Сестра Меркуцио

      Дом Капулетти с годами и не думал меняться. Стоит очутиться тут один раз — и эта атмосфера сначала заставит тебя бежать отсюда сломя голову, а потом непреодолимо (однако, с большой опаской) потянет обратно. Десятки слуг, в основном, конечно, мужского пола, сновали туда-сюда по просторным помещениям. Все было в этом доме устроено с точно выверенным размахом — ровно до края и ни капли мимо, так сказать. Красный герб висел чинно и гордо, но не был похож на тряпку, вывешенную с вызовом, — та самая тонкость, которой недоставало семье лучшего друга Меркуцио.       Тина сидела в холле, ожидая Париса. Прямо, отрешенно, терпеливо. Когда они прибыли, не заехав даже домой перед визитом к Капулетти — так уж Парису не терпелось полюбоваться на главный фасад этого дома, — граф так и рассыпался перед ними горстью тягучих медовых комплиментов. Что-что, а власть в этой семье почитали. Тина ждала, когда наступит момент, после которого было бы удобно в конце концов нанести личный визит графине. Не то чтобы так уж хотелось, но приличия требовали, а соблюдать приличия требовал дядя. Герцог, впавший в какой-то транс, когда, не обнаружив на площади племянника, некоторое время спустя увидел его в компании родной сестры, почти прослезился, пока обнимал родственницу.       Возле Тины некоторое время учтиво покрутился главный слуга, тоже нисколько не поменявшийся с течением времени (разве что седых волос в усах прибавилось), но она вежливо отправила его заниматься своими делами и теперь разглядывала холл.       Сзади скрипнула дверь, и, низко склонив голову, вошел совсем молодой парнишка с большими обреченными глазами. Именно по ним Тина с большим трудом признала в парне мальчишку, который когда-то хвостом таскался за еще одним из рода Капулетти. Она попыталась вспомнить его имя, но поняла, что ни разу, пожалуй, не слышала, чтобы к нему обращались иначе, чем «эй, ты!». Девушка мягко улыбнулась.       — Привет.       Ответом ей стала тишина и еще ниже склонившаяся голова. Тина припомнила еще кое-что.       — Ты немой, да? Я помню тебя. Как дела? Как твой хозяин?       На Тину мельком взглянули испуганные серые глаза, большие и ясные-ясные, быстро опять спрятавшись в пол. Она жестом подозвала его ближе, ласково протягивая руку.       — Рада тебя снова увидеть. Знаешь, я всех тут рада снова видеть.       Парадные двери гостиной отворились, и слуга отпрянул, как-то сжавшись, будто стараясь занимать как можно меньше места. В холл вышла торжественная процессия из Париса, графа, графини и полного набора слуг с каждой из сторон. Тина поднялась навстречу Парису, старательно держащему непроницаемое лицо. Графиня светилась, граф напротив — счастливым не выглядел, зато был несколько растерян. Тина со всем возможным изяществом подала графу Капулетти руку.       — Синьора!.. — он замялся, и девушка хихикнула про себя, наблюдая за неудачными попытками графа вспомнить ее фамилию. Наконец мужчина просто сдался, — Почту за честь пригласить вас на завтрашний бал в нашем скромном доме! Я буду счастлив, если увижу вас и графа Париса среди гостей…       Граф продолжал нести льстивую околесицу еще пару минут, а потом откланялся, сославшись на дела. Парис тоже ускользнул, всем своим видом выражая такую загадочность, что Тине при взгляде на него хотелось хохотать. В конце концов графиня Капулетти, невероятно красивая женщина с аристократичным лицом, умело скрывающая эмоции на публике, отослала прислугу и пригласила Тину в свою маленькую приемную гостиную. Тину всегда поражала эта странная необходимость отделить женщин от мужчин, как можно четче обозначить их положение, выделить маленькую ничего не значащую комнатку для их маленьких ничего не значащих визитов… Вопреки ожиданиям, приемная была белой с незначительной красной отделкой. Графиня села за письменный стол, но Тина приглашения не приняла, оставшись стоять и осматриваться.       — Графиня… — начала было хозяйка, но Тина ее прервала.       — О нет. Синьора. Синьора Корнеро делла Каса Гранде. От титула я отказалась.       — Отказались?       Тина посмотрела на собеседницу. Холодные глаза с удивлением изучали ее лицо.       — Да. В пользу брата моего покойного мужа. Синьор выразил на то горячее желание, это было бы все равно что отнять игрушку у ребенка. Да и наследников, как вы понимаете, у нас все равно не было. К тому же титул привязывает к месту, а мне это не нужно.       — Вы удивительная девушка, Тина. Честно сказать, я и не узнала вас, пока граф Парис не представил. Вы выглядите несколько…       — Стройнее? — усмехнулась Тина, прохаживаясь вдоль стены, увешенной картинами. Ничего выдающегося — обычное украшательство, всего лишь несколько пейзажей и неубедительный портрет графа. Она остановилась, одергивая черные рукава, и присела на давным-давно предложенное место.       — Изящнее, — уточнила леди Капулетти. — Изящнее, чем можно было ожидать, зная вас ребенком. Глядя на вас, сложно предположить, что вы откажетесь от принадлежащего вам титула.       — Только от титула. Все имущество я оставила за собой. Все имущество.       Женщина рассмеялась, снова оценивающе посмотрев на Тину. Смех ее быстро погас, а взгляд посерьезнел.       — Что ж, синьора Корнеро делла Каса Гранде, вы никогда не были глупы.       — Вы тоже, леди Капулетти. Поэтому, я думаю, что тема сегодняшнего визита Париса вам импонирует.       — Зачем же скрывать, весьма. Чего не скажешь о вас.       — Разумеется. Спасибо за прием, графиня.       Возле двери Тину поймал оклик леди Капулетти. Женщина поднялась, старательно подбирая слова.       — Тина… Не могу выразить, насколько вовремя вы решили нас посетить. Завтра первый бал Юлии. Ваше присутствие на нем было бы действительно важно для… многих из нас.       Тина коротко обернулась, бросившись взглядом к алому семейному гербу, кровавым пятном распластавшемуся по светлой стене.       —  Почту за честь, графиня.