Одно чудо на двоих

Мне снился сон. Слишком странный и не похожий на прошлые. Я был не у привычных ворот таинственного лагеря, а сидел на кушетке в больничной палате. Передо мной лежал человек, жутко знакомый моей душе, но не виденный ранее глазами. На удивление, я легко мог рассмотреть всё, что было вокруг. Палата была не каким-то рядовым стационаром для ежедневно сменяющихся больных. Эта комната была лишь для одного человека, а клиника была явно частной. Сон был настолько реалистичным, что я практически в него поверил. Но как только пришла эта вера — все грани начали растворяться. Секундная темная пустота и я уже вновь в своем домике. В одном из домиков пионерлагеря «Совёнок». Стоит привыкнуть к этому, все-таки я тут явно не на пару дней. Нехотя потянувшись, я медленно встал. Сонно окинув взглядом домик, я внезапно заметил одну особенность. В углу дома, около тумбочки, стоял внушительный темный рюкзак, которого вчера точно здесь не было. Интерес быстро пересилил страх, и я решил аккуратно осмотреть его содержимое. Сверху всех вещей, находившихся внутри, лежала записка, написанная легким и изящным почерком: «Серёжа, ты забыл свои вещи. Удачных тебе каникул. Мама». Других Сергеев в этом домике я пока что не встречал и вряд ли встречу, а значит, это предназначается мне. Неужели это писала моя мама? Хотя, до моего рождения здесь ещё несколько лет, скорее всего, меня и в планах тут нет. Значит, эти вещи не от моих родителей. Но, в который раз повторю, всё, что случилось — неминуемо и должно быть принято к сведению. Под запиской лежал большой пакет с разного вида и цвета конфетами, ниже — кое-какая одежда, я даже заметил чисто-белую рубашку, видимо, парадная форма, а после одежды были уложены предметы личной гигиены и «походный» набор. Не скажу, что я намеревался пойти в поход или жутко люблю сладкое, но за мыльно-рыльный набор и сменную одежду спасибо, «родители». Быстро разобрав рюкзак, я положил всё, кроме пакета с мылом и прочим, в тумбу и шкаф. Теперь есть какой-то смысл запирать дом: я в пионеров, конечно, верю, но конфетам так будет спокойнее. А теперь пора бы освежиться и хоть немного смыть грязь. Предварительно сверившись с картой, я отправился к умывальникам. Утро было довольно-таки прохладным, без всякого намека на вчерашнее пекло, ну, а пионеры, видимо, ещё не проснулись. Такую приятную полную тишину нарушал лишь лёгкий шелест ветерка и пение самых ранних пташек, которым не спалось в гнёздах. Никогда у меня не получалось любоваться утром, хотя я всегда хотел вставать на рассвете и жить ради этого. Детская мечта, которая не сбылась из-за лени и слабохарактерности, многим это наверняка знакомо. Лишь сейчас я наблюдаю то, к чему стремился. Надо сказать, стремился не зря. Небо было не розовым и не алым, оно было ярко-красным, можно сказать, багровым. Рассвет был ещё одним неповторимым обликом небес. Это красивейшее явление природы раскапывало из памяти одну лишь строчку песни: «…За красным восходом розовый закат…». Каждое своё маленькое и большое путешествие я коротал такими вот мыслями, так же произошло и сейчас. Умывальники были просто большим количеством кранов и раковин, отделанных кафелем, под деревянным навесом. Надо сказать, пионеры не были особо аккуратны с водой и луж тут было намного больше, чем после самого настоящего летнего ливня. Если бы солнце ежедневно не высушивало это место, его наверняка можно было сравнить с каким-то болотцем. Я подошёл ко всему этому делу с привычным недоверием, неуклюже прыгая по сухим участкам, и осторожно открыл один из кранов. Вода была действительно ледяной. Такой холодной воды моя кожа не чувствовала с детства, с тех пор, когда меня учили плавать не очень хорошим способом в одной речке… Зато, все остатки сна вышли вон после первой же пригоршни этой воды, кинутой в лицо. Умылся я довольно быстро и почти без последствий. Разве что слишком чувствительные зубы ощутимо болели от холодной воды. Хорошо хоть, «мои» родители прислали нормальную зубную пасту, а не порошок, который был так популярен. За время моих утренних процедур пионеры начали просыпаться. Ко мне лёгким бегом приближалась Славя в черно-белом спортивном костюме, который, к слову, ей очень шёл и выгодно подчёркивал её прекрасную фигуру. — Привет, Славя! — крикнул я ей, уходя от умывальников. Несмотря на хорошее настроение, желания разговаривать с активисткой не было никакого. — И тебе привет, Серёж… — это было последнее, что я смог услышать. Было желание немного прогуляться по лагерю до завтрака, но на пустующей площади меня встретила вожатая, которая разрушила все мои планы:  — О, Сергей, а ты уже на линейку пришёл? Рановато, но зато не опоздал! Из тебя точно выйдет отличный пионер! — Да, Ольга Дмитриевна, заранее пришёл, как же можно линейку пропустить… — ответил я без особого энтузиазма и присел на лавочку в ожидании летучки и суеты. На площадь со всех сторон стали подтягиваться знакомые лица из моего отряда, но, почти к началу, пришли два незнакомых мне парня. Один повыше и покрепче, в очках, а второй поменьше и похилее. Оба, внезапно, были блондинами. Они направились в мою сторону, очевидно, хотели познакомиться. — Привет! Ты же вчера приехал, да? Мы тебя утром в окно увидели, но выходить не стали. Заняты были. Меня зовут Шурик, а вот это — Электроник. — Сказал тот парень, что был в очках, и протянул мне руку. — Привет. — Протянул мне руку и второй, тот, кого звали Электроником. — Я Электроник, Ульянка меня ещё «Сыроежкой» зовёт. — И вам утро доброе, ребята. А я Сергей. — Крепко пожав мне руку, оба ушли и встали в более-менее оформившийся уже строй, в котором не хватало лишь меня и Мику. Возможно, мой экскурсовод ещё не проснулся. Надеюсь, уж к завтраку она подтянется. Я встал в шеренгу и приготовился к длинным речам вожатой, но она скупо раздала задания почти всем пионерам отряда и отпустила всех, кроме меня. Для меня, очевидно, имелось что-то другое. Я был уверен на все сто, что это тот самый обходной лист, о котором говорила Мику. — Сергей, так как ты недавно приехал,  тебе надо заполнить обходной и куда-нибудь записаться. Пионер не должен сидеть без дела! — Она точно была фанатом своего дела, других людей в СССР к молодёжи не подпускали. — После завтрака всё-все обойду, честное пионерское! — ответил я с толикой сарказма, которую Ольга Дмитриевна, правда, не заметила. После этих слов прозвучал горн, а желудок напомнил о удачных опытах доктора Павлова. Отряд успел разойтись, так что в столовую я отправился в гордом одиночестве. Вожатая же ушла в неизвестном направлении. Дорога не предвещала беды, но моим скромным планам сбыться было не суждено. Об этом недвусмысленно и очень тонко намекнули пару литров определенно ледяной воды, отправленные в полёт Ульяной, которую я узнал по звонкому детскому смеху и мелькнувшей в кустах красной футболке. В голове пронеслись тучи бранных слов и откровенных матов, но я сдержался и вслух произнёс лишь «Один-один».

***

Она проснулась как обычно, так, как и просыпалась все 12 прошлых дней. Снов так же не было, как и все прошлые ночи в этом лагере. Может быть, оно и к лучшему. Линейку Мику пропускала стабильно, начиная с третьего дня, так как вожатую не интересовало посещение ею линеек. До этого дня. Вожатая пришла в полдевятого, вошла, словно к себе домой, и закатила тираду о непорядочных пионерах и вредном пренебрежении чем-то там. Это было нечто новое, ведь раньше обитатели лагеря не питали к Мику какого-то особого интереса. Настроение после рассказа о порядочных пионерках несколько поубавилось, но, натянув улыбку, Мику быстрым шагом отправилась на завтрак.

***

Очевидно было, что в столовую идти мокрым никак нельзя. Помнится, мама прислала мне запасной одежды. Я выдвинулся в сторону своего дома с такой скоростью, какую давно уже не развивал. Мику ждала меня после завтрака, а я туда не успеваю попасть. Непорядок. Дальнейшие действия уместились в какие-то двадцать минут: я добежал до домика, переоделся в сменный комплект, развесил форму сушиться и долетел до столовой. Завтрак только закончился, и я вовремя выцепил свою голубовласую знакомую у самого крыльца. — Ой, Серёжа, привет. А почему тебя на завтраке не было? Я было думала, что ты не хочешь со мной по лагерю полдня гулять… — Она была действительно этим озабочена, приятно слышать. — А чего это ты не в форме? — К слову, на смену форме пришли джинсовые шорты и белая футболка с логотипом «Ария» на всю грудь и спину. Такой набор у меня был в прошлой жизни для летних прогулок. Хм, интересно, и давно ли в форму вошли кружевные черные чулки, которые Мику носит с самого нашего знакомства? — Да вот форму постирал утром, надо же в чём-то ходить… — Про Ульяну я решил промолчать, нечего говорить о маленькой войне всем подряд. — Ладно, пошли, что ли? А то я хотел к обеду успеть. — Мы молча кивнули друг другу и отправились вперед. Первой из пяти целей мы выбрали спортзал, так как он был единственным пунктом назначения, находящимся в восточной части лагеря. Дойдя туда, мы довольно быстро отыскали физрука, именованного дядей Стёпой. Может имя, а может, прозвище, но оно ему точно подходило. Дядя Стёпа был мужиком средних лет под два метра ростом, с очень неплохим телосложением. Такие физруки обычно были мировыми людьми и всегда внушали уважение к своей персоне. — Доброго утра вам, дядя Стёпа. — Мику привычно начала разговор, а я был и не против. — Я вот вам новенького привела, у него тут бегунок. — Привет, пионерка. И тебе, мальчик, привет… — Голос его раскатывался по всей площадке басом и внушал уважение ещё большее. — Маш… Тьфу, Мику, ты не забыла, что сегодня у вашего отряда товарищеский матч, а игрока вам до сих пор не хватает? — Ой, забыла… — Видимо, всё склонялось к тому, что я тоже буду участвовать. — Но ведь Серёжа тоже будет играть, да? — Она сделала такие умоляющие глазки, что я чуть было опять не провалился в нирвану и отказать ей было невозможно. — Вы бегунок для начала подпишите, а мы поговорим о матче попозже, хорошо? — Я говорил самым искренним голосом. Кто сказал, что ездить можно только на мне? Вот и я на физруке немного покатаюсь. — Ладно, пионер, подпишу, будто проблема какая. — Он взял бумажку, поставил закорючку в свою клетку и отпустил нас. Чуть отойдя от спортплощадки, я поинтересовался у Мику: — А во что играть-то будем? — Ой, так ты согласен, спасибо! Нам как раз человека в команду не хватало, а больше некому было… — Чуть погодя, она решила ответить на мой вопрос. — А, мы в волейбол собрались отрядом поиграть. Вообще, вожатая хотела провести свечку, но на свежем воздухе ведь лучше, правда? — Она так и перепрыгивала с темы на тему, а я вспоминал то, как пробовал себя в спорте. Куда я только не ходил, разве что плаванием да боксом не занимался. Но, как и все мальчишки, мне нравились футбол и волейбол. Естественно, грезил соревнованиями, медалями и фанатками, но неудачно сломал ногу и футбол отпал. Тогда я отдался волейболу. У меня очень неплохо выходило, поэтому после нескольких хороших игр учитель физ. культуры рискнул отправить меня со старшим классом на районное соревнование. Там я и получил свой разряд. Но родители были против спорта, я пошёл учиться на юриста. Мечты растаяли вдали, началась взрослая жизнь. Через несколько минут мы подошли к медпункту. Моя спутница сказала, чтобы я зашёл сам, а она лучше подождёт у входа. Я не понимал её поведения ровно до того момента, как вошёл в это небольшое здание. То, что происходило там, описывать я, пожалуй, не буду. Скажу лишь, что чувство было, будто меня поимели, а не осмотрели. И теперь, при всем уважении к прекрасной медсестре Виоле, я лучше научусь исцелять себя с помощью моей энергии ци. Увидев моё ничего не выражающее лицо, Мику прыснула и попыталась сделать серьёзную мину. Получилось у неё не очень. — А сразу сказать было нельзя? — сказал я с небольшой обидой. — Я был к этому не готов… — теперь она не скрывала смеха. — Прости. — Она почти успокоилась, но смех отпускать ее не собирался. — Ладно, пошли дальше, Женя быстро подпись поставит. — Кто такой или такая Женя, я не знал, но это либо местный библиотекарь, либо глава одного из кружков. Да, я угадал, Женя была местным библиотекарем. Местная обитель знаний была в паре сотен метров от медпункта. Когда мы подошли к небольшому, но красивому зданию библиотеки, солнце поднималось к своему пику, а время неумолимо шло к обеду. В библиотеке социализм царил больше, чем в остальных местах этого лагеря. Бюсты Ленина встречались чаще, чем камеры в банке, а агитплакатов висело больше, чем постеров у фанатов комиксов. Ну, а многочисленные тома приверженцев марксизма-ленинизма лишь усиливали впечатление. Свет солнца лился из всех окон, словно звезда находится со всех сторон сразу, а жара здесь стояла больше, чем на улице. Всю эту картину восьмого круга ада дополнял тихий храп и еле слышный звук перелистывания страниц. Пройдя мимо полок, мы увидели Лену, читающую за столом, и, судя по всему, Женю, спящую за тем же столом. Девушка сразу же указала рукой ближе к выходу и направилась к нам. — Привет, ребята… — Она говорила шёпотом, почти не смущаясь. — А чего вы хотели? У Жени инвентаризация была, она здесь всю ночь книжки перебирала. — Да у меня тут бегунок, надо бы подписать… — Я даже не договорил, но девушка взяла бумажку, расписалась и вернула её мне. — Спасибо. — Всё произошло гораздо быстрее, чем я думал. Немного отойдя от библиотеки, я сказал своей спутнице:  — Слушай, а тут музыкальный клуб тоже ведь есть. Давай сначала туда, а то я, думаю, набегался уже. — Хорошо, пошли. — Она согласилась сразу же, но пошла не по дорожке, которую я запомнил, благодаря карте, а через кусты по протоптанной тропинке. За минуту мы дошли до знакомого здания клуба, возле которого стояла Алиса. Чем-то явно недовольная Алиса. У меня желания общаться с ней не было никакого, но Мику, видно, имела другие понятия об опасности. — Привет, Алисочка! А ты чего тут стоишь? Что-то случилось? Может, в клуб вступить хочешь, мне там одной так скучно, но если ты вступишь, нас уже двое будет… — Алиса была настроена на какой-то спор, но, услышав эту речь о вступлении, быстро ретировалась и молча исчезла в противоположных кустах. — Ты так всех от своего клуба отгоняешь? Виден неплохой опыт. Не очень похоже, что тебя интересует общество Алисы. — Я говорил с откровенным сарказмом. — Раскусил… Просто ругаться с ней не хотелось, я ведь ей гитару так и не починила… — Похоже, на Мику тут ездили не меньше, чем на мне. Природная доброта, — так мне говорили одноклассники и списывали, так же говорили соседи по общаге и выдворяли из комнаты. — Ладно, пошли уж, я тебе подпись поставлю, да и отдохнуть бы не мешало. Ты ведь не против немного отдохнуть? — Нет, конечно! — Мику забрала бумажку ещё на входе и пошла её подписывать в кладовку. Я же взял свою гитару, лежащую на каком-то мешке возле дивана и принялся наигрывать то, что первым приходило в голову. Остановился на той песне, что когда-то играл в универе весёлыми вечерами. Вокал мой был не из лучших, но тогда хватало и этого. Раз-два, раз-два-три… «Посади меня на пол у раскрытой двери, Где туман не туман, где горят фонари. Да постой со мной рядом, обопрись на плечо. Кто-то скажет: „Мороз!“, а я скажу: „Горячо“. А на исколотых венах с того света письмо. Коли до сих пор жив, значит, крупно везло. Значит, все откровенья — пламенный бред. Значит, снова в подвал, значит — выхода нет. Малина-малина, малина моя… Малина-малина, малина моя… А по железной дороге, как бывалый обходчик, Разудалой походкой ходит раненый летчик. Заплетает, что знает, вяжет узлом. И на добрый день отвечает: „Шалом“. И не узнает никто, он которого цвета. Как не знает синоптик, когда будет лето, Как не знает собака родного угла, Как не знает жена, от кого родила! Малина-малина, малина моя… Малина-малина, малина моя… И здесь неважно, кто ты — щука или Емеля, Новый дикий загул или страстная неделя. Все казалось забытым, но приходят на днях Те, кто меряют время по кольцам на пнях. На скрипучих полах вдруг появится пыль, И не будет дороги, коль сломался костыль. Коли голову вниз, в омут озера кинул. На руки кровь, а на губы малина!» Да, давно я эту песню не исполнял, как же приятно… Но мои воспоминания прервали негромкие аплодисменты. Только после этого я заметил, что у меня был слушатель. — А ты не рассказывал, что так хорошо играешь и поёшь. — Мику, продолжая аплодировать, добавила. — Может быть, в клуб вступишь? — Это ты меня сейчас вступить приглашаешь или выгоняешь, как рыжую подругу? — Иронией веяло за километр, но эту ситуацию я забыть никак не мог. — Эй, я и обидеться могу, вообще-то! Не хочешь, не вступай. — Она сделала обиженное личико и отвернулась к окну. — Да ладно тебе обижаться! Конечно же, вступлю, как не вступить-то. Где мне нужно расписаться? — Ситуацию надо было как-то исправлять. После ритуала вступления, мы отправились в последний пункт моих скитаний. Далее по списку шли кружки. Уже на подходе к этой обители талантливой молодёжи, Мику рассказала, что кружка всего два, но подписи, что логично, понадобятся от глав и того и другого кружка. В первом здании, том, что было больше, обитали местные гении-технари. При входе я почувствовал резкий запах бензина, всяческих смазок и химических растворителей. Такое разнообразие «ароматов» я не испытывал уже давно. Шурик и Электроник на наше появление никак не отреагировали и просто продолжали работу. Только лишь через минуту они отвлеклись на меня. Увидев бегунок у меня в руках, Шурик достал ручку из внутреннего кармана, взял бумажку и быстро поставил закорючку в свою клетку. Всё это происходило в полной тишине и сопровождалось лишь ошарашенным взглядом Мику, удивленно выглядывающей из-за моей спины. И только когда мы вышли, она объяснила своё поведение: — Понимаешь ли, они абсолютно каждого к себе пытались затянуть, а сейчас даже слова тебе не сказали. — От пулемётных очередей из слов не осталось и следа. Мику перестала скакать по темам и общалась в стиле обычного человека. Похоже, это была всего лишь маска… — Ясно. Может быть, я им, как рабочие руки, не приглянулся? Или во мне музыканта за километр видно… — В последнее предложение я вложил каплю сарказма, но он остался незамеченным. — Ладно, давай уже закончим с этой бумажкой. Надоело бегать и выпрашивать подписи. Ты все же мне обещала лагерь показать, а мы всё ходим по медпунктам, — я неосознанно поежился. — Да всяким там библиотекам. — На этой ноте мы зашли в последний пункт обходного. Кружок пионерских «гринписовцев». Здесь даже висел список участников. « 1 отряд: Славяна Ясенева (Глава кружка) Ульяна Советова Александра Серебрякова 2 отряд: …» Следующие имена я не знал, да и особо они меня не интересовали. Здесь наше появление не осталось незамеченным, к нам сразу же подбежала необычно добро улыбающаяся Ульяна. Но я сразу приметил то, что одну руку она держала за спиной. Когда она была в метре от Мику, я успел перехватить этот вечный двигатель и не дать свершиться начатому. В руке у маленькой непоседы был кузнечик первейшей свежести. Точнее, живой. «2-1» — подумал я. — Отпусти! Скучные вы, скучные и злые! Тьфу на вас! — Она вырвалась и отошла. Кажется, она все-таки обиделась. Надо было побыстрее начать новую тему, иначе она надолго запомнит мне этот не свершившийся розыгрыш. — Да ладно тебе. Расскажи лучше то, чем вы тут занимаетесь. — На этом моменте Ульянка оживилась и повернулась ко мне. — Всем понемногу. Сашка, вон, — она указала рукой в дальний конец здания, где за мольбертом сидела неизвестная мне пионерка, — рисует сидит. Славя больше делом занимается: кусты там сажает, цветочки разные, камни собирает и в палисадниках раскладывает, а я — и тем, и другим, и, — она хитро прищурилась, намекая на кузнечика. — третьим. — Ладно, юный защитник природы. Кто у вас тут может подпись на бегунок поставить? — Тебе одну нашу или все? — На этой фразе я немало-таки удивился. — Чего? Подделываешь? — Так ведь все подделывают. Кому охота ходить по лагерю за закорючками полдня, верно? — Мику виновато следила за этим диалогом, не подавая никаких признаков жизни. Девушке, видно, очень хотелось составить мне компанию. Ну, а я и не против. — Значит, я здесь самый честный пионер. — вздохнул я. — Поставь, подпись, пожалуйста, обед ведь скоро. — Наше присутствие тут было окончено в ту же минуту. Ульяна с привычной ей сверхзвуковой скоростью взяла листочек и поставила там подпись. Как я рассмотрел — подпись определенно Славяны. Как только мы вышли из последней локации, обозначенной в обходном листе, прозвучал горн. Молча мы отправились в столовую. Ели вместе мы всего несколько раз, но тактика была уже прекрасно отработана и работала. Мику быстро занимала удобный столик у окна и удерживала его от превосходящих сил противника, пока я забирал две порции. Но сегодня к нашему шалашу присоединилась ещё и Алиса. Видно было, что Мику не особо горела желанием побывать в её компании, но столовая, как обычно, была забита до отказа. Пришлось делить один столик на троих. Однако настроения у девушки совсем не было. Стоило, хотя бы из вежливости, спросить причину этому. — Алис, а ты чего не в настроении? — Да вот, не поверишь, на гитаре струны порвала неделю назад, а починить всё некому. Скучно. Да и понимаешь, даже представить не могу, кто бы мне мог в этом помочь. — Намёк был настолько очевиден, что Мику немного покраснела и поспешно опустила глаза к своей тарелке. — Если совсем некому, то можно и на другой поиграть. А уж натянуть струны и я могу! — Сам я тоже не лучший мастер, но сваливать это на Мику не было никакого желания. «Надо бы встряхнуть тем, что осталось от знаний прошлого (Будущего?). Негоже им просто так пропадать-то.» — После обеда как раз зайдём в клуб, посмотрим на твою многострадальную гитару, да мою прихватим. — А ты и чинить умеешь, и играешь, наверное? — Хитрый взгляд, улыбка кончиками губ. У Алисы уже был план, который наверняка не сулил ничего хорошего. Как минимум, мне. — А давай сегодня после матча на сцену? Спорим, что я сыграю лучше! — Зато её план для меня секрет. Однако я, кроме одной песни в клубе, пока не пробовал ничего сыграть. — Ладно. На что спорим хоть? — Я было начал разговор о предмете спора, но рыжая указала взглядом на Мику. — Серёж, может быть, пойдём? — Мику наш диалог явно не нравился. — Я же обещала тебе лагерь показать до полдника, а времени у нас не так уж и много. Ты же не хочешь пропустить приём пищи? Вожатая говорит, что нельзя пропускать… — На этом я прервал её, мягко взяв за руку, и повёл к выходу. Она вновь надела свою привычную маску. На улице снова было невыносимо жарко. Как же я это не люблю… Не было никакого желания гулять по лагерю, пусть даже и с прекрасной девушкой. Неожиданное решение пришло в виде юного красноволосого метеора. — О, новенький! А пошли купаться! — Ульяна произнесла это и только потом заметила Мику. — О, Мику, и ты пошли с нами! — А что, и правда. Мику, пошли! Я только переоденусь и к вам тоже подтянусь. — Девушка для приличия немного поупиралась, но в итоге все разошлись по домикам, дабы надеть купальники. И вновь привычный маршрут от столовой к домику. Только-только подойдя к зданию с номером «27», я вспомнил про спор и обещание, данное мною Алисе. «Получилось неудобно, надо бы её найти. Девушки, думаю, не обидятся, если я опоздаю.» — подумал я и двинулся к клубу. Если её нет там, то больше и нигде нет. Да, действительно, Алиса сидела на веранде, но при моей приближении, она не разозлилась, а наоборот, обрадовалась. — Я уж думала, ты не придёшь. — На этой фразе она потускнела. Улыбка спала с ёё лица. — Из столовой ушёл с этой… С Мику. — Извини. Просто нас Ульянка позвала на пляж, мы и разбежались по домикам, переодеваться. — Тут Алиса окончательно разозлилась и была готова взорваться. — Вон оно что. Понятно… — Остальное она процедила мне через плечо. — Удачи вам. Ситуацию надо было исправлять, но не сейчас. Моей вины здесь было не больше полутора граммов, но разгневанному человеку что-то объяснять всегда бесполезно. Пусть для начала остынет, а вечером найду. А вот гитару надо обязательно забрать сейчас, да по пути домой занести. Негоже инструменту лежать здесь, когда он с каждой минутой нужен мне всё больше. Клуб, на моё удивление, не был закрыт. Забрав инструмент, я быстрым шагом отправился домой. Переодеться-то я так и не успел. В домике всё оставалось так же, как и пару часов назад, как и вчера. У жизни в одиночку всё же есть минусы. Например, то, что тебя никто не ждёт дома. Ведь не было бы у Зига такого непутёвого хозяина, если бы не моё чувство одиночества, которое потихоньку выедало душу изнутри день за днём. Не скажу, что появление кота что-то сильно исправило, но жить стало немного легче. А теперь, получается, второй хозяин моей квартиры остался совсем один… Когда я снимал шорты, в кармане что-то мешалось. Там всё ещё лежал плеер, который я перекладывал раз за разом в этом лагере, но так и не воспользовался. Надо бы будет раскрыть закрома моей музыки, думаю, точно пригодится. Привычным жестом плеер перекочевал из рук в карман и я, закрыв дом, поторопился на пляж.

***

Она сидела на пляже и пыталась хоть что-то понять. Новый пионер был в чем-то похож на обитателей этого места, но был другим. Он относился ко всем одинаково, будто он старше каждого из здешних жителей, почти что вожатая, но в то же время он был ребёнком, который впервые познавал дружбу, впервые видел этот лагерь. Этот лагерь он впитывал кожей, пытаясь впитать его полностью, закрыть этим пробел в своей душе. Такое знакомое чувство…

***

На пляже было довольно-таки немноголюдно, причиной тому, наверное, было то, что я прилично опоздал. Ульяна сидела на пляже, укутавшись в желтое полотенце и стуча зубами. Стандартная детская привычка: оставаться в воде до посинения, а потом сидеть и пытаться согреться. Мику же сидела с отрешённым взглядом и смотрела на небо, где солнце мирно катилось к горизонту, уходя из своего зенита. Я аккуратно подсел к ней. — О чём думаешь? — Никакой реакции. Знакомая ситуация, я тоже, бывало, выключался из этого мира полностью, уходя в измерение мечт и фантазий. Я лёг на теплый песок и смотрел на небо, а потом вовсе закрыл глаза и попытался понять и осмыслить то, что происходит со мной последние два дня. Лагерь, лето, пионеры… Всё было слишком сложно, на два дня лагерной жизни событий было больше, чем, наверно, за прошлый год моего существования. Но от философских мыслей меня отвлекли шаги, послышавшиеся сзади. Ульяна недавно сидела впереди и чуть левее, насколько помнил я, Алиса была на меня обижена, а от остальных жителей «Совёнка» проказ, думаю, можно было не ждать. На плечо мне легла определеннно женская рука, надо было бы открыть глаза. Надо мной нависала вожатая, которая явно чем-то не довольна. Она начала отчитывать меня грозным шёпотом, что было внезапно: — Сергей! Как это понимать? Два пионера сначала пропустили полдник, один из них ещё и обходной не сдал, а теперь я нахожу их спящими вместе на пляже. Потрудись мне объяснить! — Только после этого умозаключения вожатой, я заметил, что рядом мирно спит Мику, закинув на меня одну ногу. — Ольга Дмитриевна, я вам всё честно объясню. — Оправдываться был не лучший ход, но делать было больше нечего. — Только давайте уж не при Мику. — Девушка неосознанно поморщила носик, наши разговоры мешали ей спать. — Сейчас же вставай. Ни на неё, ни при ней я ругаться не стану, но объясняться тебе придётся. — Если до этого она говорила шёпотом, то следующую фразу она выкрикнула. — А сейчас, оба быстро на спортплощадку! Мику на рефлексах вскочила, пытаясь понять происходящее. Вожатая уже уходила от нас и лица её видно не было. Ну и хорошо… — Серёж, а что было-то? — Немного сонно спросила она, обеспокоившись происходящим. — Ничего особенного, просто мы уже пропустили полдник и опаздываем на матч. А я смотрю, ты тоже в кедах пришла. Оно и к лучшему, идём! — Я подал девушке руку, помогая встать. Наскоро отряхнувшись от песка, мы выдвинулись к спортивному комплексу «Совёнка». Возле волейбольной площадки было не протолкнуться. Больше людей я видел только у столовой. Когда меня уговаривали на «товарищеский матч», я представлял себе немного другую атмосферу, но отступать нам некуда. Алиса, мельком встретившись со мной взглядом, отвернулась. Ульянка, несмотря на то, что мы опоздали, чуть ли не прыгала от радости. Все остальные, ну или большинство, кажется, пришли сюда лишь потому, что «порядочный пионер обязан участвовать в жизни отряда!». Тут же была Ольга Дмитриевна, дядя Стёпа и Виола. Той самой Александры, которую я толком не встречал, тут не было. — Итак, пионеры! — Дядя Стёпа потребовал внимания, все застыли в ожидании. — Для большего интереса мы перемешаем команды! — После этих слов Ульяна заметно приуныла и побежала к дяде Стёпе. Кажется, рыжий тандем делиться не хотел. — Минуточку внимания! — После того, как все замолчали, вожатая объявила составы команд. Мне предстояло играть вместе с Мику, Славей и Шуриком. Против нас, соответственно, были рыжие, Электроник и Лена. Мяч отдали команде противника, ссылаясь на большее количество девушек. Хм, а как же равноправие? С первых минут игры было понятно, что спорт — точно не лучшая сторона Мику. Она еле принимала мячи и неуклюже подавала. Все остальные, особенно Шурик, смыслили в волейболе немного больше. Не скажу, что игра шла в одни ворота, — мы тоже забивали. Спустя полчаса напряжённого поединка счёт сложился в пользу противника всего в 1 мяч. Несмотря на правила игры, дядя Стёпа все-таки объявил контрольный мяч. Мяч, который мы смогли отбить. Со счётом 25-25, под «Победила дружба!» мы закончили матч. Если Ульяна была расстроена, то все остальные были явно в приподнятом настроении от игры. Несмотря на то, что был объявлен лишь один матч, младшие отряды тоже решили сыграть. Конечно, их игра была больше какой-то карикатурой на волейбол, но наш отряд остался понаблюдать за этим. Тут мы и простояли и просидели вплоть до ужина. На ужин мы отправились тоже вместе, но по пути Алиса отошла от общего маршрута. Что-то не нравится мне это. В столовой, вместо привычной последовательности совместного с Мику принятия пищи, я попросил сесть её с отрядом. Сам же выпросил у поваров две порции булок с кефиром и отправился домой за гитарой. Пора таки мириться. Солнце окончательно уходило к горизонту, показывая мне очередной багровый закат. Лагерь начинал затихать, некоторые пионеры уже разошлись по домам. По дороге к сцене я встретил всего пару человек, который до этого не видел. Мой пасьянс сошёлся. Девушка сидела на краю сцены и пыталась натянуть струны на свою гитару. Получалось у неё не очень. Что уж там, вообще не получалось. Когда я был в двадцати шагах от этого огромного деревянного сооружения, Алиса меня заметила. — Чего пришёл? — В голосе не осталось ни одной нотки злобы, лишь обида. — Иди к своей Мику, или к Ульяне иди. С ними тебе веселее, а Алиса сама как-нибудь. — К этому моменту я уже поднялся на сцену и сел рядом. Проигнорировав её слова, я спросил: — Не получается? — Получив неуверенный кивок, я взял гитару и принялся осторожно натягивать струны. Дело было не особо сложным, но требовало определённых усилий. Девушка внимательно наблюдала за моими действиями, очевидно, перенимая полезный опыт. Когда работа была закончена, я протянул ей гитару и её часть булок. — Держи, и больше не ломай. А это тебе от добрых поваров, ты же на ужин не ходишь. — Спасибо… — Алиса потеряла весь свой запал и вела себя практически как Лена. Сидела, сжавшись в комочек, обиженная и разочарованная. Ситуацию решено было спасать тем треком, который я слышал давным-давно. Вокал мой был не лучшим, но без него бы ничего не вышло. С самых первых аккордов Алиса была ошарашена. Песня эта была написана ещё в восьмидесятых и девушка, похоже, знала, что я собираюсь петь. «Алиса умеет вязать, Алиса рисует в альбомах. Алису в гостях не застать, Алиса почти всегда дома. Ах, Алиса, как бы нам встретиться, Как поболтать обо всем. Ах, Алиса, просто не терпится Ах, побыть в доме твоем С тобою вдвоем.» Первый куплет и припев я пел один, а потом Алиса, потеряв всё желание дуться на меня, пела в унисон со мной. «Алиса не любит гостей, Алиса одна вечерами. Алиса сидит на тахте С коробкой конфет и мечтами. Ах, Алиса, как бы нам встретиться, Как поболтать обо всем. Ах, Алиса, просто не терпится Ах, побыть в доме твоем С тобою вдвоем. А-а-Алиса ни дня Не может прожить без ирисок. Алиса совсем как дитя Но лучше всех А-а-Алиса-а-а-а… Ах, Алиса, как бы нам встретиться, Как поболтать обо всем. Ах, Алиса, просто не терпится Ах, побыть в доме твоем С тобою вдвоем.» — А ведь ты все-таки не забыл, пришёл. — Пришёл я, конечно, не из-за спора, но отчасти она была права. — Спасибо тебе. — Сделав небольшую паузу, она неуверенно спросила. — А можешь ещё чего-нибудь спеть? — На ум ничего из восьмидесятых решительно не приходило. В голове лишь крутился один из треков Саши Васильева. Ну да ладно, вряд ли что-то случится из-за одной песни. «Часы зависли, выше всех. И обе стрелки смотрят вверх. Когда на город ляжет тень, Мы исчезаем — в темноте. Мы исчезаем — в темноте. Мы исчезаем — в темноте. Ни переходов, ни ходов. Ни отпечатков, ни следов. Для разговоров, нет больше тем, Мы исчезаем — в темноте. Мы исчезаем — в темноте. Мы исчезаем — в темноте. Мы исчезаем — в этой темноте.» Дальше я допеть не успел. К нам приближалась третья фигура, которая явно не вписывалась в этот вечер. По напору и голосу этот силуэт узнал бы любой. — Сергей! У тебя смотрю проблем мало, да? Обходной до сих пор не сдал, а теперь после отбоя с пионерками песни распеваешь! — Она взяла паузу, чтобы отдышаться, пусть это мгновение было ничтожно коротким, однако его хватило для ответной речи. — Ольга Дмитриевна, обходной я вам просто забываю отдать. Вот он, кстати. Думаю, ругаться тут не лучшая идея, да? — Я махнул Алисе, неизвестно чего от неё желая, но она меня поняла. Обе гитары, оставшиеся булки и сама Алиса быстро исчезли. — Давайте направимся по домам, а уж завтра вы меня и накажете. — От моего напора она была довольно сильно ошарашена и согласилась. Завтра, правда, меня ждёт наказание, но это ничтожно по сравнению с тем, что она могла бы сказать при Алисе. Отделался малой кровью, кажется, так это звучит. На этом мы и разошлись. Луна окончательно свергла солнце с небосвода и отстояла право освещать путь таким, как я. А путь мой был далёким. За сегодняшний день я прилично устал и лишь сейчас меня начало нестерпимо клонить в сон. Кажется, пролети сейчас возле меня жар-птица, и я ничего не замечу, ну максимум кивком поприветствую. Благо, пионерлагерь был не особо большим. Возле моего домика было ещё тише, чем в центре лагеря. Даже ветер шумел здесь немного тише. Уже у самого входа я заметил своего знакомого — маленький совёнок сидел на нижней ветке ближайшего дерева и глядел на меня своими большими оранжевыми глазами. Дверь оповестила меня щелчком и пропустила в дом. Я, даже не расстилая постель, просто лёг в кровать. Второй день в этом ярком и богатом на события лагере подходил для меня к концу.