Красотка, или У каждого свои недостатки

– Привет, готова к лучшей игре этого сезона? – не опоздавший сегодня ни на секунду Ынхёк галантно распахнул перед спустившейся почти вовремя вниз девушкой дверь машины, думая, как же ему чертовски нравятся все эти платья с пышными короткими юбками, оставляющие такой простор для фантазии, и все эти чулки, каблуки и прочие дамские штучки. – Привет. Конечно, – немного насмешливо улыбнулся Донхэ, внутри которого все уже стягивал сладкий обруч предвкушения. Ему на сегодняшнюю игру так хотелось надеть футболку любимой команды, чтобы поддержать ее, однако пришлось ограничиться кепкой и платьем в тон основному цвету формы его любимчиков. Но даже такая досадная мелочь не могла стать поводом для того, чтобы испортить Донхэ предвкушение просто потрясающей игры. Не совсем изящно (пусть он и пытался) плюхнувшись на переднее сиденье, Донхэ, четко следуя инструкциям, выданным ему вчера на очередном «туалетном собрании» Хичолем, позволил Ынхёку не только закрыть за собой дверь, но и даже пристегнуть себя, вот только… несмотря на всю подготовку Донхэ, их разговор с Ынхёком по дороге на стадион не слишком-то клеился. Еще во время их совместного обеда день назад Донхэ с удивлением понял, что у них с Ынхёком слишком мало точек соприкосновения и все, на что их хватает, – неловкое молчание, периодически нарушаемое странными, неуместными вопросами и не менее странными, скомканными ответами, вот и сейчас… Обменявшись парой фраз о погоде и о предстоящей игре, они снова замолчали, не зная, о чем еще можно было бы им поговорить. Их интересы не слишком-то совпадали (Ынхёк был вовсе не в таком восторге от бейсбола, как хотел показать это Хэа), общих друзей, чтобы обсудить их, у них не было, да и знакомых тоже… А разговаривать о политике и экономике по дороге на свидание – ну уж нет, увольте, Ынхёк пока не был готов к этому. Его машину они обсудили в прошлый раз, поэтому… Проклятье, у Ынхёка никогда не было проблем в разговорах с девушками! Хотя… обычно он предпочитал вовсе не вести долгие беседы со своими дамами, а заниматься чем-то другим, намного более приятным и полезным для здоровья, но с Хэа… Ынхёку не хотелось, чтобы с этой девушкой у него все было так же, как и со всеми остальными. – Слушай, если тебе так нравятся машины, то почему ты ездишь на своем чудов… «мини-купере»? – этот нелепый вопрос сорвался с губ Ынхёка прежде, чем он успел подумать и прикусить язык, хотя он действительно не понимал, как девушка, так отлично разбирающаяся в машинах и их начинке, может ездить на таком чудовище, причем как внешне, так и по техническим характеристикам. – А что с ним не так? Он милый, – широко улыбнулся Донхэ, невинно хлопая глазами и прекрасно понимая, что имеет в виду Ынхёк, но не говорить же ему, что такая машинка – просто отличное дополнение его нового образа и что если бы не этот чертов спор, то Донхэ никогда бы в жизни, будучи в трезвом уме и здравой памяти, не уселся за руль этого желтого ужаса. Хотя… кажется, машина Хичоля все-таки побеждала его по всем фронтам. Донхэ даже было интересно: у него розовый пушистый руль или обтянутый розовой кожей и обклеенный стразами? Но спросить об этом у владельца машины он так и не решился. – Милый? – скептично хмыкнул Ынхёк, вскидывая брови: он ожидал какого угодно ответа на этот вопрос, но только не… «милый»? Тем более от Хэа. Что-то ему подсказывало, что это был слишком банальный ответ и слишком банальная причина для такой девушки, как она. – А разве нет? – нахмурился Донхэ, продолжая усиленно хлопать ресницами, но, столкнувшись с полным иронии взглядом Ынхёка, не выдержал и тихонько рассмеялся: – Неужели он так плох даже для девушки? – Ну… – Ынхёк сделал вид, что задумался. – Для обычной девушки – нет, но для той, которая отлично разбирается в машинах… – многозначительно улыбнулся Ынхёк. – Ладно, поймал, – хмыкнул Донхэ, поднимая руки в знак своей полной и безоговорочной капитуляции. – На самом деле у меня с машинами все… кхм, – немного замялся парень, думая, стоил ли ему быть настолько откровенным, или?.. Нет, он и так слишком много врет в последнее время, чтобы делать это даже в таких мелочах. Ну, может, вовсе и не в мелочах, но почему-то здесь и сейчас Донхэ вдруг захотелось рассказать Ынхёку правду. К тому же… вряд ли она сможет ухудшить его и так до невозможности шаткое и запутанное положение. – В общем-то, проблематично. – Проблематично? – недоуменно уточнил Ынхёк. – Три машины всмятку за полгода, я не слишком хороший водитель, – немного усмехнулся Донхэ, решив, что Ынхёку явно не следует знать о том, что третья авария едва не стоила ему жизни и он просто чудом выбрался из трехдневной комы после сильной травмы головы. Об этом происшествии Донхэ до сих пор напоминал тонкий шрам за правым ухом и маленький серебряный крестик на тонкой цепочке, который он не снимая носил после той аварии, потому что… иногда Донхэ казалось, что он выжил после нее только благодаря молитвам своей мамы, и… такие откровения знать Ынхёку совершенно не стоило. Донхэ ни с кем не говорил об этой аварии, даже с друзьями и родителями, и уж тем более он не собирался открывать душу какому-то там радужному козлу по дороге на вторую театральную инсценировку под названием «Свидание». – Ни черта себе… – присвистнул Ынхёк, слабо веря в услышанное, но… Хэа была слишком серьезной сейчас, да и сказанное ею не походило на шутку, поэтому он предпочел поверить в ее слова. – И как только тебе после этого вообще разрешили сесть за руль? – как можно шутливее постарался произнести парень, стараясь разрядить вдруг снова ставшую гнетущей и напряженной обстановку в машине. – Это мой последний шанс. Отец сам выбрал для меня эту машину и сказал, что если я попаду еще хоть в одну, даже самую маленькую аварию, то он не позволит мне сесть в одиночестве даже на велосипед, – улыбнулся Донхэ, вспомнив, как родители обрадовались, когда он заявил, что пока не будет садиться за руль спортивной машины (которые отец просто категорически запретил ему), а поездит на крайне безопасной и легкой в управлении машине сестры. Иногда Донхэ вообще думал, что отец разрешил ему снова сесть за руль лишь потому, что он сказал, что будет водить «мини-купер», в который установили целых три дополнительных системы безопасности и ограничитель скорости по приказанию отца Донхэ, и только лишь затем Донхэ позволили снова ездить самому. Сначала с охранником Паком, а затем и в одиночестве. – Я бы запретил тебе самой ездить за рулем уже после первой аварии. Пожизненно. Без права на реабилитацию, – тихонько рассмеялся Ынхёк, думая, что ему, возможно, следует почаще подвозить Хэа. Для собственного душевного спокойствия, потому что ее отношения с машинами… кажется, и правда не обнадеживали. – Слава богу, что ты не мой отец, – звонко рассмеялся Донхэ. Хотя… на месте своего отца он бы поступил точно так же. И пусть благодаря связям их семьи все три ДТП замяли, но это не отменяло того, что Донхэ прекрасно знал, чьи невнимательность, неосторожность и неумение концентрироваться на дороге стали причиной этих аварий. Иногда он даже думал о том, что если бы он умер тогда, в последней аварии, когда, заслушавшись любимой песней по радио, просто отвлекся и вылетел за ограждение, то… это было бы вполне справедливым наказанием за его беспечность. Но Донхэ выжил и поклялся себе, что впредь будет намного бережнее и осторожнее относиться к своей жизни и ко всему, что он делает. – Я тоже очень рад этому факту. Мне очень не хотелось бы, чтобы свидания с тобой были чем-то противозаконным, – хмыкнул Ынхёк, думая, что, возможно, в случае с Хэа даже это не остановило бы его. Крайне странная девушка, которая крайне странно влияет на него. – Кстати, – вдруг спохватился Ынхёк, пока разговор снова не затих или не свернул в другое русло, – я давно хотел спросить о твоей семье… – О моей… семье? – изумленно переспросил Донхэ, чувствуя, как сбивается дыхание и предательски начинает колотиться его сердце. И с какого черта Ынхёку понадобилось спрашивать о его семье? Неужели… неужели он и правда знает, кто такой Донхэ на самом деле, или… это крайне завуалированный способ подвести его к тому, чтобы сказать правду? Но почему тогда Ынхёк просто не сказал, что он в курсе, не закатил скандал и не набил морду, как всякий заядлый натурал, а ведет эту странную, никому не понятную игру? Или Донхэ просто нужно успокоиться и не искать подвохи там, где их нет? Ведь, в конце концов, что такого странного в том, что парень хочет узнать о семье девушки, которая ему, кажется, нравится? Вроде бы ничего такого, но в последнее время боящийся все сильнее и сильнее разоблачения Донхэ видел подвох в практически каждом слове и взгляде. Он понимал, что это всего лишь глупая паранойя, но ему следовало быть очень и очень осторожным, и дело тут было уже совсем не в Porsche…. – Да. Я ничего не слышал о ней, – беззаботно улыбнулся Ынхёк, даже не представляя, какие мысли терзают голову его очаровательной спутницы, вернее, спутника. – Чем занимается твой отец? А мама? Я слышал, что ты училась за границей… Это правда? – Да, в Китае, – немного нервно кивнул Донхэ, подтверждая свою легенду. Слава богу, что отец, налаживающий связи с деловыми партнерами по всей Азии, сделал акцент на иностранные языки, и Донхэ вполне сносно говорил не только на китайском, но и на японском, тайском и даже немного вьетнамском языках, так что хотя бы с этой частью легенды у него не было проблем. – Почему именно Китай? Сейчас модно учиться в Японии, Европе или Америке, – снова без малейшей задней мысли поинтересовался Ынхёк, которому было просто интересно побольше узнать об этой девушке, ведь он не имел ни малейшего понятия, что его спутница воспринимает все это как самый натуральный допрос. Причем с пристрастием. – У моего отца… – Донхэ замялся, на ходу пытаясь придумать более-менее правдоподобную версию, проверить которую у Ынхёка не было бы ни малейшей возможности. – Бизнес в Китае и во Вьетнаме, связанный с грузоперевозками, поэтому… для него важно, чтобы я разбиралась в экономике, культуре и политике именно этих стран… – Собираешься унаследовать семейный бизнес? – с немного горьким смешком спросил Ынхёк, выискивая глазами въезд на парковку стадиона для VIP-гостей и размышляя о том, что, кажется, кое-кого совершенно не напрягает отсутствие возможности выбора, навязанное их семьями и их статусом. – Конечно, – радостно улыбнулся Донхэ, думая о том, что день, когда он займет место своего отца, станет самым счастливым в его жизни. – А разве можно как-то иначе? – усмехнулся парень, не понимающий, к чему эти горькие нотки в голосе Ынхёка. – Ну, не знаю… – пожал плечами парень. – Заниматься тем, чем ты хочешь… – Но… я хочу заниматься этим, – перебил Ынхёка Донхэ, не совсем понимая, к чему он ведет. – А ты разве нет? – он с изумлением посмотрел на Ынхёка, кажется, потихоньку начиная догадываться, почему тот так болезненно отреагировал на эту совершенно безобидную тему… – А разве у меня есть выбор? – хмыкнул парень, наконец-то найдя глазами этот чертов въезд и нажимая педаль газа, а затем поспешил перевести тему в более безопасное русло – на бейсбол и почему Хэа так любит именно эту игру, стараясь не замечать пристальных, полных грусти взглядов, которые на него кидала девушка… И как вообще разговор о ней и ее семье мог докатиться до того, что Ынхёк едва не выложил ей то, что мучило его уже столько лет? Хотя… кажется, эта на редкость умная девочка поняла все сама и без его откровений…