Zero nights

- В итоге он решил, что они засранцы, а мы хорошие, - говорит Сын Чоль, оперши голову на руку. Чи Хун кивает, хотя уже несколько минут просто рассматривает узоры на столе в кофейне, в которой они расположились, и только краем уха слушает рассказ друга о том, что произошло накануне. - Два плюс два, Чи Хун, - говорит Сын Чоль, и парень напротив так же кивает. – Ты не слушаешь меня. - Я слушаю, - Чи Хун поднимает взгляд на друга и не сдерживает смешка. – Нет, правда. Я слушал. Просто мне нужно больше спать. Сын Чоль смотрит на него с мягкой улыбкой, потому что все отлично понимает. Они знакомы так давно, что в пояснениях и оправданиях не нуждаются. - Я почувствовал себя… стариком. - Почему? – Чи Хун усмехается. - Ну, знаешь, пожилые пары из-за того, что им скучно, начинают разбирать чужие любовные дела, - Сын Чоль начинает смеяться, и у него собираются тянущиеся к вискам морщинки под глазами. Они все такие забавные, думает Чи Хун, потирая переносицу пальцами. Все, что он чувствует, - безграничную усталость, хочется уснуть на сутки, а то и больше, но он знает, что потом сожрет себя с потрохами за то, что потерял столько времени впустую. Именно из-за этого он и не спит: пытается все успеть и сделать как можно больше. Он продает столько песен, чтобы оплачивать себе отдельную квартиру с кроватью-облачком, при соприкосновении с которой забываешь о существовании мира как такового, но почти не появляется там. Официально ему нельзя жить в студии, но он все равно торчит там почти круглые сутки, питаясь в забегаловках напротив или, если вдруг кто-то принесет ему еду, прямо в комнате звукозаписи. Если бы он не работал столько, то его бы уволили даже за попытку поесть курицу перед пультом, но все отлично понимают, что дешевле обойдется заменить пульт, чем потерять Чи Хуна. - Слушай, я хотел… посоветоваться. - М? – Сын Чоль отставляет в сторону недопитый молочный коктейль. – Выкладывай. - Ко мне недавно заходил Мин Гю, буквально пару дней назад, - Чи Хун почесывает пальцами макушку и смотрит куда-то в стол. – И, ты знаешь, с ним было невероятно сложно разговаривать. - С чего бы? – скептично хмыкает Сын Чоль, вызывая вздох Чи Хуна. - Мы не лучшие друзья с ним, ясно? - А кто же? Чи Хун накрывает ладонями лицо. Они с Мин Гю знакомы несколько лет, еще с учебы. Не то чтобы они были очень хорошими друзьями, но неплохими приятелями точно, по крайней мере, у них не было предметов для споров или ссор. Сын Чоль тоже знал его, но еще менее близко, хотя никогда не был против его компании до всей этой белиберды. - Я не хочу сейчас разбираться с этим, - решительно говорит Чи Хун, потому что знает: дай Сын Чолю волю, и он начнет нудную полемику, а она сейчас вообще не к месту. - Извини, - друг тут же дает по тормозам и выпрямляется на стуле. – Ну, так и о чем ты хотел поговорить? - Так вот, как я уже сказал, - Чи Хун вздыхает, - ко мне заходил Мин Гю, и как-то мне было не по себе от разговора с ним. Он не из тех людей, которые открыто демонстрируют всем свое недовольство, но в этот раз раздражение просто сочилось в каждом его слове. Он всегда был эмоциональным, но не грубым. Я стараюсь держаться нейтрально, но… в этот раз я чувствую, что не могу остаться в стороне. - Что ты имеешь в виду? – Сын Чоль хмурится и складывает руки на столе перед собой. Чи Хун секунду молчит, подбирая слова. - Я не вмешиваюсь ни в чьи дела. Обычно. Но именно сейчас мне кажется, что я наконец-то должен что-нибудь сделать. Принять чью-то сторону. Понимаешь? Сын Чоль долго смотрит на своего друга прямым и внимательным взглядом, а потом берет его ладонь в свои и со вздохом улыбается: - Ты никому ничего не должен. Чи Хун привык считать себя кем-то вроде стороннего наблюдателя. Он всегда думал, что дела других касаются его в самую последнюю очередь. И просто смотрел на то, что вытворяют люди вокруг. Ни с кем не ссорился, ни к кому особо не привязывался, не строил козни, не вызывал зависти. Был просто парнем. Ходил в школу, слушал музыку. Писал музыку. Это, пожалуй, единственное, что отличало его от остальных, но об этом почти никто не знал. С появлением Мин Гю все стало иначе. Этот парень, Ким Мин Гю, он... имеет особенность вмешиваться в чужие дела. Чи Хун раскусил его практически с первого разговора: если ему кто-то понравился, он будет добиваться его внимания, пока не добьется. Если он захочет увидеть тебя, то найдет где угодно. С такими людьми трудно иметь дело, потому что они, как правило, нестерпимые засранцы. Чи Хун не любит, когда его беспокоят. Он привык к своей размеренной жизни и не хочет, чтобы кто-то в ней копался, пытаясь что-то для себя найти. - Йа, Ким Мин Гю, - говорит он жестко, но негромко, - не приставай ко мне. Мин Гю кивает. И продолжает делать это. Ни капли азарта и усердия в раскопке жизни Чи Хуна у него не убавилось, скорее наоборот. Как будто его только раззадорило это высказывание. Ох уж этот человек, Ким Мин Гю. Он добьется того, чего захочет. И чем труднее, тем интересней ему будет добиваться. Чи Хун только качал головой. - Слушай сюда, - говорит он как-то, так же твердо, но тихо, потому что повышать голос нет нужды, кто захочет, тот услышит его, а Мин Гю умеет слушать. - Меня не интересуют твои игры, хорошо? Ты можешь таскаться за мной, сколько хочешь, если не будешь втягивать меня в них. Мин Гю растягивает улыбку. Она теплая, но есть что-то... в глазах. Что-то поблескивающее и настораживающее. - Хён, ты же пишешь музыку, верно? - как-то ни с того, ни с сего говорит Мин Гю. - Откуда ты знаешь? - Чи Хун практически растерян, а это бывает редко. - О, так это правда? Недавно я видел тебя на музыкальном форуме. Ты так яро отстаивал позицию о том, что в современной музыке не хватает души... - Откуда ты вообще знаешь, что это был я? - Чи Хун хмурится. - Я провидец. Шучу. У тебя везде ники одинаковые. Это правда. Чи Хун не показывает своего раздражения, но оно написано у него на лице. Так получилось, что Мин Гю первый узнал о его увлечении. Хотя, "увлечение" - это мягко сказано, но, по крайней мере, тогда музыка не занимала все время Чи Хуна. Сейчас это его жизнь. И во многом это заслуга Мин Гю. Если сказать, что он чрезмерно интересовался самодеятельностью Чи Хуна, то это означало бы преуменьшить раза в три. Он спрашивал об этом каждый день. Заставлял писать треки и отправлять ему. Он находил всякие любительские курсы, конкурсы, кое-какую работу и прочую ерунду, которая в конечном итоге помогла Чи Хуну устроиться в звукозаписывающую студию и стать почти полноценным композитором, хоть и во многом самоучкой. Талант ничем не прикроешь, улыбался Мин Гю, он просочится даже без желания его обладателя. - Зачем ты это делаешь? - спрашивает как-то Чи Хун. - Мы ведь... друзья, верно? - Мин Гю улыбается, пряча ладони в карманах. Чи Хун, может, никому ничего и не должен, но много чего должен сам себе. И именно внутреннее чутье говорит ему, что самое время что-нибудь сделать. Он в этой истории старался изо всех сил быть третьей, пятой, десятой стороной, лишь бы не вляпаться. Он не Сын Чоль, который не боится вмешиваться и разбираться. Чи Хун боится. Он не хочет нести ответственность за свое вмешательство. Вон У - отличный парень, хороший друг, тот, кого можно назвать близким, даже дорогим, но Чи Хун закрывал глаза на все, что с ним происходило. Даже не попытался помочь. Тогда это казалось правильной стратегией: Чи Хун не святой отец, чтобы раздавать людям советы направо и налево, он такой же парень, мудрости у него ни на грамм, а своих ошибок - море. Но сейчас... Сейчас Чи Хун чувствует необходимость принять чью-то сторону. Он должен принять решение. Должен самому себе. Когда Мин Гю явился в звукозаписывающую студию, тогда, года два назад, он тоже вернулся после небольшого исчезновения. Это нормально для него - появляться из ниоткуда, когда ты уже забыл о его существовании. Он как будто бы выглядывает из-за угла и машет тебе, мол, я еще здесь, дорогой. Чи Хуна это не волновало ни на йоту, не звонил, не заходил, да и хрен с ним, его дело. И не то чтобы увидеть его было большим событием и неожиданностью. Чи Хун просто кивнул ему и не отказался от предложения выпить кофе вместе. - Что за парень с тобой работает? - спрашивает Мин Гю, когда они уже сидят в кофейне напротив. - Знакомый Сын Чоля. Хороший парень, трудолюбивый, - Чи Хун пожимает плечами, потому что понятия не имеет, зачем Мин Гю эта информация. - Давно? - Несколько месяцев. Зачем тебе? Мин Гю не отвечает, а смотрит Чи Хуну в глаза, но тот замечает это не сразу, потому что рассматривает прохожих за большим витринным стеклом. - Да так, - усмехается он, лукаво щуря глаза. После этого он начал заходить довольно часто. Сначала раз в неделю, потом два, три. Чи Хуна это, опять же, мало интересовало, а вот Вон У, очевидно чувствовал дискомфорт в его присутствии. Зажимался, становился еще тише, чем обычно, все делал неловко и на вопросы отвечал как-то невпопад. - Мне кажется, ты нервируешь Вон У, - как-то говорит Чи Хун, выйдя с Мин Гю из студии. - Не мог бы ты не напрягать его своим присутствием? Мы работаем все-таки. - Вот как? - Мин Гю секунду смотрит на свои кроссовки, а потом поднимает глаза и внимательно смотрит на Чи Хуна. - Что? - Мне кажется, я полез не в свою степь, - бормочет он как бы себе под нос и усмехается. - Хорошо, я буду доставать вас реже. И он действительно стал заходить гораздо реже, что странно с его стороны, потому что обычно он никого особо не слушает. Может, дело в том, что мое слово для него имеет вес, думает Чи Хун, но отказывается от этой мысли сразу же. Мы говорим не об обычном человеке, мы говорим о Мин Гю. И все вроде бы было замечательно, пока в один момент Вон У не спросил: - А тот парень... Ким Мин Гю. Он стал приходить гораздо реже. Я обидел его чем-то? Он говорит как-то сдавленно и неуверенно, и одно это заставляет Чи Хуна нахмурить брови. - Вовсе нет. Просто я попросил его не мешать нам работать. - А, вот как. С ним было весело. Чи Хун понял все сразу. Да... пожалуй с этого момента история начала трещать по швам. Пытаясь заставить себя позвонить Вон У, Чи Хун сидит и крутит телефон в пальцах, уставившись на кнопки пульта, но при этом смотря сквозь них. Этот взгляд вовсе не пустой, как может показаться с первого раза, он, наоборот, переполнен. Он просил совета и получил его, так почему сейчас он колеблется? Это просто: позвонить и сказать. Просто ведь. Так же просто, как впервые спрыгнуть с утеса в море. Стоишь, колеблешься, знаешь, что пожалеешь, если отступишь, а потому смотришь туда, вниз, на волны, а потом вверх, на облака. - Какая же я нерешительная задница, - бормочет Чи Хун и находит в телефонной книге имя. Через несколько секунд гудки прерываются на сонный голос: - Да, хён. Чи Хун прикрывает глаза. Это в последний раз, обещает он себе. - Я разбудил тебя? - Да, но уже... целый восьмой час утра, я не возражаю, чтобы встать прямо сейчас. Мин Гю сохраняет спокойный и легкий тон в таких ситуациях, когда сам Чи Хун давно бы захлебнулся от раздражения. В этом одна из его привлекательных сторон. - Мне нужен совет, - нехотя выдавливает Чи Хун. - Как? Еще один? - голос Мин Гю действительно удивленный. - Чего? - Ну, ты же сто процентов ко мне не к первому обратился. Всегда сначала был Сын Чоль хён. - Вам стоило познакомиться поближе, мне кажется, вы бы идеально подошли друг другу, - Чи Хун сохраняет спокойный тон, но короткий шумный выдох выдает его. - К сожалению, так вышло, что он невзлюбил меня. А ведь мы хорошо общались... жалко. - Можешь зайти в студию? - Конечно. Мин Гю с Сын Чолем действительно общались очень хорошо, поэтому они довольно часто зависали вместе с Чи Хуном где-нибудь и обсуждали всякое. Ерунда. Общение пошло на спад тогда, когда Мин Гю привел Чон Хана на их небольшие посиделки, но дело было не в разногласиях, а в том, что Сын Чоль слишком сильно увлекся и перестал замечать мир вокруг. - Они отлично смотрятся вместе, - говорит как-то Мин Гю, растягивая свою фирменную лукавую улыбку. - Неужели? - Завидуешь? Мин Гю смеется, а вот Чи Хуну как-то несмешно. Он не ревнует и не завидует, но есть у него какой-то внутренний блок, который не дает порадоваться за своего практически лучшего друга. Что не так? Чи Хун спрашивает себя снова и снова, но не может найти ответа. - Ну, и как у тебя с тем парнем? - Каким? - Чи Хун хмурится и обращает взгляд на Мин Гю. - Чон... Вон У. Так ведь? Чи Хун несколько секунд смотрит куда-то сквозь друга напротив, не в силах сфокусировать взгляд. Эти секунды длятся очень долго, хотя мыслей в голове ровным счетом никаких. - Я ведь... все правильно понял? - голос Мин Гю звучит вкрадчиво, что очень на него похоже, это не тон сомнения, это тон подтверждения. - Нет, не правильно, - легко и спокойно отвечает Чи Хун, на мгновение прикрыв веки и после обратив взгляд прямо в глаза Мин Гю. Тот молча кивает. Он все понял. Мин Гю приходит через два часа. Чи Хун не то чтобы недоволен и ничего не говорит, но вообще-то можно было и побыстрее. - Я не летаю по воздуху, - пожимает плечами Мин Гю, хотя никаких замечаний в его адрес не поступало. Он садится на кожаный диван и легко закидывает ногу на ногу. Они такие длинные, думает Чи Хун, поворачиваясь к нему на стуле. Мин Гю всегда сидит на этом диване так, как будто он платит, а все ему подчиняются. Хотя, отбросим условности, он всегда так сидит. - Не хочешь выпить кофе? - Я знал, что ты предложишь, даже не стал пить его дома и сюда добирался на автопилоте. Видишь, как я стараюсь ради тебя, хён? Я все для тебя делаю. - Не паясничай, - Чи Хун встает со стула, в котором просидел, кажется, всю ночь, и встряхивает мгновенно потяжелевшие ноги. Сейчас он чуть выше Мин Гю, сидящего на диване, но как только друг встает, разница в росте мгновенно восстанавливается: Чи Хун ему по плечо, но не чувствует никакого притеснения из-за этого, он знает, что в любом случае Мин Гю ему не опасен и ничего плохого не сделает, к тому же у него хватает серого вещества, чтобы не нервировать Чи Хуна этим щекотливым вопросом. - Ты жесток со мной, - Мин Гю улыбается, его улыбка неширокая, но показавшиеся по краям губ излишне выступающие клыки - это максимум, больше просто не бывает, зато он улыбается часто. У Чи Хуна наоборот: широкая светящаяся улыбка, но она показывается очень редко. Когда они сидят в кофейне напротив студии, в той самой, в которой вчера Чи Хун разговаривал с Сын Чолем, посещает теплое и приятное чувство, которое возникало тогда, больше года назад, когда они кофейничали здесь, сидели вдвоем, и уставший до умопомрачения Чи Хун слушал истории Мин Гю, который вообще-то замечательный рассказчик, когда не повышает голос до резьбы в ушах. Когда такое случается, Чи Хун прикрывает глаза, сводит брови к переносице и, помахивая рукой, быстро-быстро говорит "стоп, стоп, прекрати". Ностальгия. Чи Хун чувствует, что что-то изменилось - и в нем, и в его друге - и это что-то, что рано или поздно охватывает всех, чувство разочарования в сказке, но в то же время тоска по ней. Сказку нужно уметь отпустить. - Ну, и? - Мин Гю подпирает голову кулаком и обращает взгляд на Чи Хуна, который все это время смотрел на прохожих через окно. - Как ты себя чувствуешь? - С чего это вдруг ты интересуешься? - Мин Гю усмехается, после чего поджимает губы, на долю секунды опускает взгляд на стол, но почти сразу поднимает обратно на Чи Хуна. - Ты не выглядишь подавленным. - А я должен? - Ты никогда не выглядишь подавленным. Даже если действительно подавлен. Поэтому я и спрашиваю. Мин Гю пару секунд просто смотрит на друга, и Чи Хун, чувствуя этот заглядывающий в голову взгляд, подхватывает его. Не страшно, если Мин Гю узнает, что у него в голове, прочтет его мысли. Это не особый секрет. К тому же он не воспользуется и никому об этом не расскажет. Мин Гю верный. - Со мной все в порядке, - говорит он в итоге и растягивает обычную улыбку. - Просто в последнее время я много думаю. - О чем? Чи Хун хочет съязвить, видит тысячи способов, но сдерживается, потому что шутка сейчас разобьет в дребезги возможность того, что Мин Гю расскажет ему о том, что у него на душе. Этот парень очень редко рассказывает о своих переживаниях и всегда кажется пребывающим в хорошем настроении. Это не значит, что он только смеется и орет, нет, просто он не злится. Ни на кого и никогда. По крайней мере, Чи Хун не видел. Мин Гю из тех людей, в глазах которых видно огонек, а в словах – задор, но стоит ему отвернуться, и ничего не остается. Когда Мин Гю думает, что его никто не видит, его глаза очень грустные. Как будто он вот-вот заплачет, но не может. - Я думаю о том, что… пытаюсь быть честным с людьми, но у меня не получается, - Мин Гю склоняет голову немного в бок, потирая висок пальцами. – Сложно соответствовать ожиданиям. Люди видят меня впервые и думают «вау, он такой классный». Тянутся ко мне. Встают совсем-совсем близко, когда я уже готов доверить им нечто большее, и в этот момент их лица искажаются. «Ты обманул нас», - говорят они. «Ты это одна большая ложь». Что со мной не так? Неужели при близком рассмотрении я так ужасно выгляжу? Мин Гю улыбается, но его улыбка вовсе не веселая. Он поворачивается к витринному стеклу, и яркий свет улицы освещает его глаза, показывая, что они все же карие, а не черные. - Я могу повесить на себя табличку «Этот человек лживый», - продолжает Мин Гю, снова поворачиваясь к Чи Хуну, - но не хочу. Потому что это неправда. А еще я… не хочу остаться один. Чи Хун внимательно слушает. Его лицо остается таким же спокойным, как и было, как и всегда, но внутри что-то болезненно сжимается от таких слов. Мин Гю не просто не в порядке. Он потерян. - Мне… - Мин Гю опускает голову и смотрит куда-то на пол, - и хотелось бы поговорить с людьми, которые понимают меня, но порочный круг в том, что как только они начинают меня понимать, они сбегают. Бросают в меня всеми воспоминаниями, что у нас были, и уходят. А я остаюсь держать в руках эти воспоминания… и не знаю, что мне с ними делать. Я просто… пытаюсь быть честным. Мин Гю поднимает взгляд и поджимает пухлые губы. Именно сейчас он выглядит как ребенок, которого несправедливо обижают во дворе другие дети. - Я… - начинает говорить Чи Хун, когда понимает, что его друг закончил, но голос не сразу поддается, - я не думаю, что ты ужасен. Издав невеселый смешок, Мин Гю снова поджимает губы и несколько раз коротко кивает. - И на том спасибо. - Я почти забыл о том, что ты хотел спросить у меня какого-то совета, - внезапно активируется Мин Гю, когда они выходят из кофейни. Чи Хун опускает ладони в карманы длинного джинсового пиджака. - Уже не нужно, - говорит он и отправляется переходить дорогу, чтобы вернуться обратно в студию. Я не могу, думает Чи Хун, прикрывая глаза. Я не могу выбрать сторону. Не между этими двумя.