Привет, меня зовут Септимус Поттер

      Жизнь в лазарете казалась донельзя скучной. Из слов мадам Помфри Поттер понял, что проведёт здесь около двух-трех недель. Чем заняться за это время он совершенно не знал. Лежать только в кровати было невероятно скучно. Читать книги он мог, но нужен был и иногда перерыв. Тем более друзей у него не было. А значит и поболтать особо не с кем. Можно поговорить с учителем, но проведать его заходил разве что Снейп. Да и тот пытался ретироваться каждый раз. Словно боялся находиться в одной комнате со слизеринцем. В такой скуке Септимус провёл три дня. На четвёртый больничное крыло посетил Флитвик. Тот принёс скрипку и задания от него и профессора Травологии. Слизеринец очень обрадовался преподавателю чар, но не знал как говорить после произошедшего в кабинете. Однако учитель сам начал разговор. Он интересовался игрой на скрипке. Поттер отмахнулся от расспросов, сославшись на то, что только учится. Тогда Филиус спросил про курсы. Возможно, юный волшебник мог посещать курсы для маглов и там выучиться игре. Но Септимус отверг его, сказав, что не уверен, сможет ли он там учиться. Декан синего факультета не стал настаивать, но попросил подумать над этим в свободное время. Он хотел, чтобы мальчик присоединился к хору и завёл друзей. Ни для кого не было секретом, что юный слизеринец ни с кем не сближался, даже с учениками своего факультета. Его видели иногда переговаривающимся с другими в Большом зале, но тесной связи он не заводил, предпочитая одиночество. Учителя замечали это, но считали, что мальчик, возможно, ещё не адаптировался или изначально предпочитал одиночество. Да и постоянные разговоры за спиной могли играть свою роль в этом. Но слова произнесённые Волшебной шляпой раскрыли глаза, а огромное количество ран заронило семя сомнений. У ребёнка были внутренние проблемы и множество тайн, о которых он молчал и от этого старался сторониться окружающих, так как мог бояться, что они способны нанести ему вред. Но постоянные распри с зельеваром никак вязались с этим, как и то, что он одним из первых поднимал руку на уроках и всегда твёрдо отвечал на поставленные вопросы. Обычно забитые дети стараются стать как можно менее заметными, делают всё так, чтобы вызывать меньше агрессии и при любой угрозе пытаются убежать или спрятаться, но Септимус делал всё с точностью до наоборот. Возможно, приехав в Хогвартс, он ощутил свободу действий, и его уверенность многократно возросла. Тогда глупые споры с Мастером зелий имели место быть, слизеринец мог таким образом отстаивать своё место в замке. Но почему именно сальноволосый ублюдок, а не та же Макгонагалл или Флитвик или кто ещё либо. Альбус выдвинул теорию, что Северус мог иметь черты того, кто причинял мальчику вред. И тот в ответ пытался показать свою силу, что ранее подавлял. Однако некоторые повадки должны были остаться. Но директор сослался на то, что мальчик имел все шансы скрыть это, так часто прятался в Выручай-комнату. Были ещё предложения, но все они отвергали ранее выдвинутые факты. Учителя словно ходили по замкнутому кругу. Вариантов, чтобы узнать причину подобного поведения, было два; первое — вызнать всё у мальчика, второе — написать родителям и договориться с ними о встрече или же посетить их сразу. Первое сразу отбрасывалось, так как шансов узнать у ребёнка не представлялось: открыто Септимус вряд ли ответил, учитывая, что он месяц скрывал раны, легилименцией тоже не получится, тот имел ментальный блок, а использовать сыворотку правды означало показать мальчику, что ему не доверяют. Дамблдор был уверен, что единожды потеряв доверие Поттера, восстановить его будет крайне трудно. Оставалось только узнать про родителей. Но сделать это надо было в тайне. Если всё слишком плохо, то оставлять дитя было крайне рискованно. Вырастить второго Тёмного Лорда не хотелось, особенно после того как они едва победили первого. Да и ребёнок был на редкость талантлив и губить такой талант было непозволительной роскошью. Как только всё условилось, зельевару как декану факультета, на котором обучался Септимус, был отдан приказ связаться с родителями последнего.       Закончив разговор, Флитвик простил, пожелал скорейшего выздоровления и ушёл. Как ни странно учитель чар ни разу не обмолвился про раны, сломанные кости и шрамы. Это удивило слизеринца. «Странно это. И Снейп тоже ничего говорит. Только приходит и уходит. Даже ни разу не поинтересовался откуда раны. И это он-то заботливый декан Слизерина. Странно это всё. И Флитвик как-то помрачнел, когда я сказал, что не смогу ходить в магловскую школу. А потом одёрнулся, словно сказал что-то непростительное. Как-то кошки неприятно скребут на душе».       Днём Септимуса разбудили сигнал оповещающий, что на территорию бывшего местожительства проник кто-то посторонний. Это насторожило его. Он приманил чарами зеркало из спальни. Это было необычное зеркало. Оно связывало его с зеркалом, висевшим во временном пристанище. Стёкла в рамках были зачарованы и то, что висело в доме, могло транслировать происходящее. Это было своего рода магловским ящиком или камерами для видеонаблюдения. Чтобы что-нибудь увидеть надо было произнести пароль. Этим паролем был ответ на вопрос: «Какой цветок иногда называют «Паучьей лилией»?» Поттер произнёс заветное слово и замер. Сначала было видно только пустой коридор и дверь на улицу. Потом ручка входной двери медленно повернулась и вошёл… вошёл Мастер Зелий, но одет он был в магловскую одежду, длинной развевающейся мантии за спиной не было, а волосы убраны и повязаны лентой. Мужчина медленно прошёл мимо зеркала и вошёл в то, что считалось гостиной. Юный волшебник отложил зеркало. Что происходило, в объяснении не нуждалось. Мальчик лёг на кровать и задумался о том, что делать дальше. Секрет отсутствия родителей вскрылся, как треснутое яйцо, но секрет полученных травм нет. Если нет родителей, от которых всё можно узнать, то следующий вариант — это допрос самого Септимуса. А допрос мог включать в себя всё что угодно. От простых, но откровенных вопросов до принятия сыворотки правды и легилименции. Ни тому, ни другому он не мог сопротивляться. Малый ментальный щит держался за счёт браслета на руке, но лёгкое давление и он распадётся на части. Про сыворотку правды он слышал, но ни разу не принимал и не знал сможет ли вообще как-то противостоять её действию. Можно, конечно, было попытаться смухлевать перед допросом и, к примеру, принять болтушку для молчунов. Тогда бы в течении некоторого времени он мог бы нести околесицу, но эффект зелья непродолжителен, а принять следующую порцию юнец вряд ли осмелится перед зельеваром. Да и тот был намного сильнее его и мог запросто отнять флакончик с жидкостью. В этом он успел убедиться в кабинете директора. Поттер встал с кровати и стал ходить кругами. Но мысли не шли. Только росло беспокойство.       Весь день и вечер слизеринца прошёл в нервном ожидании. Но никто так и не пришёл. Ни Дамблдор, ни Снейп. Никто не пришёл и не спросил ни об отсутствующих родителях, ни о полученных травмах, ни о пустом доме. Следующий день тоже прошёл в ожидании, но безрезультатно. Септимус ждал и ждал. Но ничего происходило. Однажды перед обедом зашёл Снейп. «Всё пропало. Я пропал. Что сказать? Как мне всё представить? Может сбежать пока не поздно? Не дури. Если сбегу, то потом будет хуже. Может сказать, что я живу один. Да кто в здравом уме поверит одиннадцатилетнему ребёнку?» — Поттер подтянул колени и обхватил их, тихонько покачиваясь. — Все хорошо? У тебя что-то болит? — Позвал голос откуда-то из стороны. — Поттер, с вами всё хорошо? — Всё нормально! — Воскликнул юный волшебник, выбираясь из глубин собственного сознания. — Точно? Вы выглядите бледным. У тебя температура? Дай проверю, — рука Мастера Зелий потянулась ко лбу ребёнка, но тот быстро отдёрнулся и, слезая с кровати, отошёл на приличное расстояние.       Его глаза испуганно следили за мужчиной не упуская ни одно лишнее движение. Северус замер, всё держа руку вытянутой. Осознав, что стоит крайне глупо, он опустил её, продолжая смотреть на мальчика. Дети иногда боялись слизеринского ублюдка, но никогда настолько сильно, как сейчас, предпочитая больше люто ненавидеть и презирать. В данный момент он оказался в ситуации, когда любое неверное движение оттолкнёт стоящего напротив него ребёнка. И поэтому он просто стоял. Заметив, что на Поттере нет тапок и он стоит на голом полу, Снейп хотел упрекнуть, но слова застряли в горле. Открыв рот, он закрыл его, так и не произнеся ни слова.       Двери кабинета открылись и вышла Помфри с подносом. Заметив стоявших, она остановилась, ощущая гнетущую тишину. По телу прошёлся неприятный холод. Волшебница стряхнула его силой и приблизилась. — Так, больной, быстро в кровать. Нечего ходить босиком по холодному полу. — Рявкнула через пару мгновений медведьма. — Северус, чего стоишь? Разве тебе не пора на обед? Или решил, что отобедаешь в Больничном крыле под моим тщательным присмотром? — Когда суть сказанных слов дошла до мозга декана Слизерина, он развернулся на каблуках и прошипел. — Нет, спасибо. Я и сам могу проследить за своим приёмом пищи. — Последнее слово он выплюнул и стремительным шагом покинул лазарет, оглушительно хлопнув дверью напоследок. — Он неисправим. — Школьная медсестра покачала головой и повернулась к пациенту. — Вот твой обед. Чтоб всё съел. Иначе буду кормить с ложки.       Следующим вечером снова зашёл Снейп. Септимус уже к тому времени должен был спать, но он не спал. Флакончик со снотворным лежал нетронутый под подушкой. Спать означало вновь видеть кошмары, а этого мальчик никак не хотел. Пока ему удавалось прятать это в секрете, но вечно продолжаться это не могло. Он спал ровно столько сколько нужно было, чтобы часть синяков на глазах пропадала. Медсестра только охала и строго махала пальцем. И приносила каждый раз новое снотворное, пытаясь понять почему предыдущее не работало.       Раздался скрип двери. Это Снейп покидал маленький кабинет Помфри. Вместо того чтобы уйти, он приблизился к кровати. Поттер крепко закрыл глаза. Зельевар остановился. Послышался стук и хруст чего-то. Потом он аккуратно присел на кровать. Он просидел так некоторое время. После поднял руку над чернявой головкой. Но та замерла в воздухе. Так и не сделав ничего, рука убралась, а её владелец ушёл. Только, когда двери захлопнулись, Септимус вскочил. Сердце бешено стучало в груди, пытаясь разорвать грудную клетку и выскочить наружу. Он не понял, чего хотел сделать мужчина, и не понял, почему тот не сделал, и не мог понять, почему это заставило его волноваться. Осмотрев прикроватный стол, он обнаружил на нём свёрток и книги. Аккуратно, так чтобы его не поймали, ребёнок зажёг на конце палочки огонёк. Выбор литературы его поразил. Ни одной книги по зельям. Правда что это за литература он не знал. Хотя про одну книгу все же слышал. Это был сборник сказок Барда Бидля. Рон часто рассказывал о нём. Касательно других слизеринец мог только догадываться. Но судя по названиям это должны были быть истории про приключения и странствия. Отложив книги в сторону, он развернув свёрток. И удивился. В нём лежали шоколадные лягушки, желатиновые червячки, имбирные тритоны, лакричные палочки и другие сладости, и даже его любимые летучие шипучки. Септимус закрыл свёрток и закусил губу до крови. Чувства лавиной нахлынули. Он не знал куда деть себя от такого потока эмоций. Он не мог понять, почему профессор дал ему это. Он бы понял, если бы это был Дамблдор, Макгонагалл и кто-то ещё. Но Снейп. После того как он оттолкнул его, он думал, что профессор будет его избегать, как делал это пару дней назад. Но тот, наоборот, сделал шаг вперёд и это ударило юного волшебника под дых. От избытка мыслей он достал флакончик и залпом осушил его. Голова медленно упала на подушку и почти до самого утра не поднималась.       Через пару дней ситуация повторилась. Снейп снова пришёл. Зашёл к Помфри. Вышел и летящей походкой приблизился к кровати и аккуратно, чтобы не разбудить мальчика, который вовсе и не спал, сел. Он посидел, но в это раз дольше. Рука снова занеслась над головой Септимуса, но в той же нерешительности остановилась. Она не двигалась, но потом задвигалась, но не так, как изначально того хотела. Она приткнула одеяло слизеринцу со всех сторон. И слегка коснулась копны его тёмных волос. Похоже её обладатель был ещё не готов. Следующим вечером мужчина снова пришёл и странный ритуал повторился. Но в этот раз Северус положил руку на голову ребёнка и мягко взлохматил волосы, будто боясь, что тот неожиданно проснётся и оттолкнёт его. Но Поттер осторожно, почти незаметно потёрся о ладонь, прося продолжить эту мимолётную ласку. Мастер зелий, не заметив этого, ещё погладил и снова, как и день назад заботливо подтолкнул одеяло и тихо ушёл. Септимус так и уснул и впервые за долгое время его не мучили кошмары.       На следующий день утром Снейп пришёл снова, но его вид был очень болезненным. Наверное, всю ночь патрулировал, подумалось слизеринцу. Он хотел помочь, но боялся, что тем самым может отринуть мужчину. Поттер весь остаток дня думал о Северусе и его отношении. Потом он вспомнил снова прошлое и сел, обхватив колени руками.       Следующие несколько дней ничего не происходило и незаметно наступили выходные. В субботу с утра за окном раздавались крики. Это кричали вдалеке трибуны. Сегодня был квиддичный матч, первый в этом году. Играли Слизерин против Гриффиндора. Септимус украдкой глянул на дверь, ведущую в кабинет Помфри, и, не услышав ничего подозрительного, прокрался к окну и приоткрыл его. Холодный воздух обдал комнату, заставив съёжиться, но ребёнок накинул на плечи одеяло и прислушался, стоя у открытого окна. — Слизерин открывают счёт. Десять очков Слизерин, ноль — Гриффиндор. Это охотник Гриффиндора… летит… перехватывает… ну вот, Гриффиндор был так близок… Слизерин забивает квоффл… тридцать-ноль в пользу Слизерина. Ловцы заметили золотой снитч… Драко Малфой обгоняет… Джиневра Уизли перегоняет… пропал… Ловцы потеряли снитч… Какая досада… — Кричал голос комментатора.        «Прям второй Ли Джордан. Ли Джордан номер два. Жаль плохо слышно». Следя за ходом матча, Поттер не слышал, как двери в больничное крыло распахнулись и вошёл Мастер зелий. Завидев сие безобразие, он ужаснулся и приблизился к мальчику, только мантия взлетала за спиной. Встав перед ним, он хотел было отругать его, но остановился. Ущипнув себя за переносицу, мужчина достал палочку из складок мантии и накинул на паршивца согревающие чары. Призвав стул, он опустился на него и усадил того себе на колени, не замечая удивлённого взгляда. Ещё раз он взмахнул палочкой и убрал её. Звук матча стал слышен лучше. Теперь не надо было прислушиваться, чтобы услышать, что именно происходит на поле. Септимус поёрзал на костлявых коленях зельевара, принимая удобное положение. Не понимая почему и не желая пытаться что-либо понять, он позволил себе хоть на немного насладиться человеческим теплом. Чувствуя, как мальчик постепенно расслабился и убрал свои иголки, Снейп осторожно обнял его. Последний никак не отреагировал, только вдохнул запах трав и откинулся на грудь. В такой позе они просидели до конца матча, хотя чем кончилась игра Поттер уже не слышал так, как уснул к тому времени. Декан Слизерина же слышал, что его факультет проиграл, но это нисколько ни расстроило. Тепло мальчика и его ровное дыхание забрало усталость, скопившуюся за всю неделю, и он медленно прикрыл глаза, зная что, если уснёт в таком положении, то когда встанет, у него будет дико болеть спина. Но расставаться с ношей он не хотел.       В этой позе через полчаса застала их медведьма. Тихо посмеявшись, она закрыла окно, чтобы её гости не заболели и аккуратно так, чтобы ни один из спящих не проснулся, перенесла их на койку и загородила ширмой. И как раз вовремя. Двери лазарета открылись, пропуская декана Гриффиндора, толпу детей и раненого. Помфри вмиг осмотрела пострадавшего капитана команды и удалилась в кабинет, чтобы позже вернуться с парой зелий, от которой все поморщились. Заставив выпить всё до капли, она разогнала стайку детей.       Двери вновь открылись, пропуская на этот раз директора Хогвартса. — Ну как у вас дела? — Полюбопытствовал он. — Как видишь пострадавший есть. Но мы победили. — Гордо заявила Макгонагалл. — Кстати где наш уважаемый Мастер зелий? Утром я видела его на завтраке, но на матч он не пришёл. И где мистер Поттер? — Здесь. — Коротко ответила школьная медсестра, глядя на засыпающего капитана команды Гриффиндора. Взмах палочки и его форма заменилась пижамой, а сам он накрылся одеялом. — Септимус или Северус? — Непонимающе спросила волшебница. — Оба. — Поппи поманила за собой. Аккуратно раздвинув ширму, она показала директору и декану мирно спящую двоицу. — Как видишь сладко спят. — Быть того не может. Чтобы Северус уснул с ребёнком на руках. Завтра выпадет снег. — Он очень вымотался за эту неделю, Минерва. Пусть отдохнёт как следует. Не будем им мешать. Поппи, не буди их. — Не буду, Альбус. Только любопытно, когда это он успел поменять своё мнение касательно мальчика. — Не удивляйся. Это только начало. — Загадочно улыбаясь, проговорил Дамблдор. — Эх ты, старый проказник. Всё-то ты знаешь, только молчишь. — Упрекнула заместитель.       Следующая неделя пролетела так стремительно, что Септимус почти не заметил, как наступил день его выписки. Связь за неё с зельеваром укрепилась, но дальше лёгких прикосновений они не заходили. Да и тот раз когда они оба проснулись вместе на одной кровати был единственным. Тогда слизеринец ничего не сказал, за него это сделало лицо. Он не был до конца уверен желал ли он повторения или нет. А про Снейпа и не думал. Они прекратили свои распри, но Поттер был почему-то уверен, что скоро всё вернётся на круги своя. Что это только на время его нахождения в лазарете. Как только он покинет больничное крыло, всё будет по-старому. Потому как на людях зельевар постарается вести себя, как обычно, а значит снова будет сальноволосым ублюдком.       И вот наступил долгожданный день выписки. Септимус стоял перед дверями, но выходить не хотел. Что-то останавливало или вернее кто-то. Этот кто-то был Северус Снейп. «Как затычка в бочке. Куда бы ни шёл везде натыкаюсь на него. Чего я так боюсь? Он же просто сальноволосый ублюдок. Я для него очередной Поттер. Маленькая копия Гарри Поттера. Наши отношения не могут быть хорошими. Мы инстинктивно чувствуем царящую между нами неприязнь. Пять лет ненависти — это много и так просто она не исчезнет… Я снова и снова пытаюсь оставить своё прошлое позади, но всё чаще к нему возвращаюсь. Какой же я всё-таки дурак». Мальчик справился с нахлынувшим порывом и сделал шаг навстречу завтрашнему дню.       Наступил ноябрь. За окном, не переставая, шёл дождь. Дни становились всё мрачнее и серее. А уроков задавали всё больше и больше. Для когтевранцев это было настоящим счастьем. Для гриффиндорцев — худшим исходом их жизни. В квиддич не сыграть, задали много, на улице сыро и мокро. Пуффендуйцам и слизеринцам было по барабану. В последнее время Септимус стал засиживаться в библиотеке. Он либо учился, либо читал всё подряд. Его интересовало всё. В прямом и переносном смысле. Чем больше Поттер читал, тем обширнее становились его знания. Даже для любопытного первокурсника Септимус знал слишком, слишком много.       Отношения с зельеваром стали мягче. После тех необычных дней в лазарете они смягчились, несмотря на твёрдую уверенность Септимуса. Да и с профессором ЗОТИ он тоже всё уладил. Бедняга извинился за то, что так стремительно убежал и предложил выпить взамен как-нибудь чаю. Поттер согласился. Вопрос о пустом доме, отсутствующих родителях и травмах висел в воздухе. Но никто об этом не спрашивал. Все словно забыли об этом, и слизеринец позволил себе на время свободно выдохнуть, в тайне надеясь, что потом всё как-нибудь разрешиться.       Однажды, поздно возвращаясь из библиотеки, Поттер увидел ревущего Дохлова. Он, забившись в угол, тихонько плакал. Септимус на минуту остановился и задумался: «Помочь или просто пройти мимо?» Выбрав первое, он подошёл и спросил: — Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?       Подняв свои заплаканные глаза, Дохлов поведал о своём горе. Дело в том, что Даниэль — отстающий ученик. Ему надо всё разжёвывать и поэтому нужны дополнительные занятия. Заметив это, Северус поговорил со старостой и тот согласился провести несколько дополнительных уроков. Но сегодня Малфой по неизвестным причинам не явился. И, естественно, Даниэль забеспокоился. — Да-а-а. А ты в дверь стучал? — Дохлов одновременно кивнул и потряс головой. Не совсем поняв одноклассника, Поттер предложил. — Может ещё раз постучим? Пока ты плакал, он мог уже вполне вернуться.       Предположение было неплохим, но, к сожалению, с треском провалилось. Даниэль повесил голову. Тогда Септимус решил поспрашивать всех слизеринцев в гостиной. Но и это ничего не дало. Староста будто сквозь землю провалился. Пытаясь приободрить товарища, Поттер предложил: — А давай пока ждём, сыграем партию в волшебные шахматы!       Даниэль в ответ слабо улыбнулся. — Рад, что ты носишь брелок. — Какой брелок? — Не понял черноволосый волшебник. — Ну тот на сумке. — Дохлов кивнул на зайца висевшего на сумке. — Этот? — Он самый. Я так и думал, ты меня совсем не помнишь. — А должен? — Септимус потёр висок, пытаясь вспомнить. Брелок он случайно нашёл в кармане школьных брюк, когда выписывался из лазарета. Он как-то не придал особое внимание этой вещи и без всяких задних мыслей прицепил на сумку. — Ну да. Сначала те жуткие существа. Потом мы вместе сидели в лодке, когда переплывали Чёрное озеро. А потом я втащил тебя в замок, когда ты мок под дождём. Ну тот раз. Ты тогда врезал учителю ЗОТИ. — Поттер нахмурился, смутно припоминая. — Извини я был немного в шоке. И почти не помню. — Знаю. Я говорил с тобой, но ты смотрел в пустоту. Тогда я дал тебе этот брелок и ты вдруг встал и убежал. Я бежал до вплоть до седьмого, но ты такой быстрый. Куда ты тогда ходил? — Да так в одно место. — Да? Ты так много знаешь о замке. А я почти ничего. Так ещё и по программе отстаю. А что тогда произошло? Ну потом ты типа в лазарет угодил. Тебя профессор ЗОТИ побил или наш декан? — Что ты, нет, конечно. С чего ты вообще это взял? — Слухи ходили разные. У тебя много травм. Кости сломаны, синяки там и тому подобное. — Услышав, про слухи слизеринец нахмурился. Пока он лежал в больничном крыле, то ничего не слышал. А оказывается все полмесяца по школе гулял слух и он снова был популярной темой для обсуждения. «Ну хорошо хоть меня не было. Не надо было прятаться от всех этих взглядов». — Ну и меня действительно было пару переломов и шрамов. Но я получил их ещё до поступления. И они уже давно срослись и неправильно. — Тебе ломали кости? Как ты выдержал? Я бы не смог. — Ну было больно. Может я кричал. Давай не будем об этом. Сыграем? — Угу.       Полчаса пролетели незаметно. Мальчики сыграли три партии. Первую выиграл Септимус, вторую — Даниэль. Третья игра же, к удивлению ребят, вылилась в ничью. Поняв, что ждать дальше не имеет смысла, Поттер глянул на часы. Они показывали половину восьмого. Немного пораскинув мозгами, Септимус решил пойти на риск и спросил: — Давай я с тобой позанимаюсь?       Даниэль вначале очень удивился, но потом улыбнулся во весь рот и согласно закивал головой. Два часа на удивление пролетели быстро. Оказалось, Септимус превосходный учитель. Лишь за сорок пять минут он объяснил то, чего не смогли учителя за полтора часа и больше. Правда с зельями пришлось немного туго. С чарами не возникло никаких проблем. В трансфигурации у Даниэля оказалась куча вопросов, но Поттер быстро и грамотно ответил на каждый, даже на самый казалось глупый. Покончив с уроками, ребята разошлись по постелям. Даниэль гордился самим собой. Септимус радовался, что смог помочь однокласснику. Хотя в глубине немного жалел, что привлёк постороннее внимание. Но было уже поздно. — Септимус, как думаешь, профессор Снейп похвалит тебя? — Неожиданно спросил Дохлов. — Что?! Нет! Ни в коем случае не говори Снейпу! — Забеспокоился Поттер. — Но почему? Ты не хочешь, чтобы он тебя похвалил? — Полюбопытствовал Даниэль. — Просто я и Снейп недолюбливаем друг друга. — Правда?! А я не знал! Нет, знал, но вы вроде бы стали как-то мягче относиться друг другу. Да и те споры прекратились. Вот я и подумал, что всё наладилось. Прости, мне не стоило говорить на эту тему. — Ничего. Лучше, знаешь, что скажи… — Поттер подошёл к Дохлову и зашептал на ухо. — Ты уверен, что хочешь, чтобы я так сказал? Да? Ладно. Спокойной ночи. — И тебе спокойной.       Договорившись с одноклассником, Септимус успокоился, что его не выдадут, и лёг в постель. Не прошло и получаса, как он мирно посапывал носом.       На следующее утро, после урока Дохлов задержался в кабинете зелий. — Сегодня вы меня поразили, мистер Дохлов. Вижу, мистер Малфой хорошо подготовил вас к моему занятию, — проговорил спокойным голосом Снейп. — Эм… Да, Драко вчера очень плотно со мной занимался. Я многое узнал. — Рассматривая ботинки, сказал Даниэль. — Да? — глаза декана зловеще сверкнули.        Вчера он поймал часть команды по квиддичу за попойкой и как следует отчитал их. Зельевар немедля спровадил всех в свой кабинет и крайне унизительно промыл каждому желудок. Потом ещё заставил писать строчки, а после лично отвёл в гостиную, так как это было уже около одиннадцати часов вечера. Напоследок он проверил комнаты мальчиков и девочек и все спали, в том числе и Даниэль. Лишь пара глупых третьекурсников ещё не спали, но едва завидев строго декана, убежали по кроватям. Драко точно не мог подготовить мальчика к сегодняшним занятиям, тем более Зельеварение было первым уроком, а последний всегда вставал тяжело утром. Но как показало занятие Дохлов был отлично подготовлен: он уверенно тянул руку и очень грамотно и чётко отвечал на все вопросы. И зелье приготовил очень неплохо. Кто-то точно позанимался со слизеринцем и этот кто-то был очень умным. И ещё это кто-то не знал о произошедшем и направлено попросил Даниэля солгать. Но зачем ему было прикрывать старосту. За помощь он мог заслужить похвалу декана, а это большая редкость. Зачем ему было оставаться в тени, Снейп не мог догадаться. Поймав направленный взгляд на дверь Даниэля, мужчина кое-что заподозрил. Но ему надо было убедиться. — Вас кто-то ждёт за дверью? — А нет. Просто боюсь на другой урок опоздать, — быстро залепетал мальчик. — Ясно. Мистер Даниэль, а зачем вы лжёте? Мистер Малфой вернулся в гостиную очень и очень поздно. Я его сопровождал и кто времени вы уже спали. Кое-кто попросил вас не выдавать его личность. Этот кто-то на вашем курсе и учится, так же как и вы, на Слизерине? — Нет, сэр. Я… я… — Теперь Северус был точно уверен. Только одному ученику ЕГО факультета было нужно, чтобы о его вмешательстве не знали. — Как предсказуемо. Вы можете быть свободны. И возьмите пару шоколадных лягушек. — Мужчина открыл верхний ящик стола, достал две сладости и бросил их на стол. — Угостите друга за дверью и на всякий случай попросите мистера Поттера долго не засиживаться в библиотеке, мало какая помощь вам может понадобиться. — Да, сэр. Что? Как вы узнали, профессор? — Дохлов впал в ступор. — Просто догадался. И передайте ему: если я узнаю, что он тайно изучает тёмную магию или варит зелья, то одним взысканием он не отделается. Уши надеру! — Пригрозил Северус, хлопнув по столу.       Он уже не так давно заметил повышенный интерес Поттера к тёмной магии. Из-за этого зельевар стал следить за мальчишкой. Но близко приблизится не мог, случай в произошедший Больничном крыле крепко засел в памяти. Он не мог знать, чем Поттер занимался в Выручай-комнате, но надеялся, что новоиспечённый друг отговорит того от совершения глупостей. Похоже, мальчик медленно менялся после лазарета и наконец завёл друга и товарища. Его же непростые отношения с Септимусом также перешли на новый уровень. Но до доверительных им было ещё далеко. Он рассказал Дамблдору о том, что нашёл в доме или вернее о том кого не нашёл. Тот нахмурился. Расспрашивать мальчика на данном этапе означало уничтожить те немногие мосты доверия, что они имели. Вопрос травм оставался открытым. Единственным выходом оставалось только постепенно налаживание близкого контакта. Возможно, если бы кто-то из профессоров имел близкие отношения, то можно было бы обо всём расспросить. Но таких не было. Нет, были мягкие отношения, например у Флитвика, но недостаточные, чтобы говорить на личные темы. Если верить словам Распределяющей шляпы, то Северус был подходящей кандидатурой, но из-за постоянных конфликтов их отношения были на грани развала. Хотя за пребывание слизеринца в Больничном крыле зельевару удалось немного их смягчить. Решено было ждать до начала летних каникул и не говорить мальчику о том, что им было известно. На время зимних и пасхальных каникул он также должен будет оставаться в замке. Или покидать замок, но под присмотром одного из учителей Хогвартса.        Дни шли. Пролетела неделя. За неё Септимус не раз помогал в учёбе не только Даниэлю, но и другим слизеринцам. Он давал краткие, но понятные объяснения на трудные темы или тыкал носом в книги, которые мог найти в библиотеке второкурсникам, третьекурсникам и четверокурсникам. Если же он сам не мог объяснить, то спрашивал совета мадам Пинс. Та удивлённо хлопала глазами, но, увидев щенячий взгляд, смягчалась и отсылала к наиболее простым и понятным фолиантам. Когда трюк не работал, слизеринец закрадывался с толпой или садился, там где мог услышать названия книг, которые перечисляла библиотекарь, которые можно было просмотреть в поисках нужной информации. Иногда даже старосты присоединялись к их совместным занятиям, узнавали для себя то в чём ранее сомневались или находили вдохновение в его ответах и шли работать над своими заданиями. Но это была не единственная проблема. Чуть почти каждый день гриффиндорцы сталкивались со слизеринцами и дело всё чаще и чаще доходило до магических дуэлей. И Поттер не раз становился их свидетелем. Ему не впервые было снимать связывающие, замораживающие, обездвиживающие и с десяток других проклятий. Но он делал это только когда никого вокруг не было. А со спасённым заключал пакт о неразглашении. Когда даже слизеринцу не удавалось снять проклятие или это было в людном месте, то он шёл к преподавателю и сообщал ему. Как ни странно, но он был один из немногих, кого студенты красного факультета не трогали. Возможно, всё дело было в фамилии или в магловском происхождении, хотя далеко не все в это верили. Немудрено, что его также могли опасаться и из-за того, что произошло полмесяца назад во дворе Трансфигурации. Даниэля тоже старались не трогать несмотря на то, что его семья являлась отступниками магического мира, но это было связано с тем, что он хвостиком ходил за Септимусом. Тот вначале был дико против, но поняв, что убедить товарища не получится, махнул рукой, позволив делать последнему всё, что он хочет. Да Дохлов был полезен. Во время процесса снятия проклятий он охранял Поттера или предупреждал о приближении профессоров или завхоза. Так же как и все, мальчик старался хранить молчание об истинных способностях друга, хотя и не совсем понимал зачем, но он уже привык к странностям товарища и был готов поддержать его во всем, лишь бы тот позволил быть рядом.        Пока дети играли в скрытых помощников, они не замечали следующей за ними по пятам тени. Северус время от времени приглядывал за юнцами, боясь, как бы те не вляпались в серьёзные неприятности. Однажды Драко упомянул, что видел как Поттер снимал заклятие с третьекурсника и удивился сему факту; сам-то семикурсник на первом курсе знал лишь пару проклятий да и те были на редкость бестолковыми, поэтому большинство проказ строилось исключительно на применении навозных бомб. С того дня зельевар следовал и наблюдал за парочкой. И как-то раз ему удалось поймать их на месте так называемого преступления. Позже он ещё не раз ловил двух змеек и всегда видел похожую картинку. Также Снейп каплей за каплей наблюдал за Септимусом и вскоре смог установить, что у того были ограничения по снятию заклинаний, это были ограничение третьего и четвертого курса. Проклятия выше этих курсов снять он никак не мог, хотя и знал что это за проклятия и как теоретически их снять. Да и снятия проклятий третьего и четвертых курсов тоже нечасто удавалось правильно снять и приходилось ходить лишний раз за помощью. Чем больше мужчина видел, тем больше дивился, но вместе и с тем убеждался в том, мальчик хоть и знает больше чем кто-либо другой, но и его способности и умения не безграничны. Хотя в то же время возникал другой вопрос; откуда у мальчика такие теоретические познания, за пару месяцев невозможно столько всего изучить, даже будучи гением. Может за два года или за полтора можно было изучить программу пяти лет, но никак не за два с половиной месяца. Ещё одна загадка подобно змее обвивалась вокруг этого таинственного мальчика и появилась ещё одна причина для того, чтобы как можно скорее установить доверительные отношения.       Время шло. И приближался декабрь, а вместе с ним и зима.