Условные рефлексы

Микки не знает, зачем принимает приглашение Фионы и соглашается прийти на вечеринку в канун дня всех святых. Не представляет, почему тратит столько времени на то, чтобы подобрать рубашку. И так долго возится с прической. И слишком старается. Прошло ведь полгода. Прошло, блядь, целых шесть месяцев с момента, когда он в последний раз видел Йена, а он все еще чего-то ждет от альфы, который технически даже не его. Он садится за руль автомобиля, несколько раз поправляет воротник темно-синей рубашки глядя в зеркало заднего вида, делая так, чтобы в глаза не сильно бросался шрам от метки, при этом мысленно давая себе установку, что чем бы ни закончился этот вечер, он сможет отдохнуть, расслабиться и получить свою порцию удовольствия. Эта мантра длится не долго. Серия вдохов-выдохов и он решительно набивает в навигаторе название какого-то нового модного местечка и отправляется туда. Однако стоит Микки только переступить порог, как он начинает жалеть о том, что вообще взял трубку этим утром и ответил на этот звонок. В этом небольшом ресторанчике под открытым небом, что находится на крыше новенькой высотки, собралась практически полным составом семья Галлгеров, их общие друзья и знакомые и все, абсолютно все без исключения, смотрят сейчас на него с такой жалостью и состраданием, будто Микки при смерти и в любую секунду его жизнь может оборваться. Это ненормально. Это нелогично. Он ведь не какой-то калека или хуже, и то, что Йен его оставил, еще не значит, что Микки будет страдать всю оставшуюся жизнь. Поэтому он решает достать из арсенала свою самую лучшую и жизнерадостную улыбку и сказать всем, что ему, блядь, меньше всего нужна их жалость и сострадание. Еще полчаса он тратит на то, чтобы каждому вкратце рассказать, насколько у него все прекрасно в жизни, что он собирает пожертвования для оставшихся без защиты и поддержки омег, даже между делом делится о том, что его пригласили в Лондон, в один из тех крутых ресторанов с пятью звездами Мишлен. И за всеми этими разговорами не сразу замечает Йена, что приближается к их компании и подслушивает. — Решил, что будешь делать с этим предложением? — внезапно подает голос он и Микки вздрагивает, едва не роняя бокал с шампанским. Его взгляд быстро находит источник и долгих сорок секунд тратит на то, чтобы мысленно зафиксировать в памяти все изменения, произошедшие с Йеном. Он замечает, что тот немного схуднул, лицо стало острее и скулы теперь ярче выделяются, хотя на экране этого не заметно, как и отсутствие во взгляде былого блеска. И Микки не хочет думать об истинной причине своего внезапного взволнованного состояния. — Это действительно тебя волнует? — обращается Микки к Йену, игнорируя других людей, что становятся свидетелями их разговора. — Просто вопрос, — Йен пожимает плечами, в то время как его руки нервно теребят салфетку. — Мне придется принять его, — Микки пытается сглотнуть несуществующий комок в горле, — таким людям не следует отказывать, если я планирую сам когда-нибудь получить свою звезду Мишлен. — Разве… а как же твоя семья? Тебя не настораживает, что ради карьеры тебе теперь придется пересечь океан и перебраться жить в другую страну? — Я не думаю об этом, — Микки замечает, что многие постепенно отходят, оставляя их одних, что позволяет ему быть более откровенным. — Я просто привык жить так. Вдобавок, я хотел бы лично узнать о работе профсоюзов для омег и центров реабилитации для тех, кто по каким-то причинам не смог пережить разрыв связи и потерю партнера. — Но… — Не беспокойтесь обо мне, Йен. Я уже большой мальчик. Мне тридцать два года и я в состоянии разобраться с переездом. Так что позволь мне напоследок насладится вечером в компании этих людей. — «Напоследок»? — уточняет Йен, заметно напрягаясь. — Вероятнее всего мне придется исчезнуть надолго, возможно, даже продам… — Микки успевает мысленно себя одернуть, и не сказать «нашу», — свою квартиру на Понт-стрит. — Это наша последняя встреча, стало быть? — Йен как-то недобро хмыкает. — Любопытный вопрос, — Микки ставит бокал на столик, что украшен свечами, сейчас, когда темнеет, вид на город становится великолепным, а эти фонарики и большое количество свечей, делают обстановку более праздничной и романтичной. На небольшой танцевальной площадке кружатся парочки. Звучит приятная музыка. И нет. Микки не должен испытывать это непривычное чувство спокойствия и правильности происходящего. Он пришел сюда вовсе не за этим. — Никогда не стоит исключать эту вероятность. — Я просто хочу признаться… Нет, не так, меня несколько пугает сложившаяся ситуация, — Йен еще раз сжимает салфетку, прежде чем кинуть её на стол. — Я никогда не слышал о том, как переживают разрыв отношений альфы и что они при этом испытывают. Мне казалось, что эмоциональные переживания присущи омегам, прости, — Йен мгновенно осекся, — я не хочу сказать, что это плохо просто… Я любил тебя, и ты был столько лет рядом, что я никогда, даже в самом кошмарном сне, не мог представить, что когда-нибудь увижу этот жуткий шрам на твоей ключице, где совсем недавно была метка. Не стану скрывать это странно, и я сам толком не разобрался с тем, что испытываю, просто хочу сказать, что время, что мы были вместе, я не забыл. И никто и никогда не сможет занять твое место. — Йен, — начинает Микки, понимая, что находится в шаге от свершения очередной глупости, — мы были частью одного целого довольно долго. Не стану отрицать, твой уход здорово подкосил меня и я, блядь, даже не знаю, как мне удалось в этот раз выкарабкаться. И да, я чувству сейчас себя неловко, особенно когда все начинают пялиться и думать о том, насколько я должно быть несчастен. Не знал, что когда-нибудь буду повторять вслух такие тупые фразы, но жизнь продолжается. Ничего не заканчивается, в конце концов. — Согласен, — на лице Йена появляется тень улыбки. — Но тебе следует быть осторожным. — Всегда, — Микки кивает, — а теперь, позволь мне пригласить тебя на танец. Надеюсь, ты не забыл, как двигаться? Только обернись и взгляни, на все эти кислые лица, будто они присутствуют на похоронах. Им реально не помешает немного встряски. — Я не думаю… — Ты чертов альфа, — Микки уверенно берет его под руку и решительно ведет в сторону танцпола, - мы, блядь, сейчас наглядно покажем, насколько мы убийственно прекрасны, несмотря ни на что. Помнишь, как во время нашей первой поездки в Италию, мы тогда здорово зажигали на тихоокеанском лайнере. — Надо же, а тогда ты делал вид, что тебе вовсе не нравится танцевать со мной и ты едва терпишь эти уроки танго, — он подмигивает, и Микки не понимает, что такого переклинило в его голове, ведь он бы действительно, даже под дулом пистолета, никогда добровольно этого не сделал и уж тем более не стал бы инициатором. Чертова внутренняя омега опять дает о себе знать. — Хочу, чтобы они надолго запомнили этот вечер, особенно Фиона, чьи глаза вот-вот вылезут из орбит, да и потом, другой возможности впечатлить их, у меня нет. (ссылка на прослушивание песни - https://vk.com/cumber_collective?w=wall-75836812_1874) — Хорошо, — рука Йена властно ложится ему на поясницу, — мы это сделаем. Слушай музыку, — тихо произносит он, осторожно направляет верхнюю часть корпуса партнера влево, выводя на линию танца и тем самым присоединяясь к кругу танцующих. — По правилам, это ты должен исполнить фигуру под названием Salida, именно с него должен начинаться танго, так называемый крест, просто начни с шага назад, не забывая про ритм. — Тихо спорит Микки, не подавая вида, что ему нравится ощущать близость Йена и чувствовать, его твердую руку у себя на пояснице. – Ты, кажется, забыл все уроки.

Júrame / Поклянись, Que aunque pase mucho tiempo / Что даже, если пройдет много времени,

— Просто дурацкая песня, я отвлекаюсь на текст, — бурчит тот, позволяя Микки вести и ступает назад, стараясь смотреть куда угодно, но только не в глаза своего партнера. — Кому ты это говоришь? — ехидничает Микки, специально наступая на ногу. — Ты же кроме «да», «спасибо» и «доброе утро», ничего не знаешь.

Nunca olvidaré el momento / Ты никогда не забудешь момент, En que yo te conocí / Нашей первой встречи.

— Вечно ты портишь момент, а ведь песня о любви, — едва заметная улыбка, очередной поворот и Йен плотнее прижимает Микки к себе, забирая инициативу, — напряги, наконец, корпус, между танцорами должен быть накал эмоций, немое противостояние, выражающееся по средствам танца и движений.

Mírame / Взгляни, Pues no hay nada más profundo / В мире нет ничего

— У нас, кажется, неплохо получается, — Микки старается не думать о том, почему ему хочется, чтобы песня длилась вечность, и этот вечер никогда не заканчивался. — Дебби уже снимает это на телефон, так что завтра это станет самым популярным видео на ютубе.

Ni más grande en este mundo / Более глубокого, чем любовь, Que el cariño que te di / Которую я дал тебе.

— Теперь мы попробуем боковой шаг, — говорит Йен, как только чувствует расслабленность партнера, стараясь игнорировать сказанное. Ведь он знает, вероятно, сам не одну сотню раз, прокрутит эту запись. — Мне нужно сместить слегка корпус влево, относительно тебя, а ты должен сделать шаг вправо, я буду наступать слева. — Я не идиот, и помню, как танцевать! — беззлобно реагирует тот, выполняя движения. — И вдобавок, я бы предпочел просто медленный танец, а не эту пародию на танго, — спешит признаться Миккки, делая шаг вправо.

Bésame / Поцелуй, Con un beso enamorado / Таким поцелуем, Como nadie me ha besado / Которым никто не целовал меня Desde el día en que nací / С момента моего рождения.

— Слишком просто, — Йен легко подстраивается под партнера, — я же всегда любил сложности, и, вдобавок, мы не обычная парочка.

Quiéreme / Полюби меня, Quiéreme hasta la locura / Полюби меня до безумия,

— Ах, да, — Микки ухмыляется, - так, а теперь нам следует пойти навстречу друг другу, имитируя походку кошки. Как говорила наш учительница: «У танцоров общий верх и четыре ноги».

Así sabrás la amargura / И ты узнаешь ту боль, Que estoy sufriendo por ti / Что я испытываю из-за тебя.

— Жуткий образ, хотя мне следует признаться, — Микки сглатывает, встречаясь взглядом с Йеном и ему кажется, что фон, звуки и музыка все внезапно растворяется и остаются только они. — Я нахожу в нем что-то привлекательное.

Todos dicen que es mentira que te quiero / Все говорят, это — ложь, что я люблю тебя, Porque nunca / Потому что они никогда me habían visto enamorado / не видели меня влюбленным

— Это плохо? — во взгляде Йена искренне удивление. Они оба понимают, что последняя фраза звучала слишком двусмысленно.

Yo te juro que yo mismo no comprendo / Я клянусь тебе, что я сам не знаю, El porqué de tu mirar me ha cautivado / Как твой взгляд смог пленить меня.

— Не представляю, — честно отвечает Милкович, изо всех сил стараясь не придавать особо значения моменту.

Cuando estoy cerca de ti ya estoy contento / Когда ты рядом со мной, я счастлив. No quisiera que de nadie te acordaras / Я не хотел бы, чтобы в твоих мыслях был кто-то еще,

— Но, — Микки перекрещивает левую ногу с правой, перенося на нее вес, чтобы вернуться и встать непосредственно перед партнером, — я полагаю, что любовь приходит к нам по-разному, в разных обличьях, в разных образах. И нужно время, чтобы понять, принять её и называть по имени.

Tengo cellos hasta de mi pensamiento / И я ненавижу свои мысли, Que pueda recordarte / Которые напоминают о том, otra persona amada / что ты любишь другого.

— Хорошие слова, — Йен пристально смотрит в глаза Микки. — Однако я, кажется, ошибся по всем пунктам и слишком поспешил.

Júrame / Поклянись, Que aunque pase mucho tiempo / Что даже, если пройдет много времени,

— Vincit qui patitur! — понимающе произносит тот.

Nunca olvidaré el momento / Ты никогда не забудешь момент, En que yo te conocí / Нашей первой встречи.

— Да, «Выигрывает тот, кто умеет ждать», эта идиома мне известна, — Йен кивает головой, прижав партнера чуть ближе. — А что если это никогда не случиться?

Mírame / Взгляни, Pues no hay nada más profundo / В мире нет ничего

— Я ни о чем не жалею. И если чему-то суждено случиться, то это произойдет, — Микки тотчас увеличивает между ними расстояние. — Как бы при этом не вмешивалась судьба.

Ni más grande en este mundo / Более глубокого, чем любовь, Que el cariño que te di / Которую я дал тебе.

— Дай угадаю, настал момент прощаться? — разочарованно произносит он. — И ты вновь решил остановиться, так и не дав возможности, мне высказаться.

Bésame / Поцелуй, Con un beso enamorado / Таким поцелуем,

— Да, настал мой черед, и в этот раз последнее слово за мной, — взгляд Микки меняется, и в нем нет больше той теплоты, лишь холод и отчуждение.

Como nadie me ha besado / Которым никто не целовал меня Desde el día en que nací / С момента моего рождения.

— Я практически смог возненавидеть тебя с этими замашками, завышенным тестестроном и раздутым альфа эгом. — Микки останавливается, прекращая их танец. — И я презираю внутреннюю омегу, которая влюбилась в такого ублюдка. Омегу, которому сносит крышу, когда ты рядом, который делает меня безвольным и слишком доступным. И существуй такая возможность, я бы горстями пил таблетки, лишь бы не испытывать ничего к тебе. Йен же ошарашено замирает, не в силах ничего возразить.

Quiéreme / Полюби меня, Quiéreme hasta la locura / Полюби меня до безумия,

— И нет, ты, пиздец, даже представить не можешь, сколько раз я представлял этот момент, когда смогу унизить в ответ, причинив столько же боли, сколько ты.

Así sabrás la amargura / И ты узнаешь ту боль, Que estoy sufriendo por ti / Что я испытываю из-за тебя.

— Мне больше не нужны признания в любви. Эти три слова, затертых до дыр и давно потерявших свой смыл, которые ты так любил повторять, — Микки злобно хмыкает, потирая подбородок, — я больше не нуждаюсь в дозах твоей любви, Галлагер. Ты сломал во мне все, что только возможно, но я сумел соскочить с этой иглы и выжить. — Микки, — начинает Йен, как только обретает дар речи, но Микки снова его прерывает. — Я просто испорченная омега, что больше не собирается продавливаться под альф, и тот, кто не станет ждать очередных подачек и не позволит больше обращаться с собой, как с вещью, которую можно забросить куда-то в шкаф, а потом достать по случаю. И то, что ты альфа, перед которым открыты сотни дверей, вовсе не делает тебя исключительным, Йен. А теперь, — Микки обводит взглядом всех присутствующих, — я действительно уйду, потому что нет смысла больше делать вид, что мне здесь нравится. И да, персональное спасибо за приглашение, Фиона. Микки разворачивается, поднимает руку вверх и показывает средний палец. Ему плевать, что это ребячество вести себя так. Нет никакого дела, что это было глупо. Но теперь ему хотя бы легче, ведь больше никаких многоточий не осталось. Можно смело двигаться дальше.