Zero nights

Помнится, когда-то все было гораздо проще, чем сейчас, процентов на семьдесят точно. По крайней мере, не было в голове этих глупых заморочек, один только ветер, мягкий и свежий. Можно до бесконечности спорить о том, кто прав, кто виноват, но в конечном итоге все, что остается, - это воспоминания. Хрупкие и легкие, их нужно беречь и доставать раз в год, чтобы посмотреть, улыбнуться, может быть, даже всплакнуть. Плохие воспоминания - это тоже часть сказки, они называются простым и емким словом "опыт". Так вот опыт - это все, что у нас есть против бед и неудач, его тоже нужно беречь, не забывать и ни в коем случае не отмахиваться от него. Вы только посмотрите на этого человека: Вон У всю жизнь от чего-то бегает, хотя об этом ровным счетом никто не знает, да и он сам не особо в курсе, как сверкают его пятки перед очередной неразрешимой проблемой. Неразрешимая проблема требует компромисса, а договариваться с людьми Вон У не умеет, он человек крайностей, палка о двух концах, с одной стороны "да", с другой "нет", а середины не существует. Глупо, конечно, никто не спорит, но ткните мне на кого-то, кто хоть в чем-то не придерживается крайностей. Сын Чоль не помнит, когда именно началась эта история, ему, конечно, безумно интересно, но меньше всего он хотел ссорится со своим парнем из-за нее. Чон Хан человек такой же своевольный, как он сам, но при этом терпимый к тем, кто с ним не соглашается, ведь у всех свои точки зрения, и совпадать они не обязаны. Поэтому Сын Чоль не ожидал, что однажды из-за разных взглядов на ситуацию они возьмут да и поссорятся. - Ну, перестань уже дуться, - говорит Сын Чоль на выдохе молящим тоном. - Последнее, что я хотел, - это обидеть тебя. Чон Хан сидит на диване, подобрав под себя ноги и сложив руки на груди. Он смотрит как бы в телевизор, но как бы сквозь него. - Дело не в том, обиделся я или нет, - он даже не хмурит брови, когда говорит это спокойным холодным тоном. - Ты вообще никого не слушаешь. Сколько раз говорили с тобой об этом, а тебе хоть лбом, хоть по лбу. - Что, что я сказал не так? Я не понимаю, - чуть ли не воет Сын Чоль, усевшись на ковер и положив подбородок на колено Чон Хана. - Зачем ты лезешь в их дела, скажи? Они, кажется, разобрались друг с другом год с лишним назад, зачем сейчас вспоминать это? Выглядит так, как будто ты намеренно подталкиваешь их к новому конфликту. - Я? - Сын Чоль указывает на себя пальцем и поднимает брови. - Я никуда никого не толкаю, просто пытаюсь оградить Вон У от этого засранца, потому что... - Да оба они засранцы, почему ты выгораживаешь только Вон У? - ...потому что ни хрена они друг с другом не разобрались. Сидят, молчат и буравят друг друга взглядами. В конечном итоге Сын Чоль вздыхает и начинает говорить первым. - Ну, а кто, по-твоему, виноват в случившемся? - Все, - твердо отвечает Чон Хан. Наверное, все началось именно со звукозаписывающей студии. Если искать место, где все собрались, то это, безусловно, она. В отличие от всех остальных, Мин Гю там ни дня не работал, но в один момент появился в качестве неплохого друга Сын Чоля и Чи Хуна, которые сами по себе давние друзья. Он появился, и ничего особенного в этом не было, люди приходят и уходят, компании собираются и разваливаются, а их закрытая тусовка обосновалась в рамках небольшой студии. И все было очень весело, пока в один момент Чон Хан не заметил нечто странное. У этого парня нюх на все, что происходит, и когда он обратил внимание Сын Чоля на поведение Вон У и Мин Гю в отношении друг друга, тот даже не подумал засомневаться, хотя и не заметил ничего особенного, Чон Хан почувствовал, значит, точно что-то есть. Особой церемонностью или сверхмерной тактичностью Сын Чоль никогда не отличался, поэтому в один момент просто подошел к Вон У и задал прямой и ясный вопрос: "Что у вас двоих происходит?" Чон Хан накрыл лицо ладонями и заключил, что его парень - неотесанное бревно, но он не знал, что этот вопрос будет актуален на протяжении всей этой злосчастной истории. Что у вас двоих происходит? Да хрен его знает, никто на этот вопрос не решился дать четкий ответ. Сын Чоль так просто не сдается, он переживает и вмешивается, но от его присутствия и участия ничего яснее не становится, разве что стала понятна основная направленность отношений Вон У и Мин Гю: они просто пытаются не потрахаться за углом и, с переменным успехом, не убить друг друга. - Ну, и что такого? Что плохого в том, что я пытаюсь помочь? - Сын Чоль разводит руки в стороны. - Проблема, мой дорогой, в том, - наигранно говорит Чон Хан, - что в отношениях двух людей есть только эти два человека, остальные всегда будут только портить и в итоге выходить виноватыми. - А, то есть я сейчас козел отпущения? - Судя по всему, да, раз я злюсь на тебя. - Ну, а по-твоему, Чон Хан, - Сын Чоль скрестил руки на груди, - что происходило? Как ты это все видел? Со мной ты никогда не делился. - Я не делился, потому что это не наше дело, - бормочет себе под нос Чон Хан, потирая переносицу, но все же начинает "делиться". В жизни всегда есть люди более опытные и люди менее опытные. А еще есть такое понятие как разные взгляды. Кажется, будто события имеют между собой причинно-следственную зависимость, но на самом деле, когда дело касается человека, между причиной и следствием встает третье звено в виде мнения самого человека по этому поводу. Поэтому в одной и той же ситуации мы имеем разное поведение. Многие люди считают, что их мысли априори понятны, но на самом деле ничего подобного. Суть недопонимания в том, что пока слово не сказано, оно недействительно. Люди не читают мысли. - Давай ближе к сути, а, - Сын Чоль выпячивает губы вперед. - Айщ, - Чон Хан шлепает его по плечу, - молчи и слушай, раз попросил. То, что люди не сходятся во мнениях, это нормальная ситуация, поругаются, успокоятся, найдут компромисс, но для этого нужно как минимум высказать свою позицию. Вон У никогда ничего не говорит. Даже если очень плохо, даже если неудобно, даже если больно, он предпочтет стерпеть и никого этим не беспокоить. По наивности своей ему кажется, что все и так ясно: по его лицу и по тому, что он делает. Мин Гю не эгоистичнее, но и не внимательнее некоторых, он видит, что что-то не так, но что именно - неясно. Не особо ему нужны эти проблемы, он вообще не хотел ввязываться в нечто настолько сложное, к тому же с наивными людьми всегда тяжело разговаривать: они где-то у себя, в мире, где все честно и правильно, и даже не предполагают, что все может пойти не так, как они придумали. В итоге мы получаем двух людей: первый думает себе что-то, никто не знает что, в соответствии с этими мыслями создает проблемы, а второй, может, и хотел бы разобраться с этими проблемами, но не может, потому что с его точки зрения они глупые. Но суть не в этом. Это все следствия. Ключевая разница между ними в том, что Вон У любил Мин Гю, а Мин Гю его - нет. - И после этого ты говоришь, что он не засранец, - качает головой Сын Чоль. - А в чем он, собственно, провинился? Он не виноват в том, что не любил, не мог же заставить себя, в конце концов, - Чон Хан вновь складывает руки на груди. - Но он все равно продолжал отношения с Вон У, даже несмотря на это. - Потому что Вон У был не против. Он ни в чем не отказывал. - Йа, то есть ты хочешь сказать, что он должен был просто сдаться, даже не попытавшись добиться чувств к себе? - теперь уже очередь Сын Чоля складывать на груди руки и хмурить брови. - Да, если бы он отступил сразу, то никому в итоге не было бы больно. Сын Чоль долго буравит взглядом своего парня, пытаясь понять, что с ним не так. Все его нутро противится словам Чон Хана, он совершенно точно неправ, но подкопаться, в чем именно, сложно. - То есть, - Сын Чоль решает подойти с другой стороны, - если бы я вдруг сказал, что не люблю тебя, ты бы просто ушел и все? - Я тебе дам, "не люблю"! - глаза Чон Хана округляются, и он шлепает Сын Чоля ладонью по плечу. - Это другое. - Разве? - Сын Чоль усмехается, потому что его парень повел себя действительно мило. - По-моему, примерно одно и то же. Сложно отказаться от того, кого любишь, даже если чувства не взаимны. - Но ведь у него есть голова, верно? Он должен был понимать, что у него нет шансов, - продолжает настаивать Чон Хан. - Если я включу все свое мужское обаяние, передо мной тоже никто не устоит, - Сын Чоль театрально откидывает ладонью волосы. Чон Хан снова бьет его по плечу. На самом деле так и было. Вон У отлично понимал, что у него нет шансов. Лучше всех. Но не мог ничего поделать, цеплялся за каждую мелочь, надеялся на что-то и продолжал делать что угодно, лишь бы от него не отказались. Он не мог представить себе, что Мин Гю может просто взять и уйти. Это было так страшно, что от одной мысли все внутри холодело. Я сделаю для тебя все, что хочешь, только не уходи, думал Вон У, прижимаясь к нему сильнее по ночам. Но Мин Гю все равно ушел. - И когда они... ну, - Чон Хан насупился, поводя взглядом из стороны в сторону, - в общем, я не знаю, но в один момент они стали вести себя совсем по-другому. После нашей годовщины. Сын Чоль подпер голову кулаком и посмотрел в окно. Годовщина. Первый год вместе. Праздновали всем составом до онемения ног и севших голосов, весело было. Танцевали всю ночь, орали песни на улице... Прямо как школьники на выпускном вечере. Мы были такими беззаботными, думает Сын Чоль, и от этой мысли становится немного тоскливо. - Тогда Мин Гю впервые остался у Вон У переночевать, - бормочет Сын Чоль, снова переводя взгляд на Чон Хана. - Потому что ему было далеко ехать. И видимо у них там случилось все, что только могло и не могло. - Не думаю, что все изменилось из-за того, что они один раз переспали. - Что случилось однажды, случится и дважды, - Сын Чоль пожимает плечами. - К тому же все зависит от отношения. Для Вон У это было явно нечто большее, чем просто секс. - Тут не поспоришь, но ведь никто не принуждал его, верно? - Тебе не кажется, что ты слишком много покрываешь Мин Гю?! - Конечно! Я знаю его дольше, чем ты! - Чон Хан вскидывает брови, будто это само собой разумеется. - А я знаю Вон У дольше, чем ты, - парирует Сын Чоль. - И вообще забавно думать сейчас, что мы с тобой вместе только благодаря этой длинной жопе. - Ты думал, что мы встречаемся, когда Мин Гю познакомил нас, - Чон Хан растянул лукавую улыбку. - Йа! Вы слишком близко общались, - Сын Чоль обиженно выпячивает губы вперед. - К тому же так все думали, не только я. - В общем, где-то с той ночи, - Чон Хан возвращается к теме, слегка наклонив голову вбок, - все и понеслось куда-то на дно... Да, в ту ночь случилось много всего интересного и веселого. И танцы, и песни, и остальное - это очень здорово, но для Вон У это было аккомпанементом к его бурлящим эмоциям. Никогда раньше у него не было такого чувства, что его к кому-то настолько тянет, что находиться далеко от него почти физически больно. Такого не бывает, покачает головой скептик. Бывает, возразит Вон У уверенно, просто у вас не было. Даже легкое случайное прикосновение - уже как свежий ветер в застойную жару, как капля воды в многовековой пустыне. И каждое из них такое желанное и ожидаемое, что в горле растекается горечь, когда их нет. Посмотри на меня. Скажи мне что-нибудь. Прикоснись ко мне. Мысли одни 24/7 под бешеный стук сердца и холодеющие ноги. Это настолько выматывает, что хочется уже бросить все и жить себе спокойно, но и отказаться не получается. Я подсел на это, думает Вон У, в очередной раз тайком скользя взглядом по вытянутой фигуре Мин Гю. "Что мне сделать, чтобы ты смотрел на меня так же?" Вон У не особо разговорчивый, хотя в компании друзей всегда расслабляется и чуть-чуть распускает язык, но с Мин Гю он не может говорить от слова совсем. Нет, он, честно, пытается, но так много думает над каждым словом, что предпочитает просто молчать. Он весь будто на иголках, будто стоит ему расслабиться, и мир рухнет. Однажды Вон У наберется смелости и скажет все, все-все-все накопившееся за это время: что Мин Гю красивый, когда не улыбается, но и когда улыбается - тоже, что он никогда не видел таких длинных ног, и что джинсы у него дурацкие, а вот рубашки - классные, хочется взять их поносить, а еще вот смотри, у меня за ухом родинка, ты ее видел, а вот я - нет. Было бы, наверное, очень здорово, если бы Вон У просто сразу это сказал, как все нормальные люди делают. Но вместо этого он закрывается еще сильнее и не знает, куда ему девать весь этот ворох несбывшихся желаний. Выкинуть. - Эй, Вон У, ты занят сегодня? - спрашивает Мин Гю, и мир делится на две половины. Во-первых, до и после этого вопроса, во-вторых: сказать, что занят сегодня, и завтра, и вообще всегда, либо сделать то, что в голове раздается колокольным звоном: "Да, Мин Гю, я свободен сегодня, и завтра, и вообще всегда". Но Вон У ничего не говорит и только кивает, бросив короткий взгляд, потому что длинный он не выдержит, глаза у Мин Гю холодные, печальные, но горящие, как высушенный пеклом лес, такой контраст сложно терпеть, особенно, когда этой взгляд цепляет что-то внутри очень и очень болезненно. - Я не хочу ехать домой... Не против, если я останусь у тебя? - голос Мин Гю такой же, как и всегда. Внутри воет сирена, загорелись красные лампы, все на постах, но не знают, что делать, Вон У смотрит на Мин Гю долго и не моргая, и единственный вопрос: а знает ли он о том, как Вон У сейчас усиленно старается держаться на плаву, в сознании, на ногах? Конечно же, он не знает, но улыбается, потому что это забавно, а еще потому что может. - Конечно, - голос Вон У тоже такой же, как и всегда. Сын Чоль снова кладет подбородок на колено Чон Хана и вздыхает. - Но ведь сразу после этого было все в порядке, нет? Ну, они вели себя странно, это было видно, но ведь не сразу же начали ругаться, - говорит он немного сдавленным голосом. - Как-то я даже видел их держащимися за руки. Но где-то... через месяц все стало как-то не так, да? - Наверное. Точно не помню. Вон У перестал мне что-либо рассказывать после этого, хотя и раньше не особо распространялся, что у них там с Мин Гю. Говорил только "ничего серьезного" и все. Чон Хан вздыхает: - А в итоге вышло так, что он был единственным, воспринимающим все серьезно. И в самом деле, месяц Вон У находился где-то в другом мире. С той самой секунды, когда он, глядя Мин Гю прямо в глаза, слегка коснулся его губ своими. Совсем мимолетное прикосновение, но его было более чем достаточно, чтобы сказать все. Слова такие непостоянные, они коверкаются и забываются, а поступки остаются на всю жизнь. "Я хочу, чтобы этот поступок остался со мной на всю жизнь, " - думал Вон У, прикрывая глаза. Обычно он не улыбается сам себе просто так. Но тогда улыбался. Каждый день. Каждую ночь. Двадцать три ночи он улыбался сам себе. А потом столкнулся с ним. С холодным взглядом. Ровно в тот момент, когда внутренности свело, а руки заледенели, от Вон У начали отпадать осколки. По одному на каждый день. - Я не люблю жалеть людей, - говорит Чон Хан, склоняя голову чуть набок, - но тогда я очень ему сочувствовал. Моя интуиция подсказывала мне, что случилось, хотя, конечно, наверняка я не знаю. - Ладно, мне Вон У ничего не рассказывал, потому что он скрытная задница, - Сын Чоль вдруг оживился. - Но тебе! Мин Гю сто процентов говорил с тобой об этом. Чон Хан поджал губы и с тянущимся "ммм" медленно покачался влево-вправо. - И не отнекивайся! - тут же восклицает Сын Чоль, поняв, к чему все идет. - Я и не собирался, просто... как бы сказать? - Чон Хан стал рассматривать свои пальцы. - Ничего особенного он не говорил. На мои вопросы он отвечал просто "все нормально". Прозвучит плохо, но я думаю, что, - пауза, - его это просто не особо волновало. Не в первый раз он был в таких… "одноразовых" отношениях, поэтому несерьезно к ним относился и... - Кто ж знал, что его игрушки воспримут серьезно, - Сын Чоль хмурится и поджимает губы. - Вроде того. Но я все равно не считаю, что Мин Гю виноват. Нет ничего предосудительного в том, что он не испытывал никаких чувств. Сын Чоль вздыхает. На самом деле ему не то чтобы есть, что ответить на это, но возразить хочется. Если судить по-честному, то, действительно, ничего плохого Мин Гю не сделал, просто был с тем, кто ему нравится, но не сложилось, половина планеты так и живет, а что поделать, нравится-не нравится, все пробуют и иногда промахиваются, это жизнь. Но есть что-то в нем такое, что не дает Сын Чолю просто взять и отступиться от этой ситуации: что-то, что выдает в нем какой-то… дурной умысел? - Он не просто не испытывал чувств, - тихо начинает Сын Чоль, поднимая взгляд на глаза Чон Хана, - он продолжал пользоваться Вон У до последнего, и не говорил об этом. Знаешь, как это называется? Давать надежду. Чон Хан поджимает губы. Когда не говорят «нет», это воспринимается как «да». Мин Гю не говорил Вон У «нет». Никогда. Даже когда Вон У решился рассказать ему о своих чувствах. Он ответил лишь… «Зря ты это». Отношения с Мин Гю – игра в «горячо-холодно». Он может улыбаться 99% времени, но в его глазах можно разглядеть градацию от ледяной дымки и до белого пламени. К тому же это чувствуется. Кожей. Через одежду. Мин Гю – человек с четкой аурой вокруг себя. Она ощущается почти физически, она давит. Чтобы ловить его настроение, не нужно быть экстрасенсом. Вон У – эмпат. Ему вдвойне тяжело. И все-таки Мин Гю непонятный. Почему он сердится? Почему смеется? Вон У не знает, что у него в голове, не знает, что от него ожидать. Все и всегда идет не по плану. Это пугает, но и разжигает любопытство. - Я хочу понять тебя. - Зачем? Мин Гю смеется, но Вон У чувствует, как он прячется. Прячется под своим непроницаемым плащом, под которым никому нет места, никому от слова совсем, но Вон У хочет туда – под этот плащ – заглянуть, совсем ненадолго, просто узнать, что там происходит. Ему не нужна тетрадь с мыслями Мин Гю, ему нужен сам принцип его мысли. Вон У ловит любое мгновение, старается подметить каждую деталь и схватить ее за хвост, пока она не ускользнула, поэтому ни от чего не отказывается. Вон У не говорил Мин Гю «нет». Никогда. Даже когда знал, что его отвергли и никогда не примут, даже когда ясно дали понять, какое он занимает место и что это место пора освободить. - Я хочу тебя, - говорит Вон У, зная, что это то, что Мин Гю хочет услышать. - Это нечестно по отношению к тебе. - И что? Он сам загнал себя в это. Продал свои чувства как дешевку за мнимое чувство уникальности. Взял свою гордость и бросил ее к ногам Мин Гю, и сам туда же, прямо на колени, потому что на ногах стоять не позволяет совесть. - Мне кажется, что я делаю тебя несчастным, - говорит Мин Гю, заглядывая Вон У в глаза. - Почему ты так решил? - Каждый раз, когда я сплю с тобой, ты потом сидишь и смотришь в одну точку пустым взглядом. С тобой все в порядке? - Да… все в порядке. Каждый раз, продавая себя за ничто, Вон У чувствует, как распадается изнутри. Это больно, но он продолжает. Продолжает до тех пор, пока не ломается. Трескается пополам. - Эй, что с тобой? - Не подходи ко мне. - Что, прости? - Уходи из моей жизни и больше никогда меня не трогай. Вон У сказал это, даже не смотря на него. С закрытыми глазами. Вон У абсолютно пустой. Куда ни глянь, вместо человека одни сплошные черные дыры. Надо бы начать подшиваться и собираться, да вот только с чего начать, когда все настолько плохо? Мин Гю только со стоном отворачивается. - Так не получится, - бросает он через плечо. И исчезает. - Давать надежду и игнорировать – разные вещи, - качает головой Чон Хан. – Есть такие люди, которые не умеют отказывать, потому что не хотят обидеть или еще чего… - Здорово получилось не обидеть, - Сын Чоль наигранно живо кивает головой. Чон Хан вздыхает. - В любом случае получилось так, как получилось, я не знаю, что еще сказать, - он пожимает плечами. - В какой-то степени ты убедил меня, - говорит Сын Чоль. – По крайней мере, теперь я понимаю твою позицию. - А я твою. Сын Чоль растягивает широкую улыбку и тянет руки к Чон Хану, который тоже наклоняется в его сторону с улыбкой: - Как хорошо, что у нас с тобой все хорошо, - вздыхает он, зарываясь носом в волосы на макушке Сын Чоля. – Я надеюсь, что мы с тобой никогда не поругаемся. - У тебя нормально со словом «нет», - усмехается Сын Чоль, - так что, я думаю, все будет в порядке. Все будет в порядке.