Оставляя позади

Чарльз Логан в очередной раз бросил беспокойный взгляд на часы. Стефан опаздывал уже на сорок минут, и его мобильный был вне зоны доступа. В принципе, ничего странного, Стефан всегда принципиально ездил на метро, где сотовый связь не ловит, но сам факт, что Стефан Рейнер опаздывал, вызывал сильное беспокойство. Друзья всегда говорили, что по нему можно сверять часы. Друзья Чарльза, разумеется. Сам Стефан с людьми держался холодно, мало кого подпуская достаточно близко, чтобы называть хотя бы хорошим приятелем. Впрочем, Стефан оказался верен себе и на этот раз: он вошёл в ресторан ровно в ту секунду, когда Чарльз уже решил уходить. Беспокойство оказалось напрасным, и от этого раздражение Логана только усилилось. Он открыл рот, чтобы высказать всё, что думает – и запнулся, зацепившись, наконец, взглядом за спутницу своего старинного друга. И вместо того, чтобы излить свой праведный гнев, он немного растерянно улыбнулся и протянул девушке руку. — Вы, должно быть, Тереза? Рад нашей встрече. Стефан столько о вас рассказывал… — О вас тоже, мистер Логан, так что ваши чувства взаимны, — она скромно улыбнулась и легко коснулась протянутой ладони тонкими пальчиками. Стефан, как всегда, подмечавший каждую деталь, позволил себе едва заметную самодовольную ухмылку. Он не сомневался в эффекте, который произведёт на его друга эта девушка. — Называйте меня просто Чарльз, — молодой человек снова улыбнулся и, чуть помедлив, наклонился, чтобы поцеловать её руку. Тереза мило покраснела и потупила взгляд. Стефан скептически приподнял бровь и деликатно кашлянул. — Я, конечно, всё понимаю, но, осмелюсь напомнить, уважаемый мистер Логан, что эта дама – моя девушка. Хоть, в отличие от вас, я и не знаю наизусть дуэльный кодекс Англии XVII века, но историческое кино иногда смотрю и красиво швырнуть перчатку сумею, — он выразительно помахал в воздухе своими любимыми перчатками из тонкой серой кожи. — Простите, что мы опоздали, — поспешила вмешаться Тереза. Она медленно высвободила ладонь и положила её на предплечье Стефана, улыбнувшись ему, а затем снова переведя взгляд на Чарльза. – Это моя вина. — Чем прекраснее дама, тем большее опоздание она может себе позволить, — галантно ответил Логан. – Так что вы смело могли задержаться ещё на столько же. — Признаться, я слегка голоден, — ни к кому не обращаясь, заметил Стефан. Он прошёл к столу, отодвинул стул, предлагая – и довольно настойчиво – Терезе присесть на него. Сам он занял место рядом с ней, и Чарльзу ничего не оставалось, как вернуться на своё. Вскоре беседа вошла в нормальное русло, и к тому моменту, когда подали десерт, все трое довольно оживлённо обсуждали политику, к которой перешли от современного искусства, сойдясь на том, что Чарльз в нём ничего не понимает, а потому лучше поговорить о чём-то другом. — Так вы, Чарльз, значит, монархист? – кокетливо улыбнулась Тереза, теребя уголок матерчатой салфетки, лежавшей у неё на коленях. — Полагаю, это во мне говорит кровь британских колонистов: по отцу я американец лишь во втором поколении, он приехал в Соединённые Штаты из Лондона, когда ему было двадцать пять. — Да, я знаю. – Заметив недоумённый взгляд Чарльза, Тереза пояснила: — Я много читала о вашем отце. Он был очень достойным человеком – помимо того, что был бесспорно талантлив и умён. Я восхищалась им с того момента, как мне в руки по чистой случайности попала одна из его статей. До того момента я не интересовалась историей и никогда не слышала имя Генри Логана, но – вы знаете, как он писал. Статья захватила меня с первых строк и тем самым предопределила моё будущее. Именно из-за вашего отца я решила изучать политологию. Но, должна сказать, Чарльз, ваши работы… если бы я не знала, что их написали вы, я бы решила, что их истинный автор – ваш отец. Тот же потрясающий слог, та же неистовая преданность изучаемому предмету, та же твёрдость в отстаивании собственной позиции по рассматриваемому вопросу. Ваш отец, несомненно, гордился бы вами, если бы он вас видел. Если до недавнего времени я жалела о том, что мне не довелось познакомиться с ним, то теперь я знаю, что его дух жив в его сыне. И это… это удивительно и прекрасно. Чарльз, совершенно завороженный звуками её голоса, автоматически кивнул. Почему-то возникло стойкое ощущение дежавю – как будто он уже слышал всё это, только сказанное в ином месте и иными словами. Это ощущение само по себе так же было ему знакомо: за последние два года оно посещало его довольно часто и всегда предшествовало странным снам о другом мире – мире, о котором он практически ничего не знал (или не помнил?) и где его звали Ричардом. — И всё же, почему вы так привязаны к теме Якова I? Вы так отчаянно защищаете его… Чарльз с трудом заставил себя собраться с мыслями. — Тут всё просто. С самого детства я любил Шекспира – как пьесы, так и сонеты. Когда стал чуть постарше, принялся изучать его историю, его наследие, эпоху, в которой он жил… — Если он вообще жил, — вставил Стефан, меланхолично смотревший куда-то в сторону и крутивший в левой руке давно опустевший бокал. — …эпоху, в которой он жил, — с нажимом повторил Чарльз, ненавидевший споры на эту тему. – Потому что, даже если допустить, что Уильяма Шекспира, которого мы знаем и биографию которого изучаем в школе, не существовало, и образ этот собирательный, вклад его в литературу и в английский язык в целом неоценим. Так вот, изучая обстановку, окружавшую Шекспира, я не мог не уделить внимание личности короля Якова I. В то время меня больше привлекали Древний Рим и более ранний период в истории современной Англии, но когда я переключился на Англию XVI-XVIII веков, я вплотную занялся изучением его биографии, и теперь я могу назвать себя одним из специалистов в этой области. — Это крайне любопытная история… — Тереза смотрела Чарльзу прямо в глаза, и он не мог оторвать взгляд от тёмных точечек на её светло-голубой радужке. Его голова закружилась, и на долю секунды ему показалось, что он сейчас потеряет сознание, но острый укол боли в левом виске заставил его прийти в себя. Чарльз вздрогнул и, поморщившись, резко прижал руку к голове. — Что с вами, что-то не так? – встревоженно спросила Тереза, ещё шире распахнув свои и без того огромные глаза. — Н-нет, всё в порядке. Не выспался, наверное, — Чарльз натянуто улыбнулся и встал из-за стола. – Прошу прощения, я скоро вернусь. Войдя в туалет, Логан подошёл к раковине и, опершись на неё локтями, посмотрел на себя в зеркало. В голове был полнейший сумбур, он с трудом мог отличить собственные мысли от всего остального, что в ней находилось. Было совершенно очевидно, что Тереза как-то связана с Талигом – подобные ощущения возникали только тогда, когда он встречал кого-то оттуда. Правда, он не помнил, чтобы они когда-нибудь были настолько сильными. Голову опять пронзило болью, он зашипел и, резко наклонившись, случайно ударился лбом о край раковины. В ушах зазвенело, перед глазами разорвалась петарда… …Ветка акации в тонких нежных руках, солнечные лучи на пепельной косе, обернутой вокруг изящно посаженной головы, полные боли и мольбы голубые глаза, тихий срывающийся голос. — Я боюсь за вас, Ричард, очень боюсь. Я всегда восхищалась Окделлами. Святой Алан был моим любимым героем, пока… Пока им не стал Эгмонт Окделл, а вы так на него похожи! Пусть ваш отец погиб, он все равно победил, и его убийцы это понимают. Я не знаю, что герцог Алва задумал в отношении вас, но сына Эгмонта он просто так не отпустит. Дикон, — тихо произнесла королева, — можно я буду вас так называть? Штанцлер говорит, что вас так называют друзья. Мы ведь можем стать друзьями? — Ваше Величество! — А вы зовите меня Катари, разумеется, когда мы одни. Я всю жизнь мечтала о младшем брате, старшие братья всегда заняты войнами, политикой и охотами, им не до вышедших из детской сестер… Ну конечно. Вот оно. Тонкие пальцы, теребящие ткань, завораживающий голос, убеждающий его в том, что он так похож на своего отца… Чарльз не знал — или не помнил? – почему, но воспоминание об этой женщине наполнило его омерзением. Вот только он – Чарльз Логан, а не Ричард Окделл, и он не позволит змее вновь оплести его своими сетями. И сделает всё, чтобы вырвать из них Стефана. Чарльз ополоснул лицо ледяной водой из-под крана, решительно кивнул своему отражению в зеркале и вышел из туалета. — Простите, Тереза, но мне пора идти. Откровенно говоря, Стефану тоже пора. Стефан удивлённо посмотрел на друга. — Пора? — Да, у меня много дел, а ты обещал помочь. Помнишь? – Чарльз выразительно подвигал бровями, призывая Стефана принять нужное решение. Тот вздохнул и отложил в сторону свою салфетку. — Прости, дорогая, но я и правда обещал Чарльзу помочь. Увы, даже самым талантливым и самым умным аспирантам исторического факультета требуется иногда помощь грамотного психиатра. Что поделать, долг друга обязывает. Мужчины попросили счёт, быстро расплатились, Стефан посадил Терезу на такси, нежно поцеловал её на прощание (к собственному удивлению, Чарльз ощутил лёгкий укол ревности), и они с Чарльзом наконец остались одни. — Теперь изволь объясниться, дорогой друг, — холодно потребовал Стефан. – Иначе, боюсь, мне действительно придётся оказать тебе профессиональную помощь. — Я… я не знаю, как объяснить. — Последние два года я и сам не могу объяснить, что с тобой происходит. Так что уж постарайся найти слова. — Последние два года? – оторопело спросил Чарльз. — С тех пор, как тебе на тренировке дали мечом в лоб, с тобой творится что-то неладное. Или ты считал, я ничего не замечаю? Если бы сам не видел результаты МРТ, думал бы, что это последствия сотрясения мозга, но увы. Сотрясаться там действительно нечему. И раз уж ты сам об этом заговорил, потрудись рассказать мне всё. — Может, сядем где-нибудь? – смирившись с неизбежным, тоскливо предложил Чарльз. — Почему бы и нет, — с готовностью согласился Стефан. – Вон скамейка. Подойдёт? — Вполне. Чарльз по привычке уселся на деревянную спинку скамейки, поставив ноги на сидение, проигнорировав укоризненный взгляд Стефана (аккуратно отряхнувшего скамейку, прежде чем сесть). Собраться с мыслями никак не удавалось, поэтому он начал с того, что первым пришло в голову. — У меня видения. Как будто воспоминания о чём-то, что было не со мной – или со мной, но в другой жизни, да ещё и в другом мире. Да, с тех пор, как мне на тренировке по голове прилетело. Именно из-за этого я тогда заинтересовался Англией XVII века – тот мир соответствует по уровню развития примерно этой эпохе, точнее сказать трудно. Впрочем, и знаю-то я про него мало: мои видения довольно бессвязны и нерегулярны, я просто сталкиваюсь с каким-то человеком – и мне снится странный сон, либо, как вот сегодня, шарахает прямо на месте. Короткий миг – всего пара фраз, какая-то ключевая деталь, которая связывает это видение с реальностью — и всё. Я узнал ректора Солера – в том мире он был адмиралом по имени Альмейда, мы виделись всего раз. Узнал Хелен – ну, знаешь, художница, у которой художественный магазин недалеко от нашей старой квартиры? – так вот в том мире она была куртизанкой, её звали Марианна. Твоя бывшая сокурсница Ариадна была моей матерью Мирабеллой. Кстати, в том мире она была на редкость неприятной и властной женщиной, кто бы мог подумать. Конечно, она и так-то весьма самодостаточна и независима, но это совсем не то. — А я там был? – лениво спросил Стефан, однако во взгляде его было что-то, что насторожило бы Чарльза, не будь он так погружён в свои мысли. — Да, и ты был. Мы с тобой были… ну, не то чтобы врагами, но я тебя недолюбливал, и ты платил мне тем же. Тебя звали Валентин, и мы оба были наследниками двух Великих Домов. Два герцога. — Что-то мне сложно представить тебя в качестве герцога, — всё тем же тоном проронил Стефан. – Почему-то видится, как ты вваливаешься к королю в своей неизменной косухе, глупо улыбаешься и извиняешься за опоздание – мол, пробки, Ваше Величество, сами понимаете, я уж и так гнал байк, как мог. — Да ну тебя, — неожиданно обиделся Чарльз. – Ты сам просил всё рассказать! Мог бы хоть из вежливости сделать вид, что ты мне веришь. — Я пока не принял никакого решения на этот счёт, так что продолжай. Терезу, я так понимаю, ты тоже… «вспомнил»? — Да. И это как раз самое главное. В том мире Тереза была королевой Катариной. Молодой и удивительно красивой королевой, супругой бессильного короля, которого ненавидела, и любовницей Первого маршала Рокэ Алвы. Самого неоднозначного и самого скандально известного человека в стране. Она пыталась обманом, лестью и словами любви привлечь меня на сторону заговорщиков, мечтавших убить Алву и перехватить власть над страной у всемогущего кардинала Сильвестра. Она сыграла на моей жажде мести за убитого отца и разорённое поместье, на моей ненависти к Алве и Сильвестру, на моём желании быть полезным и помочь ей. Чёрт подери, я не помню, не знаю, чем всё это кончилось – я говорил уже, воспоминания приходят обрывочно, из них почти ничего не понять… но что-то глубоко внутри говорит мне, что хэппи-энда эта история не имеет, и настоятельно советует не только держаться подальше от этой девушки самому, но и спасти от неё тебя. — Хм-м… — многозначительно протянул Стефан. – Мда. Как, говоришь, меня звали? Валентин? Отличное имя, гейское такое… — Стефан! — Ты выговорился? Выговорился. Теперь помолчи и дай высказаться мне. Твоя речь, конечно, была на редкость связной и убедительной, и я, разумеется, поверил тебе на слово с первой же секунды. Ведь я совершенно не привык общаться с шизофрениками, а даже если и привык, то никогда в жизни не заподозрю в психических отклонениях своего лучшего друга. — Нет у меня никаких отклонений! – разозлился Чарльз. — Конечно, нет, о чём я и говорю, — радостно согласился Стефан. И уже серьёзно и даже как-то устало продолжил: — Не знаю, Чарли. Звучит это всё… скажу честно – как бред чистой воды. И ведёшь ты себя в последнее время очень странно. Мне нужно время. Понаблюдать, поизучать. Я хочу, чтобы впредь ты рассказывал мне о своих видениях или даже смутных ощущениях сразу. Ещё лучше – записывай их в тетрадку, я же не могу всё время с тобой быть. Знаешь, как сны советуют записывать? Вот и ты так же. А я посмотрю. В любом случае, я уверен, что ты не опасен для общества, да и безумие твоё, вроде, в глаза не бросается. Так что я с чистой совестью могу позволить тебе и дальше ходить по улицам нашего города. Просто с этой минуты я буду твоим лечащим врачом. А там посмотрим. Может, я начну тебе верить. Может, напротив, найду доказательства того, что ты психически болен. — Мне плевать, поверишь ты мне или нет, мне важно сейчас одно: пообещай, что ты расстанешься с Катариной! В смысле, с Терезой. Конечно, Ариадна – живой пример тому, что не все люди из того мира ведут себя в этом так же, но Тереза… чёрт, Стефан, она опасна, я это чувствую даже без всяких видений! Ты же сам видел, как она себя вела, неужели тебя ничего не насторожило?! Назови меня параноиком, запри меня в психушке – что хочешь, только держись от неё подальше! Стефан посмотрел на него и вздохнул. — Не нравится мне всё это. Но если тебе так спокойнее, даю слово: больше она меня не увидит. Пойдём домой, у тебя вид такой… будто тебе надо как следует выспаться. И – запомни накрепко! – если что-то приснится, связанное с тем миром, запиши. Не выбирай слова, просто запиши, как придётся. А я почитаю. Пойдём. Он встал со скамейки. Чарльз ещё пару секунд сидел неподвижно, глядя куда-то себе под ноги, затем тряхнул головой и тоже встал. — Стеф… спасибо тебе. — Я же ещё тебе не поверил. — Просто за то, что ты рядом.