Красотка, или У каждого свои недостатки

– Ну как тебе? – Ынхёк внимательно посмотрел на девушку, которая за все время их экскурсии по студии звукозаписи сказала едва ли пару фраз, да и те были просто уточняющими вопросами и просьбами рассказать Ынхёка более подробно о предназначении той или иной комнаты или аппаратуры. – Это… это… просто магия какая-то, – пробормотал Донхэ, который всегда очень смутно представлял, как работает музыкальная индустрия, вернее, он знал, что песню сначала пишут, потом записывают и выпускают, но то, что это настолько долгий, кропотливый и трудоемкий процесс… он даже не представлял. И посмотреть на все это изнутри, посмотреть на то, что так важно для Ынхёка его глазами, – это было больше, чем просто интересно, а если учесть, что в этот самый момент в этой студии шла запись альбома одного популярного айдола, аранжировкой которого занимался Ынхёк… – Магия? – тихонько рассмеялся Ынхёк, впервые видевший такую реакцию у девушки на визит в студию. Хотя... честно говоря, это была первая девушка, которую Ынхёк привел сюда, ведь еще ни разу и ни с кем его отношения не заходили настолько далеко, чтобы он готов был показать ей место, ставшее ему вторым домом. А именно этим и была для него студия, в которой Ынхёк был готов дневать и ночевать, если бы ему, конечно, это позволяло время, но… он все равно, несмотря ни на что, проводил большую часть своего свободного времени тут. – Самая настоящая, – улыбнулся Донхэ. – Никогда не думала, что написать хорошую песню – это такой тяжелый труд… – На самом деле не очень. Дело зависит от вдохновения и... от того, насколько хорошо ты знаешь все эти совершенно технические примочки, – усмехнулся Ынхёк, думая, что Хэа в который раз поражает его. Интересно, в этой девушке есть хоть что-то от нормального человека? Любая другая на ее месте умерла бы от счастья, узнав, что она здесь и сейчас находится в одном помещении с самым популярным корейским айдолом и даже может пообщаться с ним, взять автограф и сделать фото, но… Хэа отреагировала на это предложение с одним ей свойственным равнодушием и попросила Ынхёка показать ей, как работает микшерный пульт. Бедный Хонки… Знал бы он, на что его променяли, получил бы очередной нервный срыв, но он, слава богу, был слишком увлечен работой сейчас и совершенно не видел и не слышал, что происходит вокруг него. Как и все они здесь. – Не прибедняйся, я же слышала, какую музыку ты пишешь… – На самом деле, если честно… – нахмурился Ынхёк, подбирая нужные слова. – Я редко пишу что-то сам. Мне проще взять чужую мелодию и на основе ее сделать что-то свое, чем придумывать самому, так что… Это бывает даже реже, чем просто редко, – улыбнулся он. – Зато метко. И не надо со мной тут спорить! Я слышала твою музыку, так что расслабься и просто спокойно прими мои комплименты! – рассмеялся Донхэ, вдруг резко наклоняясь вперед, и едва ощутимо, почти невесомо касаясь губ Ынхёка своими, и тут же отстраняясь, словно боясь быть застуканным или… продолжения? – Нет, вообще, обычно парни делают комплименты девушкам, а не наоборот, – наигранно недовольно проворчал Ынхёк, хотя… он действительно был весьма и весьма недоволен краткосрочностью поцелуя, но то, что Хэа сама поцеловала его… это же что-то значило? – А кто сказал, что мы обычные? – иронично вскинул брови Донхэ, думая, что вряд ли их пара подходит под это определение. Да и вообще под слово «пара». Скорее цирк на выезде. Или театр одного актера – кому что больше нравится. – Лучше покажи мне, как ты делаешь аранжировки, ты обещал, а то нам уже скоро ехать, мы можем не успеть, – с натянутой улыбкой поспешил изменить тему он. К облегчению Донхэ, Ынхёк не стал разводить долгих рассуждений на тему необычности, а просто взял и отвел его в одну из комнат записей, чтобы показать, как одна мелодия, сыгранная на разных инструментах, сплетается в единое целое, приобретая полное звучание и даже не одно. И не два. А пять или десять. На выбор. Чтобы потом, как объяснил Донхэ Ынхёк, вся команда, работающая над композицией, прослушала их и выбрала подходящий вариант или несколько, на которые потом и будут накладывать дальнейшие эффекты и голос. Наблюдая за тем, как непривычно сосредоточенный и серьезный Ынхёк работает над музыкой, раз за разом прогоняя в разных вариациях один фрагмент и закусив от напряжения губу, Донхэ поймал себя на мысли, что ему тоже хотелось бы иметь хобби, которое нравилось бы ему так же сильно. Хотя… компания вряд ли оставит ему время на это хобби, как и Ынхёку на музыку, и от этого Донхэ было немного грустно. А может, потому, что это было их последнее свидание с Ынхёком, ведь… если сегодня в клубе, в который они собирались поехать сразу после студии, все пойдет по плану Мины, то уже завтра у Ынхёка будет новая девушка, а уже через неделю он и думать забудет о том, кто такая Чон Хэа, и просто забудет все, что было между ними, как кошмарный сон. Но это было только к лучшему. Благодаря настойчивости Мины, Донхэ удастся практически одновременно выполнить все требования Хичоля и ее требования тоже, а потом они наконец-то просто возьмут и оставят его в покое. Ынхёк будет счастлив со своей новой девушкой, Мина будет счастлива с Ынхёком, Хичоль будет счастлив, потому что его друг будет счастлив, а Донхэ тихо и без ощутимых потерь закончит этот дурацкий спор и вернется к спокойной жизни. И все встанет на свои места. Но почему при мыслях о таком варианте развития событий его сердце неприятно ныло? Но… так будет лучше для всех. Разумом он прекрасно понимал это, вот только сердцу… ему так просто не прикажешь. А у Донхэ этот орган в последнее время обрел просто-таки огромную власть, и он совершенно ничего не мог с ним поделать. – О чем задумалась? – вопрос Ынхёка, неожиданно материализовавшегося перед самым носом сидящего на низком диванчике Донхэ, заставил парня вздрогнуть и резко поднять взгляд на сидящего напротив него на корточках Ынхёка, который слишком внимательно и слишком заботливо всматривался в его лицо. – Тебе не идет, когда ты хмуришься… – Да так, ни о чем, – пожал плечами Донхэ, стараясь улыбнуться как можно беззаботнее, но, кажется, никак не желающая исчезать тревога в глазах с головой выдала его. – Уверена? – тихо поинтересовался нахмурившийся Ынхёк, склоняя голову набок и заставляя улыбку на лице Донхэ стать искренней, а его глаза – потеплеть. – Уверена, – кивнул Донхэ. – Ты закончил? Мы не опоздаем к началу? – поспешил сменить тему он, демонстративно поглядывая на честно спертые из шкатулки с драгоценностями сестры часы. – Опоздаем к началу? – хмыкнул Ынхёк, заставляя Донхэ смутиться и понять, что он, кажется, спорол какую-то чушь. Разве можно опоздать в ночной клуб? Хотя если ты там работаешь… – Не переживай, у нас нет строгого времени начала, но будет неплохо, если мы начнем собираться сейчас: я хотел заехать поужинать куда-нибудь, ты не против? – с улыбкой поинтересовался у Донхэ он. Конечно же, Донхэ был совсем не против ужина и не против того, чтобы провести еще хотя бы немного времени наедине с Ынхёком, зная, что часы сейчас отсчитывают последние их минуты вместе. Уже по дороге в клуб Донхэ спросил у Ынхёка, может ли к ним присоединиться его подруга, следуя четким указаниям Мины, которая во всеоружии уже ждала их, вернее, Ынхёка в клубе. Ынхёк, несколько удивленный таким поворотом событий и рассчитывавший, что они проведут этот вечер и эту ночь вдвоем с Хэа, конечно же, согласился, ведь… это было бы слишком грубо заявить девушке, что у него нет никакого желания встречаться и знакомиться с ее подружками? Ему и своих местами не слишком-то нормальных друзей хватало с головой, а уж тех, с кем дружит Хэа… При других обстоятельствах Ынхёк бы попытался отыскать любую возможность, чтобы избежать этого знакомства и, более того, совместного вечера (ведь он все еще с дрожью вспоминал обед с Чо Кюхёном), но… все пути к отступлению ему были отрезаны. Причем настолько тонко и грамотно, что можно было подумать, что кто-то сделал это нарочно. Хотя… кому оно нужно? Если это Хэа, конечно, не решила ему в очередной раз потрепать нервы, но их отношения, кажется, миновали этот этап, потому такая подоплека событий была очень и очень маловероятной. Подруга Хэа, вопреки всем не слишком радостным ожиданиям Ынхёка, оказалась на редкость обычной и нормальной девушкой, немного глуповатой и скучной в своем высокомерии, но очень даже терпимой, к тому же… все равно все внимание Ынхёка в этот вечер было приковано лишь к одной девушке. Ну и к музыке, конечно. И этот вечер и эта ночь должны были стать самыми лучшими в его жизни, однако… Обычно в те ночи, когда Ынхёк становился за диджейский пульт, он старался не пить ничего, что могло бы затуманить ему голову, позволяя себе пару самых слабых, а лучше вообще безалкогольных коктейлей, и то лишь под утро, но сегодня… Ынхёк и сам не понял, в какой момент все пошло не так и в его стакане оказалась отвертка вместо апельсинового сока, причем, судя по странному привкусу, совсем не простая отвертка, а с добавлением неразбавленного абсента или чего-то еще не менее убойного, и в какой момент эта проклятая отвертка сменилась водкой с джином, а потом и просто неразбавленной водкой, окончательно затуманивая его и без того далеко не трезвое, уже начавшее отстраняться от реальности сознание, которое воспринимало окружающее пространство какими-то вспышками. Раз. Играет слишком громкая музыка, и Ынхёк с удовольствием кричит сидящей напротив и почему-то совсем не веселой Хэа, что это его песня. Два. На него в каком-то темном коридоре орет менеджер, пытаясь поставить сползающего на пол парня на ноги, но пол так забавно кружится под ногами и так и норовит выскользнуть из-под них, да настолько ловко, что у Ынхёка просто не было возможности устоять на нем. Три. Подруга Хэа со счастливой улыбкой подталкивает ему очередной стакан, или… это Хэа? По крайней мере платье то же. Хотя черт их поймешь, этих девушек и эти платья, порой они все на одно лицо. Четыре. Вокруг слишком много людей, пахнет сигаретами и абсентом, а еще потом и ничем не прикрытой похотью, но Ынхёку плевать, потому что возле него трется очаровательная девушка, игриво поглядывая на него и вытворяя даже на танцполе такое, что у него захватывало дух при одной мысли о том, что она может творить в постели. Пять. Хэа, крепко вцепившись в его руку, тащит его куда-то на улицу, что-то рассказывая ему, но он почти не слышит ее из-за слишком громкой музыки. А потом в его сознание врезается ее смех, нервный, высокий, пронзительный, болезненно ввинчивается в виски, немного отрезвляя Ынхёка, но… В его руке, прямо на улице, оказывается очередной бокал, и эта иллюзия трезвости исчезает слишком быстро. Как и остатки воспоминаний об этой ночи, от которой в голове Ынхёка остались лишь жалкие клочки. Яркое платье Хэа, от которого режет глаза. Ее странный смех. Пьяные, абсолютно ненормальные поцелуи со странным привкусом, так не похожие на их поцелуи с Хэа. Дурацкое кольцо невинности, которое он так и не смог найти, чтобы снять и сказать, какие все это глупости и что однажды он сам наденет на этот палец обручальное кольцо. Высокий, пронзительный, режущий уши голос девушки и смутно знакомое лицо, возникшее прямо перед ним всего на пару мгновений, прежде чем Ынхёк успел провалиться в вязкую пучину приятно-тягучего алкогольного сна, успев подумать о том, что завтра ему будет очень и очень стыдно за свое просто-таки свинское поведение перед Хэа, но он уже даже знал, как ему следует искупить свою вину…