Привет, меня зовут Септимус Поттер

      Открыв глаза, Септимус обнаружил себя лежащим на койке. Оглядевшись, он сделал вывод, что находится в лазарете. «Интересно, какой сегодня день?» — Поттер убрал ширму и поморщился от боли. — «Никого нет. Хм. А где все? Я один в лазарете? Сколько же я провалялся?» Дверь, ведущая в кабинет мадам Помфри, отворилась, и наружу вышла медсестра. — А, мистер Поттер, вы уже очнулись. Как себя чувствуете? — Да вроде нормально, — неуверенно ответил слизеринец. — Ясно. Вот, выпейте эти зелья, а я пока принесу вам завтрак, — сказала она и снова скрылась в своём кабинете.       Септимус поглядел на количество лекарств и ужаснулся от увиденного. Глубоко вздохнув, он начал неприятную процедуру. В процессе Поттер морщился от противного вкуса. Выпив все десять, он откинулся на подушку. Через пятнадцать минут мадам Помфри вернулась с подносом в руках. — Вижу, вы выпили все зелья. Очень хорошо. Вот, запейте, — она протянула стакан воды. — Сейчас поешьте, а потом я поменяю бинты на вашей руке.       На подносе была овсянка с фруктами и тыквенный сок. Поболтав ложкой в каше, Септимус всё же попробовал. Честно признаться, желания есть не было, но слушать, как его снова отчитывают, тоже не хотелось. И он принял единственное правильное решение здесь: съесть столько сколько сможет. Он больной и не страшно, если он съест не всё, страшно, если вообще не притронется к еде.       Поттер допивал тыквенный сок, как двери кабинета вновь открылись. На этот раз медсестра несла поднос с бинтами. Выхватив у слизеринца тарелку со стаканом, она стащила с него ночную рубашку и оглядела руку. Поочерёдно дотрагиваясь до определённых мест, медсестра спрашивала, где больно. — Вот теперь больно! — Септимус резко дёрнулся и вскрикнул лишь только тогда, когда Помфри надавила на саму рану.       Размотав бинты, она вытащила из кармана заживляющую мазь и начала наносить её на повреждённое плечо. Закончив обработку, Поппи обмотала его тканью и, напоив больного ещё и обезболивающим, удалилась в кабинет. Пролежав в постели полчаса, Септимус вспомнил это гадкое чувство — лежать, смотреть в потолок и ничего не делать. Книг не почитать. Ни с кем не поговорить. А об игре на скрипке придётся забыть надолго, по крайней мере на несколько недель точно. Неожиданно двери в лазарет распахнулись и вошёл Снейп. Увидев Поттера, он зловеще сверкнул глазами. Открыв дверь в кабинет медведьмы, зельевар скрылся в нём. Спустя несколько минут он вышел и своей летящей походкой подошёл к койке. — Как вы себя чувствуете? — Спросил Мастер зелий. — Превосходно. — Понятно, — он протянул руку ко лбу Септимуса, но последний отшатнулся. Северус приподнял брови. — Моё прикосновение так отвратительно? Вы так меня ненавидите? — Нет! — Сглотнув, ответил слизеринец. — Правда? А мне кажется, всё наоборот?! — Зельевар оказался в нескольких сантиметрах от лица юноши. Их носы почти соприкасались. Поттер хотел было отпрыгнуть, но Северус уже положил руку на лоб. — Хм… Чуть-чуть тёплый. Вы принимали зелья сегодня? — Конечно. Я похож на идиота? — К вашей превеликой радости, нет, — с сарказмом проговорил Снейп. — Вот, почитайте. Не забывайте принимать зелья. Я надеюсь, вы выздоровеете к контрольной на следующей неделе. Или вам придётся прийти после уроков и сдать. И ещё, Поттер, я очень разозлён и не менее разочарован тем, что вы умолчали о том, что были ранены. Я не трону вас, но это не означает, что вы уйдёте безнаказанным. Вам всё ясно? Устный ответ, пожалуйста. — Да, сэр. — И чуть тише, так чтобы его не слышал декан, добавил. — Девиз Северуса Снейпа: где бы вы ни были, в какой бы дыре этого замечательного мира вы не застряли всегда, всегда думайте о последствиях своих действий. — Верно, мистер Поттер. Это путь к тому, чтобы стать взрослым. — Э-э, о чём это вы, сэр? — Мистер Поттер, на слух я пока что не жалуюсь. И советую не выводить меня из себя. Сейчас вы ходите по краю острия, одно неверное слово и последствий вам не миновать. — Строго сказал мужчина, и покинул лазарет.        «Проклятый сальноволосый ублюдок! Да что на него нашло? Чтоб ему пусто было!» — Подумал слизеринец после того, как дверь закрылась. Взяв учебник по зельям, Поттер откинулся на подушку. Открыв форзац, он увидел письмо и распечатал его. «Дорогой мистер Поттер!       Я надеюсь, вы принимаете зелья. В следующий понедельник, перед началом каникул, я проведу итоговую работу. Очень надеюсь, что к этому времени вы выйдете из лазарета. К сожалению, вам придётся самостоятельно разобрать восемнадцатый, девятнадцатый и двадцатый параграфы. Возникнут вопросы — обращайтесь ко мне. Я всё объясню. Желаю вам скорейшего выздоровления. Ваш декан Северус Снейп.       P.S. Я не такой добренький, как профессор Дамблдор, поэтому после каникул всю неделю вы будете отрабатывать у меня взыскание. Вы ещё пожалеете, что отправились в Запретный лес ночью. Насчёт ваших способностей поговорим позже. Всего хорошего, мистер Поттер».       Письмо, конечно, удивило Септимуса. Открыв параграф восемнадцать, он начал внимательно читать. Когда Северус пришёл днём, он уже не так язвил, как утром. Заметив у слизеринца книгу по зельям, зельевар спросил, всё ли понятно. Поттер покачал головой и задал интересующие его вопросы. Время то летело с бешеной скоростью, то тащилось как черепаха. Дни шли, и уже становилось очевидно, что к контрольной по зельям мальчик не выздоровеет. Его рана была слишком глубокой.       В воскресенье вечером Мастер зелий, как обычно, зашёл к мадам Помфри. Передав ей зелья и что-то обговорив, он вышел и стал приближаться к кровати. Едва завидев его с подносом и шприцами, Поттер укутался и сделал вид, что крепко спит. — Мистер Поттер, вам не к чему разыгрывать весь этот спектакль. Вылезайте из своего кокона и снимайте штаны. — Нет! — Воспротивился слизеринец. — Я подожду мадам Помфри. — Она занята. Нужные уколы сделаю вам я. Поттер, упрямый мальчишка, вылезай немедленно. Тебе одиннадцать и ты страшишься пары каких-то уколов. — Мужчина понимал, что давит на больное, но глубоко надеялся, что та гриффиндорское часть, которую он видел в ту ночь в лесу возьмёт вверх над слизеринской, и ребёнок послушно вылезет. — Нет! — Упрямо повторило одеяло. — И их не пара, не врите, их как минимум шесть.       Чтобы не возникало побочных эффектов в виде отёков, раздражений или чего похуже, вечером, перед сном, Септимусу делали уколы. Он ненавидел эту процедуру; это было иногда очень больно, некоторые лекарства после отнятия иглы вызывали неприятные и болезненные ощущения или же сразу, как только лекарство поступало внутрь, под кожу; это было также стыдно, но стыд юный волшебник мог пережить, и страшно. Слизеринец никому не говорил, но вид иглы вызывал сильный и неподдельный страх, это было связано с воспоминаниями в далёком прошлом, о которых говорить последнему не хотелось. Да, что там не хотелось, любое упоминание могло привести к разным последствия, начиная от мертвенной бледноты до рвотных позывов.       Обычно уколы делала мадам Помфри, но время от времени эта миссия выпадала зельевару. Медведьма обычно делала быстро, но очень болезненно, несмотря на многообещающий опыт, да и стыд перед ней не был таким сильным, ведь как-никак она была врачом, а врачей Поттер не особо-то и стыдился. И помимо этого она никогда не замечала его испуганных глаз и это играло на руку, так как он считал, что чем меньше страхов он покажет, тем меньше будет вероятность, что его смогут застать врасплох. И ещё она могла после немного потрепать по голове, но это случалось очень редко. А вот Снейпа он на дух переносил, несмотря на то, что тот делал почти безболезненно и поддерживал с ним контакт. В первый раз Септимусу не удалось скрыть свой животный страх и позже он очень пожалел об этом. Мастер зелий, впервые увидев его реакцию, поначалу растерялся, но смог реабилитироваться. И теперь каждый раз он старался отвлечь мальчика от того, что происходило за спиной. Он говорил о чём-нибудь постороннем, например, рассказывал пропущенную лекцию по зельям, или просто клал руку на спину и отнимал её только, чтобы промазать место для нового укола. Эти безобидные действия вызывали у мальчика такую бурю эмоций, понять которую он был не в силах. Единственное, что он осознавал, что если уколы ему делает зельевар, то после того как тот уйдёт, после того как дверь за ним закроется, мальчик ощутит всепоглощающую пустоту внутри себя. Поэтому Поттер пытался оттолкнуть его своей напускной дерзостью и неуважительным отношением. Но обычно всё заканчивалось парой-тройкой шлепков по обнажённому заду. И сейчас ситуация грозила разрешиться именно этим. — Поттер, если вы сейчас же раскутаетесь и не припустите пижамные штаны, я разозлюсь и вам не поздоровится. — Мужчина закончил набирать лекарства в шприцы и теперь стоял, сложив руки на груди и грозно взирая на ученика, прятавшегося под одеялом. — Нет! — Упорно отозвался голос. — Всё. Мне надоел этот цирк. Вы сами напросились. — Снейп сделал шаг вперёд, и выдернул одеяло из рук ребёнка.       Оставшись без защиты, Септимус обхватил себя руками и послал дерзкий взгляд, искренне надеясь, что Северус отступит. Но тот и не думал. Бросив одеяло на другую койку, он схватил мальчика подмышку и, не церемонясь, сдёрнул лёгкие штаны и хлопковые трусы. Размахнувшись, он отвесил пару тяжёлых ударов по своей цели и, услышав ответное ойканье, спросил: — Ну теперь вы готовы? Или мне продолжить? — Ладно, признаю, был не прав. Только прекратите. — Взмолился ребёнок, признавая полное поражение.       Снейп опустил Поттера и, не давая опустить голову, цепко схватил за подбородок. Тот вздрогнул и попытался вырваться, но декан Слизерина всего лишь усилил хватку. Тогда юный волшебник предпринял последнее, что мог сделать в такой ситуации — отвёл глаза в сторону. Старший волшебник раздражённо вздохнул. — И долго это будет ещё продолжаться. Сегодня последний день вашего пребывания здесь и я надеялся, что вы постараетесь вести себя более послушно нежели обычно. А вы вытворяете бог знает что. Поттер, вы забыли что я сказал вам вначале той недели. Устный ответ. — Нет, сэр. — Тогда напомните мне, а то я, кажется, забыл. — Не выводить вас из себя? — Да. И не только. Последствия ваших действий. Позвольте процитировать ваши слова, не дословно, конечно, но их смысл: «Где бы вы не оказались, всегда думайте о последствиях своих действий». Итак, эти две недели вы всячески меня доводили меня до белого каления и главный вопрос, который меня мучает в данный момент это — «Зачем?». Так не терпится познакомиться с последствиями, а мистер Поттер? Нет? Тогда какого чёрта? Чего ты добиваешься? — Ничего, сэр. — «Хочу чтобы ты перестал цепляться ко мне. Тогда я не смогу цепляться за тебя. Со своими проблемами я справлюсь как-нибудь сам и мне не нужна чья-либо помощь». — Ничего. Ладно. Ложись на кровать. Я вколю тебе лекарства.       Мужчина взял шприц и когда мальчик послушно улёгся, провёл проспиртованной ваткой по ягодице. И в тот момент увидел как напряжен его ученик. Отбросив свою злость и холодность, он положил руку на спину и мягко погладил. — Расслабься, — зельевар аккуратно ввёл иглу и впрыснул лекарство.       Продолжая поглаживать спину, он молча сделал остальные уколы. Пару раз раздалось тихое шипение. Закончив, он всё также молча одел на красного, как варёный рак, Поттера пижамные штаны. После смерил температуру и убедился, что та не поднялась. — Завтра в семь жду вас в кабинете зельеварения на сдачу контрольной работу, которую вы пропустили, — сказал Снейп и укутал мальчишку в одеяло. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, профессор, — Септимус, под влиянием снотворного, медленно закрыл глаза и провалился в сон.        Северус присел рядом и задумчиво провёл рукой по тёмный волосам Поттера. Он все никак не мог забыть произошедшее в Запретном лесу. Никак не мог понять почему тем утром выгораживал его перед Дамблдором. Никак не мог понять почему этот мальчик вызывал у него двойственные чувства: с одно стороны он чувствовал раздражение, нет, не обычное раздражение, какое он испытывал почти ко всем и каждому, это было каким-то другим, необъяснимым, но до боли знакомым. И ещё при каждой с ним встрече он видел образ Поттера, Гарри Поттера, но тот был чужим, не тем что он помнил; он был холодным как труп в могиле, безрадостным, разбитым, потерявшим всякое желание жить и где-то в глубине хранил что-то тёмное и грязное; что-то что навсегда изменило его, что-то что не давало ему спать по ночам, что-то что текло как яд в его крови и заставило его медленно сойти с ума. Снейп пытался развидеть призрак Гарри Поттера, но не мог. Он был незримой тенью этого ребёнка и следовал за ним всюду и везде и видел его только зельевар. Но с другой стороны он испытывал к мальчику глубокое уважение, отчаянное желание защитить, понять и помочь. Но тот был словно колючий ёж, не подпускающий никого к себе слишком близко. — Что случилось? Я слышала как вы говорили на повышенных тонах, несколько шлепков и слабый вскрик. Снова были проблемы? — Спросила медведьма, подходя к Мастеру зелий. — Капризничал как обычно. Не понимаю, почему он так себя ведёт со мной. — Может всё дело в том, как ты пытаешься его контролировать? — Я всех здесь пытаюсь контролировать, но ни один другой ученик не позволяет вести себя так неуважительно со мной. — «Только золотой Поттер позволял подобное. Но он исчез бесследно».

***

      Ровно десять минут Септимус стоял за дверью, ведущей в класс. Часы показывали почти семь. Глубоко вздохнув и выдохнув, он собрался и вошёл. Северус сидел за столом и проверял работы первокурсников. Не отрываясь, он с сарказмом в голосе проговорил: — Опоздали ровно на две минуты, мистер Поттер. Честно признаться, я думал, вы ещё час простоите под дверью, не решаясь войти. — Так вы всё знали, профессор? — Да. Вы такой предсказуемый. Присаживайтесь, — Поттер сел за первую парту.       Зельевар отодвинул один из ящиков, достал бумаги и, не глядя, кинул их на стол перед учеником. — Пятьдесят вопросов. Так как вас не было, даю поблажку: на десять любых вопросов я могу ответить. Только на десять, вам ясно? Не больше. Приступайте. Перед тем как ответить, внимательно прочитайте задание.       Последнюю фразу слизеринец не слышал. Всё его существо было сосредоточено на вопросах. С теми, что полегче, он справлялся на раз два, с теми, что посложней, пришлось поднапрячься. В полдевятого Септимус отложил перо и потянулся. Заметив расслабленный вид ученика, Северус спросил: — Вы закончили, мистер Поттер? — Да, профессор, — слизеринец протянул Мастеру зелий листок с ответами и направился к выходу. — Присядьте. Я сейчас проверю, — проговорил Снейп и уткнулся в пергамент. И правда, через пятнадцать минут он протянул его обратно. Внизу красовалась надпись: «Превосходно». — Что ж, меньшего и не ожидал. Хотя несколько главных уроков вы пролежали в лазарете. И вам даже не понадобилась моя помощь.       Поттер улыбнулся и довольный результатом направился к выходу. — Стоять! — Улыбка в тот час померкла. — Я ещё не закончил. Во-первых — всю следующую неделю вы будете ходить ко мне на отработки. Причину пояснять не буду, надеюсь на вашу память. Во-вторых — я задолжал вам разговор про ваши необычные способности. — Необычные способности? Но я вполне обычный волшебник, сэр, и у меня нет никаких необычных способностей. — Разве профессор Макгонагалл не рассказывала про анимагию? Насколько мне известно таких молодых анимагов ещё не встречалось в волшебном мире. — Сказал Мастер зелий, поднимаясь из-за стола и приближаясь к мальчику. — Не знаю, как именно ты овладел формой, — встав перед юным волшебником, он присел на корточки так, чтобы их глаза были на одном уровне, — но не показывай её никому постороннему. Профессор Дамблдор попросил меня запретить тебе использовать превращение, но я считаю, что не могу отнять у тебя право на это, тем более пока ты находишься в стенах замка. Может, ты и научился обращаться в тайне, но в ту ночь это спасло не одну жизнь и что-то подсказывает мне, что и тебе оно может спасти однажды жизнь. И ещё. Знаю, у нас очень непростые отношения и мы часто ругаемся и спорим, хотя уже и реже, но если вдруг захочешь рассказать мне один из своих секретов или просто поговорить, двери кабинета всегда открыты. И я говорю не от лица твоего декана или потому, что так мне велено, а от лица человека, что когда-то пережил ужасные вещи и знает, когда это не знать кому ты можешь доверять, а кому нет. А теперь идите, мистер Поттер.        Септимус кивнул, обдумывая сказанные слова. Он протянул руку. Северус не понял, но потом протянул в ответ и легонько пожал. — Спасибо, профессор. И спокойной ночи.        Поттер поблагодарил и вышел за дверь. Взгляда своего декана он уже не видел. Тот странно смотрел вслед. Образ Гарри Поттера, находившись рядом с мальчиком изменился. После выхода Септимуса из лазарета, тот стал ещё холоднее и мрачнее, но сейчас вдруг потеплел. Стоило двери закрыться, как наваждение прошло, оставив мужчину в задумчивости.

***

      Уже несколько дней Септимуса мучил один и тот же кошмар. Каждый раз он просыпался весь мокрый от пота. Благодаря мощным заглушающим чарам, его криков не было слышно, если таковые были. Обычно до завтрака оставалось два часа и Поттер использовал их для подготовки к урокам. Но порой бывали дни, когда до утра нужно было ждать долго. И он садился читать, иногда помогало, и слизеринец снова ложился в кровать и засыпал сном без сновидений. Сегодня случай был особенный. Септимус прыгнул на постели, как ошпаренный. Грудь ходила ходуном, губы побелели от страха, зрачки расширились. Руки лихорадочно искали палочку. В отличие от предыдущих, этот кошмар был намного страшнее и реалистичнее. Наконец Поттеру удалось взять себя в руки. Оглядевшись, он никого не увидел и успокоился, что его не слышали. Он оделся и спустился вниз, к уже излюбленному дивану. Взяв книгу, Септимус устроился как можно удобнее и стал читать. Но текст не воспринимал текстом, мысли то и дело возвращались к увиденному кошмару. Положив книгу на место, мальчик прошёлся взад-вперёд. Не помогало. Хотелось выйти и пройтись по ночному замку, но он ещё помнил слова, сказанные зельеваром в кабинете директора про оповещающие чары. Присев снова на диван, он пытался ни о чем не думать. Не получалось. Волшебник вскочил и грязно выругался. Потом испуганно осмотрелся — «Фуф, никто не слышал. А то ещё мылящее нашлют». Встряхнув головой, он обошёл диван и остановился. Зло топнул ногой. Выйти хотелось отчаянно, Септимус чувствовал себя словно зверь в клетке, которую он не может покинуть без разрешения хозяина. «Да, пошло оно. Всего чуть-чуть, всего глоток воздуха, свободы и я вернусь в постель. И Снейп не успеет меня поймать». — Поттер шагнул, но остановился. — «Может оно того не стоит? Но я всё равно не могу уснуть. Как же быть? Нет, мне не страшно и последствия меня не страшат. Пути назад нет». Он вышел в коридор и замер. Ничего не произошло. Он сделал пару шагов и, укрепившись, медленно зашагал вперёд.       Как обычно, в замке было тихо и спокойно. Лишь похрапывание и посапывание носов нарушало беспрекословную тишину. Тихие шаги патрулей иногда раздавались в ночи. Гуляя по Хогвартсу, слизеринец не заметил, как вышел за пределы подземелий. Неожиданно он услышал знакомый шорох. Это мог быть только один человек. Северус Снейп вышел из-за угла и направился вперёд по коридору. Септимус стоял за доспехами, когда мимо прошёл Мастер зелий. Его сердце упало в пятки, а дыхание прервалось. Стоило зельевару скрыться за углом, как Поттер на цыпочках пошёл обратно по коридору, в подземелья. Он осознал, что слишком увлёкся прогулкой и забыл про собственное обещание, о том, что только вдохнёт воздуха и вернётся в постель. Но было уже слишком поздно. Шорох и тихие шаги возвращались. Ученик замер в надежде, что пронесёт. Но судьба была не на его стороне. Зельевар завернул за угол и лениво сказал: — Стой, где стоишь, нарушитель! Я слышал, как ты идёшь!        «Я пропал! Прощай этот мир. Не думал, что здесь меня настигнет моя кара». — Успел подумать Септимус, прежде чем Снейп обнаружил его. Развернувшись, нахал мило улыбнулся. — Так-так. Мистер Поттер. Какая приятная встреча. Вас-то я ищу. Чары оповестили меня, что вы покинули гостиную пятнадцать минут назад. Хотите что-нибудь сказать в своё оправдание? — Я просто шёл в… лазарет. — Значит, в лазарет. Только он находится в другой стороне, спешу напомнить. — Северус медленно закатал рукав халата. — Может вы пойдёте куда направлялись, а я тем временем вернусь в гостиную, обратно в кровать, смотреть сладкие сны, а? — Септимус уже тысячу раз проклял себя, что имел совесть покинуть гостиную Слизерина. Единственной возможностью, которая ему виделась в данный момент — это был побег. Он не был уверен в своей скорости, но надеялся, что момент неожиданности сработает, и он успеет добежать до какого-нибудь кабинетика и забаррикадироваться в нём. А к утру его декан остынет и назначит пару отработок. — Или видеть кошмары, — рука зельевара легла на плечо и крепко сжала, отменяя любые попытки к бегству. — Я уже был в гостиной и снял заглушающие чары. Также я ощупал кровать и обнаружил, что она вся промокла насквозь. Я, помнится, уже предупреждал тебя о том, чтобы ты не покидал гостиную после отбоя. Это было не более чем три недели назад в кабинете профессора Дамблдора и вы обещали, что подобное не повторите. Но итог в том, что вы снова вне гостиной. Останься вы на месте, как и подумывали, я бы подошёл и мы спокойно всё бы обсудили. Но вы решили побродить по замку и заставили меня за вами бегать, Поттер. Поэтому прошу простить, но я применю карательные меры.       Следующие движения были настолько быстры, что слизеринец не успел сообразить, что произошло. Он оказался повёрнут спиной к декану. Помимо этого, его нагнули, выставив напоказ попу. Снейп, не мешкая, откинул мантию и силой приложил ладонь к заду ребёнка. Раздался звонкий шлепок. Септимус дёрнулся, но Мастер зелий не ослабил хватку. Следом за первым, последовали ещё десять таких же ударов, после чего он разжал плечо. Поттер отскочил на длину вытянутой руки. В темноте было заметно, как пылают от стыда его щёки. Он потянул руку, чтобы потереть отшлёпанное место, но, встретившись с проницательным взглядом, убрал её. — Итак, когда карательные меры были исполнены, я с чистой совестью попрошу проследовать за мной, в мои личные покои.       Апартаменты профессора удивили слизеринца своей изысканностью. Большой письменный стол, кожаный диван с подлокотниками, высокий шкаф, набитый книгами, небольшой камин и куча разных дверей. Северус открыл одну из них и начал спускаться вниз. Пока Септимус разглядывал корешки книг, Мастер зелий успел вернуться с флаконом и постельным бельём. Расстелив простыню, он кинул подушку и одеяло. — Мистер Поттер, вы ещё долго будете рассматривать литературу, которую я читаю? Может, наконец, ляжете на диван?       Решив, что добавки явно не хочет, Поттер снял мантию и передал профессору. Тот трансфигурировал стул и повесил её на спинку. Присев на попу, слизеринец почувствовал, как она неприятно зудит. Тяжёлая же рука у его декана. Злить его в будущем точно не стоит. — Вот, выпей. Это зелье сна без сновидений. Новая формула. Я изменил состав так, что теперь оно не должно вызывать привыкание. Ты, я так понимаю, множество раз пил его аналог и вскоре оно перестало действовать, верно? — Сорванец кивнул и выпил. — Хорошо. Если его эффект в оставшуюся часть ночи произведёт на тебя положительный эффект, то я буду каждый вечер приносить его в гостиную. — В этом нет необходимости, я могу и сам к вам приходить за ним. — Нет, Поттер. Лучше я сам. И заодно смогу убедиться, что вы его выпьете, а не выльете в раковину. — Я таким не занимаюсь! — Правда? Значит всё ещё впереди. Что это ты так гневно смотришь? Чары накладывать на кровать так первым делом наложил. — С чего это вы взяли, что первым делом я наложил чары. У вас и доказательств нету. — Могу вызвать одного из домовиков, которые приставлены к гостиной. Он мне быстро поведает о всех тех заклинаниях, что ты использовал. Ну хочешь послушать? Нет? Как жалость, я с удовольствием его выслушал. Быть может, я узнал что-нибудь новенькое или нашёл бы ещё одну причину, по которой мне стоит, например, намыть тебе рот. — Я грязно не выражался! — А я и не об этом речь вёл. Но похоже ты сам копаешь себе могилу. Ладно, я закрою на это глаза, чтобы там не произнёс, но в следующий раз следи за языком, не то я быстро познакомлю с мылящим заклинанием. А теперь в кровать. Я и так слишком многое тебе сегодня позволил.        Решив не рисковать и не злить мужчину, Поттер лёг на живот и закрыл глаза, погружаясь в глубокий сон. Северус накрыл его с головы до пят одеялом и, взяв из шкафа книгу, сел читать рядом в кресло.