Красотка, или У каждого свои недостатки

В жизни Ынхёка было много не слишком-то приятных пробуждений, но это утро… это утро с достоинством заняло свое место в тройке самых худших утр в его жизни, включая тот день, когда он отходил от наркоза после операции по удалению аппендицита и у него было ощущение, что он просто взял и выпил пару стаканчиков раскаленной лавы, а также включая утро и пробуждение после празднования совершеннолетия Хичоля, которое длилось два, нет, даже три дня. До совершеннолетия друга Ынхёк и не подозревал, что в него может влезть столько алкоголя и что трое суток вполне можно просуществовать на алкоголе и сигаретах, но вот потом… отходили они почти целую неделю. Или даже больше. Лицо Ынхёка само собой кривилось каждый раз, стоило ему только вспомнить об этом, но сегодняшнее утро… Лучше бы он просто не просыпался. Мало того, что у него зверски болела голова от похмелья, а в бедные несчастные глаза словно песка насыпали, так его ждал еще один не слишком приятный сюрприз. Мирно спящая в его постели девушка. Живая. Настоящая. И если раньше Ынхёка ничуть бы не удивил этот факт, то сейчас… Проклятье! Ведь, спасибо незнакомой темной макушке, это была совсем не Хэа, а если учесть, что в клуб они вчера приехали вместе… Черт-черт-черт! Едва сдерживаясь, чтобы не выругаться вслух, Ынхёк резко сел на кровати, совсем не боясь потревожить свою… соседку? Хотя судя по тому, что из всей одежды на Ынхёке остались только часы и цепочка с крестиком, подаренные крестной, то с этой девицей они не просто спали рядышком всю ночь. И разбросанная по полу одежда и использованные презервативы (ну слава богу, хоть на это ему хватило мозгов и памяти) прекрасно подтверждали это. Черт! И как вообще такое могло выйти? И где Хэа? Как получилось так, что здесь с ним оказалась совершенно посторонняя девица, а не девушка, которая нравится ему? Они же вроде бы уезжали вместе, или… все-таки нет? Едва сдержав обреченный стон, Ынхёк, свесившись с кровати, попытался найти свой телефон, но его жалкие попытки не увенчались успехом. – Доброе утро, оппа. Ты проснулся? – тихий мягкий голос, раздавшийся за его спиной, заставил Ынхёка вздрогнуть, выпрямиться и резко обернуться к проснувшейся и севшей на кровати девушке, которую… которую он, проклятье, прекрасно знал! Даже больше чем просто знал! Да что же за чертовщина случилась вчера?.. Не веря своим глазам, Ынхёк с отчаянием смотрел на подружку Хэа, ту самую нормальную, скучную и немного заносчивую, и абсолютно не понимал, какого черта они оказались с ней в одной постели, но это совершенно точно была она! Заспанная, немного встрепанная, все так же идеально накрашенная, но… подруга Хэа, черт бы ее побрал! В. Его. Постели. И, судя по всему, у них была весьма веселая и продуктивная ночь… – Ты? – хрипло спросил парень, которому до жути хотелось ущипнуть себя за руку, проснуться и с облегчением понять, что все происходящее – дурной сон, но… это слишком походило на правду, чтобы быть кошмаром. Вернее, это был кошмар. Его, Ынхёка, персональный кошмар, вот только происходил он совсем не во сне, а наяву. Очень даже наяву. – Что ты здесь делаешь? – глупее вопроса, конечно, было не придумать, но… Ынхёку смертельно нужно было знать, что случилось вчера. Эти чертовы алкогольные провалы в памяти… И как он вообще умудрился ТАК нажраться?! Ынхёк обычно был очень аккуратен с алкоголем и редко позволял выпить себе лишнего, а тут… И ведь Хичоля даже рядом не было. Хотя… это скорее плохо, чем хорошо. Что-то подсказывало Ынхёку, что друг ему вряд ли бы дал натворить глупостей, а в том, что Ынхёк натворил их… Почему-то он даже не сомневался в этом. Ведь в противном случае он бы проснулся сегодня утром вместе с Хэа, а не с очередной одноразовой девицей на ночь, по дьявольскому стечению обстоятельств оказавшейся ее подругой, а еще лучше – один, абсолютно трезвый, здоровый, спокойный и без намека на похмелье и душевные проблемы, а то… – Ты не помнишь, оппа? – обиженно надула губки девушка, ненароком позволяя почему-то оказавшейся на ней простыне сползти с ее обнаженного плеча, оголяя белоснежную кожу с россыпью родинок, но Ынхёка, который раньше бы воспринял все происходящее совершенно иначе, совсем не впечатлил этот жест. Да и, кажется, смуглая кожа все-таки нравится ему намного больше. – Я подруга Хэа, мы вместе пошли в клуб, вы поругались, и… Ты мне очень нравишься, оппа, – очаровательно улыбнулась девушка, наклоняясь навстречу Ынхёку, но тот отшатнулся от нее так быстро, насколько это было вообще возможно в его состоянии, дернувшись то ли от ее слов, то ли от ее улыбки, то ли от чего-то еще хуже, чем от пощечины. Хотя… Ынхёк бы с удовольствием залепил себе оплеуху за ту херню, что он умудрился вычудить. Поругаться с девушкой и переспать с ее подругой? Ынхёку всегда казалось, что такое бывает только в кино, но… – Это была прекрасная ночь, оппа, может, повторим? – хитро улыбнулась девушка, имя которой Ынхёк никак не мог вспомнить, игриво поглядывая на него и даже не представляя, какой эффект производят все ее ужимки на сидящего напротив полуобнаженного, едва-едва прикрытого простыней парня, которого едва ли не трясло от отвращения ко всему происходящему и к самому себе. – Думаю, что не стоит, – процедил сквозь зубы Ынхёк, мысленно кляня себя на чем свет стоит и пытаясь придумать хоть какое-то оправдание своему поведению. А ведь он искренне считал, что изменился. Что Хэа изменила его. И… Чертов придурок, не умеющий держать свой член в штанах! Самое забавное, что Ынхёку сейчас было ничуть не жаль себя, но вот что делать с Хэа… Проклятье-проклятье-проклятье! И угораздило же его связаться с ее подружкой! Если кого-то еще можно было скрыть, то эту… Да уж. Если вляпываться в дерьмо – так по самые уши. – Не стоит? У тебя болит голова, оппа? Хочешь, я сварю тебе кофе или антипохмельный суп, пока ты принимаешь душ? У тебя есть водоросли? А курица? Если нет, то мы можем заказать его, я знаю неплохой ресторанчик с быстрой доставкой, – заботливо защебетала девушка, заставляя Ынхёка болезненно скривиться. И как он только вообще на нее повелся? Вполне заурядное личико, милое, но совершенно не красивое и не цепляющее, совершенно плоская фигура, да и даже волосы не фонтан… Совершенно не его тип. Но правильно говорят, что не бывает некрасивых женщин, а бывает слишком мало выпивки. Кажется, вчера она казалась ему богиней. Нет, совсем не богиней, а всего лишь Хэа… – Послушай, ты, наверное, не так поняла меня. Тебе ничего не стоит делать. Для меня. Все, что было сегодня ночью между нами, – всего лишь пьяная ошибка, которую нам обоим следует как можно быстрее забыть, а лучше всего сделать вид, что этого всего... – Ынхёк обвел брезгливым взглядом свою спальню, кровать и сидящую на ней девушку, отстраненно думая о том, что нужно будет обязательно сменить постельное белье. Сегодня же. – Нам лучше сделать вид, что всего этого не было… – Но, оппа… – снова надув губы, плаксиво начала девушка, но Ынхёк резко перебил ее: – Думаю, что лучше всего тебе сейчас будет собрать свои вещи и поехать домой. Я пока пойду в душ, а когда я выйду, я хочу, чтобы тебя здесь не было, – холодно отрезал парень, поднимаясь с кровати, ничуть не стесняясь своей наготы, да и чего ее стесняться после того, что между ними было. – У тебя есть примерно 20 минут, – кивнул он и, не обращая внимания на всхлипы наградившей его полным ярости взглядом девушки (совсем не вяжущимся с тем отчаянием, что она пыталась показать), нашел-таки на полу свой почему-то отключенный телефон и немного нервным, неуверенным шагом направился в ванную. И лишь оказавшись в отдельном помещении и закрывшись на защелку, Ынхёк впервые с момента пробуждения почувствовал себя… в безопасности? Неизвестно для чего включив воду, он первым делом включил телефон, с облегчением убеждаясь, что тот жив и заряжен, вот только 52 пропущенных звонка и сообщения от Хичоля с Сонмином не обещали ему ничего хорошего. Да и кто бы сомневался в том, что эти двое уже были в курсе случившегося. Как и Хэа. И почему хорошие новости обычно расползаются дьявольски медленно, а всякая дрянь – со скоростью света? Ынхёк только-только собирался открыть сообщения от Хичоля, последнее из которых состояло из одних гневных смайликов и нецензурных слов, как на экране неожиданно завибрировавшего телефона загорелось имя друга, сигнализируя об очередном входящем вызове, на который, наверное, стоило ответить, пока наверняка уже начавший впадать в панику Хичоль не приехал сюда и не закатил ему полноформатную истерику в своем обычном стиле. – Алло, – Ынхёк поразился тому, насколько жалко и несчастно сейчас звучал его голос. Хотя… он и чувствовал себя таким. Жалким и несчастным. И еще почему-то обиженным. Причем на самого себя и собственную тупость. – Слава богу, ты жив, – облегченно выдохнул на том конце провода Хичоль и на всякий случай уточнил: – Жив же? – А ты разве не слышишь? – невесело усмехнулся Ынхёк, прислушиваясь к странному грохоту и шуму за дверью ванной и искренне надеясь на то, что эта девица не решила в отместку разнести его квартиру, как это однажды сделал один из бывших парней Хичоля, не поленившись ради этого даже сбегать за битой в свою машину. Впечатляющее было зрелище, а уж в какую истерику впал Хичоль, увидев, во что превратилось его совсем не скромное и оформленное со всем размахом жилище… В общем, с тех пор он никому не давал код от дверного звонка своей квартиры и не оставлял гостей, особенно из тех, что приезжали к нему всего на ночь, в одиночестве. – Слышу. Слава богу, – недовольно буркнул в трубку парень, который, кажется, был все-таки не совсем рад тому факту, что его друг жив, здоров и вроде как пребывает в нормальном психическом состоянии, и, набрав побольше воздуха в грудь, изо всех сил гаркнул в трубку: – Ты какого хрена натворил вчера, придурок?! – едва не заставив вздрогнувшего от неожиданности и ультразвуковой громкости Ынхёка выронить телефон. – Я… Я… Если бы я помнил…. – неловко начал Ынхёк, думая, что если уж ему не удастся оправдаться перед Хичолем, которому вроде как плевать, с кем, когда и где он спит, то что уж тогда говорить про Хэа. Это же надо было так влипнуть… Ынхёк до сих пор не мог понять, как это могло случиться с ним. Сейчас. – Так вспомни! – недовольно фыркнул в трубку Хичоль. – Как?.. – скривился Ынхёк, память которого сегодня никак не желала подчиняться ему, а расспрашивать эту девицу о подробностях вечера было себе дороже. – Предлагаешь пойти мне к гипнотизеру, чтобы восстановить память? Или найти и порасспрашивать свидетелей? И вообще… откуда ты-то в курсе, что вчера что-то случилось? – нахмурившись спросил Ынхёк. Он, конечно, прекрасно знал способность Хичоля добывать любую информацию и знал о том, что всякое дерьмо быстро выплывает наружу, но чтобы настолько быстро… И, судя по настроению Хичоля и по его тону, он был не только в курсе произошедшего, но и знал все детали случившегося. Детали, которых не помнил даже сам Ынхёк. Проклятье! Неужели Хичоль был там вчера? Или он уже разговаривал Хэа? Ынхёк судорожно пытался найти в жалких клочках воспоминаний о вчерашнем вечере хоть какой-то намек на присутствие там Хичоля, но… – Откуда я в курсе?! Ты спрашиваешь, откуда я в курсе?! Да уже весь Сеул в курсе твоих вчерашних похождений, придурок! – снова перешел на ультразвук Хичоль, заставляя Ынхёка опять скривиться от очередного приступа головной боли. – Зайди в свой инстаграм, алкаш, и потом поговорим, – неожиданно холодно бросил Хичоль и, не дав Ынхёку вставить ни слова, просто сбросил вызов. Полный самых нехороших предчувствий Ынхёк под аккомпанемент стука собственного сердца где-то в горле дрожащими пальцами зашел в меню телефона и, наконец-то с пятой попытки попав по значку нужного приложения, вошел в свой аккаунт в Инстаграме. Первое, что ему бросилось в глаза, – информация почти о миллионе новых оповещений, тут же загоревшаяся на панели меню. Сотни тысяч лайков, новых подписчиков и комментариев… Ынхёк, конечно, знал, что он популярен, но вот чтобы настолько… Кажется, за вчерашний вечер он умудрился стать практически звездой этой социальной сети, переплюнув по популярности некоторых айдолов. А потом он увидел фото. Почти сотню фотографий, загруженных в течение трех часов, которые в картинках напомнили ему, как он развлекался вчера вечером… и заставили обреченно простонавшего парня вспыхнуть от стыда, потому что большая часть этих фотографий с рейтингом даже чуть выше чем 21+ была сделана в его квартире, в его постели, в таких ракурсах, что… еще чуть-чуть – и им бы было самое место на порносайтах. Твою же мать! Как это вообще?!.. Судорожно начиная удалять самые верхние и самые непристойные фото, Ынхёк лихорадочно пытался понять, как он умудрился допиться до такого состояния, что решил показать всему миру… это? Он никогда не был социальным задротом и пользовался Инстаграмом лишь для того, чтобы презентовать поклонникам новые треки, а тут… Господи, какое позорище. А если это просочится в прессу… Отец же просто четвертует его! Да что же за херня-то такая?! Хотя… судя по его совершенно невменяемую виду, он просто допился до белой горячки. Может, стоит сдаться в психушку? Станет ли это нормальным оправданием наследнику семьи Ли для широкой общественности? А для Хэа? Черт! Если она все это видела… то Ынхёк в красках представлял, что она думает сейчас о нем и о его серьезных намерениях… Придурок! Конченный идиот! Последний невменяемый алкаш, которому даже нюхать алкоголь нельзя давать! Да когда же закончатся эти чертовы фото?! Решив, что намного быстрее и безболезненнее будет просто удалить свой аккаунт, Ынхёк с невероятным чувством облегчения уничтожил следы своего вчерашнего позора, а затем, промедлив пару минут и пытаясь собраться с духом, набрал номер Хэа. Хотя… стал бы он отвечать сам себе после такого? Возможно. Но лишь затем, чтобы послать самого себя нахрен. К его удивлению, Хэа взяла трубку после второго гудка и ее голос звучал настолько умиротворенно и спокойно, что у Ынхёка всего на пару секунд даже вспыхнула надежда, что… может, Хэа уехала вчера слишком рано или она еще не в курсе произошедшего? Но все его смутные надежды рухнули, стоило Ынхёку только услышать в ответ на свое наигранно-жизнерадостное «Привет»: – Зачем ты звонишь? – произнесенное голосом, полным такого сильного безразличия и льда, что у него побежал мороз по коже. – Хэа… – растерянно протянул Ынхёк, действительно не зная, зачем он звонит ей сейчас. Вернее, он прекрасно знал, зачем звонит ей, вот только… Но вот как облечь это в слова?.. Как объяснить ей то, что он должен был объяснить, но не мог даже самому себе? Он не имел ни малейшего представления, как рассказать ей все так, чтобы Хэа если не сразу простила его, то хотя бы поняла… Хотя… как она поймет его, если Ынхёк даже сам себя не понимал? Придурок! Стопроцентный идиот! И никак иначе. Моральный урод с замашками алкоголика, который не смог выдавить из себя ничего, кроме: – Нам нужно поговорить. Давай встретимся? Ты сейчас где? – А в этом есть смысл? – Ынхёк так и видел горькую усмешку на совершенных губах девушки, которые ему так нравилось целовать. – Конечно, есть… – начал было он, но Хэа, голос которой снова заледенел, бесцеремонно перебила его: – А я думаю, что нет. Я с самого начала прекрасно знала, что это все – большая ошибка, которая принесет мне очень и очень много проблем, так что давай просто больше не будем делать вид, что все хорошо, и просто перестанем усложнять друг другу жизнь. Встречайся с кем хочешь, спи с кем хочешь, но меня больше не трогай. Я очень прошу тебя. Мне не нужны скандалы и проблемы, и мне не нужен такой парень, как ты. Вернее, мне не нужен ты. Так что давай закончим этот бесполезный разговор и приложим все силы к тому, чтобы наши пути больше никогда не пересекались, – произнеся на одном дыхании эту отповедь, девушка отключилась, так и оставив Ынхёка растерянно стоять посреди ванной, сжимая в руках чертовски бесполезный сейчас телефон, и думать о том, какой же он невозможный придурок и что эта отповедь – самое меньшее наказание, которое он только мог заслужить за свою выходку. Но хуже всего были вовсе не эти слова Хэа, а то, как она произнесла их. Совершенно безразлично. Так, словно ей уже было плевать на Ынхёка и на то, что он натворил… Уж лучше бы она злилась, ругалась и кричала, ведь тогда… тогда бы Ынхёк знал, что у него есть шанс, а сейчас… сейчас он не был уверен ни в чем и в особенности в том, есть ли у него хоть малейший шанс заслужить прощение Хэа, ведь, будь Ынхёк на ее месте, он бы ни за что не простил себя. Никогда. И Хэа… Неужели это и правда конец? Или… у него еще есть хоть малюсенький шанс все исправить и вернуть на круги своя?