Привет, меня зовут Септимус Поттер

— Итак, девять убитых. Один на допросе. Но смысла это не меняет. Лестрейндж искала Поттера. Но не нашла. — Сказал голос. — Один маленький ребёнок за раз убил девятерых взрослых волшебников. Ещё и крайне опасных. — Он орудовал этим топором-тесаком. И заклинанием зеркального пространства. Он не просто ребёнок. — Женский голос твёрдо утвердил. — Слабо верится. Альбус, что скажите вы? —Я? То же что и Минерва, мой друг. Я видел абсолютно то же самое. Но у меня есть кое-какие идеи касательно произошедшего, — послышался тихий старческий голос. — Идеи? Хотел бы я послушать. — Глава, глава. — Двери лазарета отворились и вошёл молодой аврор. — Мы наконец-то нашли голову Лестрейндж. Что это? Это же он. Но, но откуда он здесь? — О чем ты, Найджел? — Этот топор, Глава. Он был у нас в отделе. Вы не помните? Год назад. Сожжённая дотла деревня. Ни одной улики, кроме нескольких капель крови и этой вещи. Это точно, Босс. Мы напали на след убийцы. — Погоди. Не спеши… То дело…то дело… То дело! Альбус, откуда здесь этот топор? — Его призвал мальчик из зеркального пространства. — сказал Мастер зелий. Ему начинали не нравится взгляды бросаемые двумя аврорами. Их глаза не предвещали ничего хорошего. — Только не говорите, что подозреваете его в чём-то. Сначала предоставьте доказательства, потом уже выдвигайте обвинения. Возможно, тот топор ещё в вашем отделе. — Но эти зазубрины так похожи. И не думаю, что найдётся второй топор-тесак такой же странной формы. И… — Найджел! Отправляйся в отдел и всё проверь. Выдвигать такие серьёзные подозрения чревато последствиями для Аврората. Простите, дорогие учителя, оплошность моего подчинённого. — Он низко поклонился. — Да, сэр. — Юный аврор тоже отвесил поклон и поспешил. — Ничего, мой друг. Если всё подтвердится, тогда мы поговорим об этом всерьёз.       Септимус нервно сглотнул. Слова директора заставили его нервничать. Он нисколько не сомневался в словах молодого аврора. Наоборот, он верил им. Топор действительно был из их отдела. «Черт. Я выдал себя. Чёрт! Чёрт! Я не думал, что всё так быстро вскроется. Ещё и обернётся. Что делать?» Вдруг воспоминания произошедшей ночи нахлынули и мальчика ещё замутило. Он вспомнил как зарубил нескольких человек и ударил ножом в спину одного. Он попытался сглотнуть и перестать думать об этом. Но не мог. Пришлось зажать рот рукой. — Что случилось, Поппи? — Шарканье шагов и тихий голос. — Очнулся. — Кротко ответила медсестра и отодвинула ширму. — Что это с ним? — Спросила декан красного факультета. — Почему он такой мертвенно-бледный? И зажимает рукой рот? — Быстро. В туалет. — Зельевар вмиг оказался рядом с мальчиком и, хватая его за руку, потащил по направлению ванной комнаты.       Не успели они толком дойти, как Поттер упал на колени с унитазом и его вырвало. Его рвало и рвало. Мужчина ничего не мог поделать и поэтому присел на корточки и стал мягко гладить по спине. Он ничего не говорил, только был рядом. Когда рвота прекратилась, он помог подняться больному, отвёл к раковине и умыл лицо. Закончив процедуры, двоица покинула комнату и направилась к койке. Мадам Помфри была здесь и немедля протянула несколько зелий. Септимус залпом осушил их и без сил упал на кровать. Северус помог ему сесть и заставил выпить стакан воды, чтобы смыть противный привкус. Мадам Помфри сходила за бинтами и мазью для раны на животе. Она вернулась и размотала бинты. Стоило ей это сделать, как она ахнула. — Северус, воду. Быстро, рана открылась.       Она приложила несколько специальных санитарных полотенец, чтобы впитать кровь, потом отняла их и стала быстро дезинфицировать прокол и применять исцеляющие заклинания. Как только она закончила, то густо намазала какой-то зеленоватой жижей из склянки и обмотала свежими стерильными бинтами. Всё это Септимус терпел, плотно закрыв глаза. И как только он их открыл, то первое, что увидел это кровавые полотенца. Его реакция была мгновенна. Он закричал и попятился назад, опрокидывая миску с кровавой водой. Жидкость расплескалась и часть её оказалось на пижаме. Та впитала и окрасилась бледно-красным. Он вытянул руки и те тоже оказались в кровавой воде. Он замотал головой, обхватил себя и стал отползать от всех. — Септимус, это просто вода и часть твоей крови. Ничего страшного. Твоя рана не серьёзная, она заживёт, если ты не будешь её беспокоить. — Бесполезно, Поппи, он не слышит. Слишком напуган произошедшим. Надо по-другому, — декан Слизерина стал медленно приближаться. — Нет. Нет! Не подходите! Не приближайтесь!       Мальчик отполз к двери. Он продолжал обхватывать себя руками и вдобавок стал мелко трястись. Но Северус подходил всё ближе, не обращая на испуганные крики. — Не подходи! — Мальчик вжался в деревянные двери и закричал так громко, что взрослые потянулись к ушам.       От мощного крика и скопившегося напряжения в детском тельце, поднялся столб стихийной магии и двери лазарета вышибло с такой силой, что они разлетелись на куски. Но на этом не кончилось. Вихрь поднялся и за спиной мальчика расцвело зелёное пламя. Где-то подсознательно ощутив, что может представлять смертельную опасность для взрослых, он стал отползать. Огонь задвигался с ним и вместе с тем потянулся к учителям. Первым среагировал Дамблдор. Он выставил палочку вперёд и попытался потушить пламя. Оно на миг погасло, чтобы разгореться вновь ещё сильней чем прежде. Деканы, аврор и медсестра выставили защитный барьер. Но огонь стал пробиваться даже сквозь него. — Альбус, что делаем? Надо как-то потушить огонь, иначе нас поджарит. — С радостью, мой мальчик. Но не могу. Что-то не так с пламенем.       Когда огонь почти сломал барьер, произошло чудо. Но это чудо было страшнее огня. — Как вы посмели? — Взревела девушка. — Что вы с ним сделали? Вы все заплатите за это!       Огонь потух и на его месте стояла девушка. Длинные, белоснежные волосы струились по плечам водопадом, красные глаза, в которых горели огоньки гнева, маленький курносый носик, стройное тело. Одета она была в чёрное обтягивающее платье. Девушка, она же напарница чёрного волка, грозно взирала на всех присутствующих. — Постойте, юная мисс. Возникло недопонимание. — Недопонимание? Что вы хотите этим сказать? — Боюсь, мисс, вы что-то не понимаете и понапрасну злитесь. Позвольте узнать, что ввергло вас в такой гнев? — Что ввергло меня в такой гнев? Ты хочешь знать, старый хрыч? Не понимаешь? Или совсем ослеп? — Зашипела девушка, подлетая к Дамблдору. — Не понимаю, мисс. Я, может, подслеповат, но не делаю поспешных выводов. — Ах, ты! — За её спиной появились костяные крылья, а в руках чёрная коса, такая чёрная, как платье на ней. Она размахнулась ею насколько позволяло пространство. — Мисс, немедленно угомонитесь. Вы разрушите школу! — Строго и назидательно проговорила декан Гриффиндора. — Угомонится? Вы ранили моего друга, довели до состояния, когда он не контролирует себя и просите меня успокоиться? — Её глаза метали молнии. — Юки, нет… Алиса, прошу, выслушай их. Они ничего мне не сделали. Они пытаются помочь. Это я все снова сделал. Алиса. — Септимус кое-как поднялся на ноги и поплёлся к разгневанной девушке.       Та повернулась, её гнев погас, глаза увлажнились и она в тот час оказалась с мальчиком, хватая его. Она бережно обняла его и взлохматила тёмные волосы. Прижимая крепко к груди Поттера, она обернулась и гнев снова зажегся в её глазах и она прошипела подобно змее. — Кто это сделал? Кто ранил моего друга? — Пожиратели смерти. — Снова те люди в глупых масках? Это они ранили моего милого? Почему они никак не оставят тебя в покое? Я убью их. Убью их всех до одного. Где они? — Поздно. Этот мальчик, которого ты обнимаешь уже убил их. Вот голова одного из них. — Глава Аврората развернул принесённый молодым аврором свёрток и показал голову Лестрейндж.       Мадам Помфри отвернулась от отвращения, а Макгонагалл побледнела, но постаралась сохранить строгое выражение лица. Северус лишь мрачно посмотрел. А Альбус даже взгляда не бросил. Он прикрыл глаза, чтобы не видеть этого ужаса. — Спрячь её. Я узнаю эту голову. Это она, его верная соратница и любовница. Гарри, милый, не смотри. Тебе снова станет нехорошо. — Но это я её убил. — Ш-ш-ш. Она это заслужила. Помнишь. Ты говорил, что когда-нибудь отправишь ему подарок. Вот и отправил. — Он её не любил. Он её только использовал как вещь. — Тогда ему даже хуже. Пусть она достаёт его на том свете. Ну же, милый Гарри. Почему ты не звал меня, когда тебе была нужная моя помощь? — Не хотел беспокоить тебя понапрасну. И просил не называть этим именем больше. — В его голосе послышалась неподдельная горечь. — Прости, милый. Я забыла какую боль приносит тебе это имя. — Его уже нет. Он погиб там. Умер. — Да. Ты говорил об этом. — Она достала из кармана золотые часы, открыла их, посмотрела и протянула их Септимусу. — Ты просил вернуть их. Когда будешь в человеческом теле. И запомни уже наконец: ты никогда не побеспокоишь меня. Я всегда в любой час тебе рада. Не заставляй меня волноваться. И её тоже. — Её?       Девушка снова опустила руку в платье и вынула уже сжатый кулачок. Она поднесла его ребёнку и разжала, показывая содержимое. — Мама… — На ладони лежала белая лилия. — Она приходила? — Она всегда приходит. Спрашивает как ты. И тот мужчина. Лохматый, который и очки носит такие же, как и ты, когда-то. Он тоже приходит. Милый, ну, не хмурь лицо. Он волнуется, как и та женщина. — Скажи ему, чтобы он больше не приходил. — Может сам скажешь. Придёшь и скажешь. — Нет. Не хочу его видеть. Он подонок и тварь. — И как я ему скажу? В прошлый раз у него было такое несчастное лицо. — Септимус прикусил губу. На самом деле он не хотел, чтобы Алиса говорила такие слова, но всё ещё не мог простить того, что увидел в омуте памяти. — Мисс можете передать Поттеру-старшему следующее; его сын хоть и злится на него, но глубоко внутри всё ещё дорожит им. — Что? Нет! Это не правда, профессор Дамблдор. — Тогда можешь мне доказать обратное, мой мальчик. — Слизеринец хотел возразить, но поник и залился краской. — Мисс, передайте, пожалуйста, то что я сказал. — Хорошо, сэр. — Простите могу ли я задать вопрос, мисс Алиса, я прав? — Нет, для вас я Юки. И да, можете. Но отвечать на него не обещаю. — Простите, мисс Юки. Тогда позвольте узнать настоящая личность этого мальчика — Гарри Джеймс Поттер, верно? — Милый? — Верно. — Святые угодники, быть того не может! — Воскликнула профессор Трансфигурации. — Стоп, вы просили передать послание его отцу, но при этом вопрос о его истинной личности задаёте только сейчас? — Удивлённо-ядовито спросил Мастер зелий. — Это была догадка, Северус. Ты же видишь цветок в руках юной девушки. — Лили. Это послание от Лили. — Если ты настоящий Гарри Поттер, то не мог бы это доказать. — Не могу, мистер Кингсли. — Почему это? — Я больше не тот человек. Тот человек погиб. — Что это значит? — Спросила Макгонагалл. Она отошла от шока и теперь следила за ходом разговора. — Это значит, что Гарри Поттер и Септимус Поттер разные люди, хотя у них одни воспоминания. Мой мальчик, ты уверен, что хочешь так жить. Оставить всё позади и идти вперёд. Ты хочешь забыть всех друзей? — От этих слов Поттер сжал кулаки. — Зачем ты спас мисс Грейнджер? Я спрашиваю не про обряд очищения крови, а про то как ты толкнул её во время боя. Тебе было необязательно подставлять плечо, ты мог проигнорировать. Заклинание было не опасным, девушка бы отделалась царапиной. — Хотел погеройствовать. Выпендрится. — Но мой мальчик, это качество не слизеринца, а гриффиндорца. Ну, предположим у тебя был выбор на распределении и ты метался между Гриффиндором и Слизерином. И выбрал Слизерин, но у тебя остались части Гриффиндора. Будем считать, что они могли проявиться. Но это как же междоусобная война Гриффиндора и Слизерина. Ты единственный, кто не вступил ни в одну дуэль. Более того ты использовал заклинания, чтобы сбить пыл с обеих сторон. И насколько мне известно от одного анонимного источника, ты тайно нейтрализовал действия проклятий, причём иногда обеих сторон. — Анонимного источника? Кто вам сказал? Даниэль Дохлов или кто-то из спасённых? — Вот ты и выдал себя, Септимус. Хотя зря ты товарищей подозреваешь. Ни один из них не раскрыл твоего секрета. Тебя выдала твоя неосторожность. — Директор, не говорите ему больше. Он тогда точно в неприятности влипнет. И вы об этом не узнаете, потому что он станет более скрытным. — Это же хорошо, Северус, для тебя, конечно. У тебя появится возможность отточить своё мастерство слежки. — Мадам Помфри добродушно похлопала мужчину по плечу. — Чёрт! Опять вы, профессор. Надо было догадаться. Только у вас магнит в одном месте. — Что ты сказал, мальчишка? — Что вас тянет следить за Поттерами. Магнит у вас в заднице и он и примагничивает вас, ясно? — Ну погоди, поганец, я тебе устрою райскую жизнь. Давно пора было познакомить с мылящим заклинанием, а я всё тянул кот… резину. Минерва, я же сказал. — Ты хотел это сказать. — Волшебница строго посмотрела и продолжила. — И знаешь, по-моему, он прав, у тебя где-то магнит на фамилию Поттер спрятан. Признавайся. — Ладно-ладно. Успокойтесь. Поппи, принеси им по успокоительной настойке. Мой мальчик, подумай ещё раз и взвесь всё. Можешь ты отказываться от всего того ты имел. Да, твоё прошлое теперь изменилось, ты многое пережил, страдал. Так стоят ли те страдания, чтобы так просто отказался от них и забыл. Стоит ли рвать связи, которые таким трудом заработал. Ты изменился, сильно, но это не означает, что всё отвернутся от тебя. — А если я совершил ужасные вещи и могу опорочить имя национального героя? Если я кого-то убил? — Это связано с тем предметом? — Да. — Я уверен, что мы что-нибудь придумаем. — Алиса… — Извини, милый. Но тут я не могу тебе помочь. Я страж-хранитель и твой контрактор и мне всё равно Гарри Поттер ты и Септимус Поттер. Ты как-то сказал: Смерти всё равно как зовут того, кого она забирает собой, главное чтобы душой это был тот человек. — Именно поэтому становясь хранителями смерти, вы теряете воспоминаний о прошлой жизни. Так вы теряете часть человечности и способности судить о том, кого вы проводите через врата смерти, в мир мёртвых. Но только один избранный вами, только тот кто достоин стать вашим контрактором способен вернуть чувства и эмоции, а после исполнения желания вы обретёте память и своё имя и тогда вас сменит другой. — Никогда об этом не думала. Я спасла тебя потому, как не хотела, чтобы страдал ещё больше. — Так она не человек? — Спросил глава Аврората. — Нет. Я вестник смерти, страж-хранитель и проводник душ. Иначе сама Смерть. — И ты заключила какой-то договор с Септимусом? — Полюбопытствовал директор. — Нет, договор она заключила с Гарри Поттером, но как она сказала для неё это не имеет значения. Главное, что духовно она знает кто это. — Любопытно. — Профессор, а я могу как-то сохранить нейтралитет. Я не хочу становиться всеобщей звездой, не хочу быть национальным героем. Я хочу быть обычным мальчиком. Даже если моя судьба в дальнейшем предрешена. — Хорошо. Я думаю это вполне осуществимо. Нам необязательно разглашать всю правду, достаточно посвятить часть лиц. Мистер Кингсли, что скажете вы? — Я замну инцидент с убийством пожирателей этой ночью. Хогвартс и учеников отстояли, господин директор, остальное не имеет значения. И то дело, касательно уничтожения деревни. Мы изучим всё и проведём повторное расследование, — он поклонился. — Всем до свидания. — До свидания, мой друг. — Милый, мне тоже, наверное, пора. Я буду в своём мире и теперь буду лучше присматривать за тобой оттуда. А вас, господа, прошу, позаботьтесь о нём. Он очень мне дорог. — Она наклонилась и поцеловала его в щёчку. — Для поцелуя в губы ты ещё мал. — Не волнуйтесь, мы не обидим мальчика. — С её-то характером себе дороже. — ядовито процедил Мастер зелий. — Эй ты, черноволосый в крылатой мантии, я к тебе обращаюсь, только посмей навредить ему. Бросишь его одного в одиночестве и я тебя устрою ад на этом свете. Я знаю, что сказала Волшебная шляпа и знаю, что ты видел тени его прошлого. Так ответь, ты все ещё видишь с ним его? — О чём ты, Алиса? — Спросил Поттер у подруги. — Секрет. Ты все равно не поймёшь. — Он исчез. Образ пропал. — Уверен, что ОН пропал? — Растягивая слова, спросила напоследок девушка и исчезла. — Профессор? — Септимус подошёл и встал вплотную, смотря в глаза и пытаясь понять, что именно видел мужчина. — Нет, Он не пропал. Он всё ещё здесь. Только теперь внутри. Кажется, я понял, что видел всё это время. — Сказал он. — Мистер Поттер, вам пора в постель.