Красотка, или У каждого свои недостатки

– Хреново выглядишь, но все-таки получше, чем вчера, – хмыкнул Хичоль, оглядывая только-только выбравшегося из машины Ынхёка, бледного, уставшего и взъерошенного, но и правда выглядящего значительно лучше, чем вчера, когда Хичоль в обед нагрянул в квартиру снова не отвечающего на звонки друга, чтобы стребовать с него подробный рассказ о случившемся. И объяснений. Много объяснений. С чего это вдруг он решил разрушить одним махом свою только-только начавшую налаживаться (не без усердных стараний Хичоля, между прочим!) в перспективе очень счастливую личную жизнь? Да еще и из-за чего? Из-за одноразового секса с какой-то невзрачной серой мышью? Если бы Хичоль сам не видел эти фотографии, то он ни за что в жизни не поверил бы, что его друг может быть причастен к чему-то подобному. Да еще и с кем-то подобным. Все произошедшее было совершенно не в стиле Ынхёка, который обычно предпочитал развлекаться другими способами, а не нажираться всякой дрянью и спать с кем попало, загружая подробные фотоотчеты об этом в социальные сети. Да и эта странная девица… Она же совсем не во вкусе Ынхёка! А тот, даже будучи вусмерть пьяным, всегда спал лишь с теми, кто ему нравился, а тут… Хичоль просто чувствовал своим шикарным и очень чувствительным к таким моментам задом, что здесь что-то не то, но вот что именно? Он пока так и не понял. Но собирался разобраться с этим. А затем помирить своего косячного друга и его вторую половинку, просто идеально подходящую ему, хотя… теперь у Ли Донхэ было полное право послать и Хичоля и Ынхёка далеко и надолго, но что-то подсказывало Хичолю, что он сможет уговорить Донхэ если не простить, то хотя бы выслушать Ынхёка, и если не уговорить, то заставить, ведь шантаж никто не отменял, а дальше… Милые бранятся – только тешатся. Парень даже не сомневался в том, что эти двое найдут общий язык. Рано или поздно. Шикарная задница Хичоля просто-таки чуяла и такие вещи, а значит… им все равно не избежать друг друга. Как Сонмину не избежать Чо Кюхёна, как бы старательно он ни делал вид, что ему безразличен этот высокомерный засранец. Судьба – веселая штука, хотя… любовь зла еще веселее. – А чувствую себя точно так же, – недовольно пробурчал Ынхёк, морщась от головной боли, причиной которой было уже вовсе не похмелье, и доставая с заднего сиденья рюкзак, чтобы закинуть его на плечо. Сказать, что он чувствовал себя паршиво после вчерашнего, – ничего не сказать, а уж после разговора с Хэа… Ынхёк искренне пожалел, что не отравился каким-нибудь паленым алкоголем еще позавчера, в клубе: возможно, это спасло бы его от столь долгого и мучительного осознания собственной вины, которое с каждой секундой все сильнее и сильнее разъедало его изнутри. И пусть Хичоль старательно пытался убедить Ынхёка, что в произошедшем нет абсолютно никакой его вины и во всем виноват лишь алкоголь, но Ынхёк прекрасно видел, что эта бестия беззастенчиво врет, просто пытаясь успокоить его. Как и врет о том, что надо дать Хэа немного времени, чтобы она остыла и успокоилась, и тогда… тогда они могут разработать целый план по завоеванию ее сердца, который обязательно должен будет принести им успех. Обо всем этом Ынхёку вчера так долго и вдохновенно вещал Хичоль, отпаивая друга зеленым чаем и аспирином, что Ынхёк был готов придушить этого великого стратега, который на самом деле ни черта не понимал в женщинах и даже не представлял, что такое оскорбление способна простить тысячная, если не миллионная часть всего женского населения планеты, и что-то подсказывало Ынхёку, что Хэа в нее не входила. Да он бы сам… ни за что не простил бы себя за такое. Проклятье! Как эти фото еще не дошли до его отца – было загадкой. Хотя... возможно, они дошли, но тот решил предоставить Ынхёку разбираться с этой проблемой самому или просто припрятал в рукав как козырь для очередного нравоучительного разговора с Ынхёком, ведь безупречный Ли Донхэ явно бы ни за что не вляпался в такое дерьмо. И в этом Ынхёк даже немного завидовал ему, ведь отсутствие таланта влипать в неприятности – это тоже свой, совершенно особенный и совершенно полезный талант. – Ну же, друг мой, не унывай. Сдались тебе эти бабы! Сколько раз я говорил вам, что от них одни проблемы. И сколько раз вы подтверждали на практике! И снова на те же грабли! – наигранно всплеснул руками Хичоль, совершенно не обращая внимания на кислый взгляд скривившегося Ынхёка и косые взгляды спешащих в учебный корпус студентов, с интересом приглядывающихся и прислушивающихся к этому утреннему спектаклю на парковке. – Может, уже пора завязывать? Я тут знаю такого парня, ты просто закачаешься, он и-де-а-ль-ный, – закатил глаза Хичоль, демонстрируя свою степень восторга Ли Донхэ, который и правда был очень и очень неплох – что в юбке, что без нее. – И он прекрасно подойдет тебе. Хочешь, познакомлю? – вопросительно посмотрел на Ынхёка Хичоль, но тот, кажется, пропустил большую часть его тирады, засмотревшись на желтый «мини-купер», плавно въезжающий на парковку. – Даже не смей, помнишь, о чем мы говорили вчера? Дай ей время, – прошипел Хичоль, хватая Ынхёка, уже собирающегося дернуться в сторону выбирающейся из машины девушки, за рукав пиджака. – Не сейчас, – цыкнул на пытающегося сказать что-то Ынхёка он, думая, что ему точно не стоит общаться с Хэа до того, как с ней поговорит Хичоль. И проинструктирует относительно ее новой модели поведения. Он бы с удовольствием сделал это вчера, но этот мелкий поганец выключил телефон, очевидно, считая, что их сделка подошла к концу, но… не на того напал. Даже не надейся, Ли Донхэ, что тебе удастся выпутаться из всего этого так просто. Тем более… тем более что Хичоль прекрасно видел, что чувства Ынхёка очень даже взаимны. Причем совершенно искренне. Вот только Донхэ, кажется, пока совершенно не подозревал об этом. А значит, Хичолю придется вправлять мозги на место не только своему по пьянке сующему член в кого попало другу, но и ему. А уж когда всплывет вся правда о переодевании… Эх, бедный и несчастный Ким Хичоль, которого любовь к своим друзьям рано или поздно точно доведет до инсульта, ну или нервного срыва. Зато с ними хотя бы не соскучишься, ведь кто еще, кроме его психованных друзей, будет выкидывать финты, которые с легкостью дадут фору любой дораме или любовному роману? Зато какая будет история любви… А в том, что она рано или поздно будет… Хичоль даже не сомневался в этом. Как и в том, что его друг – просто хорошо скрывающий свою сущность латентный гомосексуалист, которому только дай возможность показать истинную суть… Уж задница Хичоля легко чувствовала такие вещи. А своей заднице он привык доверять, ведь она еще ни разу в жизни не подводила его.

***

– Оппа, – это обращение, произнесенное до боли знакомым и до боли противным голоском заставило Ынхёка вздрогнуть и передернуться, оборачиваясь к на всех парах спешащей к нему девушке. Господи, этот позор что, до конца жизни будет преследовать его? Парень едва-едва сдержал обреченный стон. Мало того, что его угораздило связаться с этой девицей, оказавшейся подругой Хэа, так они еще и учатся вместе. Просто двойное попадание, так сказать. Конечно же, только он мог вляпаться в подобное дерьмо. – Оппа, я так рада видеть тебя. Скажи, как у тебя дела, оппа? Как ты себя чувствуешь? – подойдя к Ынхёку, заботливо защебетала девушка, вдруг (всего на пару мгновений) напомнив Ынхёку Хэа, когда та строила из себя образ дорамной дурочки, вот только все те пускай всего лишь полные издевки кривляния Хэа выглядели намного естественнее и заботливее, чем эта жалкая пародия на… что? Или на кого? На саму Хэа? Ынхёк с изумлением рассматривал волосы девушки, вдруг ставшие волнистыми и начавшие отливать… рыжим? Да и надетые на нее платье с кардиганом были слишком знакомого Ынхёку фасона. Да даже косметика… Ынхёк на всякий случай моргнул пару раз, убедившись, что его не преследуют зрительные галлюцинации, но… всего за сутки в этой девушке вдруг появилось отчетливое сходство с Хэа. И Ынхёк чувствовал, что это совершенно не случайное сходство, но… зачем? Неужели все ради него? Нет, это больше похоже на какой-то бред. Хотя… в последние трое суток жизнь Ынхёка напоминала именно пьяный бред и ничего больше, так что, возможно, ему не следовало даже удивляться этому. Но эта девушка и весь ее вид определенно не были нормальными! – Оппа? – вопросительно посмотрела на зависшего Ынхёка девушка, стараясь привлечь его внимание и мысленно уже празднуя свою победу. Этот прием с похожестью образов был до жути банальным, но всегда работал. Мина уже вообще давно поняла, что для того, чтобы получить нужного мужчину, не нужно плести никаких особо изящных интриг. Нужно просто дать ему все, что он хочет: тот секс, который он хочет; те чувства и то слепое обожание, которые нужны ему, чтобы подпитывать свое эго; те ответы на вопросы, которые он хочет слышать, и ничего больше. Делать, показывать и говорить только то, что хочет он. И, как бы странно это ни звучало, но… все это действительно работало. Да и что вообще можно ждать от существ, которые ушли по своему интеллекту чуть дальше горилл? Мина уже не раз проверяла на практике эту схему, и теперь… теперь осталось воплотить ее в жизнь в последний, самый главный раз. И она даже не сомневалась в том, что это сработает и ее самая главная жертва попадет в ловушку, которую она так старательно готовила для него и которой не помеха даже голубые замашки ее объекта и всякие неожиданные препятствия в виде ненормальных дружков ее цели и отирающихся вокруг нее трансвеститов. – Привет. Да все, нормально, – рассеянно кивнул Ынхёк, стараясь выглядеть как можно более безразличным и вежливым, пусть ему очень и очень сильно хотелось нахамить этой девице и послать ее к черту, но… он же все-таки джентльмен и должен вести себя с дамой, пусть даже такой, подобающе. – Оппа, я так счастлива, что у тебя все хорошо, – восторженно пролепетала девушка, заставив Ынхёка снова передернуться и… растеряться? Потому что он никак не ожидал, что в следующий момент эта девица стиснет его в своих объятиях, да так, что Ынхёку показалось, что еще чуть-чуть – и его грудная клетка просто не выдержит такой стальной хватки, и если бы не подлетевший к ним явно не слишком довольный открывшейся его взору картиной Хичоль, который не церемонясь отцепил от него девушку, то неизвестно, чем бы все это закончилось. – Ты что творишь, придурок? – прошипел на растерявшегося Ынхёка Хичоль, награждая его таким злым взглядом, что он даже немного озадачился: с чего его другу психовать из-за его личной жизни так сильно? – Ты бы еще трахнул ее прямо здесь и запустил прямую трансляцию, – скривился он, практически силком оттаскивая подальше от Ынхёка эту психованную сталкершу, мечтающую выйти замуж за его друга и тоже ошарашенную внезапным вторжением Хичоля, и злобно цыкая на нее – так, чтобы она не посмела даже свой рот поганый открыть в присутствии Ынхёка и ляпнуть чего-нибудь лишнего. – Ты что творишь?.. – возмущенно начал Ынхёк, который, конечно, знал, что Хичоль никогда особо не нежничал с девушками, но чтобы вести себя вот так вот по-хамски… За ним никогда не водилось ничего подобного. – Что я творю? Это что ты творишь, идиот?! – вскинулся Хичоль и, бросив мрачный взгляд куда-то за спину Ынхёку, сухо бросил: – Обернись, – заставляя друга резко обернуться назад и… увидеть горько улыбающуюся Хэа, которая, конечно же, стала свидетельницей того, как Ынхёк мило трепался и обнимался со своей новой девушкой, и, подарив Ынхёку полный иронии взгляд, резко развернулась на каблуках и пошла на выход, не оборачиваясь назад. Так, как ее всего десять минут назад проинструктировал снова прижавший Донхэ к туалетной стенке Хичоль. – Хэа… – растерянно протянул Ынхёк, глядя вслед уходящей девушке и, выругавшись себе под нос и не обращая внимания на недовольные вопли Хичоля, держащего за локоть гневно сверкающую глазами маньячку, кинулся вслед за Хэа на парковку, надеясь догнать ее там и попытаться объяснить хоть что-то, оставляя свою новую, но уже крайне близкую (пусть Ынхёк и не совсем хотел этого) знакомую и удовлетворенно улыбающегося Хичоля наедине. – Так-так-так, моя милая, а для тебя у меня есть особый разговор, – сладко улыбнулся парень, глядя в полные недоумения глаза девушки и думая, какое же сильное удовольствие он получит от того, что поставит эту стерву на место. Долго и со вкусом. – Идем, – бросил он, еще сильнее вцепляясь пальцами в локоть оторопевшей девушки и практически волоча ее за собой в их любимый с Донхэ туалет для преподавателей, в который скоро уже можно будет смело ставить фикус и диван и переименовывать его в кабинет Хичоля по решению личных проблем его лучшего друга…