Сестра Меркуцио

      Голова разболелась совсем некстати. Тибальт, в общем-то, знал, что так и будет. Слишком много здесь было опасностей. Громкая музыка, неровный свет, гости, ПАРИС. На всякий случай Тибальт отошел к самой дальней стене, подальше от света.       Оттуда, оказывается, отлично просматривался почти весь зал. Вот он выхватил из толпы глазами ее красное платье. Сегодня она была прекрасна и пользовалась успехом, принимая приглашение за приглашением.       Тибальт не собирался танцевать. Во-первых, танцевать с Юлией он не мог, а во-вторых, танцевать с кем-то кроме Юлии он не хотел. На бал он пришел, как положено, с двумя спутницами, и те, безмерно счастливые, что их провели на закрытую вечеринку, упорхнули, едва успев откланяться хозяину. Тибальту, впрочем, было плевать.       Он так пристально следил за красным платьем, что не сразу услышал свое имя.       — Тибальт?       Оторвавшись от танцующих, он бросил взгляд влево. Рядом стояла девушка в черном платье в пол, явно претендующем на звание самого целомудренного на балу. Лицо ее почти не скрывала короткая черная маска из тонкого металлического кружева. Тибальт убрал руку от головы. Девушка прислонилась к перилам рядом с ним, и он наконец-то ее узнал. Тина делла Скала или как там ее теперь? Сестра рыжеголового паяца. Поразительно, как она изменилась. Два года назад, когда ее выдали замуж, она уехала серой, маленькой, неповоротливой, ни капельки не женственной и хмурой, как грозовая туча. А ее муж — его Тибальт видел только один раз, когда дядя настоял на визите состоятельного господина, — был абсолютно счастлив и, кажется, без памяти в нее влюблен. Сейчас Тина немного похудела, темные волосы вместо серости приобрели легкий намек на братскую рыжину и больше не лежали тяжелыми прядями на плечах, они были искусно подколоты наверх. Каждое ее движение было теперь исполнено грации, мягкости и подчеркнутой женственности. Черты лица слегка заострились, а от хмурости и недовольства не осталось и следа. Вместо нескладного подростка перед ним была женщина, по-прежнему не прекрасная (ее и рядом нельзя было поставить с Юлией), но утонченная, изящная и точно знающая себе цену.       — Я не знал, что ты здесь, — бросил Тибальт, возвращаясь взглядом к красному платью. — С кем ты пришла?       Он задал вопрос автоматически, особенно над ним не задумываясь.       — Я пришла одна, — даже ее голос звучал теперь как-то странно, слегка надломленно, как будто горьковато, — мне не нужен кавалер, чтобы попасть на бал, когда у меня персональное приглашение. Твой дядюшка был крайне любезен, даже дважды. Особенно в свой последний визит к Герцогу.       Тибальт хмыкнул. Ну еще бы. Между тем к Юлии, кажется, настойчиво подбирался Парис.       — Дядюшка всегда крайне любезен. Особенно с родственниками Герцога, — напряженно ответил Тибальт, не сводя с него глаз.       — Полагаю, Парис тоже здесь?       Тибальт удивился, что она интересуется Парисом, но быстро вспомнил, что тот, кажется, ее двоюродный дядя.       — У него здесь очень почетное место.       Парис увлек Юлию за собой, и оба скрылись среди танцующих. Нужно срочно их найти. Глаза Тибальта лихорадочно забегали по толпе. Тина начала что-то говорить, но ее перебил громкий и абсолютно наглый возглас одного из почетных гостей.       — Не верю своим глазам!       Это восклицание явно было адресовано Тине, поскольку низкорослый и худощавый мужчина средних лет сверлил ее восторженным взглядом из-под отвратительной синей маски.       Тибальта тянуло в зал как магнитом.       — Прошу меня простить, — пробормотал он и сбежал, не обращая внимания на округлившиеся глаза собеседницы. Ему самому стало как-то неприятно, но сейчас волновало другое. Вот они. Нужно сделать что-то, нельзя же позволять ему так безнаказанно ее лапать. Лавируя между танцующими, Тибальт уверенно зацепил Париса.       — Это правда, Парис? — едва сдерживаясь спросил он, не сомневаясь, что старый знакомый поймет его правильно.       — Правда, Тибальт, правда, — Парис устремился вслед за ним, снимая на ходу маску. — Я попросил руки Юлии.       Тибальт в ярости тоже сорвал свою маску и повернулся:       — А к чему такая спешка? — голос дрожал, как натянутая струна.       Парис приблизился к нему, открыв свое красивое лицо.       — А что-бы кто-то другой на нее взгляд не положил, — его ясные карие глаза заглянули в непонятного цвета глаза Тибальта. — Тибальт.       Вполне доходчиво. Тибальт первым отвел взгляд. Он снова надел маску. В душе кипела ревность. Выхватив у проходящего слуги бокал вина, он вдруг наткнулся взглядом на одиноко стоящую за помостом Тину. Он проследил ее взгляд: ее рыжий братец как заведенный крутился около тётушки Тибальта. Он поморщился. Как будто больше некого… Залпом проглотив вино, Тибальт взял еще два бокала и, не давая себе опомниться, направился к Тине.       — Ему стоит быть осторожнее с этим, — Тибальт говорил раздраженно, сам не понимая отчего.       Тина вздрогнула и обернулась. Она явно была удивлена его появлением. Сам он, честно сказать, тоже. Он молча протянул ей бокал вина, от всей души надеясь, что она его примет.       — О чем это ты? — нахмурилась девушка, без вопросов приняв бокал. Тибальт слегка успокоился: она не обиделась. В его отношениях с обществом и без того было слишком много напряжения, и он был благодарен Тине за понимание.       Тибальт выразительно кивнул на Меркуцио. Тот с таким отчетливым кокетством поправил маску графини, что Тибальту захотелось его убить.       Девушка не ответила, сделав глоток вина. Тибальт тоже отпил из бокала. Вино, как всегда, было прекрасным.       — А ты изменилась, — выпалил он неожиданно для самого себя. Он даже не понял, что конкретно имел в виду: ее внешность, манеры или то, что раньше она никогда не пила вино.       — А ты нет, — язвительно ответила Тина.       Тибальт нахмурился. Ладно, попытка не пытка. Пробежав взглядом по ее черному платью, он попробовал подвести ее к разговору о ее замужестве.       — Черный немного не к месту на балу, тебе не кажется? — он подозвал слугу, чтобы заменить опустошенные бокалы.       Тина повернулась к нему и медленно прожгла взглядом с ног до головы. Где-то глубоко внутри Тибальта привычно передернуло. Ага, значит, кое-что еще осталось от нее прежней.       — Ты так считаешь? — спросила она таким тоном, будто искренне находила его экспертом в этом вопросе.       Тибальту стало смешно.       — Мой праздничный красный плащ как раз постирали.       — Брось, Тибальт. Мы все знаем, что ты презираешь цвета своей семьи, — Тина, как всегда, зрила в корень. На это Тибальту ответить было нечего, к счастью, как раз подошел слуга с вином. Забрав у Тины пустой бокал, он протянул ей новый. Поколебавшись, она все же его приняла. Сомневается? В чем? Насколько это приемлемо? Сколько Тибальт ее помнил, Тину никогда не волновало мнение общества.       Он отпил вина и снова уставился в зал. Меркуцио уже соскользнул с помоста и растаял где-то в толпе. Магнитом тянуло красное платье. Тибальт покосился на стоявшую рядом девушку. Среди танцующих и веселящихся людей она казалась оплотом спокойствия и степенности. Не выказывала ни капли неловкости, недовольства или раздражения, хотя Тибальт прекрасно видел, какой лишней она себя здесь ощущает. Вдова на чужом празднике. Пирующая во время собственной чумы. Тибальт чувствовал себя примерно так же. Так что, можно сказать, у него здесь была, в некотором роде, компания. Это, во всяком случае, помогало ему не бродить бесцельно среди гостей.       Началось представление с огнем. Подобно факелам, взмывающим в воздух, крутящимся и падающим, на помосте алело ее платье. Рядом с Парисом. Искреннее восхищение на завороженном личике придавало ей особенную, хрупкую красоту. Вот во время одного из сложных трюков она поднесла ладошку ко рту, и восторженный крик вырвался из ее груди. Он созерцал ее, не замечая ничего вокруг.       — Разумеется, есть здесь вещи и поинтереснее жонглеров огнем, — вывел его из транса резкий голос Тины.       Тибальт досадливо поморщился и перевел взгляд на артистов, одним глотком допив вино. Значит, она помнит. Представление разворачивалось прямо перед его глазами, но он его не видел. Он думал. Почему, черт возьми? Надо отвлечься от нее, надо бежать отсюда. Он рассеянно посмотрел на Тину. Отсветы огня на ее темных волосах окрашивали бледные щеки розовым, придавая им легкий румянец. Зеленые глаза ясно сверкали под маской, увлеченно следящие за игрой актеров. Сейчас она выглядела более живой и настоящей, чем недосягаемая Юлия на помосте. Тибальт стиснул зубы.       Когда представление закончилось, Тибальт вручил пустые бокалы слуге и бросил взгляд наверх. Парис снова утащил ее танцевать. В груди с новой силой вспыхнула упрямая ревность.       — Надо отдать должное графу, это было действительно захватывающе, — заметила девушка рядом с ним. И Тибальт решил.       Шагнув вперед, он резко вскинул левую руку, приглашая ее на танец. Он не собирался танцевать и был раздражен тем, что сейчас делает. Она молчала. Он не поворачивался, не желая видеть удивление и отвращение в ее глазах. Она в трауре. Она уже отказала не одному кавалеру. Они никогда не общались хорошо, зачем он вообще это делает? Рука дрогнула. Но он ее не опустил. Ну же. Секунда. Две. Три? Маленькая теплая ладошка легла в его ладонь, и он вздрогнул. Теперь пути назад не было. Теперь только туда, в зал. Подавив раздражение, он потащил ее поглубже в толпу. Тина не сопротивлялась, не говорила ни слова, даже не смотрела на него. Неудивительно. Он ей никогда не нравился, так уж лучше ей и не видеть его лицо. Тибальт положил правую руку ей на талию и уверенно повел. Да, этот танец сильно отличался от того, что сейчас творилось вокруг. Тибальт постарался не думать о том, с кем и как сейчас танцует Юлия, но и сосредоточиться на партнерше никак не получалось. Он смотрел на нее и узнавал и не узнавал одновременно. Господи, она слишком похожа на старшего брата. Поскольку она была чуть больше, чем на голову ниже Тибальта, вести ее ему удавалось без труда. Она поддавалась, будто вообще не задумываясь о том, что делает. Пусть. Она хотя бы ему не отказала. Почему? Траур по погибшему мужу — вполне весомый повод отказывать в танцах. Интересно, она его любила? Вряд ли. Зато, кажется, получила очень неплохое наследство. Размышляя таким образом, Тибальт не заметил, как закончился танец. Он моргнул. Не слишком ли быстро?       Он отвел ее обратно в тень и коротко кивнул, благодаря за танец. Она слегка присела в ответ. С легкой досадой Тибальт вернулся на помост. Тетушка внимательно посмотрела на него и, перехватив его взгляд, прищурилась. Дядя подскочил к нему и принялся шепотом расспрашивать о семье Герцога. Видели, что он танцевал с Тиной. Тибальт не слушал. Тибальт искал красное платье.