Привет, меня зовут Септимус Поттер

      Септимус сидел в приёмной министра магии. В этой же комнате, за столом работал Перси Уизли, секретарь. Он что-то писал с бешеной скоростью, должно быть какой-то отчёт. Его кофе, как и чай Поттера стремительно остывали, но ни один из них к чашке так и не притронулся. Темноволосый волшебник медленно жевал печенье, которое, казалось, не имело вкуса, или ж это от волнения у него отказали вкусовые рецепторы на языке. Раздался стук. — Войдите. — Негромко произнёс рыжеволосый юноша.       Дверь справа от плеча ребёнка открылась и вошёл сгорбленный волшебник в сине-фиолетовой мантии. Он бегло подошёл к столу и положил несколько бумажек. Септимус не особо разобрал речь, только обрывки фраз: «Здесь печать поставить», «Тут подпись», «Это разрешение», «Запрос на использование…». Перси кивал утвердительно головой и делал пометки в блокноте или клеил стикеры на листы, что требовали срочных подписей или штампов. Закончив, сгорбленный волшебник сделал полупоклон и поспешил удалиться. — Посиди здесь тихо. Я вернусь через пару минут, — сказал секретарь, обращаясь к мальчику и собирая со стола бумаги, в том числе и те, что ему только что принесли. — Хорошо, сэр, — только и сказал Поттер.       Перси ушёл и наступила тишина. Ребёнок вытянул руки и посмотрел на них, а затем на дверь, ведущую в кабинет министра. Там в данный момент находились министр, Альбус Дамблдор, Северус Снейп и его верная спутница Алиса, но из-за барьера тишины их разговора не было слышно. Из-за этого создавалось чувство некоего немого отчаяния, ведь там, за дверью решалась практически его судьба, нет, совсем не так, его судьба уже была решена; после смерти он станет стражем и заменит Алису, но перед этим он, конечно, же должен исполнить её желание и тем не менее до смерти ему ещё далеко и надо жить в этом холодном и чужом мире и, естественно, подчиняться его законам. И в первую очередь в это входили опекунство и его проступки, совершенные на войне, а также сокрытие правды, намеренная ложь про него самого и создание ложных документов, последнее, конечно, можно было опустить, так как скажи он, что он Гарри Поттер ему бы вряд ли поверили. Но вот вопрос убийства маглов стоял очень остро, хотя, как сказала Алиса, наедине после того разговора, его действия можно принять за действия стража и тем самым оправдать его. Он верил ей, правда не знал почему, но верил и надеялся. Выбор нового опекуна вызывал также море опасений; договор, что Септимус подписал, был безымянным, что означало Северус его не подписал, а это в свою очередь означало, что ему могут назначить любого другого опекуна, без его видимого согласия. Нет, он мог спокойно высказать своё мнение, но учитывая обстоятельства, скорее всего его бы не восприняли всерьёз, так он всё ещё может представлять опасность для других. А новый родитель вполне мог быть таким же, как и Дурсли. Вернее, если он будет таким же, как и те люди, юный волшебник скорее всего не выдержит давления и сойдёт с ума. И тогда может произойти что-то похуже, чем уничтожение целой деревни. Если бы только Снейп подписал бы договор… Тогда бы… Тогда бы… Тогда…       Чтобы остановить поток мыслей, Поттер взял чашку с чаем и сделал глоток. Едва тёплая жидкость полилась в горло. Он сделал ещё пару глотков и на последнем вдруг зашёлся в приступе сильного кашля. — О Мерлин, одного оставить нельзя! Вечно с тобой что-нибудь да произойдёт! — Сильная рука постучала по спине, и кашель сошёл на нет. Эта же рука мягко схватила подбородок мальчика и заставила посмотреть в лицо её владельца. — Тихо. Дыши. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вот так молодец. Ш-ш-ш, всё хорошо.       Юный волшебник приходил в себя, но в глазах всё ещё стояли слёзы. Он попытался вытереть их рукавом, но та же рука остановила его. Белый платок протёр насухо лицо, и чёрные туннели встретились с зелёными глазами. Мужчина сидел рядом на корточках и убирал немного влажный платок в карман мантии. Убедившись, что с ребёнком всё нормально, он легонько постучал указательным пальцем по его лбу. — Альбус, всё хорошо. Он просто подавился чаем или печеньем. Ему следует быть аккуратнее. А где этот Уизли? Улизнул на обед, засранец? — Язвительно потянул Снейп и встал в полный рост, скрещивая руки. — Северус, мы в приёмной министра, попридержи свои комментарии. Я понимаю, ты обеспокоен, но это не повод изливать свой яд на всех и вся. Мистер Уизли отлучился по делам, уверен, он скоро должен вернуться. — Ответил директор, неодобрительно сверкая глазами из-под очков. — Этого болвана попросили посидеть с ребёнком, пока взрослые ведут разговоры. Всё нормально? — Спросил обеспокоенно зельевар, обращаясь к слизеринцу. — Угу. — Точно? Хорошо, верю. — Дверь в приёмную открылась и вошёл предмет спора. — О, мистер Уизли. А мы вас ждём. — Простите, профессор Дамблдор, я отлучился по делам. Полагаю, раз вы здесь, то разговор закончился. Надеюсь, в вашу пользу. — Ага, в нашу. У вас голова дырявая или вы очередной гриффиндорский идиот? В школе вы мне казались достаточно умным, но по окончании школы мозги, судя по всему, растеряли. — А я ведь тоже гриффиндорец, — заметил Поттер. — Помолчи, — произнёс мужчина, и чтобы исключить любые возражения со стороны ребёнка, положил одну из рук на крохотную головку, мягко взъерошивая волосы. — Простите, Перси. Мой коллега немного не в настроение, и я искренне прошу его простить. В ваше отсутствие произошло маленькое недоразумение. — Недоразумение? — Мистер Поттер подавился и закашлял. Но мы вовремя закончили разговор и как раз покидали кабинет, когда увидели эту сцену. Сейчас мальчику уже лучше, не так ли? — Септимус утвердительно кивнул. — Мы оставили некоторые бумаги у вас на столе. — Хорошо, я проставлю нужные печати и занесу записи в личные дела Северуса Тобиаса Снейпа и Септимуса Гарольда Себастьяна Джеймса Поттера. — Вообще-то я Септимус Себастьян Поттер. — Возразил слизеринец. — Я ошибся? Но ведь здесь так написано. — В документах всё верно написано. Имя мистера Поттера было изменено сегодня в кабинете министра, и он сам ещё об этом не знает, так как это было принято без его участия. — Ответил на немой вопрос ребёнка Мастер зелий. — А, ясно. Хорошо. Это всё или есть что-то ещё что мне нужно знать, перед тем как вы покинете приёмную? — Нет, это всё, мой друг. До свидания, мистер Уизли. — До свидания, профессор Дамблдор, профессор Снейп, Септимус. — До свидания, сэр. — Простился юный волшебник и последовал за старшими. Северус лишь сухо кивнул. — Итак. В Хогвартс? — Да. Нам с мистером Поттером есть что обсудить, не так ли? — Да, профессор, — неуверенно протянул мальчик. — Да. Например, правила, которые вы будите соблюдать по прибытии в Паучий тупик. — Там живёт мой новый опекун? — Испуганно спросил он. — Да, там живёт ваш новый опекун… и жила когда-то и Лили… — Помедлив, добавил мужчина, наблюдая за лицом его нового подопечного. — Мама? А я смогу увидеть её дом? — Я отведу тебя туда. — Так вы не задержитесь в Хогвартсе? — Влез в разговор Дамблдор. — Задержимся на пару дней и уедем ко мне в дом. Вы что-то хотели? — Уверен, что сможете жить в магловском районе? — Не беспокойтесь, директор, я присмотрю за Поттером. И надеюсь, что он постарается вести себя более сносно, нежели в школе. — Зельевар сжал плечо Септимуса, но не жестко, как обычно, а как-то особенно мягко.       Младший волшебник хотел уточнить у профессора Снейпа про нового опекуна, чтобы окончательно убедится в своих подозрениях, но в последний момент передумал. Необычный жест со стороны мужчины ясно дал понять, что он в надёжных руках. Хоть и достаточно своенравного, и порой тираничного, а также крайне язвительного, но тем не менее всё же надёжного человека, который мог о нём позаботится. И действия, которого он мог вполне предсказать. После обеда…       Септимус лежал на кровати в своей комнате и листал учебник по трансфигурации, не вчитываясь в его содержание. Его мысли были где-то далеко. Он всё ещё думал над тем, что с ним произошло и не мог поверить, что всё наконец закончилось. Ему больше не нужно скрываться, вернее нужно, но есть люди, которые знают кто он на самом деле. Ему также не нужно переживать о крыше над головой, о еде и других вещах. Теперь у него есть законный опекун. Ограничения, выданные министерством, его нисколько не заботили, так как теперь у него было твердое плечо, о которое он мог опереться, пока ему не исполнится семнадцать и он не станет совершеннолетним. Хотя бы кое-что чего ему всё ещё хотелось, но это было уже эгоистичное желание, и он пытался его игнорировать. Неожиданно раздался стук в дверь. — Войдите, — сказал мальчик, садясь. — Ты занят? — А ну, эм, нет. — Как же нет? Ты ведь читаешь учебник по трансфигурации? — Произнёс мужчина, входя в комнату и закрывая наглухо дверь. — Вообще-то нет. Что-то не читается. Вы хотели поговорить? — Да. Точнее напомнить тебе о кое-чём. Ведь, судя по всему, ты забыл об этом. — А, да? И о чём же? — Побег. — А. Точно. Вы что-то говорили об этом. — Напомнить? — Эм, — Септимус призадумался, пытаясь припомнить тот разговор, но путного ничего не вспоминалось, только обрывки. — Я наказан? — Есть такое. — И что это? — Неделя. Никаких самостоятельных прогулок. Также ты будешь помогать в лаборатории и ложится не позже девяти вечера. — Хорошо. Я не против. Всё равно заняться тут особо не чем, а только читать учебники — муть. А вот насчёт времени сна. — Никаких «но». В девять и точка. Тем более у тебя сплошь кошмары и синяки под глазами. — Ладно. — Это ещё не всё. — Мужчина взмахнул палочкой накладывая заглушающее и запирающее заклинания. — Не всё? — Да, — сказал он и подошёл к кровати, садясь и вынимая из кармана деревянную линейку. Юный анимаг тут же встал, чувствуя, что дело запахло жареным. — Не так быстро, Поттер. — Знаете оно того не стоит, — отходя, произнёс Поттер. — Даже не начинай. Ты так или иначе получишь и лучше будет, если ты не будешь сопротивляться и убегать, — делая рывок, чтобы схватить ребёнка, но тот уже отошёл на приличное расстояние. — Э-э-м, у меня правда нет шансов? Ни одного? — Сказал обречённо мальчик, замирая и обдумывая план побега. — Ни одного. — Услышав эти грозные слова и сопоставив свои идеи, он сделал вывод. Мужчина терпеливо ждал, готовый к побегу, протесту или истерике. Но то, что произошло, почему-то шокировало его; Септимус подошёл так близко, позволил взять его за руку и уложить на колени. — В этом положении вы пробудете некоторое время, поэтому устраивайтесь удобнее. — Сказал зельевар, кладя руку и недоумевая, почему ребёнок вдруг передумал и решил довериться ненавистному учителю. Сам-то он для себя решил, что Поппи была права: продолжать играть в ненависть не вариант, тем более, когда он решил, что должен позаботится об этом мальчике. Чем больше он узнавал, тем больше проводил параллелей между своей жизнью и жизнью Септимуса. И тем больше понимал, что не хочет, чтобы тот жил его жизнью, чтобы у того была другая более счастливая жизнь и участь, даже если после смерти он станет проводником душ и проведёт вечность, ожидая следующего стража и проводника. — Профессор? — Что? — Нет, ничего. — Поспешно ответил он, ощущая, что комок в животе растёт. Стоило лечь на колени и почувствовать тепло обнимающей руки как щиты рухнули и вихрь эмоций, который он уже давно пытался сдержать, охватил его. — Уверен? — Спросил Северус, стягивая домашние шорты и детские трусики со змейками.       Холодок прошёлся по обнажённой коже, заставляя дрожать ещё сильнее. Слизеринец задышал чаще, чувствуя нехватку воздуха в лёгких. Снейпа это обеспокоило. — Дыши глубже. Вдыхай медленно и так же медленно выдыхай. Ещё раз. — Мужчина положил руку на напряженную спину мальчика и стал успокаивающе поглаживать. — Ш-ш-ш. В чём дело, Поттер? — Ни в чём. Всё хорошо. Просто не обращайте внимание. Это пройдёт.       Зельевар хотел было последовать совету мальчика, но что-то его беспокоило, но что именно понять он не мог. Его змейки тоже боялись наказаний, но никогда настолько, даже если у некоторых это и происходило в первый раз. Вернее, в первый раз большинство пытались всячески отрицать свою вину или найти отмазки, но Снейп не был бы деканом Слизерина, если бы не мог бы поймать их на лжи. Да он злился, хоть по его лицу и не всегда понятно было, и клал на свои колени, чтобы как следует согреть их зады и довести нужную информацию до ума, но после он всегда давал время, чтобы наказанный поплакал в меру и успокоился. Он также вытирал слёзы, иногда говорил утешительные слова, хотя и пытался скрыть их за маской сарказма и в особых случаях, крайне редких, их можно было сосчитать по пальцам, давал горячий шоколад с корицей и каплей успокоительной настойки.       Сейчас же дела обстояли совсем по-другому. Да, для Поттера эта порка была не первая и он продолжительное время находился на пытках у пожирателей, и она должна быть для него сущим пустяком. Не исключён вариант, что ребёнок до ужаса боялся боли, но тогда бы он вряд ли подошёл и позволил бы так просто уложить себя на колени. Скорее наоборот, он попытался бы сбежать. Но он этого не сделал. Тогда чего так упорно боялся его подопечный. Северус никак не мог понять этого. «Мягко. И ещё тепло, так тепло и спокойно на душе… Странно чья-то тёплая рука гладит по голове. Приятно и так успокаивающе… Я ведь для него только головная боль, которая никак не уйдёт… Я не против, если вы станете моим опекуном…» — В голове всплыли обрывки некоторых фраз Септимуса. И вдруг всё встало на свои места и Снейп ощутил горький привкус во рту. Пять, нет уже шесть лет мальчик то и дело показывал, сам того не осознавая, что нуждается в родителях, их наставлениях, ласке и теплоте. Да, некоторые пытались ему её подарить, например миссис Уизли, но этого явно было мало. «Северус, я знаю, что ты согласился на опеку лишь из-за того, что мы все давили на тебя: я, Минерва, Поппи и другие…. Разве ты не заметил ещё какие взгляды он на тебя бросал сегодня, когда мы говорили про опекунство. Я, конечно, не Минерва, и поэтому не стану упрекать за то, что ты скрыл свою подпись, перед тем как дал ему подписать бумаги, но не скрывай это слишком долго, иначе сделаешь всё хуже, чем оно есть на самом деле. Хорошо, мой мальчик? И помни, из нас всех ты единственный стоишь к нему ближе всего и, возможно, только тебе он может открыться полностью, при условии, конечно, если ты попытаешься сотрудничать с ним». Чёрт бы побрал этого Альбуса. Он всё знал и намеренно меня подталкивал. Каким же непроходимым идиотом я был всё это время». — Зельевар усмехнулся сам себе и притянул мальчика в объятия. — Ш-ш-ш. Всё хорошо. Я рядом… — Он слегка помялся, пробуя на вкус слова, что собирался произнести. — Септимус, всё будет хорошо. Ты не один. Я здесь рядом.       Маленькие руки неуверенно, очень неуверенно, обхватили мужчину в ответ. Слёзы покатились по детскому личику и оно уткнулось в грудь, пытаясь в неё спрятаться. Они некоторое время находились в этом положении.       Он шептал на ушко мальчику и медленно, шаг за шажочком его слова возымели эффект. Ребёнок прекратил плакать и стал икать. — Вот сделай глоток, — Гроза подземелий протянул стакан с водой. — Медленнее, ещё медленнее. Вот так, очень хорошо. — Простите. — За что ты извиняешься? — Вы ещё не… не… от… отш… шлёпали, а я… Я расплакался. — Слизеринец говорил сбивчиво и смотрел вниз, боясь встретиться с глазами мужчины. — Поттер… Септимус, — Северус взял ребёнка за подбородок и посмотрел в округлившиеся от удивления глаза, — Тебе не за что извинятся. Ты ничего не сделал, это я не понимал, что тебе на самом деле нужно. Но теперь понимаю. — Поттер вопросительно посмотрел в ответ. — Не обращай внимание. — Угу. — Тихо сказал он и уткнулся обратно в плечо. Спустя пару минут из складок мантии донеслось едва слышное. — А вы меня шлёпать будете?       Северус немного задумался, собираясь с мыслями. — Да, буду, но не так как задумывал сначала. Ты получишь тридцать шлепков моей ладонью и всего десять линейкой. Думаю, это заставит тебя задуматься и впредь не поступать столь опрометчиво. — Много, — по-детски сказал голос в мантию. — Достаточно, — твёрдо ответил ему мужской. — Я же не пытать тебя собираюсь. Пару дней сидеть неприятно будет, но это куда лучше, чем перспектива быть сожранным или сломать какую-либо часть тела. Ты уже получал порку, тебе нечего бояться. — Это было неожиданно. Я не знал об этом. Всё происходило стремительно, я не успевал всё осознать. — И чуть тише так, чтобы Снейп не слышал, добавил. — Уж лучше что-нибудь сломать и провести пару дней в лазарете под присмотром мадам Помфри. — Не советую испытывать моё терпение, иначе я вернусь к предыдущей версии твоего наказания и будь уверен, тебе она не понравится ещё больше, чем эта. И если бы ты как-нибудь пострадал, то я непременно по выздоровлению выдрал бы тебя ремнём. — Садист. — Не хочешь что-нибудь ещё сказать? — Хочу! — Ответил ребёнок, разрывая объятия и требовательно заглядывая в чёрные глаза. — Хочу лосьон и объятия после порки. — О боги, этот ребёнок сведёт меня в могилу раньше, чем кто-либо другой. Ладно получишь свой лосьон, но только на ночь, перед сном. Не раньше, ясно? И после порки ты приляжешь на час другой. — Но я не настолько маленький, — закапризничал слизеринец, но это было более чем для виду. Он знал, что ведёт себя немного по-ребячески, но сейчас, именно сейчас, когда зельевар был открыт и безоружен перед ним, он мог позволить себе побыть маленьким капризным мальчиком, тем более как он знал это мгновение продлится недолго и через пару минут его перекинут через колено и основательно подогреют. — Полагаю, для горячего шоколада с корицей ты тоже уже достаточно взрослый. И лосьон тоже прилагается только малышам. — Что? Нет! Эй, ты не можешь так со мной поступить! — «Ему только ножкой притопнуть не хватает». — Весело подумал мужчина, но на его лице и тени не промелькнуло. — Вполне могу. Я твой опекун и ты обязан меня слушаться. Иначе… — Сон. Я обязательно посплю днём, после наказания, сэр. Обещаю, сэр. Ведь это должны делать маленькие дети. И ещё они пьют горячий шоколад с корицей, их обнимают после наказания. — А? Ну, да. — Тогда я тоже это получу, сэр? — Конечно. — Обещаете? — Обещаю, — «Чего он так резко поменял решение? Ещё и так странно улыбается. Постой-ка… Мерлин, этот дьяволёнок провёл меня, обвёл вокруг пальца. Только посмотри, так невинно глядит. Ангельских крылышек только не хватает за спиной. Что ж, он же теперь как-никак на моём факультете учится. Неудивительно». — Всё ты получишь. И наказание, в том числе.       Руки Мастера зелий подхватили и уложили мальчика на колени. — Постойте! — Мужчина остановился. — Что такое? — Не так быстро. Я ещё не готов. — Не готов он. А я не собираюсь ждать весь день, у меня ещё дела. — А как же? Зелья ждут не дождутся, своего…       Зельевар пришлёпнул, тем самым заставив замолкнуть Поттера, и перехватил его поудобнее, не давая произнести ещё и слова, и прижал к себе. Тот быстро вцепился в близлежащую подушку и приготовился. Ждать пришлось недолго. Первый удар был стремительным, несильным и тем не менее юный волшебник всё же ойкнул. Второй прилетел так же стремительно, как и первый, только приземлился ниже и по силе был сильнее. Третий. Четвёртый. Шлепки посыпались со всех сторон, заставляя айкать и ойкать.       Северус методично шлёпал по всей попе, слегка заходя на бедра и превращая её из нежно-молочной в розоватую, а позже и ярко-красную. Он пока молчал, обдумывая речь. На самом деле он не был уверен, стоит ли ему что-либо говорить; как показывала практика, для многих разговор в порке был бесполезен в плане понимания, многие терялись, не могли рассуждать или отвечать на поставленные вопросы, но в плане эмоций он заставлял быстрее раскаиваться и сожалеть о содеянном, а также обещать не повторять подобное. И тем более они обсуждали бы уже оговорённое. Но возможно так мальчик ещё раз мог подумать о своих проступках. Старший волшебник спросил: — Септимус, почему ты получаешь эту порку? — А-у! Вы хотите. Ой! Диалога? Эм-м. АЙ! Но я же это уже говорил. Ау! — Хочу убедится, что у тебя в голове отложилось. — Вот надувательство. Больно! Понял-понял. Ай! Только прекратите это, хоть на пару минут. — Зельевар остановился, давая возможность выговориться. — Я убежал, не сказав ни слова, хотя вы попросили вас подождать. Ещё я не слушал вас, когда готовил зелье и испортил его ни один раз. Ещё был грубоват и выказывал непочтение к вам, сэр. Я ужасно вёл себя. Перед тем как вы ушли, то сказали, что разговор будет обо мне. Сначала я не придал этому особое значение, но затем я задумался. И чем больше я размышлял, тем больше мои мысли становились мрачнее. И потом вспомнил разговор в лазарете. В тот миг я думал, что меня заберут в Аврорат. Или что похуже. Простите, профессор. Я заставил вас волноваться. — Всё хорошо, Септимус. Я понимаю твои страхи. — «Как никак, я когда-то был в похожей ситуации». — Всё мы совершаем ошибки и, вы, дети совершаете их чаще всего, но важно учиться на них. Учиться, чтобы продолжать жить. И ещё меня несказанно радует, что вы, несмотря на свой страх, пошли на встречу и рассказали правду. Это спасло вас от больших неприятностей. — «Речь в духе Дамблдора. До чего я, Северус Снейп, докатился!» — Что ж во всяком случае продолжим. — Постойте! Я же раскаялся и попросил прощения! — Септимус, я же сказал, что ты получишь тридцать ударов ладонью и десять линейкой. — Но, профессор. — Никаких «но». Осталось всего пять ладонью и десять линейкой. — А? Так много? — Не так уж много. — Много, — тихо едва слышно и очень грустно произнёс ребёнок и опустил голову. По детскому личику скатилась одинокая слеза.       Северус положил руку на чёрную головку и взъерошил волосы. — «Как быстро у него меняется настроение. Только что был взрослым, как вдруг снова стал таким маленьким, словно ему и не одиннадцать вовсе». Ощущая себя последним негодяем, он в быстром темпе нанёс пять сильных ударов по ягодицам: по два на каждую и один в серединку. На последнем Септимус вскрикнул и засучил ногами. Удерживая мальчика, мужчина взял деревянную линейку и помахал ею, уже неуверенный в своих действиях, но как говорится раз обещал, то и выполняй до конца. — «Думаю урок он свой усвоил, да сидеть не сможет некоторое время, так что необязательно бить в полную силу. Достаточно лишь закрепить».       Шлепок. Вскрик. Шлепок. Сдавленный стон. Удар. Удар. Всхлип. Шлепок. Шлепок. Шлепок. Всхлипы. Шлепок. Ножки дёрнулись вверх. Шлепок. Шлепок. Долгий вскрик. — Ш-ш-ш. Вот и всё. — Мужчина бросил линейку и поднял Септимуса. Тот тут же кинулся на грудь, обнимая и горько рыдая. — Всё хорошо. Ты молодец. Теперь всё будет хорошо.