Красотка, или У каждого свои недостатки

Услышав знакомый голос за спиной, зовущий его, вернее, Хэа по имени, Донхэ лишь ускорил шаг, надеясь как можно быстрее добраться до машины и избежать хотя бы сегодня разговора, к которому он, несмотря на все очень навязчивые и откровенно шантажистские заверения Хичоля, не был готов. Ну никак. Кто же знал, что ему будет НАСТОЛЬКО неприятно видеть Ынхёка, обнимающего другую девушку. А уж если учесть, что это была Мина и что между ними были не только совершенно невинные объятия, то… Каждый раз, думая об этом нагломордом козле, Донхэ испытывал отчетливое желание преступить все заповеди Гринписа и предаться жестокому обращению с животными в особо изощренной (или просто извращенной) форме, но… это был такой прекрасный шанс закончить с их романом, если бы не чертов Ким Хичоль, который с какого-то черта приклеился к нему сильнее, чем банный лист к голой заднице, и никак не желал отдираться! Вот и сейчас, когда Донхэ до финишной прямой осталось чуть больше двух недель, он снова втягивает его в какую-то одному ему ведомую хрень! Неужели ему ничуть не жаль Ынхёка? Ведь должен же он, весь такой умный и догадливый, понимать, что у этих отношений нет никаких перспектив. И дело тут вовсе не в Донхэ, не в Ынхёке и даже не в этой чертовой крашеной сучке, которой самое место в аду, а в том, что… разве может быть будущее, хорошее, у того, что изначально было построено на лжи? Почему-то Донхэ казалось, что нет, и развивать эту ложь дальше – лишь усугублять происходящее, которое и так уже поимело Донхэ по самые гланды и достало настолько, что он всерьез начал готовить пути отступления и собирался прервать спор. В эти выходные. На радость Чо Кюхёну и на облегчение себе самому, потому что ни один гребаный Porsche не стоил такого букета проблем. Да и нужен он вообще Донхэ? Ему неплохо ездилось на такси и на метро. И самое главное – намного безопаснее. Поэтому все, что нужно было Донхэ, – продержаться до выходных, а там… там бы он распрощался с Хэа, с чистой совестью вышвырнул все женские шмотки, попросил бы отца отправить его в Сингапур и зажил бы спокойной жизнью, ведь, кажется, только в Сингапуре его наконец-то оставят в покое. – Хэа… – голос Ынхёка, раздавшийся слишком, просто-таки непозволительно близко, заставил Донхэ, судорожно ищущего в сумке брелок сигнализации, вздрогнуть и резко обернуться к своему самому главному источнику раздражения в настоящий момент, чертовски красивому и притягательному несмотря ни на что источнику, один вид которого вызывал в Донхэ желание придушить голыми руками этого неверного засранца. И пусть разумом он прекрасно понимал, что фактически Ынхёк тут ни при чем и все это было заранее спланировано и подстроено (даже то, что Мина потом переоделась в платье, идентичное платью Донхэ), и самим Донхэ в том числе, но он все равно не мог не злиться на этого придурка, попавшегося в такую наибанальнейшую ловушку так просто. – Исчезни с моих глаз, – поджимая губы, скривился Донхэ, позволяя отчаянно копаться в этой чертовой малюсенькой сумочке и поражаясь тому, как в таком невозможно маленьком пространстве может потеряться хоть что-то, но… результат был налицо. А может, дело было в его внезапно начавших дрожать пальцах, которые ну никак не желали слушаться своего хозяина. – Хэа, нам нужно поговорить… – в голосе Ынхёка звучали такие неприкрытые растерянность и отчаяние, что сердце Донхэ болезненно сжалось и ему почти стало жаль этого придурка. Почти. – Выслушай меня, пожалуйста, я тебя прошу… Ты все не так поняла… – Я все не так поняла? – недовольно фыркнул Донхэ, наконец-то нащупывая в сумочке ключи. – Ты знаешь, по-моему, в данной ситуации очень сложно понять что-то НЕ ТАК, – горько усмехнулся парень, давая выход своей злости и раздражению и без смущения глядя в полные вины глаза Ынхёка. – Хэа… – Что «Хэа»? Знаешь, сколько лет меня уже зовут Хэа?! Я не понимаю, ты что-то не понял из того, что я говорила по телефону, или ты считаешь, что я тут с тобой шутки шучу, а?! – распаляющийся с каждой секундой и с каждым словом все сильнее и сильнее Донхэ наградил Ынхёка испепеляющим взглядом. – Хэа… – попытался было вклиниться в эту гневную тираду Ынхёк, но зло шикнувший на него Донхэ бесцеремонно прервал его, так и не дав сказать ни слова: – Не перебивай меня! Знаешь, что больше всего мне хочется сделать сейчас?! – вопросительно посмотрел на этого блудного козла парень и, дождавшись неуверенного отрицательного кивка, продолжил: – Мне хочется взять сейчас, сесть за руль и переехать тебя прямо на этой парковке! Дважды! – зачем-то уточнил Донхэ, с ужасом понимая, что ему и правда хочется сделать это. Даже слишком хочется. – Поэтому если ты не хочешь лишиться своей чудесной жизни, то, будь добр, отвали от меня! Пожалуйста! – практически выплюнув эти слова, Донхэ со скоростью, которой бы позавидовал любой гепард (ну, может, не любой, а скорее старый и немощный), снял машину с сигнализации и, запрыгнув в нее, умудрился успеть захлопнуть двери практически перед самым носом ринувшегося за ним и пытающимся сказать что-то Ынхёка, а затем ударил по газам, думая о том, что в таком состоянии, когда внутри тебя все буквально горит и звенит от ярости, явно не следует садиться за руль. Донхэ и сам не понял, в какой момент ему на глаза попалась машина Ынхёка и как он, вывернув руль, нажал на педаль газа, с нескрываемым наслаждением снося бампер этому придурку, вернее, его машине, но в этот момент Донхэ мысленно наносил физические увечья вовсе не машине, а ее козлистому владельцу. Он еще никогда в жизни ни от чего не получал полного злорадства удовлетворения (разве что когда Кюхён и Тэмин, проигравшие спор, прогуливались в течение пяти часов по торговому центру в лосинах и балетных пачках, пока их не выставила охрана) и готов был смеяться от внезапно переполнившего его изнутри совершенно неестественного счастья, выезжая с парковки и показывая в открытое окно ошарашенному, еще не успевшему даже понять, что происходит, Ынхёку средний палец и совершенно не думая о том, какими последствиями для него может обернуться эта выходка. А она, конечно же, обернулась, потому что этот богомерзкий козел вызвал страховую компанию, чтобы та определила размер ущерба и оплатила ремонт, так мало того, что он вызвал страховщиков, он еще догадался назвать номер машины, нанесшей ему ущерб, его, ДОНХЭ, машины! Да, пусть он и сказал, что это вышло случайно, но дело было не в этом, а в том, что уже спустя два часа отец Донхэ был в курсе того, что его сын умудрился попасть в очередное ДТП, и это могло значить только одно… – Ключи от машины и права, – холодно отрезал невысокий седой мужчина, сидящий в огромном кожаном кресле, тяжело глядя на своего в который раз провинившегося сына, мнущегося посреди огромного и слишком пафосного, но необходимого для статуса президента крупной компании кабинета. Уже то, что отец вызвал его для разговора в офис, а не домой, свидетельствовало о том, как сильно он злится на своего непутевого сына, снова вляпавшегося в автомобильные неприятности. Да и присутствие в приемной телохранителя Пака, сочувственно поглядывающего на Донхэ, лишь усилило нехорошее предчувствие парня. – Но папа… – осторожно начал Донхэ, старательно подбирая как можно более правильные в данной ситуации слова, но ему, как всегда в такие моменты, словно назло не приходило в голову ничего толкового. – Это просто случайность… И это вообще даже не авария, а так, мелкое столкновение. Я неаккуратно парковался и задел бампер чужой машины, с кем не бывает?.. – Почему-то со мной такого не бывает, – поджал губы Сыньён, недовольно глядя на сына, который отчаянно отказывался понимать, что отец всего лишь переживает за него и все это – для его безопасности и ни для чего больше. Потому что стоило мужчине вспомнить те мучительные часы в больнице, когда они с женой ждали хоть каких-то новостей о состоянии сына и не знали, переживет он эту ночь или нет, как его уже давно зачерствевшее сердце болезненно сжималось за этого маленького глупого ребенка, еще не имеющего ни малейшего представления о том, насколько ценна его жизнь. – И с твоей матерью тоже. И с сестрой. С большей частью населения нашей страны. Я думаю, что ты прекрасно помнишь наш уговор, Донхэ, поэтому я не собираюсь с тобой спорить и жду от тебя ключи и права, – спокойно кивнул мужчина, зная, что его сын не будет спорить с ним. Особенно в том случае, когда он действительно виноват и нарушил условия сделки: либо он ездит за рулем аккуратно и внимательно, не нарушая даже самых простейших правил, либо он больше никогда самостоятельно не садится за руль. Что уж тут говорить о ДТП, а страховая сообщила мужчине именно о ДТП, заставив его сердце на пару мгновений сжаться от ужаса и рухнуть куда-то в пятки. – Права и ключи от машины, – холодно отчеканил Суньён, протягивая руку, на которую спустя пару десятков секунд опустились ключи от безвременно пострадавшего «мини-купера» и права поникшего Донхэ, который уже даже не пытался возражать, зная, что в таких случаях спорить с отцом бесполезно, да и вообще Ли Суньён был известен своим жестким и беспреклонным характером, и Донхэ частенько было жаль, что он не унаследовал эту черту от отца и пошел характером в мать – умную, но мягкую, эмоциональную и даже немного истеричную женщину, которая до потери пульса переживала за сына. Проклятье! Донхэ представил, какую головомойку ему устроит мать, когда узнает об этом «происшествии», но теперь уже вряд ли можно что-то изменить, а приятное злорадство до сих пор грело его изнутри. Так ему и надо, блудливой козлиной морде, любящей шастать по чужим огородам! Ничего, отремонтирует машину, не обеднеет. – Также хочу обрадовать тебя, – продолжил мужчина, без малейшего сомнения беря из подставки с ручками ножницы и… просто разрезая права Донхэ пополам, – что с сегодняшнего дня телохранитель Пак снова будет присматривать за тобой. И это тоже не обсуждается, Ли Донхэ! – грозно сверкнул глазами отец на возмущенно открывшего рот и тут же захлопнувшего его парня. – Я доверял тебе, а ты не оправдал моего доверия, поэтому… пусть он за тобой присматривает. Если в течение пары месяцев ты не натворишь еще чего-нибудь, то мы поговорим о том, чтобы снять охрану. Это тебе ясно? – Суньён наградил сына еще одним тяжелым взглядом. – Да, папа, – пробормотал Донхэ, не зная, радоваться или расстраиваться. С одной стороны, охрана… Донхэ не представлял, как в таких тисках дальше можно продолжать спор, а с другой… это же был телохранитель Пак, которого Донхэ знал с детства и который, если его сильно поуговаривать, мог пойти на некоторые уступки. А Донхэ умел его уговаривать как никто другой. Только… наверное, следовало обсудить это непредвиденное обстоятельство с Кюхёном. Или просто взять и закончить к чертям этот спор, но… Хичоль же не отвяжется от него так просто, пока Донхэ не сделает все, чего он хочет (пусть сейчас где-нибудь там зачихается до смерти один неверный козел и его интриганистые дружки). И угораздило же Донхэ вляпаться во все это дерьмо. Если бы он только знал в начале, чем обернется для него этот идиотский раунд игры, этот чертов спор и этот проклятый Porsche, то ни за что в жизни не согласился бы на все это, а просто бы взял и с достоинством проиграл, а сейчас… Почему сейчас у Донхэ такое чувство, что, даже когда он выиграет, это все равно будет не победа, а поражение? – Донхэ, я надеюсь, что ты понимаешь, что сам виноват во всем произошедшем и что все это – вынужденная мера… – Да, папа, – тяжело вздохнул парень, думая, что это парнокопытное и правда приносит ему одни несчастья. Еще с первой встречи было понятно, что Ынхёк хуже черной кошки для Донхэ, более того, кошки, которая никак не желала отвязываться от него и постоянно перебегала дорогу перед ним то тут, то там. – Вот и хорошо, – неожиданно тепло улыбнулся мужчина. – Ты же приедешь домой в выходные? – спросил он, наконец-то разрешая своему провинившемуся ребенку присесть, чтобы как можно подробнее расспросить его обо всем, что происходит сейчас в его жизни, и с ноткой удовлетворения думая о том, что скоро необходимость в подобных разговорах отпадет, ведь Чонсу будет каждый день докладывать ему о перемещениях сына. Во избежание всякого. А то Суньёна после того, как его жена случайно обнаружила в рюкзаке сына внушительную косметичку с женской косметикой, а также дамские украшения и чулки, не покидало странное плохое предчувствие, которое следовало как можно скорее устранить, ведь нервничать в его почтенном возрасте уже и правда вредно, но что-то подсказывало мужчине, что его дети, которых он так любил и которыми так гордился, вымотают еще много его нервов…