Zero nights

Вон У, пожалуй, никогда так много не сидел за ноутбуком, как за последние сутки. Сейчас половина второго дня, и Вон У очнулся от странного сетевого транса, услышав телефонный звонок. Это Чи Хун. Вон У смотрит на горящий экран телефона и думает о том, что он, кажется, разучился говорить за день, проведенный в полнейшем молчании. У него играла музыка, но он не подпевал, даже не качал головой, смотрел фильмы, но не смеялся, терроризировал имиджборды, пил кофе, работал над заказами, но чуть больше чем за сутки не издал и звука. Это какой-то внутренний блок, думает Вон У. У него ощущение, будто он слишком много себя отдает во внешний мир, ему хочется ненадолго закрыться и впитывать чужую энергию, чтобы восстановиться. Говорят, что интроверты и экстраверты по сути отличаются принципом выработки ментальной энергии. Интроверты - производящие люди, а экстраверты - поглощающие. Интроверты отдают энергию, общаясь с людьми, поэтому быстро устают, а экстраверты - получают энергию от других, поэтому не могут без общения. Вон У интроверт. Закостенелый. - Да, - тихо говорит он, проведя несколько раз холодным пальцем по экрану. - Привет, не отвлекаю? - звучит на другом конце трубки спокойный, но всегда довольно звонкий голос Чи Хуна. - Обычно этот вопрос задаю я, - Вон У смотрит на свои пальцы и пытается понять: он весь такой холодный или только ладони? - Обычно я не звоню, - парирует Чи Хун. - Да, знаю. Я не занят. В трубке звучит протяжное "ага", но далее ничего не следует. Вон У хочет спросить, что же его собеседнику нужно, но воздерживается и ждет, пока Чи Хун сам начнет говорить. - Я почти доделал тот трек... ну, который включал тебе, - как будто бы о посторонней вещи говорит он. - И я хотел бы, чтобы ты его послушал. - Скинь его мне, - Вон У кидает взгляд на время в углу экрана ноутбука. Третий час дня. Чи Хун снова делает паузу. - Мне хотелось бы видеть твою реакцию. - Прости, но... я не хочу выходить из дома, - Вон У ужасно неловко это говорить, но ничего поделать с правдой он не может. - Тогда, может, - Чи Хун как-то мнется, - я приеду? - К-ко мне? Н-ну, да, конечно, приезжай. Слышатся гудки. Вон У удивленно хлопает ресницами. "Чего?" - мысленно спрашивает он стены вокруг, но вслух, конечно же, этого не говорит. Через несколько секунд приходит смс, заставившая Вон У вздрогнуть и все-таки убрать телефон от уха. "Я не знаю, где ты живешь". Вон У смотрит на сообщение и не сдерживает смешка. Чи Хун, очевидно, никогда не был у него дома. Это накладывает некоторое количество условностей, которые должны быть соблюдены в его присутствии. Во-первых, надо убрать все коробки от быстрорастворимой лапши. Чи Хун не Сын Чоль, перед ним действительно стыдно. Во-вторых, надо помыть кружку и оттереть от нее многовековой темный налет, наслаивающийся словно годичные кольца на края кружки, потому что Вон У, как правило, ее просто споласкивает. В-третьих, надо привести себя в хотя бы немного менее убогий вид. Первое, что делает Вон У, - смотрит на себя в зеркало. Волосы не торчат в разные стороны, потому что он, кажется, не спал вообще, а если и спал, то сидя и это как-то пролетело мимо него. Впрочем, не важно, думает Вон У и просто опускает голову под струю воды. Ваша голова тяжелая и забита непонятно чем? Холодная вода. Простое, доступное средство, которое позволит вам забыть о невзгодах, она есть в каждом доме, к тому же абсолютно бесплатная! Ладно, не бесплатная. Все знают, что за нее нужно платить. Капельки воды текут по скулам, но Вон У игнорирует их, разгуливая по комнате с полотенцем на голове и собирая в пеструю башню упаковки от лапши. Краем глаза он замечает рассыпанные на столе приправы. Ах да, это же он прикалывался с "кокаиновой дорожкой" из пакетика. Согласимся, что это игра на уровне первоклассника, Вон У мгновенно становится стыдно за нее, и он аккуратно ссыпает ладонью ароматную дорожку в пустую чашку от лапши. Оттереть кружку оказывается более сложной задачей, чем ожидалось, поэтому Вон У просто прячет ее в ящике. Финальный и самый важный этап - одеться как человек. С долей сожаления осматривая свои уютные и безусловно великолепные треники с лампасами, Вон У искренне недоумевает, почему они не нравятся людям, они же и правда удобные. Но все же скрепя сердце ему приходится переодеть их на обычные джинсы. Ходить дома в уличной одежде жуть как неприятно, но что поделать. Прошло 20 минут. Вон У вообще без понятия, как это он так быстро все успел, но как-то даже немного горд собой. Чи Хуну ехать до него как минимум час, так что до его приезда еще много времени. Вон У решает не тратить его просто так и бухается на диван. Нельзя вот так с бухты-барахты заставлять человека вскакивать с насиженного места, думает он, устал. Не то слово устал. - Ты что, питаешься только лапшой? Вон У пытается сделать максимально невозмутимый вид. - Нет, я еще и рис варить умею. Мин Гю смотрит на него с насмешливой улыбкой, этот хён такой забавный: неловкий, но с характером, твердо стоит на ногах, хотя даже не знает, куда идет, просто потрясающее качество, лучше не найти. - Пойдем в магазин, я приготовлю тебе то, после чего ты будешь носить меня на руках. Вон У верит на слово, потому что сама возможность поесть за чей-то счет - это здорово, а если это еще и свежеприготовленная домашняя еда, то он вообще на все согласен. Кроме того чтобы носить Мин Гю на руках. - Попробуй, - говорит Мин Гю, протягивая что-то дымящееся на широкой пластмассовой ложке. Вон У не любитель вот так брать и пробовать, к тому же ему неловко: Мин Гю смотрит на него внимательно, не отводя глаз ни на секунду. Вон У стопроцентно уверен, что он вытворит что-то смешное в таких условиях, по-другому не бывает. Опрокинет все на себя, разольет/рассыплет, чихнет или еще чего. Он тянется к ложке, молясь, чтобы ничего подобного не произошло. Когда на странность все обходится тихо-мирно, Вон У поднимает глаза на Мин Гю, который выглядит как-то странно. - Что-то не так? - обеспокоенно спрашивает Вон У. - Дзынь. - Что? - Дзынь-дзынь, Вон У, - говорит Мин Гю с каким-то настораживающим убеждением в глазах, а потом наклоняется к уху. - Тук-тук. Тук-тук! ТУК. ТУК. Вон У подскакивает на диване. Да, это в его дверь стучат, хотя и не так громко, как ему показалось, пока он дремал. Ох, боже, сейчас он меньше всего морально готов встречать Чи Хуна. Но нужно. Кое-как поднявшись с кровати и споткнувшись о собственную ногу, Вон У шлепает к двери и, стараясь быстрее открыть, неожиданно долго возится с замками. - Извини, я... - говорит он тут же, открыв дверь, но замолкает на полуслове, вперившись взглядом в неожиданного гостя. - А ты что здесь делаешь? - Ничего себе ты радушно встречаешь гостей! - восклицает Сын Чоль возмущенно, а потом окидывает Вон У с головы до ног и хмурится. - Погоди-ка... ты что это тут, кого-то ждешь что ли? Вон У со стоном отходит от двери, пропуская новопришедшего внутрь, и смотрит на часы. Он продремал ровно десять минут. - Йа, Чон Вон У! Ты слушаешь меня? - Сын Чоль каким-то образом оказывается уже посреди комнаты. - Что у тебя здесь происходит вообще? Неужели ты завел себе девушку? - С ума сошел что ли? - без энтузиазма бормочет Вон У, бродящий в поисках кружки и в итоге вспомнивший, где она, достает спрятанную кружку с намерением выпить кофе. - Тебе меня не одурачить, - Сын Чоль опирается на кухонный гарнитур рядом с Вон У. - Ну, кто это? Кого ты ждешь? - Я жду Чи Хуна. Сын Чоль выдает разочарованное "айщ" и отходит. Вон У спокойно заваривает себе кофе и снова чувствует себя на 70℅ лучше. Чем могло бы быть. - Зачем к тебе должен прийти Чи Хун? - Хотел дать мне что-то послушать, - Вон У намеренно пожимает плечами, как будто понятия не имеет, что это, потому что желания рассказывать, что, зачем и как вообще нет. - А тебя что привело сюда? Сын Чоль поворачивается к Вон У с серьезным лицом и растягивает слишком уж приятную улыбку. - В рамках благотворительной акции "Взбодрись, Чон Вон У" скоро вас ждет невероятное времяпровождение, вы даже не представляете... Йа! - он прерывается из-за наигранного хныканья Вон У, прикрывшего ладонями лицо. - Мне уже хватило веселья, - бормочет он. - Кстати, точно, я ведь забыл совсем спросить, что произошло у вас с Хан Солем. Он выглядел таким растерянным. Действительно, а каким он еще должен был выглядеть? Уверенным в себе на все сто девяносто семь процентов? Вряд ли. - Мы просто немного не поняли друг друга, все в порядке, - спокойно говорит Вон У, хотя дело обстояло как раз наоборот: они поняли друг друга. - Так вот, - Сын Чоль возвращается к начатому, - на этих выходных у нашей горячо любимой студии юбилейный корпоратив, знаешь, что это значит? Вон У даже не хочет пытаться заставить себя ответить. - Это значит, что замечательный Сын Чоль по старой памяти дает тебе официальное приглашение! Без права отказаться, конечно же. - У меня только один вопрос, и тот риторический и предназначен вселенной. Почему именно в этом месяце так много праздников? - Тебе повезло, - улыбается Сын Чоль. Буквально за десять минут до прихода Чи Хуна под предлогом горящих дел Сын Чоль успевает тактично свалить, оставив после себя легкую дымку обещаний о предстоящем кураже на выходных, до которых осталось буквально три дня. Какая же удача, с тоской иронизирует Вон У, тем не менее слишком трусливый, чтобы проигнорировать предложение (приказ) Сын Чоля. - Ты не представляешь, как я рад, что ты пришел, - говорит Вон У, когда долгожданный гость появляется на его пороге. - В самом деле? - Чи Хун говорит это не подковыркой, а действительно удивленно. - Я думал, что помешаю твоему спокойному отсиживанию задницы. - Нет-нет, что ты. Единственный, кто мешает моему спокойному отсиживанию, - это Сын Чоль, и он, кстати, только что ушел. - Айщ, ему повезло, что он не столкнулся со мной, - говорит Чи Хун, проходя вглубь комнаты, ближе к дальней стене. - Что-то случилось? - Да нет. Просто ко мне на запись прислали опять какую-то бездарную певичку, от которой у меня уши вянут. Чисто рабочие моменты. - С ними, наверное, тяжело работать. - Почему ты говоришь так, как будто не знаешь? Чи Хун усмехается, принимая слова Вон У как очередную неловкость. Осмотрев совсем небольшую квартирку, он засовывает ладони в карманы и одобрительно кивает. - У тебя здесь уютно. - Честно говоря, я второпях убирался перед твоим приходом, - Вон У смеется, прикрывая лицо ладонями. - Серьезно? - Чи Хун выглядит очень удивленно, но при этом он широко улыбается. - Все так плохо? Вон У интенсивно кивает. - Я выбросил четырнадцать упаковок от лапши!! - Зачем ты рассказываешь это мне?! Чи Хун начинает смеяться от концентрата неловкости на глупо улыбающемся лице Вон У. Этот парень очень странный, просто до ужаса. Чи Хун сам не понимает, почему ему смешно: то ли от идиотизма ситуации, то ли от заразительного смеха самого Вон У, то ли еще от чего, но останавливается он далеко не сразу и не с первой попытки. - Ладно, извини, - Вон У виновато складывает ладошки. - Ты хотел дать мне что-то послушать. - Да, точно, - Чи Хун ныряет в карман за флешкой. - Я воспользуюсь твоим ноутбуком? Вон У кивает и садится на диван, Чи Хун берет ноутбук со стола и садится туда же. - Я думаю, что закончил его. Может, пару штрихов осталось добавить. Хочу, чтобы ты послушал. Он нажимает на «плей». Даже через обработку Вон У сразу узнает мотив. Сложно не узнать, когда сам придумал, напоминает себе Вон У, сдерживая саркастичную ухмылку. Ему нравится, даже больше чем нравится, и сказать об этом хочется, но на плечи как будто бы опустили тяжелый камень. Точнее даже не опустили, он там давно уже лежит, просто именно сейчас он ощущается так тяжело, как будто Вон У к нему не привык. Трек заканчивается быстрее, чем он успевает обработать свои эмоции, поэтому еще пару секунд молчит. - И? Короткий вопрос Чи Хуна в тишине бьет по ушам, хотя задан не так уж громко. - Ты хочешь, чтобы я написал к нему слова? - Ага, и спел вместе со мной, - уверенно кивает Чи Хун. - Почему бы тебе не сделать трек сольно? - Хотя бы потому, что он твой. - О чем ты? Ты же его почти с нуля переписал. - Я не об этом. Он твой по духу. Я не имею права забирать его у тебя, - Чи Хун вкладывается в свои слова, это чувствуется. - Слушай, я не... не хочу давить. Просто скажи мне, почему ты не хочешь? Объясни. - Я могу написать слова, - после небольшой паузы говорит Вон У. - Но это будет не то. Чи Хун смотрит на него напряженно. Пытается понять, в чем дело, но не может, потому что черт его знает, что у этого парня в голове творится. - Ты уже писал к нему слова. Дело в этом? - осторожным вкрадчивым тоном предполагает Чи Хун. - Тебя раздражает мое участие? - Что ты, нет, конечно, - Вон У аж встрепенулся. - Ты изначально должен был быть. Как я и планировал... тогда. Но... была еще одна партия. И я не хочу ее никому отдавать. Теперь. Чи Хун склоняет голову и вздыхает. Терзать его дальше бесполезно. Сам того не предполагая, Чи Хун стал участником той самой благотворительной акции "Взбодрись, Чон Вон У", которую правильнее было бы назвать "Давайте-ка все вместе вскроем Чон Вон У старые раны и вынудим его улыбаться при этом". Отвратительно. Чувство вины накрывает Чи Хуна с головой. На мгновение мелькает мысль, что, наверное, все пытаются "взбодрить", а получается "вскрыть", не только он. Какая ирония. - Я оставлю это тебе, - Чи Хун кладет флешку на стол. - На память. И на этом мы закроем тему. Извини, что капал тебе на мозги все это время. - В-все хорошо, - пытается возразить Вон У, но, видя решительное лицо друга, расслабленно опускает плечи. - Спасибо. Вон У просыпается от звонка мобильного телефона. Что случилось? Кому могло что-то понадобиться в такой час? В трубке звучит всего одно слово - "открой", а потом короткие гудки, но этого достаточно для того, чтобы внутренности Вон У перевернулись, а дрожь прошла по спине до загривка. Он вскакивает и, протаскивая за собой одеяло на пару метров и только чудом не споткнувшись об него, подбегает к входной двери. Пальцы почему-то дрожат, когда открывают замки, дрожат в ритм частого сердцебиения, эхом отдающегося в ушах. Дверь открыта, но Вон У требуется целое мгновение, чтобы собраться и распахнуть ее. На пороге стоит Мин Гю. Его фигура, темная, освещенная только ночной тьмой, как будто неживая, вроде стоит прямо, но есть в нем что-то... не такое? Он делает шаг вперед, Вон У зачем-то вытягивает вперед руки, и правильно делает: секунда, и ноги Мин Гю подкашиваются, он буквально валится на Вон У, который еле-еле смог его удержать и затащить за порог квартиры. Прислонившись спиной к стене, Вон У оседает на пол, и Мин Гю вместе с ним. -Эй? Эй, что с тобой? – Вон У пытается тряхнуть его за плечи, и тот отзывается мычанием. - У меня... небольшие проблемы. Я останусь здесь, ладно? - медленно, то и дело спотыкаясь, говорит Мин Гю и внезапно становится еще тяжелее, чем до этого. Вон У всего трясет от страха. Он тянется ладонью к выключателю сбоку на стене и включает свет. После чего сразу осматривает свои ладони. Они все в крови. Взамен суткам, которые Вон У не спал, последние два дня он впал в спячку и умер для общества. К полудню воскресенья ему все же пришлось воскреснуть, потому что Сын Чоль не терпит оправданий, а особенно – когда их нет. Поэтому если вы бренный и не любящий спорить Чон Вон У, то вам придется подчиниться. Нужно просто перетерпеть еще один «очень веселый» вечер. Возможно, будет даже действительно весело. Там будут Чи Хун и Чон Хан, это уже несколько скрашивает всю картину, Вон У почти чувствует себя защищенным со всех сторон, разве что голова не прикрыта, но угрозы сверху вроде бы не ожидается. И когда я вообще успел стать парнем, гуляющим по клубам, спрашивает себя Вон У, пытаясь зачесать волосы хотя бы как-нибудь, выходит все равно торчком, но это лучше, чем «косая крыша» спросонья. И вообще давно пора бы постричься, а то скоро из-за челки будет не видно глаз. Вон У оттягивает край волос: он достает до переносицы. Ладно, можно еще месяц походить. Если надеть все черное, то можно слиться со стенами, думает Вон У, лучше водолазки еще никто ничего не придумал, к тому же ее воротник можно натянуть на лицо, тогда вообще будешь как ниндзя. Невидимый и неуловимый. Он опять ловит себя на том, что ведет себя как школьник, и снова ужасно стыдится этого. В черных шмотках Вон У выглядит еще более тонко, чем есть. Обычно он предпочитает мешковатые вещи, в которых не заметно, что он худой, но раз уж сегодня он решил слиться со стенами, то все равно этого никто не заметит. Кроме Сын Чоля, который сканирует его с ног до головы, как только оказывается на пороге его квартиры. - Ты что, моя мамочка? – спрашивает Вон У, когда открывает дверь. - А вдруг ты решил сбежать, - Сын Чоль довольно хмыкает, видя, что его друг собран и не собирается никуда в срочном порядке убегать. - А где Чон Хан? - Он приедет чуть позже, - легко отвечает Сын Чоль, и Вон У облегченно вздыхает: в этот раз они не в ссоре, хотя не сказать, что они очень уж часто ругаются. – Кстати, ты так и не выяснил, кто тебе звонил? Вон У почему-то вздрагивает. Была еще пара звонков от того неизвестного номера, но он так и не взял трубку. Это уже полнейший бред, вероятно, кому-то действительно было что-то от него нужно, но Вон У подумал, что нехорошо брать трубку, если он до этого не брал. Хорошо, он просто искал любую отговорку, лишь бы не отвечать. - Н-нет, я не знаю, кто это был, - быстро отвечает Вон У и спешит скорее выйти из квартиры, чтобы замять эту тему. Клубы. Можно было бы уделить отдельную страницу тому, что Вон У о них думает, но и так все понятно, поэтому останавливаться на этом лишний раз – пустая трата времени. Видимо, запланирована грандиозная попойка, судя по тому, каких размеров заведение было арендовано. Вон У немного не подгадал с одеждой: свет хоть и приглушен, но пока есть, поэтому его вполне неплохо так видно, полное разочарование в экипировке ниндзя, даже и сказать нечего. Народу просто куча, и в этой толпе первое, что приходит в голову Вон У, - поскорее найти Чи Хуна, он точно знает, где можно тихо залечь и наблюдать со стороны. Никаких вторых этажей и высоких балконов здесь нет, есть только трехуровневый танцпол в самом центре, который, честно говоря, выглядит жутко, вкупе с небольшой башенкой в центре с диджейским пультом. Как площадка для массовой промывки мозгов. Вон У представляет себе, как все эти люди под действием гипноза идут одной сплошной толпой, и холодок пробегает по его спине. Нужно найти Чи Хуна. Сын Чоль абсолютно точно не обременен никаким беспокойством, улыбается себе, весело ему. Вон У держится рядом, чтобы, не дай боже, не потерять его из виду. - Ты видишь Чи Хуна? - Чи Хуна? – Сын Чоль осматривается по сторонам. – Его бывает сложно найти в толпе, знаешь ли… Но если ты решишь облазить все углы, то с вероятностью в девяносто процентов найдешь его. Вон У очень не хочет уходить от Сын Чоля, но у него явно свои дела, а пастись рядом с ним не имеет смысла, поэтому Вон У все же отправляется на поиски самостоятельно. Ему же не пять лет, в самом деле. Пять-двадцать пять. Какая разница, если ты социофоб в депрессии, думает Вон У, пробираясь через людские тела. Некоторые девушки слишком уж сильно надушены, от этого голова кругом идет, к тому же глаза разбегаются во все стороны, тут блестит, там сияет, все очень нарядные, Вон У чувствует себя черным пятном среди ярких красок, и его это стесняет ровно настолько же, насколько велико его желание немедленно обнаружить Чи Хуна где-нибудь. Свет неожиданно начинает тухнуть, медленно и верно на зал опускается кромешная темнота, освещаемая только цветными лампами сверху, в душе Вон У мгновенно разливается спокойствие и что-то похожее на уверенность: теперь он действительно ниндзя. Господи, сколько можно думать об этом, сам себя одергивает он. Чи Хун обнаруживается сидящим на высоком стуле недалеко от бара. В отличие от едва различимого Вон У, у которого выделяется разве что бледная кожа, Чи Хун был одет во все светлое, поэтому весь как будто бы светился легким голубовато-фиолетовым, что довольно сильно бросалось в глаза. - Как хорошо, что я нашел тебя, - говорит Вон У, подходя настолько близко, чтобы его можно было услышать. Чи Хун едва заметно вздрагивает и поворачивается к говорящему. - Напугал меня! – восклицает он, возмущенно хлопая Вон У по плечу. – Тебя все-таки вытащили из дома? - У меня не было выбора, - Вон У поджимает губы в натянутой улыбке. – Это все ваша акция… как ее? - Ты про благотворительную акцию «Взбодрись, Чон Вон У»? – Чи Хун усмехается. – Это Сын Чоль придумал. Все лавры ему. - Я и не сомневался. Над башенкой с диджейским пультом включился прожектор и на площадку вышел мужчина в костюме, в котором Вон У узнал своего бывшего директора. Конечно же, любое мероприятие такого формата начинается со вступительного слова, полного торжественности, пока все еще трезвые и способные слушать. Чи Хун по ходу действия рассказывает, что сегодня будут звучать в основном песни, записанные у них в студии, в том числе и вживую, что Вон У услышит и ту бездарную певицу, с которой он, Чи Хун, вынужден работать, он, безусловно, очень сожалеет, что Вон У придется ее услышать, но деваться некуда. А еще, конечно же, будет очень много времени уделено их последнему дебютанту, потому что его промоушен только начался, и мальчонку надо пропиарить по-жесткому. - Погоди-погоди, ты про Хан Соля Чхве? – Вон У вскидывает брови. - Откуда ты знаешь? – Чи Хун тоже вскидывает брови. – Да, я о нем. - Я был на презентации его альбома несколько дней назад. - Сын Чоль? Вон У молча кивает. Значит, Хан Соль тоже здесь. Нужно будет найти его и спросить, все ли у него в порядке. Хотя, раз он здесь, то у него все, пожалуй, неплохо, только вот не место несовершеннолетнему в таком месте, здесь сегодня должно быть очень весело, просто предельно весело. Вон У решает поймать Хан Соля сразу после его выступления. Вступительное слово тем временем заканчивается. - Самое время найти остальных, - говорит Чи Хун. – Ты видел кого-нибудь? - Кроме Сын Чоля, с которым я пришел, никого. Вспомнишь солнце – вот тебе лучик. Вышеупомянутый появляется в поле зрения раньше, чем Вон У успевает осознать необходимость его наличия, вслед за ним подплывает и улыбающийся Чон Хан. - Тебе идет новая стрижка, - говорит Вон У, наклонившись поближе к нему. - Спасибо, - Чон Хан кладет руку ему на плечо. – Я выгляжу более мужественным с ней? - Как ни странно с длинными волосами ты выглядел более мужественно. Вон У смеется, пока Чон Хан легко избивает его своими котячьими лапками. Это сейчас он такой. На самом деле ударить может и сильнее. Гораздо сильнее. - Моя принцесса не скучает? – Сын Чоль, стоя рядом с Чи Хуном, смотрит ему прямиком в глаза: сейчас они на одном уровне, так как Чи Хун сидит на высоком стуле. - Твоя принцесса не смогла пронести нож через фейс-контроль. Вот теперь Вон У чувствует себя действительно максимально защищенным со всех сторон и расслабляется. Спокойно себе слушает то, что играет, пару раз звучали уже знакомые ему исполнители, к песням которых он непосредственно приложил руку. Приятно слушать, что людям нравится то, над чем ты работаешь. Точнее, работал. Да, точно. Вон У больше не работает в звукозаписывающей студии. Это как-то тоскливо, посещает чувство ностальгии, но оно скорее приятное, чем нет. Когда на башенку выбегает осветленный патлатый парнишка с улыбкой на все лицо, Вон У сразу же узнает в нем Хан Соля. В каком-то смысле он чувствует себя виноватым, но не настолько, чтобы поджать хвост и убежать, поэтому он с удовольствием слушает один из треков Вернона, который все-таки добавил в свой плей-лист вместе со всеми остальными из его первого альбома. Сложно не заметить, как на него реагирует публика, он что-то вроде свежего воздуха в застойном болоте, Вон У испытывает искреннюю радость за него, а еще гордость за то, что хотя бы немного, но приложил руку к его дебюту. Будет слишком подозрительно, если он встанет и уйдет сразу после выступления Хан Соля, да? Вон У бросает взгляд на Сын Чоля: он точно что-то заподозрит, начнет себе думать всякое, да еще и разрекламирует свои догадки во всеуслышание, поэтому надо сделать это как-то незаметно. Вон У еще минут пять поддерживает разговор с друзьями, а потом сваливает под предлогом пойти к бару. Ну, то есть, идет-то он действительно к бару, но не затем, чтобы выпить, хорошо что Чон Хан прервал неблагородные порывы Сын Чоля попросить Вон У принести ему что-нибудь. Барная стойка – отправная точка любых поисков, потому что ее легко найти, к тому же отсюда проще всего осмотреть все обширное помещение клуба. Найти Хан Соля оказывается менее трудной задачей, чем Чи Хуна: он сидит за столиком около дальней стены, очевидно, с компанией народа, его светлая голова выделяется среди остальных. Прямо над их столом красная лампа, поэтому всех сидящих более-менее хорошо видно, Вон У по очереди осматривает каждого, и в одно мгновение его внутренности погружаются в холод. Что он здесь делает? Несмотря на резко заледеневшие руки и ноги, сердце начинает быстро биться, и Вон У отворачивается. Спокойствие. Нужно просто не подавать виду. Как это не подавать? У них одни и те же друзья. Как так получилось, что никто не знал о его приходе? Или знали, но не сказали? Просто отвратительное ощущение, ни больше, ни меньше, хотя скорее больше, чем меньше. Вон У практически в панике, он не может стоять здесь, потому что прямо на него падает свет от бара, а еще одной встречи лоб в лоб он не переживет, по крайней мере, в этой жизни точно нет. Спокойствие. Вон У закрывает глаза, набирает легкими воздух и медленно выпускает его. Вместе с кровью к ногам несется тепло. Нельзя бегать от него вечно. - В конце концов, я ниндзя, - бормочет Вон У себе под нос и сам себе усмехается: идиот он, а не ниндзя. Хан Соль все еще сидит на месте. Смеется. Его улыбка греет душу, надо только вытащить ее каким-то образом из-за того стола. Вон У прикидывает, насколько у него хватит смелости подойти и увести оттуда Хан Соля? Если оценить по десятибалльной шкале, то примерно минус два. Я просто должен подойти, взять его за руку и уйти, никто даже и не заметит, что я там был, убеждает себя Вон У. Он почти поверил в свои собственные слова, как вдруг поймал на себе цепкий взгляд. Вон У почти физически чувствует, как выпускает ментальные иголки. Мин Гю заметил его раньше, чем предполагалось, вообще не предполагалось, но он сделал это, и теперь смотрит прямо, очевидно, что на него, и Вон У даже не может сказать, что именно у него в глазах, но кожей через водолазку ощущается, будто его прижали со всех сторон. Хан Соль замечает, что Мин Гю пристально смотрит куда-то в сторону, поворачивается туда же и, очевидно, натыкается на Вон У. Его лицо мгновенно приобретает заинтересованное выражение, он легко поднимается с дивана, на котором сидел, и стремительным шагом приближается к Вон У. - Хён, - он приветственно улыбается. - Жарковато сегодня, да? – Вон У максимально легко и безразлично переводит взгляд на стоящего напротив себя Хан Соля. - Как в аду, - он кивает, окидывая взглядом зал. – Не ожидал тебя здесь увидеть. - Сам не ожидал себя здесь увидеть, честно говоря, - Вон У усмехается. – Один мой друг просто помешался на благотворительной акции «Взбодрись, Чон Вон У», которую он сам же и придумал, поэтому притащил меня сюда. - Я рад. Правда, - Хан Соль не выглядит неловким, хотя в его глазах что-то такое проскальзывает. – Не присоединишься к нам? Вон У осторожно переводит взгляд за плечо Хан Соля и снова ловит этот взгляд. Мин Гю сидит, полностью откинувшись спиной и положив голову на диван. Хочется кинуть в него чем-нибудь, чтобы стереть с его лица выражение, будто ему ужасно приятно знать, что Вон У в курсе, что на него смотрят. - Нет, я… - он с трудом прерывает зрительный контакт. – Лучше скажи мне, кто вон тот парень, с которым ты сидел рядом? Хан Соль на мгновение оборачивается. - Это Мин Гю хён, - говорит он как-то растерянно, явно не ожидал такого вопроса. – Вы знакомы? - Не то чтобы очень, - Вон У поджимает губы. – Вы хорошо друг друга знаете? - Да, вполне неплохо. Хён во многом помогает мне. В общем-то это я пригласил его сюда, - Хан Соль улыбается, но от выражения лица Вон У его улыбка сползает. – Ты выглядишь так, будто недолюбливаешь его. - Нет, вовсе нет, - Вон У спешит покачать головой из стороны в сторону. – Не хочешь выйти прогуляться со мной? Хан Соль легко соглашается. На улице свежо по сравнению с душным и жарким помещением клуба, хоть и вечерний холод практически сразу заставляет продрогнуть. Вон У чувствует себя здесь гораздо лучше. Они с Хан Солем отходят немного подальше от ночного клуба, чтобы сбежать от громыхающей музыки. - С тобой все в порядке? – спрашивает Вон У. - Да, вполне, - отвечает Хан Соль. – А почему я должен быть не в порядке? Вон У останавливается, чтобы посмотреть на него. - Я о… том, что было на презентации твоего альбома. Не пойми меня неправильно… Мне сейчас… едва ли это нужно. Я не хотел бы испортить с тобой отношения такой… несерьезной вещью. А серьезно я сейчас не могу. Понимаешь? Хан Соль внимательно смотрит в глаза, не отводит взгляда, не смущается, просто слушает, внимает каждому слову, будто записывает следом, запоминает. - Я понял тебя, хён, - говорит он с неожиданно спокойной интонацией. Хан Соль на самом деле взрослее, чем кажется, думает Вон У и чувствует, как хотя бы один камушек с его плеч скатывается. И только они собрались было пойти дальше по улице, как вдруг со стороны клуба послышался громкий и звонкий свист. Вон У обернулся и увидел кучку каких-то ребят. - Ты их знаешь? – спрашивает он Хан Соля, но ответ не требуется, потому что один из парней выкрикивает: - Эй, американская задница! Опять тебя сюда занесло, да? У Хан Соля на лбу написано, что он неплохо так напуган. Вероятно, он меньше всего ожидал их здесь увидеть. Вон У нахмурился. Вдвоем они едва ли что-то сделают в такой ситуации, а быть избитым какими-то левыми ребятами не хотелось. Кстати говоря, Хан Соль вроде бы и в Америке-то прожил всего ничего, почему все так сильно обращают на это внимание? Потому что он метис? - А я говорил тебе исчезнуть, полукровка, - с наездом выкрикивает, видимо, заводила всего этого дерьма. Он хотел было подступиться к Хан Солю ближе, но Вон У успевает вовремя оттолкнуть его. – Омо. Защитника с собой таскаешь? Полная хрень. Вон У чувствует, как внутри начинает подгорать, хотя он не агрессивный человек. Он уверенно заступается за Хан Соля, но глазами рыскает в разные стороны, пытаясь сообразить путь к отступлению. - Я с тобой разговариваю! Эти парни орут на всю улицу, это просто не может не привлечь внимания. Вон У уже чуть было не сцепился с самым громким из парней, но тут послышался свисток с другой стороны улицы. Все тут же обращают свое внимание в ту сторону. - Валим, валим! – уже менее громко шипит «главный», но перед побегом они успевают неплохо так приложить Хан Соля головой о кирпичную стену, пока Вон У отвлекся, после чего быстро угнали по разным углам. - Эй, ты в порядке? – Вон У приподнимает лицо Хан Соля к свету за подбородок. - Ага, сейчас только звездочки перед глазами пройдут, - он усмехается и встряхивает волосами. Крови нет, видимых повреждений нет. Со стороны улицы, с который прозвучал свисток, слышится команда «стоять и не двигаться», хотя они, собственно, никуда и не собирались. – Омо… хён. Улыбка мгновенно исчезает с лица Хан Соля. Его глаза широко распахнуты. Он выуживает ладонь из одного из карманов своей куртки и достает оттуда маленький прозрачный пакетик. А в ней три белые таблетки. Его пальцы дрожат, и он бросает на Вон У полный ужаса взгляд. - Подбросили что ли? – Вон У закусывает губу, быстренько оглядываясь по сторонам: полицейские уже почти здесь, если они поймают Хан Соля с этим, будет огромный скандал, а это сейчас точно не то, что нужно. Выбросить тоже не выйдет, это будет слишком заметно, учитывая, что они стоят на очень даже освещенной улице. Вон У считает, что он совершает самую большую ошибку в своей жизни, но, прикрыв глаза, думает о том, что если не сейчас, то никогда, в общем-то, больше и не придется, поэтому выхватывает из дрожащих рук Хан Соля пакетик, быстрым движением извлекает таблеточки и за один раз проглатывает их. - Ничего не было, - быстро говорит он Хан Солю, у которого на лице искренний и неприкрытый ужас, прямо перед тем, как полицейские подходят к ним. Ничего особенного не произошло: как и ожидалось, они осмотрели их карманы, стали спрашивать о том, что произошло, посветили фонариком в глаза, побурчали, да отпустили. Как только они отошли на достаточно безопасное расстояние, Вон У вытащил пакетик из-за воротника водолазки и выбросил его в ближайшую урну. Хан Соль накрыл ладонями лицо и шумно выдохнул. - Хён, зачем ты это сделал? – воскликнул он. Когда он нервничает, его голос гораздо выше, слышно, как он ломается. - А что я еще мог сделать? – говорит Вон У и усмехается. – Я же ниндзя, в конце концов. Ага. Ниндзя.