Одно чудо на двоих

…Ещё один сон. И снова я в новом мире моих грёз. Я стою на пристани и смотрю на рассвет, а немного впереди — пионер и пионерка. Я не могу разглядеть ничего, кроме их темных силуэтов, но чувствую то же, что и они. Мне очень не хочется, чтобы они уходили. Пусть сидят. Я ощущаю то, что это именно их путь. Внезапно, паренёк поворачивается ко мне и сон быстро расплывается. В окно бьёт яркий солнечный свет, оповещая меня о том, что завтрак и линейка, скорее всего, уже прошли. В затуманенную голову начали возвращаться события насыщенного вчерашнего дня. Сон на пляже вместе с Мику, ночные посиделки с Алисой… И заслуженное наказание, которое ждёт не дождется меня сегодня. Но о казни подумаю, уже лёжа на плахе, а пока надо бы одеться и умыться. Я стянул с себя свой «спортивный» костюм и надел высохшую форму. Предварительно взяв все утренние принадлежности и заперев дверь, я отправился к умывальникам. Привычное минное поле из луж и грязи было легко пройдено. Сегодня вода была уже не настолько холодной и я смог умыться без последствий. К моему большому удивлению, сюда шла заспанная Славя в немного помятой пионерской форме. А ведь сейчас было не меньше девяти часов утра! — Славь, доброе утро! А ты чего такая сонная? — И тебя с новым утром, Сергей… Да сегодня же воскресенье. Весь лагерь встаёт в одиннадцать, а Алиса с Мику весь отряд уже перебудили. — Немного подумав и улыбнувшись, она добавила. — А чем же ты им так должен, интересно? — Почему это должен? — Ну… Они ведь встали ни свет, ни заря и бегают ко всем: одна просит не соглашаться с вожатой, другая угрожает. А вот недавно пришла Ольга Дмитриевна и говорит: «Славя, тебе помощь не нужна? Сергей у нас вызвался добровольцем, хочет своим товарищам помогать. » — Ну дела… Спасибо тебе, Славя. Значит, я тут дрыхну без задних ног, а девочки там бегают и спасают меня от «добровольного» труда? Надо бы не забыть поблагодарить. Проходя мимо площади, я заметил не то стадо зверей, не то кучку пионеров. Оказалось, все-таки второе. Я нашёл уже знакомого мне Шурика и спросил: — Привет, наука! Чего у нас тут за митинг у Ленина? — Так ведь линейка скоро… — У него голос был не менее сонный, чем у Славяны. — Ага, спасибо. — Значит, ничего я и не пропустил. А вот и мой всеми любимый работорговец.

***

Она легко встала и умылась, энергия плескалась и лилась через края. Из прошлой жизни вспышками всплывали слова, но все они казались Мику не теми. Наконец, она нашла именно ту «болезнь», которая описывала её симптомы — «Amor Delirium Nervosa». Однако, об этом стоило подумать чуть позже. К ней бежала Алиса. — Привет, Мику. Нет времени объяснять, побежали скорее. На ходу расскажу. — Девушки выдвинулись по рядам домиков нашего отряда, попутно общаясь. Оказывается, Серёже вчера из-за нас порядочно влетело и теперь он должен одно наказание вожатой, а в воскресенье на лагерь она его работать заставить не может. Значит, точно спихнёт кому-то из пионеров. За два часа они обошли весь отряд, заодно всех разбудив. С чувством выполненного долга Алиса с Мику окольными тропинками отправились на линейку. — Кхм, слушай, Мику. Мне, наверное, извиниться надо. Я на тебя кричала полсмены, а вчера из-за тебя ещё и на Серёгу обиделась. У меня-то толком друзей до этого и не было. Так, одна бутафория, пародия на дружбу. А тут два человека пытаются помочь всем и сразу, а я на них еще кидаюсь. Спасибо тебе. — Да не за что. Я ведь тоже виновата… О, смотри, Ольга Дмитриевна идёт. Давай договорим после линейки, хорошо? — Пионеры, стройтесь!..

***

— Пионеры, стройтесь! — Набрав воздуха в лёгкие, она начала рассказ. — Сегодня у нас воскресенье, никакой общественной работы, но хотелось бы напомнить, что на закрытии смены, через неделю, от каждого кружка требуется свой проект! Всем спасибо, Александра и Сергей — останьтесь, все остальные свободны. — Ой, не к добру это. Точно не к добру! Когда все разошлись и на площади остались лишь мы втроём, вожатая начала: — Сергей, помнишь, что вчера ты согласился на любой труд, так? — Подмигнув мне и улыбнувшись, она продолжила. — Так вот. Почему-то, только Саша согласилась на твоё предложение. Чем ты всем так насолил, что даже твои подруги отказались? — Да так… Не важно. Что я делать-то должен? — Видно, Сашу никто не нашёл, а может, забыли девочки про неё, но я у неё во временном крепостничестве. — Все капри… — Вожатая немного замялась. — Все задания и поручения Александры ты обязан выполнять вплоть до самого ужина. — Так точно, товарищ начальник! — Ответил я, получив заслуженный подзатыльник, и отправился со своей новой спутницей в сторону столовой. К слову, Саша была невысокого роста, прямо-таки модельного телосложения и обладала светлым, чуть ли не розовым цветом волос. Фигурой она в чем-то напоминала Мику. Немного отойдя, я первым начал разговор: — Давай знакомиться, а то за два дня даже не виделись почти. — Я наигранно поклонился и подал руку Саше. — Меня Сергеем зовут. Можешь сокращать, как тебе угодно. Девушка немного смущённо ответила: — А меня — Сашей. — Выждав паузу, она спросила. — Сергей, а что мы делать-то весь день будем? Меня ведь вожатая сама заставила согласиться. Даже неудобно как-то перед девочками, они всех просили, а я не смогла отказаться… — Ясно. Ну и Ольга Дмитриевна, наверняка даже мёртвого заставит работать. Злопамятный человек, однако. — Это ты ведь вчера рисовала в кружке, да? — Получив уверенный кивок, я продолжил. — А почему ты на природе не рисуешь? Тут столько красивых мест, что прямо на холсты просятся, а ты в здании сидишь. — Ну… — Она замялась и немного покраснела. — Если ты сам спросил… Я мольберт перенести не могу. Он тяжёлый, а нести до красивых мест далеко… — Вот! А ты говоришь — нечем заняться. — Немного подумав и вспомнив слова вожатой, я решил добавить ещё один аргумент. — Тем более, на закрытии вам явно показывать не кустики с цветочками, посаженные Славей и не коллекцию жуков Ульянки. — Кажется, этим я её полностью убедил.

***

— Все свободны… — Дальше девушки уже ничего не слышали, им нужно было отдохнуть. Они отошли на самый край площади и сели на лавочку. Требовалось поговорить. — Вот это да. За семь дней надо приготовить что-то, но не вдвоём же нам играть, эх… — Ну, давай, я к вам вступлю? Ты же ведь не против? — С этими словами Мику вспомнила, сколько раз почти что выгоняла Алису этим приглашением. — Слушай, извини и ты меня, раз начали уже прощение за всё подряд просить. Я ведь тебя этим приглашением все-таки всю смену пугала, а ты вот действительно вступить хочешь. — Да ладно, чего уж там. Вот теперь мы одна группа, а значит, нам нужно забирать нашего попавшего в переплет гитариста и готовиться! — Минута откровений легко прошла и девушки вернулись к своим образам. Синхронно с этим прозвучал горн, оповещающий пионеров о обеде.

***

Тем временем, прозвучал горн, призывающий пионеров на обед. В этот момент мы уже были около крыльца столовой, что давало нам некоторое преимущество. Я успел усадить Сашу за наш, как я уже привык считать, с Мику стол и взять две порции до того момента, как в столовую ввалились первые пионеры. На пороге, в общем потоке, показались рыжие хвостики и длинные голубые косы. Кажется, сейчас придётся мне защищать Александру от своих спасительниц, иначе не только костей, волос вряд ли соберу. — Серёга! — Алиса, кажется, окончательно записала меня в список своих друзей. Учитывая ее характер и, скажем так, авторитет, это наверняка дорогого стоит. Когда они сели вместе с подносами к нашему столу, повисло гнетущее молчание. — …Не поняла. Пикассо доморощенный, а почему ты здесь ещё находишься?! Ты, значит, нашего гитариста в своё рабство согласилась забрать?! — Я… — Слов у Саши решительно не хватало. Нужно было срочно вмешиваться. — Алис, не надо, там выбора не было. Лучше расскажи-ка, почему я ваш гитарист? — решил я перевести тему. — Ну вот… — Мику была опечалена данным событием. Ещё бы, впустую истратить пару часов выходного. — Ты же на линейке был? — На этом моменте её перебила Алиса. — Мы тут вместе с Мику подумали и решили, что я вступаю к вам в кружок и мы вместе готовим выступление на окончание смены! — Этого я точно не ожидал. Вчера Алиса готова была уйти на край света и осквернить душу самой чёрной обидой из-за Мику, а сегодня они решают за меня вместе. Так-так-так, как говорил один хороший человек, очень интересно. — Ладно. Давайте немного попозже поговорим? Я есть сильно хочу, а активная болтовня этому как-то не особо способствует. — Никто пререкаться не стал и весь оставшийся обед мы провели в тишине, не считая разве что стука ложек об тарелки. С обедом было покончено очень быстро, наверно, сказывалось именно то, что завтрака не было. Девушки сразу отправились в клуб для того, чтобы немного сыграться, что определенно будет непросто, зная их характеры, а я с Сашей отправился к «гринписовцам» за всем необходимым. Однако, отпустили меня только под предлогом того, что завтра с меня причитаются четыре песни для выступления. На половине пути нависающая тишина начала понемногу раздражать. Я решил разрядить обстановку: — Саш, а чем ты собираешься после школы заниматься? — Этим вопросом я вырвал девушку из мира великих дум и мыслей, в который так часто уходил сам. — Ну… Родители хотят отдать в медицинский… — Саша была явно не в восторге от этого предложения, да и разговор ей этот не нравился, это было хорошо видно, но девушка продолжила. — У меня отец хирург, а мама — главврач. Семейная профессия, почти династия, как они говорят. Я, конечно, хотела пойти в художку, но им виднее, наверно… — После этих слов меня кинуло в жар. Несмотря на обширное количество упущенной памяти, я чётко помнил тот момент. … — Отец, зачем это мне в юридический? Я ведь привык к волейболу, у нас соревнования скоро, у меня же скоро первый разряд! — Юноша, ты знаешь, сколько сил в тебя вложили? В девяностые кто-то землю жрал, а ты как в раю жил! Ты едешь в Москву и точка. Никаких пререканий, иначе на улицу отправлю с голым задом. Ишь ты, спортсмен. Я уже там вступление купил… Тогда, в две тысячи шестом, я был никем. Никуда, кроме юридического, меня не брали. Даже документы не принимали. Моего тренера просто взяли и уволили, а в школу сразу была отдана справка о моей болезни, не позволяющей заниматься никаким спортом. Так рассыпались мои мечты, а сейчас я вижу начало подобной истории, но уже совсем у другого человека. Кто знает, сколько прекрасных картин не будет написано, если она будет лечить людей? И с другой стороны, сколько людей пострадают, если место кого-то, кто действительно хочет лечить людей, займет не хотящая этого Саша? Я остановился на месте почти сразу же, взял её за руку и посмотрел в её большие янтарные глаза, в сравнении с которыми даже солнце было тусклее, и выговорил всё, что я об этом думаю, при этом рассказав свою историю от корки до корки, не упомянув лишь год произошедшего да несколько незначительных мелочей. От потока информации и хлеставших из меня эмоций девушка ненароком присела на ближайшую лавочку. Я сел рядом и стал дожидаться реакции девушки. — Спасибо тебе, Серёж. Честно. Никто не пытался меня поддержать. Ведь в этой стране родители — твой вождь, твой бог, твоя судьба. И только ты, наверно, понимаешь меня. — Помолчав, она добавила. — Я попробую поговорить с родителями. Правда. Давай пойдём, ведь мы же собирались успеть до полдника. — Возможно мне показалось, но глаза девушки на секунду заблестели. Возле здания кружков Алиса о чём-то оживлённо спорила с Электроником. Если бы я не окрикнул девушку, местное светило науки могло бы и не дожить до своего успеха. Хотя, как сказать, если он уже завещал свое тело какому-нибудь научному центру, тогда успех его, может, и достигнет, правда, ему уже все равно будет… — Алис, чего человека тут мучаешь? — Я пытался говорить как можно добрее, от чего девушка немного поубавила свой напор. — Да вот этот Кулибин деревенский под шумок разобрал усилок на запчасти. А как, спрашивается, нам играть, если усилка нет? — Мертвый рабочий хуже живого, так что пока не будем его трогать. Это совершенно невыгодно. Ведь он же соберёт усилитель обратно, — я подмигнул блондину, — так ведь? — К-конечно! Я тогда пойду? — Алиса для него была если не авторитетом, то очень уж весомым аргументом. — Завтра сам принесёшь на сцену, иначе будешь из собственных зубов робота собирать. — Александра, наблюдавшая за всем этим диалогом, пожелала поскорее удалиться в здание «гринписовцев». Воспользовавшись моментом, я решил прояснить информацию о будущем выступлении: — Алиска, а, Алиска, как мы играть будем, если у нас имеется лишь Мику на все руки и два гитариста? Ты же понимаешь, что нам нужен вокалист и ударник? — От этого вопроса она немного задумалась. Потом сказала что-то в стиле «всё схвачено, не боись» и быстро убежала куда-то. Лишь после того, как она скрылась, я вошёл в кружок, где помимо Саши сидела Славя. Ульянки на месте не было, однако немудрено, на месте она сидеть точно не умеет. — Славь, привет ещё раз. Чего с такой кислой миной сидишь? — Да вот, в лагерь приехала инспекция сверху. Вожатая сказала, что работать поэтому сегодня нельзя. А мне и делать-то больше нечего. Я, вон, распланировала уже все, семена даже подходящие нарыла для рассады, а тут такое, блин… — Сааааш, — позвал я девушку, которая скрылась в глубине своих вещей, — а давай тогда и Славю с собой заберём? Чего человеку полдня сидеть без дела в душном здании? — Извините, ребят, но настроения нет. Я сюда просто зашла, уже уходить собираюсь. Никто ведь не обидится, если я откажусь от вашего предложения? Оно хорошее, конечно, все же… — Славя и впрямь была обеспокоена нашим мнением по этому поводу. — Ну ладно. Иди, если уж тебе надо. Удачи. — Меня, честно говоря, особо не волновало присутствие этой девушки, но так и впрямь было легче. — Серёж, иди сюда. — Подойдя к ней, я увидел аккуратно упакованные в чистый белый пакетик вещи и большой мольберт, которые в СССР тоже делали на века. — Помоги, пожалуйста. Я его в одиночку не подниму. — А тебе и не надо его поднимать. Бери всё остальное и веди, куда надобно. — Девушка помялась, но всё же послушалась и без лишних слов отправилась ожидать меня к выходу. Я же попробовал взять мольберт так, как обычно берут доски, но для этого он был слишком неудобным. Решение пришло почти сразу — взять его на спину и аккуратно понести. На моё удивление, это удалось. — Ну, пошли, наша будущая Булгакова*, будем продвигать тебя к славе! — Девушка, конечно, смутилась от такого комплимента, но ничего не ответила, лишь улыбнувшись. К слову, мой груз был не столько тяжёлым, сколько неудобным. Взявшись правильно, его было довольно легко нести. Спустя несколько минут мы перешли с каменной кладки дорожек на притоптанную землю, а ещё чуть позже — на никем не тронутую травку. — Всё, вот мы и пришли, поставь его сюда, пожалуйста. — Девушка указала на самую середину полянки. — Спасибо. Теперь, если можешь, не трогай меня примерно часик. — Раз девушке нужен мир и покой, нужно всего-то найти себе нешумное занятие на целый час. Это занятие жутко натирало мне ноги. Плеер. Я его третий день в кармане катаю, пора бы за проезд хоть что-то получить. Я нашёл большой камушек поудобнее, включил музыку и начал отстраненно рассматривать окружающую меня природу. Если бы я попал в этот лагерь и не побывал в лесу — я бы упустил довольно-таки важную часть жизни. Сейчас моему взору открылся совершенно другой мир. Вековые ели и сосны раскинули свои густые колючие ветви, закрывая это место от лишних лучей солнца, но те, что добегали сюда, освещали полянку сполна. Свежая светло-зелёная травка блестела чистой росой, отражая в себе каждый лучик солнца. Этот лес был девственно чист, словно здесь не было тех людей, которые своими деяниями омрачняют весь XXI век. Я всегда испытывал отвращение, хотя нет, просто презирал тех людей, которые бухают во имя Дня Земли или 9 мая, а потом загрязняют всё вокруг себя. Те, кто орут «Можем повторить!», «С днём труда!», «За дедов!», «Я вот свет выключил, на природу уехал!», а ведь в это время они не трудятся, не чтят память, не помогают планете. Просто бесполезный человеческий мусор. Кажется, когда-то я читал историю о солдате, которому дали возможность посмотреть на будущее, за которое он воевал. Он ведь и часа в нашем мире не смог пробыть. Тогда от фразы «Не за них я воевал, не за них умер…» у меня пробежали мурашки. Одновременно с этими мыслями в наушниках зазвучал припев песни, чей автор останется для меня таким же забытым, как и все остальные. Может, оно и к лучшему. Миллионы мертвых тел, килотонны ржавых стрел, Едкий смог шоссейных трасс, дым и копоть нефтебаз. Наше иго столько лет отравляет белый свет, Наше эго с давних пор превращает в фарс позор. — Серёж, с тобой всё нормально? Ты уже полчаса в одну точку смотришь. — Саша внезапно вывела меня из раздумий. — Я уже всё, закончила. Пошли обратно? Полдник ведь скоро. — Хорошо. Пошли. — Лишь сейчас я увидел, что Саша не рисовала полностью, она лишь сделала набросок и немного раскрасила его. Хотя, вряд ли за относительно короткое время можно создать действительно полный, раскрашенный рисунок. Но вот краска-то меня и пугала. До этого я нёс мольберт холстом к спине, а сейчас такой ход конём не прокатит. — Ой, я же забыла холст снять. — Девушка будто бы читала мои мысли. — Давай, заберу. — Девушка мастерски сняла полотно и облегчила мне задачу. Дубовая конструкция заняла своё место на моей спине и мы выдвинулись в лагерь. Разнообразный узор из травы, камней и земли был не самым лучшим развлечением в пути, но выбирать было не из чего, только так было одновременно удобно и легко. Примерно через две минуты продвижения в сторону лагеря, девушка ойкнула и остановилась. Я аккуратно поставил свой груз и подошёл к Саше. Перед ней лежал небольшой серовато-белый заяц, у которого вся лапка была в багровой крови, уже давно запекшейся, а из самой раны торчал зеленоватый осколок стекла, видимо, из разбитой бутылки. Девушка чуть ли не рыдала от этой картины. На её лице отпечаталась вселенская грусть, Александра, не отрываясь, смотрела на животное, которое еле дышало, и с трудом сдерживала все эмоции. — Саш, главное, не плачь. — Я старался придать голосу теплоты и доброты. Кажется, у меня получилось и девушка обратила на меня внимание, ожидая следующей моей фразы. — Пойдем быстрее к Виоле! Она точно что-нибудь сделает. — Мы молча взяли этот пушистый окровавленный комочек и быстро понесли его в лагерь, оставив все вещи в лесу. На них не было времени.

***

…Она сидела в клубе, и, как бы сатирично это не звучало, опять одна. Алиса ушла «убивать Электроника», а Сергей… Сергей и вправду пытался помочь всем и каждому. Появилось время немного задуматься о своей «болезни». Можно ли влюбиться в другого человека за два дня? Правда ли, что в мире есть любовь с первого взгляда? А что, если она не интересует его, как девушка? Так много вопросов появилось вместе с этим человеком… Даже сам «Совёнок» пока принёс меньше вопросов, чем этот таинственный парень, для нее. — Приветик, Мику! — В клуб вбежала Ульянка, за ней, захлопнув дверь, зашла Алиса…

***

То, как мы оказались в лагере, я не помнил. Мимо всех пионеров мы проносились, не отвечая на потупленные и удивленные взгляды даже ответным взглядом. Лагерь мы преодолели с спринтерской скоростью, а в медкабинет вошли без стука. Моё сознание полностью вернулось в тело лишь тогда, когда я начал успокаивать Сашу. Целый час мы сидели около двери и ждали вердикта нашей медсестры. Мы не поддались даже горну, который созывал пионеров на полдник, и держали вахту до последнего. Только через полчаса после сигнала Виола появилась в дверном проёме. — Ну и задачку вы мне задали, пионеры. — В её голосе отдавалась усталость, но любые эмоции затмевало счастье. Только после этого мы выдохнули. — Зайца я вашего ещё лечить буду довольно долго, но, думаю, к концу смены полностью очухается. Молодцы вы, ребята, оперативненько сработали. — Спасибо вам большое. — Ответили мы в один голос. — Кстати, Виола, я тут думал, вы ведь и ветеринар хороший, и детский врач, а это ведь немного разные вещи. Может быть, поведаете свою историю? — Мною овладел горячий интерес и я забыл о нормах приличия, однако женщина не заметила этой фамильярности. — Знаешь, ведь я не всегда мечтала быть детским врачом. Жизнь потрепала. — Виола на секунду задумалась, а в глазах у неё серым туманом плавало прошлое. — Сначала хотелось детей учить, а родители сказали: «Ты — будущий врач!». Я тогда думала, что они меня совсем не понимают. Спорить пыталась, а с тех пор ни разу не пожалела. На первом курсе я свою собаку спасла, она тогда под машину попала, а врачи ведь не брались. После этого я поняла, что моя это профессия, этого и требовала для меня душа. Быть полезной. — Она на секунду отошла от своего привычного образа и посмотрела прямо в наши глаза. Посмотрела так, как обычно смотрят матери в глаза своих детей. Этот взор был одновременно строгим и тёплым. — Ради таких, как вы, стоит работать здесь, а не где-нибудь ещё. — Немного подумав, она сказала. — А ведь вы полдник пропустили, пионеры, нехорошо… — Не только мы. Вы ведь тоже здесь пробыли. — Саша после всего этого еще не отошла, но, кажется, свой выбор она уже сделала. Переубедить её было невозможно, этот человек нашёл своего кумира, свой будущий образ, свой, если так можно выразиться, абсолют. — Ребят, давайте-ка заканчивайте ко мне на Вы обращаться, а то я сразу начинаю себя такой старой чувствовать… — Она медленно встала и направилась в сторону площади. — Чего сидите? Зверёк ваш спит, а нам поесть не помешало бы. — Никто особо не был против и мы отправились в столовую.

***

Она в одиночку сидела на крыльце клуба и пыталась придумать хоть одно удобоваримое занятие на этот вечер. Алиса и Ульяна ушли почти сразу же, сыгравшись в один коллектив за несколько минут, чего, в принципе, и стоило от них ожидать. Несмотря на те ощущения, которые она испытывала, когда пыталась вспомнить тот мир, хотелось попробовать ещё раз. Хотя бы одну деталь, одно лицо, одну часть этого странного пазла, но ничего не удавалось. Всплывали лишь жалкие строчки песен, которые, увы, ни на шаг не приближали Мику к разгадке этого места.

***

- …А расскажите ещё что-нибудь! — Глаза Саши сияли. Мы, кажется, уже час не ели, а просто слушали истории Виолы. Оказывается, она проработала в множестве мест, имеет две «вышки», а в наш лагерь попала ещё год назад, в 1986, вместе со своей подругой детства, Ольгой. — Нет уж, пионерка, если тебе здесь вполне нравится, то твоему кавалеру, — тут мы синхронно смутились, на что Виола лишь ухмыльнулась, — биография одной немолодой тётки никак не интересна. Вон, сидим всего полчаса, а он уже носом клюёт. — Ну ладно. Спасибо вам, — Медсестра кинула укоряющий взгляд. — т-тебе, Виола, мы пойдём уже, наверное. — Саша не была особо опечалена этим. Когда мы вышли из столовой, тут-то меня и осенило. — Александра, а ведь разбазаривать казённый инвентарь нельзя, это плохо характеризует нас в глазах вожатой и всего советского народа, да и вообще, это неприлично! — Я наигранно погрозил пальцем. — Ой, мы ведь всё оставили в лесу! — Она округлила и без того большие глазки. — Ты же мне поможешь, да? — Конечно. Я же у тебя в подчинении до самого заката, не забыла? — Так ты из-за этого весь день со мной таскаешься?.. — Эх, опять я всё испортил одной репликой, как обычно. — Не неси ерунды, пожалуйста, только зря силы тратить, а нам ведь ещё твои вещи из леса нести! — Кажется, моего слова девушке было вполне достаточно. Мы без промедлений отправились в лес и успешно перетащили весь инвентарь как раз до звука горна, оповещающего о ужине. Мы молча направились в сторону столовой. Возле столовой было не особо много людей. Очевидно, что мы пришли позже, чем остальные. Так оно и было: вся столовая, на первый взгляд, была забита, однако по пути к раздаче нас нашла Ульянка и пригласила к ним с Алисой за стол. Я быстро взял два подноса и присел к девушкам. — Сейога, — она произнесла это именно так, — я теперь тоже с вами играю, здорово! — Радость плескалась в Ульяне от края до края. — Вот видишь, — Алиса была явно горда собой, — а ты говорил, что у нас нет ударника. — Она качнула головой в сторону рыжего метеора и ухмыльнулась. — В этом вечном двигателе дури столько, что на всё выступление хватит, да и на пару часиков после останется. — Вы, главное, конфетами заправляйте, а то без конфет любой двигатель — не вечный! — Она даже в шутку надулась, от чего я не выдержал и прыснул. Однако смех остался незамеченным. — Ладно уж, конфеты с меня. — Тут Уля оживилась, похоже, фраза про конфеты была шуткой и действительно получить их девочка не ожидала. — Завтра тогда идём тебе листочки собирать, никто же не против? —  Возражений не последовало. — Саша, а ты с нами? — Нет, извините, но мне надо ещё доделать то, что сегодня начала. — Никто особо не был этим расстроился, а Алиса, кажется, даже приободрилась, что вполне понятно. — Что-то Мику нет. Дамы, никто её не видел? — Неа, она и на полднике не была. — Я в шутку отсалютовал девушкам и отправился на раздачу. Там сидела Виола и общалась с поварихами. Уговорить всю эту сплетничающую компанию выдать мне булочек и кефира — дело одной минуты. Я быстро вышел из столовой и направился к клубу. Если Мику нет несколько часов — она точно сидит там. По дороге я, как обычно, задумался обо всем, но мысли плавно перетекли на прекрасную голубовласку: а кто для меня эта девушка? Почему я так привязался к ней за эти жалкие три дня? Это та любовь, о которой слагают стихи и поют песни? Это ли чувство я закопал так глубоко в той жизни? Нет. Пока рано думать об этом. Тем более, здесь, во времени, где я ещё, наверно, и не родился. Это просто дружба. Из окон клуба лился тусклый свет. Подойдя чуть ближе, я услышал мягкий мелодичный перебор струн и тихое, еле слышное пение. Дойдя почти до самой двери, я даже смог разобрать текст. Я твоя медленная звезда В глубине далёкого моря, того, что влечёт. Я твоё грустное солнце С букетиком фиалок под дождём, Я имя твоё, Произнесённое жестом Беспризорного ветра На берегах тишины. Я твоя медленная звезда. Я твоя медленная звезда. Я твоя медленная звезда. Я твоя медленная звезда. Однако дальше девушка замолчала, пытаясь ещё раз перебрать струны, но дальше у неё ничего не ладилось. Я решился войти. Внутри, ожидаемо, сидела неизменная душа этого места. В руках у неё была гитара, а перед ней, на крышке рояля, стояла маленькая настольная лампа. — Ой, Серёж, привет… А я тебя уже не ждала так поздно. — А я, вот, без приглашения. — Я показал ей пакет с булками и кефир. — Ты ведь весь вечер не ела, нехорошо. — Подойдя к ней и сев рядом, я погрозил пальцем, но скорее в шутку, чем всерьёз. — Совсем себя не бережёшь, а ведь у тебя молодой растущий организм! — Спасибо тебе, Серёж… — Мику неожиданно положила голову мне на плечо, от чего по телу прошла мелкая дрожь и приятное тепло. Прекрасные аквамариновые косы будто бы оплели мое тело, согревая мою душу в прямом смысле. Не скажу, что это случилось впервые, но чувство это было давно забыто моим организмом. После этого все сомнения и нерешительность исчезли. Если я не сведён с этим голубоглазым чудом судьбою, то нас в любом случае разведут по разным углам этого мира и не дадут встретится. В таком ключе я и думал некоторое время, пока не услышал тихое-мирное сопение у себя под ухом. Я попробовал аккуратно положить Мику на диван, но эта затея не удалась. — Не уходи… — Она скорее говорила сквозь сон, возможно, даже неосознанно, но мне почему-то захотелось её послушаться. Я достал подушку и лёгкую простыню из общего комка постельного белья, наспех расстелил всё это и лёг вместе с Мику. Девушка сразу устроилась поудобнее и, приобняв меня ногами, положила голову мне на грудь и мягко засопела, провалившись в сон. Последней мыслью этого дня было то, что это совсем уж безрассудно, но так захватывающе и приятно…