Красотка, или У каждого свои недостатки

– У нас свидание, послезавтра, – шепотом сообщил сидящим рядом с ним Сонмину и Хичолю сияющий как начищенный медный пятак Ынхёк, который все еще не верил в то, что случившееся двадцать минут назад на парковке – правда. Он думал, что эта вредная стерва будет еще очень долго мотать на кулак его нервы, но… она в очередной раз удивила и поразила его. Правда, в этот раз в приятном смысле этого слова. А уж узнав о том, что курьер перепутал ее брата с мужем, Ынхёк испытал настолько невероятное облегчение, что… пожалуй, мог бы назвать этот день лучшим за последние пару месяцев. Хотя вокруг этой девушки по-прежнему было столько тайн, что у Ынхёка порой голова шла от них кругом еще сильнее, чем от ее выкидонов, но он собирался шаг за шагом раскрыть все тайны и секреты этой девушки – медленно, осторожно, но верно, чтобы наконец-то понять, когда, как, а самое главное – почему она умудрилась зацепить Ынхёка настолько сильно, что он до сих пор не мог, да и не хотел сорваться с этого крючка. – Я же тебе говорил, что это был просто ПМС, – довольно ухмыльнулся Хичоль, свысока наблюдая за тем, как первокурсники суетливо готовятся к защите своих первых проектов, пугливо поглядывая на сидящих на задних рядах третьекурсников, которых силком «пригласили» на защиту малышей в качестве почетных гостей. И если Ынхёку предстояла увлекательная возможность понаблюдать за своей зазнобой в естественной среде обитания, то вот Хичоль морально готовился к трем самым скучнейшим часам в своей жизни. – Ты можешь перестать повторять это слово? – обреченно пробормотал сонный Сонмин, проболтавший всю ночь с незнакомым парнем, отлично разбирающимся в компьютерах, на одном форуме, и уже в следующую минуту пожалел о своих словах, потому что нашедший за что уцепиться Хичоль, конечно же, не мог упустить такую шикарную возможность поиздеваться над Сонмином, тут же наклонившись к другу, резко обняв его и притянув поближе к себе и начиная повторять ему на ухо: – ПМС, ПМС, ПМС, ПМС, предменструальный синдром, предменструальный синдром… – ничуть не обращая внимания на сопротивление и отчаянно-гневные выкрики Сонмина ровно до того самого момента, пока на них не шикнул преподаватель по экономике, награждая троицу заядлых друзей таким многозначительным взглядом, что они прекрасно поняли, что вряд ли следующий контрольный тест им удастся пройти так просто, но даже это и недовольный тычок в бок от Ынхёка, пристально наблюдающего за суетящейся внизу, явно даже не подозревающей о его присутствии Хэа, не смог остановить Хичоля. И, найдя себе новое развлечение на ближайшие три часа, Хичоль продолжил доставать Сонмина, закидывая его непристойными сообщениями, содержащими слово ПМС во всех его вариациях, а когда до крайности разозленный парень выключил телефон, то Хичоль перешел на бумажные записки, и ему бы уже наверняка грозила долгая и мучительная публичная смерть прямо в аудитории от вспылившего и не контролирующего себя в порыве ярости Сонмина, если бы от этого увлекательного занятия Хичоля не отвлек недовольно зашипевший Ынхёк, которого не просто раздражал, а до зубовного скрежета бесил долговязый рыжий китаец, мало того, что усевшийся непозволительно близко, между прочим, к ЕГО, Ынхёка, девушке, так еще и периодически наклоняющийся к ней и что-то шепчущий на изящное ушко, вызывая в Ынхёке весьма отчетливое желание прямо сейчас подняться со своего места, подойти к этой «сладкой парочке» и особенно к этому китайскому гастарбайтеру и объяснить ему, кто есть кто и какие бывают последствия, когда пристаешь к чужим девушкам на глазах у их парней. И если бы не и так косо поглядывающие на них преподаватели, зорко следящие за тем, чтобы некоторые обормоты с третьего курса не смущали бедных малышей-первокурсников, то Ынхёк с удовольствием устроил бы разбор полетов этому рыжему китайскому торшеру прямо сейчас, а так… все, что ему оставалось, – смотреть, прожигая спину этого обнаглевшего китайца полным ненависти взглядом. – А я говорил тебе, что только оставишь ее одну на пару часов – и всякие студенты по обмену налетят как мухи на варенье, – проследив за взглядом друга, прошептал Ынхёку на ухо Хичоль, который не мог быть недоволен столь очевидным приступом ревности, потому что… Ревнуют ведь только тех, кто тебе небезразличен – и никак иначе? И Ынхёк был настолько забавен в своей ревности, что Хичоль просто не мог удержаться и лишь сильнее раззадоривал его. К тому же… разве это был не первый раз, когда Хичоль видел своего друга в таком состоянии? Обычно Ынхёк никогда и ни к кому не ревновал своих женщин, и лишь эта рыжая стерва, то есть стервец творил с его другом такое… заставляя Ынхёка очень многое понять и почувствовать в первый раз. – Хочешь, я разберусь с ним? – плотоядно ухмыльнулся Хичоль, тоже прожигая спину бедного несчастного китайца не слишком довольным взглядом (он еще прекрасно помнил, как этот наглец вместо смеси удивления и восхищения разглядывал его со смесью жуткой жалости и брезгливого любопытства, и это не слишком-то пришлось по душе Хичолю). – Нет, – отрицательно покачал головой Ынхёк и, наконец-то решившись, рвано выдохнул: – Я хочу, чтобы ты рассказал мне о семье Хэа, – он пристально посмотрел на выглядящего очень и очень удивленным друга. – О семье Хэа? С чего ты взял, что я что-то знаю о них? – в наигранном изумлении вскинул брови Хичоль, который, конечно, очень многое знал о семье Чон Хэа, то есть Ли Донхэ, вот только рассказать об этом сейчас Ынхёку (который был вовсе не так туп, как мог показаться на первый взгляд, и вполне мог сложить два и два) было бы форменным самоубийством! Черт... Мысленно выругавшись, Хичоль подумал, что как раз-таки эта часть легенды Донхэ – самая сырая и плохо проработанная. Семьи их круга слишком хорошо знали друг друга если не лично, то хотя бы понаслышке, поэтому любая ложь с легкостью будет раскрыта, а девушка более низкого социального статуса… Нет, у этого наглеца на лице было написано, что он из хорошей семьи, да и в это учебное заведение вряд ли можно попасть простым смертным, так что… Проклятье! И почему Хичоль должен решать проблемы этого идиота вместо того, чтобы взять и просто все рассказать Ынхёку?! Но нет, его благородные порывы по расширению границ сознания и улучшению эмоциональной чувствительности своих друзей однажды совершенно точно доведут его до могилы! Ну или до психушки. Хотя Хичоль уже не раз слышал, что последняя плачет и страдает по нему, но пока не спешил навестить это во многом прекрасное заведение. Ведь ему и здесь все еще было достаточно весело. Стоило только подумать о том, в какой ярости будет Ынхёк, когда узнает, за кем именно он гонялся и ухаживал столько времени, и мир сразу же стал значительно прекраснее… – Чтобы ты – и не знал чего-то о ком-то? Не смеши меня, – тихое фырканье Ынхёка вернуло Хичоля к действительности. Конечно же, он знал все и о всех, да и легенду Хэа придумал бы на ходу без проблем, вот только им с Ли Донхэ явно следовало согласовать версии, поэтому Хичоль решил немного помедлить, пусть это даже нанесет непоправимый ущерб его имиджу всеосведомленного всезнайки, но правдоподобность легенды и сохранение чужой тайны, раскрывать которую Хичоль не имел ни малейшего права, да и пока желания, а также душевное спокойствие его лучшего друга сейчас были намного важнее. – А если и так? Я же тебе не Википедия, – недовольно нахмурившись, проворчал Хичоль, разблокируя свой кислотно-розовой смартфон, отковыривать стразы с которого было его самым любимым и самым антистрессовым занятием. – Ладно уж, попытаюсь накопать что-нибудь… – начал было он, но его перебил умудряющийся одновременно слушать и перепалки своих друзей, и выступления первокурсников Сонмин: – Тихо вы! – шикнул на друзей парень и в ответ на два слишком недовольных взгляда пояснил: – Твоя Хэа сейчас выступает, не хочешь послушать? – вопросительно посмотрел он на мгновенно напрягшегося и притихшего Ынхёка, который, конечно же, хотел послушать выступление СВОЕЙ Хэа. И… если до этого момента эта немного странная, но во многом очаровательная девушка нравилась Ынхёку (и, может, даже немного больше), то сейчас… Сказать, что Ынхёк был восхищен, пав жертвой ее ума и обаяния, – ничего не сказать. Он еще никогда в жизни не видел, чтобы особь женского пола разбиралась во всех этих цифрах и графиках НАСТОЛЬКО хорошо, а Хэа ориентировалась в них как рыба в воде, ну или как курица в своем собственном курятнике, с легкостью давая преподавателям все нужные пояснения и отвечая на вопросы, умудрившись даже заткнуть за пояс старого вредного профессора аналитики и статистики, который настолько достал Ынхёка со своими придирками на занятиях, что он был готов аплодировать Хэа стоя, когда та легко и изящно, все с той же милой улыбкой разделала его подчистую и вернулась к своему проекту. Ынхёк с наслаждением вслушивался в низкий, немного хрипловатый и иногда сбивающийся от волнения голос девушки, пристально разглядывая ее и ловя каждый нервно-резкий жест. Забавно, но чем дольше Ынхёк смотрел на Хэа, тем сильнее ему казалось, что она совершенно не похожа на тех девушек, что раньше нравились ему. Да, у нее были красивые волосы, милое личико, неплохие фигура и грудь, но словно было что-то в ней такое… не очень правильное, и Ынхёк никак не мог понять, что именно, хотя… кажется, ему все-таки нравилось даже это. Как и вредный характер этой девицы, ее актерское мастерство (все романтические дорамы плачут по такой исполнительнице главной роли), но больше всего Ынхёку нравился престраннейший список увлечений Хэа, который, кажется, и правда был настоящим. Экономика, машины, бокс и бейсбол – нет, эта девушка совершенно точно не подходила под обычные критерии Ынхёка, но… разве эти критерии принципиальны для кого-то. – Хэй, прекрасный принц, – тихий смешок Хичоля прямо на ухо и мельтешащая перед лицом ладонь заставили Ынхёка удивленно моргнуть и постепенно вернуться в реальность. Он с изумлением увидел, что Хэа уже давно не стоит перед аудиторией за кафедрой, а студенты начали подниматься со своих мест, собирать вещи и потихоньку тянуться на выход. – Смотри, ты так проспишь свою принцессу… – Подождите, я сейчас. – Не дослушав возмущенно распахнувшего рот Хичоля, Ынхёк соскочил со своего места и на полной скорости рванул вниз, туда, где еще мелькала знакомая рыжая макушка. Проклятье! И кто догадался запихнуть такое количество студентов в такую маленькую аудиторию?! Хорошо еще, что даже первокурсники были достаточно наслышаны об Ынхёке, чтобы знать, кто он такой, и вовремя уступить ему дорогу. – Хэа, стой, – сделав два последних, мучительно-огромных шага, Ынхёк постарался как можно аккуратнее схватить уже направляющуюся на выход девушку, рывком разворачивая ее к себе. – Ты? – удивленно вскинула брови она, словно не знала, что Ынхёк был здесь последние три часа. – Я, – как-то совсем по-идиотски улыбнулся парень. – Прекрасное выступление, – еще шире растянул губы в улыбке Ынхёк, не в силах отвести взгляда от девушки, которая нравилась ему сейчас так сильно. Совершенно невозможно нравилась. – Спасибо, – Хэа подарила Ынхёку милую улыбку, от которой у парня сердце заколотилось в два раза быстрее, хотя... казалось, что быстрее уже просто некуда. – Это все, что ты хотел сказать? Я могу идти? – на всякий случай уточнила она, кивая на свою руку, все еще зажатую в обжигающе-горячих пальцах Ынхёка. – Я… Да… То есть нет, – отчаянно помотал головой Ынхёк, пытаясь собрать разбегающиеся, как тараканы, во все стороны слова, чтобы выдавить из себя что-то внятное помимо этого совершенно невразумительного блеяния. – Ты… ты не хочешь пообедать со мной? За такое блестящее выступление я просто обязан угостить тебя обедом, – вопросительно посмотрел на девушку Ынхёк, наконец-то придумав хотя бы одну причину не отпускать Хэа от себя сейчас. – Я… я… – замялась девушка, глядя куда-то за спину Ынхёка, где спускались и выходили из аудитории остальные студенты, с интересом прислушивающиеся к их разговору, и парень уже был готов услышать отказ, но ответ девушки, как и она сама, в который раз за сегодняшний день приятно удивили его: – Я согласна, идем? – широко и немного нервно улыбнулась Хэа, и Ынхёк уже хотел было спросить, где она хочет пообедать: в их столовой или съездить куда-нибудь, но его прервал ощутимый удар по плечу и елейный смешок Хичоля: – Вещи только свои не забудь, ловелас, – ухмыльнулся внезапно оказавшийся рядом с Ынхёком Хичоль, всучив Ынхёку в руки его заботливо собранную Сонмином сумку и награждая Хэа таким плотоядным многообещающим взглядом, что Донхэ от него продрал вполне ощутимый мороз по коже, вот только Ынхёк совершенно не заметил всех этих странных переглядываний между лучшим другом и девушкой, совершенно осчастливленный возможностью побывать на самом нелепом и неловком столовском обеде с Хэа, пока даже не представляя, чем может закончиться этот кошмар…