Сестра Меркуцио

      Меркуцио уже задыхался. Он, длинноногий и энергичный, едва поспевал бежать за Ромео, когда тот просто рванулся в темноту. Где-то позади плёлся, иногда окрикивая друзей, коренастый Бенволио. Меркуцио сделал ещё рывок, и ещё, и ещё, и вот, наконец, этот — идиотидиотидиот — он остановлен, сбит с ног, валяется на земле, в крепкой хватке Меркуцио, и хохочет. А в глазах бестолковый огонь.       — Да прекрати ты уже эту чёртову тарантеллу! Ни один бешеный бал не утомлял меня так, как ты! Ромео! Ромео, ты знаешь? Ты идиот!       Только сейчас их нагнал Бенволио и сам плюхнулся рядом, пытаясь отдышаться, посмеиваясь над их глупым видом. Меркуцио хорошенько встряхнул Ромео за плечи и отшвырнул прочь, не в силах больше смотреть в эти бестолково-счастливые глаза.       — Что ты-то в этом смыслишь, Меркуцио? Одно мгновение полёта стоит чего угодно!       Ромео растянулся на земле, вознеся над собой маскарадную маску как икону Мадонны. А то и вместе с младенцем. Меркуцио провел рукой по рыжим волосам, старательно успокаиваясь. В самом деле: чего это он так завёлся? Впервой попадать им в дурацкие ситуации? Нет. Но Меркуцио казалось, что в этот раз всё это добром не обойдётся. Всё это метафорически пахло жареным (почти что палёной плотью), а ещё возрастом, когда забавы перестают быть детскими и переквалифицируются в проблемы. По лицу Ромео плясали лунные зайчики — отблески маски.       — Зато твоя жизнь теперь ничерта не стоит. Додумался — девчонку Капулетти! На её губах должен быть паучий яд, ты смотри, как тебя отравила!       Бенволио засмеялся:       — У этой, Меркуцио, на губах было чистейшее вино — ты когда-либо видел, чтобы наш друг был ранее так пьян?       — И то верно. Юлия ни на грамм не тянет на мою сестрёнку, а это у той уста так и хлещут ядом, стоит ей заговорить. Погоди-погоди… Дай мне глотнуть вина, я не допил своё на балу!       Меркуцио вдруг вскочил, в один прыжок переместился к Ромео и с абсолютно серьёзным видом… коротко чмокнул того в губы. Друг подпрыгнул, громко выругался и стал ошарашенно отплёвываться. Бенволио так и покатился со смеху. Меркуцио наконец (совсем?) отпустило чувство щемящей тревоги. Ерунда. Глупости. И не в такое попадали.       — Ох ты! Я чувствую! Чувствую это! Серьёзно, я пьян и просто летаю! Бенволио!..

***

      Ночь была такой пронзительно-синей, что, когда они с Бенволио оставили дурного Монтекки наедине с Юлькиной маской, а потом попрощались у фонтана, домой не хотелось. Меркуцио взглянул из-за забора в сторону дома Герцога. Половина окон были ярко-жёлты, половина — черны; он случайно зацепился взглядом за окно, которое привык уже видеть чёрным провалом в стене над балконом. Оно тускло светилось из глубины огоньками. Сестре ещё не спалось. Сестре. Меркуцио облизнул пересохшие губы и обогнул ограду замка, устремляясь к заднему крыльцу.       — Наконец-то! Мы переживали!       Меркуцио ожидал услышать голос дяди, кормилицы, кого угодно из слуг, даже — смутно — голос сестры, но этот голос застал его врасплох. Парис, уже совсем в домашней невзрачной одежде, стоял, опершись на перила. Его красивое лицо с тонкими чертами, как будто выцвело в этих чёрно-синих оттенках ночи. Цвели розы, отвратительно густо пахли их кусты. Парис, не глядя на Меркуцио, протянул тому флягу с крепкой настойкой.       — Я возвращаться и не планировал, — Меркуцио сел на ступени, делая глоток из фляги.       — А Тина?..       — В её окне свечи горят. И я видел её после бала.       — Хорошо, — Парис будто выдохнул, присаживаясь на ступеньку рядом. Его волосы, обычно всегда уложенные, неряшливо свисали на лоб, рубашка была небрежно расстёгнута. Ему это удивительно не шло, Меркуцио привык видеть его совсем другим, — Этот твой друг…       — Идиот, да, я ему сказал.       Парис помолчал, забирая обратно флягу. Жёлтый свет из окна нехорошо осветил его лицо, делая кожу восковой, как у покойника. Парис покачал головой, тоскливо вглядываясь в бесконечные розовые кусты заднего двора замка.       — Он счастливец. Я видел… её глаза. Никогда на меня так не смотрели.       Меркуцио невольно уставился в бездну роз.