На грани эвтаназии

Антонианский университет, отстроенный всего пять десятилетий назад, был одним из самых крупных строений во всём Боэларе, уступая первенство лишь королевскому дворцу и храму Огня, стоявшему за городской стеной. Но уж точно он не уступал им по красоте. Сочетая в себе изящество мрамора и грубость гранита, он куда больше напоминал десятки близстоящих острых башенок, пронзающих низко летящие осенние облака. В ныне редкие ясные дни, на восходе и закате солнца, когда стены дворца начинают сверкать алыми и оранжевыми бликами, он вторил им белыми и серебристыми лучиками, яркими, но не слепящими. Главная городская лечебница была расположена здесь же. Под неё были отведены несколько залов и этажей в восточной части корпуса, выходящей окнами на далёкое море, синей ленточкой лежавшее за домами. Сделано это было из чисто экономических соображений: обучать студентов медицине лучше всего на практике. Естественно, это не всех устраивало. Простые работяги, жившие в кварталах неподалёку, вечно роптали, дескать, не хватало ещё отправиться за Грань, к Богине, из-за недосмотра какого-нибудь неуча, постоянно забывая, что им это не грозило. Стоимость лечения была такова, что её могли себе позволить лишь самые зажиточные граждане и дворяне, которые, из таких же побуждений, предпочитали услуги личных докторов. Для Рейнольда, старого лекаря и по совместительству одного из уважаемых профессоров университета, сегодня выдался не самый лёгкий день. В течение почти что пяти часов он и его коллеги вместе с самыми смышлеными из учеников бились над ускользающей жизнью графа Фансуо. Бесчувственное тело принесли стражники, и Рейнольду, сперва даже решившему что им в очередной раз доставили захмелевшего по случаю праздника дворянина, хватило всего лишь пары мгновений, что бы осознать, что дело намного хуже. И им не удалось. Припарки, мази, травы, зелья, заговоры, кровопускание и почти все известные противоядия ровным счётом ничего не дали — граф отправился за Грань к Богине, так и не приходя в сознание. Смерть столь важного пациента никак не сможет пройти тихо. Это ударит по престижу заведения, по репутации каждого из них, и, что ещё больнее, по их собственному самолюбию. Однако старый лекарь понимал и кое-что другое. А именно: что-то было с этим делом нечисто. Люди не умирают просто так. Их убивает старость, болезни, яды, железо или магия, но никто ещё не умер просто так вот, беспричинно! И уж тем более, не могли же пойти прахом все старания лучших современных мастеров своего дела? Но всё, как казалось на первый взгляд, было именно так. Ещё сильнее Рейнольд утвердился в своих сомнениях, когда к ним наведались представители Церкви. Хотя, казалось бы, с чего? Молитвы и обряды были делом привычным. Вот только для отходной молитвы явно можно было прислать кого-нибудь рангом пониже…. Понимая, что ещё немного - и он запросто сможет ступить на слишком уж тонкий лёд, старый лекарь буквально заставил себя отмахнуться от навязчивых идей и теорий. Годы его уже явно не те, что бы за правдой гоняться, особенно если этой правдой заинтересовались Алые плащи*. Приказав его не беспокоить, Рейнольд удалился в свои покои, где и заперся, понадеявшись утопить свои тревоги в сладком Иеринийском вине. Уже под вечер в его дверь постучали. — Я же просил не беспокоить! — Простите, мастер, тут к вам особые посетители…. — разобрал Рейнольд приглушённый голосок. Старик нахмурился. По его мнению, все ученики должны были быть сейчас в городе, на празднике Плодородия. Он бы и сам пошёл с удовольствием, если бы был уверен в том, что вернётся на собственных ногах. Но… кто же эти «особые посетители»? Неужто инквизитору ещё что-то надо? — Ладно, сейчас открою. Поднявшись с кровати, мельком убедившись, что ещё может стоять не шатаясь и отличать стены от потолка, Рейнольд отпер дверь. На пороге стояли трое. Мая, ученица, чей голос он и слышал, и двое людей в облачении стражников. Раздражение на его лице сменилось недоумением. — Да… хорошо… Ты можешь идти, Мая. Студентка, с сомнением покосившись на тех, кого привела, всё же послушалась и удалилась по своим делам. Немного помедлив, лекарь впустил мужчин в комнату, выглянул в коридор, словно пытаясь найти там кого-то ещё, а затем, обернулся. — Капитан, — поприветствовал он Ронана. Тот сухо поклонился. Рейнольд перевёл взгляд на его спутника. — Эдриан… это что за маскарад? — Ну вот! А я ведь тебе говорил, что идея дрянная! — Попенял принц своему товарищу. — Да ладно тебе. — Попытался отшутиться Ронан. — Всяко лучше твоей. — И чем же она, позволь мне спросить, лучше? — Да потому, что, будь мы в чёрных плащах, что ты притащил, на нас бы обратили бы внимание даже слепые и глухие! — Прекратите, оба! — Не выдержав рявкнул лекарь. Друзья тут же умолкли. Авторитет старика Рейнора был для них практически непререкаем. Удовлетворившись произведённым эффектом, тот произнес: — Я, кажется, догадываюсь, что могло вас сюда привести. Но сперва я хотел бы услышать ваше слово. Эдриан и Ронан переглянулись. Слово взял принц. — Отец послал нас расследовать смерть графа Фансуо. Тело, как нам известно, было доставлено сюда. А вы наверняка участвовали в операции, вот мы и решили заглянуть к вам. Лекарь вздохнул. Нечто такое он и предполагал. — Ну, это вроде ясно. Только зачем ты нарядился стражником? Да ещё и рангом меньшим, чем твой друг? Эдриан смущённо потупил взгляд, что-то пробормотав себе под нос. — Удрали без разрешения Николаса? — Понимающе усмехнулся Рейнольд. Ронан тут же вспыхнул. — Конечно, нет! Вот патент, приказ…. Он спешно выудил из-за пазухи несколько бумаг. Старик успел разглядеть там что-то похожее на печать, но тут же отмахнулся. — Бумажки дворянству оставь. Мой вам совет — не ввязывайтесь. Здесь Алый. Последние слова заставили уже было готовых возмутиться мужчин прикусить языки. Роран машинально осенил себя Знаком. Пиромантов боялись все. — Но что инквизитор здесь делает?! — Это вы мне скажите. — Рейнольд развёл руками. — Обычно они, как вы понимаете, редко к нам захаживают лично. Но раз уж церковь заинтересовалась смертью графа…. Договаривать он не стал. Всё и так было понятно. — Нам очень нужно осмотреть тело, — доверительно глядя в глаза старику, произнёс Эдриан. — Это наша единственная зацепка. — Нет. Это не моё дело. И не ваше! Прошу вас, не впутывайтесь в дела церкви. Добром это не кончится. — В таком случае я приказываю вам допустить нас к покойнику. — Мал ещё мне приказывать! — мгновенно вспылил старик, но, заметив смеющиеся лица своих юных товарищей, тут же отступил, махнув на них рукой. — А, забери вас Богиня! Тело сейчас внизу. Там же найдёте и инквизитора. Сами с ним свои вопросы решайте. Довольно кивнув, Эдриан, попрощавшись с лекарем, вышел из комнаты. Ронан, отдав честь, поспешил было следом, но у самого выхода его внезапно остановила на удивление крепкая и сильная рука, буквально спившаяся ему в плечо железной хваткой. — Будь хоть ты не столь недалёким. Это точно опасное дело! Ты старше, опытнее — так образумь его! Мы не должны терять наследника трона из-за его собственной глупости! По тону старика было ясно, что возражений он не примет. Мужчина, пару раз дёрнувшись и убедившись, что просто так его отпускать не собираются, чуть помедлив, кивнул. Рейнольд счёл, что этого достаточно, и разжал пальцы. Немного погодя, глядя вслед быстро удаляющемуся капитану королевской стражи, он прошептал себе под нос: — Я видел его рождение. Не хочу видеть его смерть. Решительно закрыв дверь, старик оглянулся, глядя в сторону одиноко стоявшего у стены стола, заваленного склянками, свитками и рукописями. Посередине, на небрежно расчищенной поверхности, стояло блюдо с недоеденной курицей и початый глиняный кувшин. Кажется, вино в нём ещё было.