когда прохладная и вязкая кровь растеклась по языку. О, это было блаженство. Настоящее блаженство. Обычно Чарли относился к «пустой» пакетированной крови, как к неприятной необходимости, но сейчас она казалась ему настоящей амброзией. Чарли был готов пить ее вечно. От сейчас и до конца времен. На фоне своего бесконечного упоения кровью Чарли чувствовал взгляд Эггзи — внимательный и, кажется, настороженный. А может, восторженный. А может, полный отвращения. Черт его знает. Чарли раньше не позволял Эггзи смотреть, как пьет кровь, и теперь Эггзи с интересом наблюдал за ним и видел что-то свое — ярко сверкающие серебром глаза, заострившиеся скулы, измазанные темным губы, обхватившие «горлышко» пакета. Вкупе с участившимся пульсом, с замедлившимся дыханием, с горящей от удовольствия кожей — да, наверное, это было весьма занятное зрелище. В другом состоянии Чарли выставил бы Эггзи за дверь, но сейчас ему было абсолютно все равно. Лишь бы кровь в пакете никогда не кончалась. Увы, пакет опустел до обидного быстро. Чарли осознал, что хотел растянуть его на пару дней, и отмахнулся от своих мыслей — какая уж теперь разница, тем более на фоне того, что ему пришлось пережить за эти блядски насыщенные сутки. Вытряхнув на язык последние капли из пакета, Чарли с трудом удержался от того, чтобы вспороть полиэтилен и вылизать остатки со стенок. Эти несколько капель не изменили бы ситуации. Долго выдохнув, Чарли запрокинул голову и зажмурился, наслаждаясь ощущением того, как его организм сладко перерабатывал такую прекрасную и необходимую живительную энергию. Блаженное тепло медленно, но верно наполняло Чарли до краев, и он даже не сразу вспомнил, что был не один. С трудом открыв глаза, Чарли поймал взгляд Эггзи — и растерянно задохнулся от силы сквозящих в нем эмоций; или от того, как эти эмоции наконец влились в Чарли, затопляя изнутри ярче, чем восхитительно нужная кровь. Эггзи смотрел на Чарли с какой-то ошеломляющей жадностью. Наверное, его голод тоже давал о себе знать. Но смотрел Эггзи не на опустошенный пакет, он смотрел именно на Чарли — на его клыки, на светящиеся серебром глаза, на испачканные красным губы... Чарли неуверенно закусил губу, и Эггзи, не думая и не осознавая этого, повторил его жест. На одно бесконечное мгновение Чарли показалось, что Эггзи его сейчас поцелует. Чарли облизнулся, собирая со своих губ остатки бордовой и сладкой силы, и Эггзи словно обрел контроль над собой, встал, но так и не отвел удивительно долгого и двусмысленного взгляда от Чарли. — Не смей умирать у меня на руках, — предупредил он, и, Дьявол, в его голосе правда была угроза? — И не думай, что я закончил. Чарли хотелось расхохотаться — он был слишком пьян от крови и прекрасной сытости, — но вместо этого только ухмыльнулся, провожая Эггзи взглядом. Немного тишины. Как хорошо и прекрасно. Целых полчаса, очень долгих и блаженных, Чарли не делал ничего — он раскинулся на чужой кровати в блаженной дымке удовлетворения, переваривая и усваивая полученную энергию. Кровь перерабатывалась, впитывалась в него изнутри, становилась частью его собственной — гнилой и мерзкой, как думал сам Чарли, пряной и чарующей, как думал Эггзи… Эггзи. Из восхитительного марева — смесь сладкой боли от заживающих повреждений и опьянения силой — Чарли вдруг медленно выплыл в отрезвляющее осознание. Половина этого чудесного потока силы, который Чарли пытался использовать на полную катушку, нет, даже больше половины — принадлежала Эггзи заочно. Пять, даже шесть глотков. Голод Эггзи прокрался в сознание и вдруг раскрылся во всю свою мощь, словно всегда был здесь, висел невидимой пеленой повсюду, и Чарли крепко зажмурился, с горечью осознавая, что с частью этого прекрасного, желанного, необходимого тепла и покалывания прямо в венах придется расстаться совсем скоро. Это больно. Всегда было больно, но в последнее время — особенно. Он заставил себя встать и даже спустился в гостиную, не очень осознавая себя в пространстве. Чарли с облегчением опустился на диван, как только обнаружил его в поле своего затуманенного долгожданной сытостью зрения. Обычно после приема крови Чарли чувствовал подъем сил и восхитительное обострение всех чувств, но сейчас — из-за большой усталости и голода — все превратилось в приятное упоение и легкость во всем теле. Нужно было найти Эггзи, но Чарли решил даже не пытаться — боялся, что все еще болящие ноги не выдержат и подведут его. Лучше уж так. Ни на что не надеясь, Чарли позвал Эггзи — не словами, даже не мыслями. Обратился к самой его сути, к той самой, которая принадлежала — могла принадлежать — Чарли. Он не собирался тратить слишком много сил на этот зов, но вышло все равно мощно и отчаянно, так что Чарли даже не удивился, когда через пару минут Эггзи вошел в гостиную. — Странно, — пробормотал он, как только увидел Чарли. — Я так и думал, что ты будешь здесь. Чарли устало хмыкнул и подвинулся на диване. — Время завтрака, — сообщил он, с трудом подавив улыбку. Определенно, долгожданная сытость хреново влияла на его состояние. Вообще-то Чарли был еще дьявольски зол на проклятого, коварного, ужасного Эггзи за все его выходки, особенно этой ночи, но пьяный восторг внутри был сильнее — хотелось привлечь Эггзи к себе, зарыться носом в его волосы, прижать к своей шее, позволяя сделать укус. И улыбаться хотелось тоже — совершенно по-глупому, до болящих щек. Но Чарли справился. Впрочем, Эггзи было достаточно и скупого приглашения. Его глаза резко вспыхнули расплавленным золотом, и он, излучая довольство и предвкушение, сел рядом, задев коленом колено Чарли. — А я уж боялся, что ты забыл, — низким голосом сказал Эггзи. Он был близко, очень близко, обжигал, даже почти не прикасаясь, и его феромоны наполнили воздух так быстро и так естественно, что Чарли просто окунулся в них, бессильно отдаваясь в их власть. Золотое марево окутало его изнутри — упоительный запах, от которого хотелось только прикинуть ближе, поддаться, позволить. Эггзи сидел рядом, оглаживая Чарли сияющим взглядом, и ничего не делал — только дышал, дурманил своим запахом, вслушивался в пульс Чарли, считал его вдохи. От этого было только хуже. Блядь. То есть, так восхитительно хорошо, что можно было умереть прямо на месте. Чарли хотел поторопить засранца, но ему отказал собственный речевой аппарат. Все, что Чарли смог сделать — вдохнуть поглубже, еще сильнее падая в яркий, с оттенком алого и золотого, запах. Эггзи все это видел и чувствовал — Эггзи делал это специально. Эггзи наслаждался своей игрой, которую сам же не очень осознавал, но которой поддавался столь легко, что это было возмутительно. Он наклонился к Чарли, выпустив клыки — острые светлые лезвия в полумраке предрассветного дома. Чарли залип на этом зрелище, приоткрыл рот, облизнул губы, сам не зная, что хотел бы сказать, если бы мог. Пальцы Эггзи ловко, умело и неожиданно деликатно скользнули по руке Чарли. Подхватили, сжали, закружили по предплечью в издевательски прекрасной ласке. Чарли выдохнул, прикрыл глаза, не в силах ни терпеть эту пытку, ни прекратить ее. Только позволить этому случиться. Но Эггзи вдруг отстранился — перед этим оказавшись чрезмерно, прекрасно, ужасающе близко. А через мгновение он исчез из поля зрения Чарли, и от этого окатило короткой паникой. А. Нет. Эггзи был здесь — он просто оказался за диваном. За спиной Чарли. Чарли хотел сказать, что не подставит шею, вот еще, это было бы слишком, и вообще, какого хуя. Чарли не мог сказать ни слова, потому что ладони Эггзи вдруг легли ему на плечи и огладили с силой, от которой все внутри поджалось. — Прелюдия, — промурчал Эггзи почти на ухо Чарли и заставил его немного наклониться вперед. Чарли ошалело, одурманено, бездумно повиновался, а горячие, сильные, прекрасные пальцы вмялись в его мышцы, и никакая преграда из ткани майки и кожи не мешала почувствовать всю их мощь и все то наслаждение, которое остро скрутило Чарли, заполонив все тело. Эггзи разминал его плечи — без особого пиетета, быстро, уверенно и весьма профессионально. Дьявол, нет, Эггзи на самом деле творил с Чарли что-то просто невозможное. Запрещенное. Выходящее за пределы. Чарли не был уверен, сумел ли он сдержать те стоны или даже крики наслаждения, которые рвались у него откуда-то из-под ребер. Эггзи умудрялся безошибочно находить именно те места, в которых свело сильнее всего, и всего несколькими прикосновениями и жесткими, прекрасными нажатиями разогнать, разогреть, сделать именно то, чего так, оказывается, не хватало. Блядь. Если бы Чарли мог говорить — какое счастье, что он не мог — он бы боготворил этого засранца, честное слово. Когда Чарли уже был готов просто расплыться огромной и бесформенной лужей восторга по дивану и части гостиной, Эггзи наконец-то прекратил эту восхитительную пытку и снова — за какое-то мгновение — оказался рядом с Чарли на диване. Теперь он сидел еще ближе, был еще горячее, стал еще распаленнее, и его голод Чарли чувствовал столь ясно, что хотелось орать. Вместо этого Чарли молча протянул ему свою многострадальную руку. Раскаленные пальцы вновь обняли его запястье, и Эггзи, улыбаясь и сверкая взглядом, изучал Чарли, словно искал что-то нужное ему одному. И, судя по предвкушению и вспышкам радости на грани сознания, находил. Нет, это было совершенно невыносимо. Тут Эггзи наконец склонился — но не стал кусать. Провел носом над кожей Чарли, так, что тот ощутил легкое прикосновение, еще более будоражащее, чем касания ловких пальцев. Еще более сводящее с ума, чем чертов массаж. Проклятье. — У сытого тебя кошмарно приятный запах, — совсем низко прогудел Эггзи и улыбнулся. Неожиданный и чертовски странный комплимент Чарли толком не успел оценить — Эггзи прошелся горячим и влажным языком от запястья вдоль артерии вверх по предплечью, обжигая этим прикосновением и совершенно точно лишая Чарли остатков мозгов. Чарли все-таки не выдержал и застонал — и Эггзи почему-то застонал ему в унисон, а потом укусил, и Чарли накрыло. Смыло. Скрутило. Выпотрошило в сияющую бездну блядского блаженства. Первый глоток — жадный, быстрый, самый болезненный и прекрасный для них обоих. Чарли почувствовал, как вцепился в подлокотник дивана. В том месте обивка уже давно была процарапана до каркаса. Эта была сладкая боль и болезненное наслаждение одновременно. Чарли почувствовал, как выгнулся дугой, то ли пытаясь прижаться к Эггзи ближе, то ли стремясь ускользнуть от него. Спину свело горячей судорогой, которая вспыхнула внутри маленьким салютом и жарко разлилась по всему телу — жидкое золото, экстаз, проклятое счастье, в котором тесно сплелись физическое и ментальное. Чарли чувствовал собственными жилами, как внутри растекается вампирский яд Эггзи — острый, сверкающий, не просто горячий, а раскаленный. Чарли никогда не встречался с таким обескураживающе мощным ядом, от которого все внутри сводило и хотелось орать, потому что было слишком. Слишком хорошо. Слишком горячо. Слишком близко. И хотелось только еще. Второй глоток и третий — один за другим, без паузы, но большие и размеренные. Эггзи смаковал, поглаживая кончиками пальцев бедную руку Чарли, и Чарли казалось, что он вот-вот вспыхнет и сгорит вместе с Эггзи, потому что это было невыносимо. Это всегда было невыносимо, но сейчас — особенно. Четвертый глоток — Эггзи вдохнул, скользнул языком по краю укуса, и Чарли понял, что скулит, кусая губы, от того, как все внутри свело — снова и в то же время по-новому. Ему казалось, что под руками, губами и зубами Эггзи на предплечье все его тело превратилось в пылающую пружину. Пятый глоток Чарли почти не ощутил. Перед глазами было одновременно темно и ярко — мнимые звезды обжигали веки изнутри, и хотелось кричать, кричать, кричать, падая в разноцветную бездну. В голове было упоительно пусто и восхитительно громко — сердце грохотало неровно и мощно, отзываясь вибрацией на кончике языка. На шестом — и последнем — глотке Чарли все-таки закричал. Его вздернуло вверх и тут же швырнуло вниз, и он разбился вдребезги, превратившись в сияющие осколки. Когда Чарли пришел в себя — далеко не сразу — предплечье зудело приятной болью, заживая. Эггзи сидел рядом, оставив между ними немного свободного пространства, от которого Чарли стало дурно и в то же время легче дышать. Вместо мучительного стояка Чарли чувствовал только блаженное удовлетворение, а в штанах было горячо и влажно. Так. Блядь. Это все, это конец. Впервые за все это проклятое время Чарли не сдержался и кончил прямо во время укуса. Охуеть. Просто прекрасно. Дальше падать просто некуда. Взгляд Эггзи обжигал, но смотреть в его сторону отчаянно не хотелось. Чарли пытался взять себя в руки, изгнать из тела откровенное наслаждение, стряхнуть с себя липкую дымку только что скрутившего тело оргазма, но выходило дерьмово. Эггзи сидел рядом, не двигаясь и ничего не говоря. Но его улыбку Чарли чувствовал так четко, что хотелось врезать со всей силы — а она у Чарли пока что была, спасибо оставшейся в нем половине пакета крови. Молчание затягивалось, одновременно напряженное и умиротворенное. Они оба вибрировали от волнения и при этом были дьявольски удовлетворены — пусть и каждый по-своему. Это бесило и пугало, и Чарли прикрыл глаза, восстанавливая дыхание. Вот бы все это был всего лишь очень, очень плохой сон. — Спасибо, — вдруг низко пророкотал Эггзи не своим голосом и оказался чуть ближе. Чарли вздрогнул, отшатнувшись, и зло смотрел на Эггзи, готовый ощериться и все-таки врезать ему. Эггзи определенно почувствовал это намерение, но никак не отреагировал. Чуть навис, горячий и полный сияющей силы, и поймал взгляд Чарли в капкан золотого водоворота. Чарли мог почувствовать в этот миг его всего — от приятно зудящих клыков до чистого восторга разливающейся внутри силы, от затаенной и опасной мечты до застарелой ненависти, переправляющейся во что-то совсем другое. Чарли мог ощутить все это и пропустить сквозь себя, но не стал. Он просто смотрел. Глаза Эггзи ярко вспыхнули. Они и так были пронзительно золотыми и, черт возьми, прекрасными. Но тут вдруг зажглись, превратившись в две сияющих раскаленных бездны, и Чарли приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть и не имея сил отвести взгляд. Эггзи был так близко, полный восхитительной силы, которой хотелось урвать хоть чуть-чуть, всего лишь попробовать, слизнуть, сделать один глоток… Чарли неотвратимо потянуло ближе, оборвав дыхание, и он был не против — лишь бы это восхитительное чувство, от которого подрагивали кончики пальцев, длилось и длилось дальше. Эггзи моргнул, и Чарли словно холодной волной окатило. Свет и радость ушли так же внезапно, как и появились, оставив после себя непонятную пустоту и сухость. Чарли ошарашенно заморгал, снова глупо приоткрыв рот, а потом, сам не веря в собственные слова, выдохнул: — Ты меня гипнотизировал! — Что? — неподдельно удивился Эггзи. — Ты о чем? Чарли потер глаза кончиками пальцев и снова уставился на Эггзи. Это было совершенно немыслимо и идиотски, да, но Чарли буквально не мог не улыбаться, распираемый чувством, похожим на гордость, хотя в произошедшем его заслуги не было никакой. Каждый вампир может гипнотизировать, но лишь единицы способны делать это так просто и так мощно. Конечно, это умение можно развить — но это как музыкальный слух, например. Кто-то упорно учит ноты и повторяет гаммы, а кто-то может воспроизвести мелодию после одного прослушивания. И вот Эггзи — всего через несколько месяцев после обращения — без подготовки, не осознавая, впервые попробовав, сумел загипнотизировать Чарли так изящно, как сам Чарли научился только несколько лет назад! Это было настолько невероятно и охуительно, что Чарли с трудом мог контролировать свой восторг, который пробивался и через остатки боли, и через усталость, и через злость. — Ты, блядь, меня гипнотизировал! — восхищенно произнес он. — Ага, — осторожно сказал Эггзи, — ты уже третий раз повторяешь. Все в порядке? Чарли? И ведь этот дебил даже не понимал своей силы. Какой кошмар. — Ты просто не представляешь, как это, блядь, круто, — Чарли поймал Эггзи пальцами за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. — Давай еще раз. Осознанно. — Я даже знаю, на что я буду гипнотизировать, — со странными мурлыкающими нотками в голосе протянул Эггзи. На этот раз он вогнал Чарли в золотое марево гораздо быстрее, но и Чарли скоро удалось взять себя в руки и скинуть гипноз. Тем не менее, это было впечатляюще — конечно, древние вампиры вроде Миа легко могли загипнотизировать Чарли (и делали это с пугающей небрежностью), но они тренировались сотни лет, а вот так, без особых усилий и практики, подчинить себе чужой разум... — Ты невъебенно крут, — сообщил Чарли, отпуская подбородок Эггзи. — Очевидно, это проявляется так сильно из-за отсутствия мозгов. — Брось, Чарли, ты в восторге, — Эггзи облизнулся — вкус крови Чарли еще стоял у него на языке — и бросил умоляющий взгляд, попытавшись подкрепить его порцией гипноза. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста? А ведь через пару сотен лет он составит Миа шикарную конкуренцию, мельком подумал Чарли. У него тут же свело скулы. У Эггзи не было пары сотен лет. Если все будет так же хуево, у Эггзи не будет даже месяца. Гипноз мог помочь во многих ситуациях, но не на суде перед Советом. Попытка сделать что-нибудь только рассмешит — и то вряд ли, слишком жалко это будет выглядеть. Дьявол, но эта впечатляющая попытка все равно была клевой новостью — одной из немногих за последнее время. Чарли даже почти смог широко улыбнуться, рассматривая такого потрясающего, светлого, живого Эггзи. В груди что-то резко свело. Чарли еще пожалеет об этом. Сильно пожалеет. — Так. Ты меня заебал. — Я иду собираться? — безмятежно уточнил Эггзи. — Блядь. Да.