Одно чудо на двоих

Я проснулся и даже хорошо позавтракал. Привычно покормил Зига, затем, как обычно, хорошенько его расчесал. Настенные часы, тем временем, показывали уже десять часов утра. Раз уж сегодня мне предстоит что-то определенно необычное, то нужно немного подготовиться. Пока плеер спокойно заряжался, я искал себе подходящую одежду. Думаю, устраивать что-то публичное Макс с Коляном точно не будут, так что надо подобрать что-то поудобнее и попрактичнее. И так, я остановился на любимых армейских берцах, стандартных штанах из плотной ткани, кофте под свою ветровку и новенькой кепке с ушами. Собрав необходимый «привычный набор» в рюкзачок, закинув в него же на всякий случай зажигалку, фонарик и давно кем-то подаренный стальной армейский нож, я прихватил любимую гитару, на прощание потрепал кота по голове и вышел в подъезд. До выезда из города я дошел довольно быстро, к тому же, я специально вышел пораньше, дабы иметь какой-то запас времени. Пришлось с десяток минут прождать на остановке автобус, но он подошел довольно быстро и уже в 11:45 я стоял около входа в село, где мы договорились встретиться. Макс на пару с Коляном выбежал из-за забора, видимо, надеясь испугать меня, но их подвела галька, которой была усыпана дорога.  — Сколько лет, сколько зим, Серега! — Коля, искренне улыбаясь, обнял меня. Макс же ограничился крепким рукопожатием и такой же искренней улыбкой.  — Рад видеть, друзья. Ну что, какой именно способ нарушить Уголовный Кодекс вы придумали на этот раз? — я усмехнулся и скрестил руки на груди.  — Ой, да ладно тебе. Сегодня не будет ничего такого. Но будет кое-что не менее интересное! — воскликнул Макс. — Здесь неподалеку есть один заброшенный пионерлагерь, туда уже давно никто не заходит…  — Эта идея не только такая же интересная, но и настолько же глупая, не так ли? — прервал я друга.  — Ничего подобного! Все уже просчитано! Это будет классный пикничок на открытом воздухе! Красивые весенние пейзажи, лунная ночь, несколько фейерверков, которые прихватил Колян… К тому же, мы с компанией там несколько раз уже бывали, так что хорошее место для ночевки уже есть, подходящая полянка для гулянки тоже имеется, да и вообще среди местного населения это место непопулярно, так что не бойся, никто к нам не нагрянет и не помешает. — упорно уговаривал меня Макс.  — Ну-ну. Ладно, не зря же я сюда приперся. Да и день рождения друга отпраздновать надо, верно? Хотя что-то птичка-интуиция мне в мозжечок постукивает… — я поплелся за друзьями, которые пошли в обход села, видимо, к тому самому пионерлагерю. Через полчаса прогулки мы подошли к помятому и облупленному забору, которым был окружен лагерь.  — Ну что, далеко нам там еще до входа в этот, несомненно, прекрасный пионерлагерь? — зевнув, я спросил у идущих впереди друзей.  — Да нет, за углом уже и ворота будут. — успокоил меня Колян. Пройдя сквозь росистую еще траву, мы вышли на дорогу, что шла к немного отсюда видимому входу и уходила дальше за горизонт. Выйдя на остановку перед воротами, Макс и Колян поскидывали рюкзаки и потянулись, намереваясь немного передохнуть. Я последовал их примеру, а затем решил немного осмотреться. Собственно, вокруг не было ничего, кроме обычной грунтовки, немногочисленных опор ЛЭП, удивительно зеленой травы, да самого лагеря. Лагерь на первый взгляд тоже не представлял из себя ничего интересного, кроме того, что это место было заброшено много лет назад, что само по себе вызывало неприятные чувства. Я подошел к воротам поближе. в принципе, они тоже были ничем не примечательны. Облупленная краска, немного помятые прутья, металлические буквы… Стоп, буквы? Я попытался прочитать название пионерлагеря, но внезапно у меня сильно закружилась голова. Я держался за створку ворот, теряя силы с каждой секундой всё больше. Меня окончательно накрыла беспросветная темнота.

***

Я вновь стоял перед воротами лагеря. Лагеря под названием «Совёнок». Память отказывалась работать так, как ей подобает. Хорошо, попробую провести стандартную в подобных случаях процедуру. «Меня зовут Сергей. Мне 26 лет. Я работаю в небольшом ресторане на окраине города. У меня есть кот, его зовут Зиг. У меня нет друзей и девушки, на данный момент я одинок. Единственное мое серьезное увлечение — музыка. Вчера я…» — я тихо и монотонно бубнил себе под нос всю информацию от самой простой к более сложной. Но продолжить дальше я не смог. Глаза залились чем-то красным и противным. Я, вдруг закачавшись, почувствовал боль в голове и глухой удар об землю.

***

Никто в лагере с самого момента знакомства не пытался чем-то её занять, пригласить куда-либо или даже просто поговорить, действительно поговорить, а не перекинуться десятком-другим слов. Иногда она думала, что осталась совсем одна, а за хлипкой дверью клуба — настоящая темная бездна. Ну, а вожатая всегда объясняла её свободу важной должностью руководителя музыкального клуба. Свобода — это всегда хорошо, но когда ты сидишь без малого 13 дней в четырёх стенах, давно опостылевших и знакомых уже до единой трещинки у пола, выходя лишь поесть, немного прогуляться или провести дискотеку, она угнетает. Но сегодня случилось что-то необычное. Лагерь проявил к ней интерес. При чём не в каком-то привычном виде, не обыденное «Привет, Мику. Как твоё настроение/дела/здоровье?». Нет. Сегодня с самого утра к ней начали приходить ребята и просить о помощи, приглашать на вечерние прогулки или даже предлагать совместный обед. Целиком и полностью отдавшись этим мыслям, Мику не заметила бодрого вида вожатой на горизонте. Похоже, она тоже оживилась. — Мику, привет, ты же не занята? У меня есть для тебя занятие. Ведь любой образцовый пионер должен помогать своим товарищам… — такие речи Мику много раз слышала из диалогов вожатой с другими пионерами. Она давно уже научилась выцеплять суть всего этого. - …Сходи, пожалуйста, на остановку, скоро должен приехать опаздывающий пионер… — на этом полезная информация заканчивалась. Мику без лишних слов встала, молча кивнула и лесной тропинкой, по прямой, отправилась на остановку. Ведь интересно же: «Что за такой опоздавший пионер?» Пройдя своим обычным маршрутом, обходя со стороны здание кружков, она вышла на остановку. То, что она увидела, было далеко не обыденным событием для лагеря. На асфальте, будто бы облокотившись на бордюр (поребрик?), не подавая признаков жизни, лежал молодой человек в лёгкой куртке черного цвета, на его спине висела чисто отполированная гитара, а из его рта текла уже запекшаяся струйка крови. Мику, быстро подбежав к нему, начала делать всё, что помнила из уроков ОБЖ.

***

Несмотря на то, что в себя я пришёл после первой же пощёчины, отказываться от искусственного дыхания я определенно не собирался. Почему-то я был точно уверен, что приводит меня в чувство именно девушка. После всех торопливых, но аккуратных действий, что сделал мой спаситель, я нехотя приоткрыл глаза. Сквозь багровую пелену сна, которая ещё не до конца рассеялась, я увидел лицо милой девушки. Она была действительно очень красивой. Черты её прекрасного личика были идеальны, глаза были точно в тон волосам — голубого, почти аквамаринового цвета. Одета она была в обтягивающую рубашку, которая подчеркивала отнюдь не плохие формы, короткую юбку и длинные темные чулочки. На шее у неё был аккуратно повязан красный галстук. Кажется, такие носили пионеры. В глазах чудесной незнакомки читалось беспокойство. А что, собственно, произошло? Но пусть всё будет по порядку. Не зря же это милое существо так старалось? Я с некоторым трудом приподнялся, но смог сесть. Всё тело ощутимо болело, но я был обязан это сделать, иначе все труды этой девушки были бы напрасны. — Что случилось? С тобой всё хорошо? Я так переживала, я всё-всё-все делала, а ты не открывал глаза. Я уже было думала, ты умер! — её голос был приятен, несмотря даже на очень быстрый темп, с которым она говорила. Впрочем, девушку можно понять, она ведь наверняка не каждый день людей, лежащих без сознания, видит. — Да… Всё хо… кхм-кхм, рошо…- я смог выдавить лишь несколько слогов, слова никак не хотели лезть из глотки, будто бы застревая где-то в середине пути.  — Может, мне медсестру позвать? Я же вижу, тебе плохо, а вдруг тебе хуже станет? Так же нельзя! — я мог слушать этот голос вечно. Он лился приятнее музыки, и я невольно заслушался. Опять.  — Нет. Не надо. — говорилось легче. Я попробовал встать. От боли не осталось и следа, будто я и не… А что было-то? Может, это чудо знает? Но лишние вопросы сейчас не к чему. Отложу, пока не начну, что-либо понимать. За её спиной я разглядел ворота. На них было написано «Пионерлагерь», а над ними были большие железные буквы «СОВЁНОК». Значит в свои… Э… А сколько мне лет? Я пытался вспомнить хоть что-то о себе, но память работать отказывалась. Отец всегда говорил: «Если что-то произошло, а ты не можешь ничего понять — прими это таким, какое оно есть. Не зря же оно произошло.» Да и к тому же, выбора у меня все равно нет. Заключив, что в пионерлагере надо где-то жить, я спросил: — Мне наверное к директору лагеря нужно, да? — Нет, ты же опоздал, тебя уже определили в первый отряд. Меня вот вожатая сюда послала тебя встретить, а тут ты лежишь и не шевелишься. Я так испугалась! Тебе правда лучше? — Получив от меня уверенный кивок, она более спокойно продолжила — Тогда пойдём к Ольге Дмитриевне. Она тебя поселит куда-нибудь и пионерскую форму выдаст. — говорила она в том же темпе, но менее взволнованно. На некоторое время эта добрая девушка уступила место тишине. Шли мы как можно медленнее, может, девушка боялась за моё здоровье, а может, давала время осмотреться по сторонам. Она поглядывала на меня с неким интересом, будто бы хотела о чём-то спросить. После нескольких таких заинтересованных взглядов я решил спросить: — Что-то не так?.  — Да нет, ничего. Просто ты приехал без вещей, с одной только гитарой. Наверное, тоже музыкой увлекаешься? — Мику улыбнулась уголком рта. — Я вот в музыкальном кружке состою. Правда, я там пока одна, но если ты запишешься, то нас уже двое будет. — Потихоньку я начал привыкать к её темпу разговора. А ведь слона-то я и не приметил. За спиной у меня висела моя верная гитара. Она была мне знакома, словно я уже родился с ней, но я не помнил ничего. Однако, если есть гитара, — есть и способности. А расстраивать мою спутницу совершенно не хочется. - Да, увлекаюсь. Слушай, а мы ведь так и не познакомились. Меня зовут Сергей. — я немного поклонился. - Ой, из головы совсем вылетело, как некультурно-то! — она ответила на мой поклон лучезарной улыбкой. — А я Мику. Нет, правда-правда. У меня мама родом из Японии, а папа — русский Инженер. — она говорила это с неподдельной гордостью, а слово «Инженер» произнесла именно что с большой буквы. За разговором мы прошли и ворота, и небольшую ухоженную аллею. Выйдя к двум небольшим зданиям, Мику сказала: — Вот здесь у нас здания кружков. Ты не против, если я тебе их позже покажу? Скоро уже обед начинается, а тебя ещё поселить и накормить надо! — похоже, она действительно беспокоилась обо мне. Неожиданно приятное и незнакомое чувство.  — Если ты предлагаешь мне экскурсию по лагерю чуть позже, то, конечно, я не против. — ответил я и улыбнулся. На этом мы согласились и пошли дальше. Таким же уверенным темпом мы прошли развилку на здание музыкального кружка, старый административный корпус и ряды непонятных мне сооружений. Это были какие-то «полубочки» из дерева с окнами и дверьми. Как пояснила Мику, в таких вот домах живут все пионеры. Пройдя мимо их стройных рядов, мы вышли на площадь. Здесь возилось много ребят, по-видимому, из младших отрядов и красивая девушка лет семнадцати. За спиной у неё были две аккуратные светлые косы, которые мирно покачивались со стороны в сторону в такт ее шагам. Она умело командовала этим сборищем, а ведь людей здесь было дюжины две, не меньше! Определенно, в ней имеются задатки стратега. Заметив нас, она тепло поздоровалась с Мику и, сославшись на большую занятость, вернулась к работе. Немного отойдя от площади, моя голубовласая спутница объяснила мне:  — Это Славяна, или просто Славя. Она у нас вожатой помогает, можно сказать, ее негласный заместитель. - Ну-ну. Активистка, пионерка и просто красавица… Просто гордость пионерлагеря. Мику, мельком оглянувшись, усмехнулась, но ничего не ответила. Дальше мы вообще никого не встретили и спокойно добрались до домика, обозначенного, как домик вожатой. Он был отличным от других. Если до этого мы встречали только «полубочки», то этот был треугольным, а вокруг него росла сирень. Много сирени. Он буквально утопал в ней. Постучавшись и получив добро, мы вошли внутрь. Там нас встретила женщина примерно моего возраста. Причем, женщина вполне себе красивая, как и все встреченные мною пионерки. Странно, не иначе… Но только я хотел начать разговор, как Мику тут же перехватила инициативу и неожиданно коротко отчиталась:  — Вот, Ольга Дмитриевна, привела новенького. Мне можно идти?  — Да, иди. — ответила она Мику и обратилась ко мне: — А тебя, пионер, нужно заселить куда-нибудь. Не на лавочке же тебе спать. — Сказала она и немного улыбнулась. — По правилам, заселять пионера одного нельзя, но другого варианта у нас нет, поэтому «присутствовать» в своём домике будешь за двоих. Хорошо, Сергей? — подмигнула она мне, протянула медный ключ и сложенную вчетверо карту. — Твой домик двадцать седьмой, думаю, найдешь. За формой сходишь на склад, тебе выдадут. Удачи, пионер, и не опоздай на обед. С этим мы порешили и разошлись. Я, ежеминутно сверяясь с картой, пошёл к домику, все-таки в осенне-весенней куртке и с гитарой наперевес ходить было не особо удобно и приятно.

***

Она медленно прогуливалась по лесу и пыталась понять то, что сегодня началось. Лагерь начал оживать с появлением нового пионера, но, что важнее, начала оживать сама Мику. Если первые десять дней не хотелось ничего, а всеми её занятиями были занятия в клубе, завтрак, обед да ужин, то сейчас хотелось гулять, петь, работать… Одним словом, жить.

***

Внешне мой домик ничем не отличался от других, однако внутри было чисто. Обе кровати были застелены, шкаф и тумбочки пусты. В отличии от домика вожатой, в моём не было стола, но он мне и не нужен. Скинув куртку и аккуратно положив гитару на одну из кроватей, я направился к двери, но моё внимание привлекло зеркало. Там я увидел молодого человека лет семнадцати. Нет, я не был сильно удивлён. Даже если бы там был единорог, ничего бы особенно не изменилось. Я вышел из домика и пошёл по единственной запомненной дороге. Карту, конечно же, я забыл. Так бы я и дошёл до столовой без приключений, если бы не мелькнувшая детская фигура в кустах. Живот урчал во всю, но любопытство взяло верх. Тихо и медленно я подрался к любителю кустовых прогулок. Этим любителем, точнее, любительницей, оказалась девочка лет 13, в ярко-красной футболке и с не менее красной шевелюрой, заплетенной в два толстых коротких хвоста. Эта девочка, похоже, шпионила за жителем того домика, к которому прилегали кусты. Она была ко мне спиной и не обращала на меня никакого внимания. Такой момент упускать было никак нельзя. Я подобрался почти вплотную и, тронув ее за плечи, крикнул: — Бу!.. Дальше всё происходило под мой смех. Она подскочила, выкрикнула что-то наподобие «Ахтыжблинтакженельзя!» и принялась меня бить своими маленькими кулачками. Это избиение продолжалось бы вечно, если бы из окна не послышался грозный голос: — Ульянка, если это ты, то я тебя поймаю и заставлю убираться в домике до вечера. — после этой фразы рыжий метеор исчез в гуще леса.  — Ну что, новенький, ты мне должен! — сказала из окна девушка, наблюдавшая за всем этим сквозь хохот. В этот момент раздался громкий звук горна. — Пошли на обед, что ли, по дороге заодно и расскажешь, что да как. Я обошёл домик вокруг и заметил ту деталь, что не увидел сразу: на двери висел легендарный пиратский флаг — «Весёлый Роджер». Через полминуты из двери показалась та самая девушка.  — Ну, чего встал? Пошли. — сказала она с неким презрением и быстрым шагом отправилась в сторону столовой. Когда я догнал её, она продолжила: — Меня Алисой звать, а тот мелкий метеор, что тебя избивал, Ульяной. Мы в одном домике живём. А тебя как зовут? — Алиса имела рыжий цвет волос, но, в отличии от соседки, у неё они были настолько рыжими, что отдавали медью. Да и вообще, опять же, в отличии от соседки, на вид ей было лет 17, и красотой природа ее точно не обделила. Я настолько на неё засмотрелся, что не сразу понял вопрос.  — А? Чего? А! Меня Сергеем зовут. Очень приятно.  — Чудной ты какой-то. Ну да ладно, рассказывай, как ты к Ульянке так тихо подобрался. Она же у нас шпион всея лагеря! — сказала она с гордостью. Успехи подруги, видимо, были для неё поводом для гордости. Я уже было набрал воздуха в лёгкие для длительного рассказа, но нас неожиданно прервали. Сзади послышался тихий робкий голос:  — Алис, извини, можешь кое в чем помочь?.. — обернувшись, я увидел красивую девушку среднего роста с темными, почти фиолетового цвета, волосами, заплетенными в два маленьких хвоста. Увидев меня, она залилась краской и опустила взгляд. Моя спутница грозным взглядом молча объяснила, что делать мне здесь больше нечего, добавив лишь:  — Иди без меня. Я приду попозже. Лезть в чьи-либо секреты не хотелось совершенно, а на пустой желудок и за деньги бы не согласился. Вообще, не по мне это как-то. Тем более, до столовой оставалось не больше двухсот метров. Подойдя к большому и внушительному одноэтажному зданию, я, кажется, увидел всё, ну или почти всё, население лагеря целиком. Пионеры стояли в проходе, на ступеньках и в тридцатиметровом радиусе от крыльца. К тому моменту, как я приблизился к входу в столовую, большая часть пионеров уже попала в здание и приступила к приёму пищи. Войдя в столовую, пришлось отстоять небольшую очередь, но вскоре я получил свой поднос с обедом и принялся искать себе место поудобнее. Сказать, что людей было много — значило соврать. Столовая была забита битком. Но, несмотря на это, я довольно легко выцепил свою голубовласую знакомую в бесконечном множестве людей за пустым столом у окна. Туда я и направился. Мику сидела, облокотившись на стол, и ковыряла рыбу. Очевидно было, что любви к морепродуктам она точно не имела.  — Надеюсь, не занято? — для приличия спросил я и сел, не дожидаясь согласия. Места, так или иначе, нигде не было.  — Нет, что ты, садись, конечно. Все равно никто особо не любит со мной сидеть… — кажется, она была этим расстроена. Надо было перевести тему.  — Не любишь рыбу, верно? — получив еле заметный кивок, я быстрым жестом поменял тарелки. По совершенно неведомой мне причине, в моей тарелке лежали обычные котлеты.  — Ой, спасибо тебе… — улыбнувшись, сказала Мику и с энтузиазмом принялась за еду. Ближе к концу обеда я вспомнил про обещанную экскурсию и заявил: — Слушай, помнится, ты обещала мне ваш лагерь показать. Не забыла?  — Как неудобно-то! Да уж, забыла. Извини, я сегодня занята, но завтра, после завтрака, обязательно прогуляемся. Тебе же обходной лист должны еще дать. А я уже убегаю, меня там Алиса заждалась, наверно. До встречи! — выговорила она в одно предложение и в одну секунду выпорхнула из столовой, даже не оставив возможности попрощаться в ответ. А у меня, тем временем, оставалось полдня, которые нужно было чем-то занять. Я отнёс оба подноса поварихе и отправился обратно в свой домик. Карту взять определенно не помешало бы. Солнце уже заняло место в зените и прилично жарило, а учитывая мои не особо подходящие для сезона вещи, через несколько часов я мог рассчитывать на хрустящую поджаристую корочку. Дорога до домика не принесла никаких приключений, но это было к лучшему. Чем быстрее получу форму — тем быстрее приступлю к изучению лагеря. В моём новом жилище было так же пусто, как и в момент заселения. Это немного угнетало. Пусть память уходила, как песок времени, быстро проплывая сквозь пальцы, но некоторые моменты всё же всплывали. Школа, бесполезное обучение в университете на юриста, работа и дом. Дом и работа. Серые будни доставали даже в этот несравнимо яркий лагерь, пестрящий красками. В голове сразу же всплыла строчка из одной песни: «…красками раскрась мир свой новый, взрослый…». Параллельно с этими плывущими в такт мыслями, я рылся в карманах куртки в поисках карты, но нашёл не карту. В кармане лежали плеер и наушники. Я уверен, что он мне ещё пригодится, к тому же, судя по всему, здесь таковых еще не водится, так что пусть катается в кармане. Однако, музыки хотелось сейчас, и я поддался искушению. Я снял плеер с паузы. В наушниках проигрались последние аккорды трека «Выхода нет», и следующим начался «Время, назад». Я сначала усмехнулся, а затем заржал в голос. Истерически смеявшись всё громче и громче, через десяток секунд я всё же смог взять себя в руки. У того, кто поселил меня сюда, определённо неплохое чувство юмора. Музыки с меня на сегодня, пожалуй, хватит, пора прогуляться. Я ведь собирался за пионерской формой сходить, а где находится склад, не имел и малейшего представления. Карта была сложена вчетверо и всё это время валялась на другой кровати возле гитары. Ну вот и отлично. Я вышел из домика и закрыл его в который раз за день. Солнце уже было в зените, а на небе не было видно ни одного облачка. Оно было настолько голубым, каким я его не видел с детства. Ведь в детстве даже серый цвет ярче, чем обычно. В детстве не видно фальши и обмана, а если и замечаешь их, то проходишь мимо, не отстраиваешь стены от них, не защищаешься. В детстве всегда царила искренность... Может для этого я тут, может я зашёл слишком далеко в прошлый раз? А может, в этом перемещении нет смысла, но размышлять под палящим солнцем затея явно не из лучших. *** Она сидела в клубе и медленно перебирала струны, пытаясь хоть что-нибудь сыграть. Ничего не выходило. Невольно в голове пронёсся припев одной из песен того мира: «…пальцы мимо струн, струны мимо-мимо…». Новый пионер был не таким, как остальные, Мику это хорошо понимала. Он не сторонился ёё, не общался из мнимой вежливости, не пытался обойти стороной. Он не играл своей роли, все его действия были живыми и настоящими. *** До центральной площади я дошёл, не встретив ни одной живой души. Может, тут есть подобие тихого часа, а я весь из себя злостный нарушитель? Но выбирать тут не из чего. Полпути пройдено и отступать некуда. Возле памятника, что ожидаемо, Ленину светловолосая девушка, если правильно помню, Славя, что-то обсуждала с Алисой. Обсуждение у них шло плоховато и наверняка скоро выльется в спор с применением всяких там Ульянок и других важных предметов интерьера. Я, ускорив шаг, подошел поближе и сказал как можно мягче:  — Приветствую, девушки. О чём так громко общаемся? — О, привет, Сергей. Да вот тут Алиса не хочет работать. Ей вожатая сказала на складе убраться, а она все отказывается. — немного смутившись, сказала Славя с ноткой обиды в голосе. — И что с того?! У меня время не резиновое, у меня еще свои планы есть! — Алиса уже была на грани. Какая вспыльчивая, блин... — Так. Славя, ты, пожалуйста, отправляйся по своим, наверняка, очень важным делам. Я сам с Алисой поговорю. — последнее предложение я выговорил с неким страхом, но девушки его не заметили. Славя поверила мне и быстро ушла в сторону домиков левой части лагеря. — И что? Думаешь, я теперь пойду там убираться? Спасибо, конечно, но работы там до самого вечера. — сказала она слегка высокомерно и собиралась уйти, но я мягко взял её за руку. — Мы, Алиса. Мы пойдём убираться. Такая постановка вопроса тебя устроит? - Что? — она удивленно на меня посмотрела, явно растерявшись. — Ты поможешь? Ну тогда хорошо, пошли… Всю дорогу мы шагали молча, Алиса лишь изредка поглядывала на меня, о чем-то задумавшись. Она была поражена тем, что ей помогают просто так, она искала какого-то подвоха. Хотя здесь я ее понимаю, на месте Алисы я бы вел себя также, все-таки довольно подозрительная ситуация. Склад выглядел, как деревенский сарай, сколоченный наспех, но зайдя внутрь, я изменил своё мнение. Оказывается, доски были лишь облицовкой. С другой стороны стояли добротные панельные стены, выкрашенные белой и зеленой красками. Внутри всё было стерильно настолько, насколько это возможно на складе пионерлагеря. На одних полках лежала стираная форма, на других — новая, в пакетах. Здесь даже имелись строительные инструменты и... клетка для птиц? Наверняка с ее появлением здесь связана интереснейшая история... Кажется, тут было всё, кроме еды и медикаментов. Я попросил свою спутницу выйти на улицу на минуту, предпочтя не заметить ухмыльнувшийся взгляд, переоделся, и мы принялись за работу. Предварительно, конечно, я закинул плеер в карман, а свою одежду в пакет. Дел тут действительно было много. Хуже всего было то, что тут хранились стройматериалы и были они отнюдь не лёгкие. Не представляю, как Алиса убиралась бы тут сама. С вожатой что-то определенно не так... Через пару часов мы, мокрые от пота и порядочно уставшие, закрывали на замок склад. — Слушай, спасибо тебе. Не знаю, как я бы это сама таскала. — она говорила это без единой нотки сарказма, высокомерия или фальши. Что же, искренняя благодарность дороже денег. — Ты сейчас куда? — после этой реплики прозвучал далекий горн и мы молча вдвоём пошли на полдник. Возле столовой народа было ощутимо меньше, чем в обед. Сказывалось то, что ради булки и кефира пионеры не желали прерывать свои занятия. Ну, мне же лучше. Мы прилично опоздали, но было много свободных столов. Я привычно выискивал знакомые лица, и нашёл почти все, но не увидел то голубоглазое чудо, что делило со мной обед. Наверное, тоже не захотела отрываться от своих занятий. Недолго думая, я отстоял очередь и взял, под своё честное слово пионера, двойную порцию. Но, чтобы отдать девушке еду, надо, внезапно, сначала найти саму девушку. — Алис, не знаешь, случаем, где можно Мику найти? — я нашёл рыжий тандем довольно быстро. — Да в клубе она сидит, как обычно. — выкрикнула Ульяна — А ты что, ей булочки несёшь? — она прищурила глаза и улыбнулась. Кажется, посидеть вдвоём нам не удастся, рыжий шпион уже готов к своему трудному и опасному делу. От незримого третьего участника нашей посиделки меня спасла Алиса. — Ульяна, и не думай! Ты забыла, куда мы идём? — Она быстро подмигнула мне. Ульяна была расстроена неудачей, но, кажется, она не умела расстраиваться больше трёх секунд. Ну и отлично. Я бы с удовольствием пошёл в клуб сразу же, но пакет с одеждой мешал, да и гитара бы не помешала. С ней, как бы это смешно не звучало, я чувствовал себя увереннее. Гитара стала практически моей частью. Да и Мику говорила, что является руководителем музыкального клуба, а в таком случае без гитары точно никуда. Солнце и не думало сдавать позиций, жара была такая же, как и часа три назад. Надо бы побыстрее пойти. Лагерь был не особо большим, до дома я добрался за несколько минут. Наспех кинул вещи в шкаф, перекинул ремень гитары через плечо и ушёл, не закрыв дверь. Всё равно к моему домику даже не подходят. Да и ценного там ничего нет... Клуб был небольшим зданием с панорамными окнами с одной стороны и крытым крыльцом с другой. Оттуда лилась прекрасная музыка. Казалось бы, незамысловатый перебор клавиш, но каждая мелодия брала за свою грань души, вызывала свои эмоции. Я тихо и аккуратно, чтобы не помешать девушке, вошёл в клуб. Мику играла с закрытыми глазами, что вызывало восхищение. Своему делу она отдавалась полностью, уходя из реальности. Мне никогда так не удавалось. Может, потому, что это работа, а от работы, как известно, получают удовольствие лишь исключения человеческого рода, а может, потому, что я не пытался вложить душу в те мелодии, что меня заставляли крутить. Невозможно вложить душу в то, что тебе не нравится. Девушка, кажется, доиграла, и я, не дожидаясь её реакции на меня, начал тихо аплодировать. Она залилась краской. Но она не умела смущаться слишком долго. — А чего ты пришёл? Я тут никого не ждала… — мне не составило труда понять, что она врала и вообще врать не умела. В семнадцать некоторые лгут искусно, а некоторые сидят и не могут найти себе место. Когда человек доживает третий десяток, он видит ложь и желчь почти всегда, по крайней мере, так было со мной. Естественно, говорить ей об этом я не стал. — Ты же полдник пропустила, заработалась, наверно, а я вот — тёплых булок и кефира принёс тебе. — я говорил как можно мягче. Кажется, гости у неё тут были в красной книге, и как вести себя с ними, она не знала. — Спасибо тебе... Ты, получается, тоже не ел, да? — Она заметила второй пакет с булками у меня в руках. — Давай я лучше чайник поставлю, кефир - это хорошо, а чай — гораздо лучше! — От смущения не осталось и следа. — Ну коли ты предлагаешь, то конечно, давай. — Она исчезла в помещении, которого я не приметил сразу. Видимо, в кладовке. Скорее всего, там хранились инструменты и вся сопутствующая аппаратура, которые не влезли сюда. Я снял гитару, положил около себя и сел на небольшой диван. Клуб был действительно уютным: львиную долю в нём занимали инструменты, причем без единой частицы пыли, почти что отполированные, но были и диван на пару с книжным столиком. Окна были прикрыты кружевными занавесками. Так же, за диваном валялись наспех скомканные одеяло и подушка. - очевидно, девушка тут еще и ночевала. — Слушай, — из маленькой комнатки раздался звонкий голосок Мику. - тебе сколько сахара класть? — Две, пожалуйста. Уже через минуту мы сидели и уплетали теплые вкусные булочки с чаем, разговаривая обо всём подряд. Точнее, говорила хозяйка этой обители музыки, а я в основном слушал. За то, что бы она разговаривала и смеялась, я был готов отдать очень и очень многое. Потом мы перешли на музыку. Я, разгребая свою память, играл различные треки из восьмидесятых, она пела прекрасные японские песни. Так прошло всё время от четырёх до самого ужина. К столовой мы шли вместе. Настроение было не хорошим и не отличным. Если бы настроение измерялось приборами, то возле нас эти приборы зашкаливали бы и ломались сами собой. Кажется, этому голубоглазому чуду для счастья нужно было совсем немного. Возле столовой было пусто, лишь изредка пионеры выходили из здания. Мы, похоже, опоздали. Однако внутри столовая была почти битком. Мы с полуслова договорились работать в команде. Пока Мику искала удобный столик, я выстоял очередь и забрал два подноса. На ужин всё обошлось без всяких морепродуктов и поели мы вполне нормально. Вышли из столовой мы тоже вместе. — Слушай, я, наверное, пойду спать. Устала сегодня немного... До завтра. — Каждую фразу её улыбка сужалась, а отойдя от меня, Мику сняла её вовсе. - Спокойной ночи… — сказал я ей уже в спину, все также засматриваясь на ее прекрасные бирюзовые косы. Значит, вечер полностью в моём распоряжении и делать мне совершенно нечего. Я шёл, не замечая никого и ничего. Просто двигался на автоматизме, как это часто происходило в том мире. Всё, что произошло за один день, не укладывалось в голове. Остановка, завтрак, знакомство с озорной рыжей парочкой, обед… Всё это не помещалось в голове, всё это происходит уж слишком быстро. Прошлая жизнь была бедной на такие события. Там искренние люди, которые способны жить без злобы, желчи, вранья обычно не выживали. Их ломали. Задумавшись окончательно, я вышел на берег реки или озера, которого раньше не видел. Вода мирно била слабыми волнами о берег. На удивительно чистом песчаном береге сидела девушка в пионерской форме с фиолетовыми волосами и читала какую-то книгу. Кажется, именно она сегодня общалась с Алисой. Надо бы познакомиться, не напугав её. Я нарочно наступал на песок как можно громче. Это дало свои результаты. Девушка, быстро заложив страницу, захлопнула книгу и обернулась. — П-привет… А ты новенький, да? — она залилась краской настолько, насколько ей позволяла природа. — Привет. Да, сегодня вот приехал. Я Сергей, а тебя как зовут? — Думаю, я говорил достаточно мягко. — А я Лена… — Она определенно не была настроена на диалог, а может, просто меня стеснялась. — Что читаешь? — Она молча повернула переплёт книги к призрачному лунному лучу, показав мне надпись «Унесённые ветром». — Хм, хорошая книга… Слов не оставалось ни у меня, ни у неё. Я лёг на песок и всецело отдался природе. Деревья монотонно шумели свою мелодию, река пела свою песню, необычно чистое ночное небо чудесно мерцало миллионами звёзд. Небеса всегда вызывали у меня интерес, ведь они всегда были новые. Каждую ночь исчезала какая-то звезда, каждый день текли разные облака. Каждый закат был особенным, каждый восход неповторимым. Ради этого стоило жить, как говорил герой книги, чьё название давно мною забито. Так можно было бы лежать вечно, если бы не прозвучал ещё один горн. Слабо верится в то, что здесь кормят пять раз в день, а значит, это сигнал к отбою. Лена уже ушла, не попрощавшись. Пора бы и мне идти домой. В домике ничего не изменилось с моего последнего визита. Пока я выбирал кровать, понял, что гитары ни на одной из них нет. Она сейчас лежит в клубе. В принципе, оно и к лучшему. Аккуратно расстелив одну из кроватей и скинув одежду, я наконец-то лёг. Вымотался я, конечно, знатно. Любимый мною Морфей не заставил себя долго ждать.