Оставляя позади

— Ну, и какие предметы ты выбрала? – Шерон сделала глоток прямо из бутылки с пивом и поставила её обратно на столик. – Надеюсь, история среди них. — Фи, история, — Джессика скривила хорошенькое личико и, стрельнув глазками в блондина, сидевшего у барной стойки, пригубила свой коктейль. – Это же так скучно. По-моему, литература гораздо интереснее! – Девушка мечтательно закатила глаза и театральным жестом приложила ладонь ко лбу. Лэйн грустно вздохнула, глядя на свой стакан со свежевыжатым соком: — Хорошо тебе. Я бы тоже хотела выбрать литературу, но папа... — По-моему, главное — совсем не предмет, а преподаватель, — твёрдо заявила Шерон. — Ну да, конечно, — фыркнула Джессика, — слышала я про этого вашего историка. Профессора Логана. — И что же ты слышала? – заинтересовалась Лэйн. – Я совсем ничего о нем не знаю! — Мне рассказывали, что он чудаковат. Ходит в косухе, как байкер, и на лекциях любит сидеть на одной из парт первого ряда. Не терпит формальностей и всех своих студентов зовёт по имени. Типа, пытается показать, что он ещё молодой и недалеко от нас ушёл. Какое позёрство, — она опять скривилась. Шерон рассмеялась и покачала головой. — Прежде чем судить о человеке, стоит его хотя бы раз увидеть. И когда речь идёт о Чарльзе Логане, с уверенностью могу сказать: однажды встретив его, вы уже не сможете остаться равнодушными. Он умеет расположить к себе. Хотя, нет, это неправильно: он не пытается произвести хорошее впечатление, он такой, в принципе, и есть. Весёлый, обаятельный, с прекрасным чувством юмора и блестящим знанием своего предмета. Он умеет увлечь, заинтересовать – а это настоящий дар, который только и может сделать кого-то хорошим преподавателем. Логан на короткой на ноге со своими студентами, верно – но исключительно потому, что так ему удобнее и проще. Я видела пару раз, как он разговаривал с ректором, его явно тяготила необходимость соблюдать субординацию и вести себя как подобает серьёзным профессорам. Он явно из тех людей, которые любят свободу. Отсюда его увлечение байкерством и реконструкцией. — Реконструкцией? Это что такое? – По правде сказать, Джессика прослушала всю речь своей старшей подруги, отвлёкшись на флирт со светловолосым красавчиком, и отреагировала лишь на незнакомое слово. Блондин определённо был ей интереснее какого-то там профессора истории. Как и все жители Нью-Йорка, в этот жаркий летний день мужчина был одет легко, но не небрежно, и, пожалуй, именно эта деталь сначала привлекла внимание девушки. В дорогих льняных брюках, кожаных сандалиях и белой рубашке с коротким рукавом он смотрелся одновременно элегантно и легкомысленно, чёрный кожаный ремешок больших часов красиво контрастировал с одеждой; длинные светлые волосы были аккуратно зачёсаны назад и собраны в хвост. Он, не отрываясь, смотрел на Джессику и, поймав её заинтересованный взгляд, мягко и чуточку насмешливо улыбнулся. Шерон, не выдержав, обернулась, чтобы понять, что же такого интересного у неё за спиной, смерила мужчину взглядом, демонстративно пожала плечами и, повернувшись обратно к подругам, ответила на заданный вопрос: — Реконструкторы воссоздают исторические эпохи: ставят балы, устраивают рыцарские турниры, иногда даже разыгрывают реальные сражения. Они изготавливают аутентичные костюмы и доспехи, изучают этикет и так далее – то есть стараются максимально соответствовать выбранному историческому периоду. У меня брат этим увлекается, более того – он состоит в том же клубе, что и профессор Логан, так что я много про это знаю. — М-м, интересно, — протянула Джессика, снова скосив глаза на блондина. Он открыто улыбнулся и встал со своего места, и девушка восхищённо зашептала: – Ой, девчонки, вы посмотрите, кто к нам идёт! — А кто это? – так же шёпотом спросила Лэйн. — Понятия не имею, — честно ответила Джессика. — Добрый день, дамы. Меня зовут Стефан. Я увидел, что вы сидите совсем одни, и подумал, что стоит скрасить ваше одиночество, — мужчина обезоруживающе улыбнулся. – Надеюсь, вы не сочтёте меня маньяком и позволите присесть? — Конечно! – Джессика отреагировала мгновенно. — Благодарю, — Стефан отодвинул последний свободный стул и опустился на него, закинув ногу на ногу. – Так почему же такие красивые молодые девушки сидят в столь чудесный день в полном одиночестве? — Мы с Лэйн приезжие, ещё никого в городе не знаем, — Джессика снова ответила первой, кокетливо наклонив голову. Вблизи оказалось, что глаза у красавчика не серые, как она думала, а светло-изумрудные, как будто светившиеся в ярком солнечном свете. — Приехали учиться? – с готовностью предположил мужчина. — В точку! Колумбийский университет. — Здорово! А вы? – Стефан повернул голову к Шерон. — Уже учусь. Третий курс. Да и вообще я из Нью-Йорка. — Манхеттен, да, разумеется, — Стефан качнул головой и удовлетворённо прищёлкнул пальцами. – Я так сразу и подумал, а ваш акцент окончательно меня в этом убедил. Рассказываете новым подругам о жизни в большом городе, да? Могу помочь, — он весело подмигнул. Лэйн смущённо потупилась, а Джессика рассмеялась, хотя в глубине души испытывала лёгкое раздражение от того, что старшей подруге так легко удалось перетянуть на себя внимание. — Конкретно сейчас я рассказывала им про университет, — Шерон посмотрела на нового знакомого одновременно оценивающе и с вызовом. — О, это здорово. На самом деле, про университет я тоже могу кое-что рассказать: один из профессоров мой близкий друг. Что именно вас интересует? — Мы разговаривали о профессоре Логане… — робко вставила Лэйн. — Логане? Да, я знаю его. Отличный преподаватель — и человек замечательный. Если хотите его поразить, заговорите о Шекспире или короле Якове I — это его конёк, о них обоих он может рассуждать часами. Ещё одна из его любимых тем – государственные перевороты всех сортов, включая неудавшиеся. Никогда не слышал, чтобы кто-то ещё смог так внятно и обстоятельно расписать причины, движущие силы и результаты любой революции или гражданской войны. Причём так, что даже человек вроде меня, с совершенно иными интересами в жизни, получит от подобной лекции истинное удовольствие. Так что, мой совет: курс истории берите смело, не пожалеете. Кстати, к вопросу об удовольствии: что мы пьём? Когда Чарльз вернулся домой, он к своему удивлению нашёл там Стефана. Друг по своей излюбленной привычке сидел на кухне и листал тетрадь с записями Чарльза обо всём, что было связано с Талигом и Ричардом Окделлом. — Ты что тут делаешь? Я думал, у тебя планы, ты же говорил, что идёшь сегодня с Лорен в оперу? — Мы расстались, так что я подарил билеты твоей лаборантке, — ответил Стефан, не отрывая взгляда от тетрадки. — Ты был у меня на кафедре? — Угу, думал застать тебя и предложить сходить со мной в оперу. — М-м, ясно. А почему вы с Лорен расстались? Стефан пожал плечами: — Не сошлись характерами. Квартира у неё, правда, отлично расположена, всего в пяти минутах ходьбы от моей работы, но это единственное достоинство не смогло перекрыть все остальные недостатки. Кстати о женщинах: я тут на днях Терезу видел, с каким-то латиноамериканским бизнесменом или политиком, хрен их разберёшь. Они шикарно смотрелись вместе: он смуглый, темноглазый, с эффектной сединой на висках и в тёмном костюме, она – с короткой стрижкой и в явно недешёвом светлом платье. Стрижка ей, кстати, очень идёт, я даже не ожидал. Тереза меня узнала и даже поздоровалась, но не изъявила ни малейшего желания перекинуться парой слов. А её спутник, по-моему, меня просто не заметил. — Зачем ты мне об этом рассказываешь? – чуть хрипло поинтересовался Чарльз. Стефан пожал плечами: — Думал, тебе интересно будет. Слушай, ты тут такие вещи любопытные пишешь… — Стефан поднял голову и потряс тетрадкой: — Ты правда не стал встречаться с Ариадной только потому, что в прошлой жизни она была твоей матерью? Чарльз смутился и вырвал тетрадку из рук своего личного психиатра. — Да. Видимо, я в юности перечитал Фрейда, с твоей подачи, между прочим! — То есть, это Фрейд виноват, что ты видишь собственную мать в девушке, которая тебе нравится? Кстати, я раньше и не знал, что ты был увлечён Ариадной. Она умница, между прочим. Строгая, но интересная. Ты представляешь, она меня в своё время отшила! — Не вижу я в ней свою мать! – раздражённо возразил Логан. – Моя мать – доктор Рейчел Коэн, и с Мирабеллой Окделл она не имеет абсолютно ничего общего. Но Мирабеллой в прошлой жизни была Ариадна, и это меня смущает. — Мирабелла – мать Ричарда, я правильно помню? — Да, правильно, — устало выдохнул Чарльз, осознав в который раз свою неспособность злиться на Стефана. Он достал из холодильника бутылку пива, открыл её и сел за стол. – Знаешь, из-за всей этой истории я понял одну вещь. — М-м? — Память о том, что было со мной в прошлой жизни… Это, конечно, здорово и очень интересно, но не несёт никакой конкретной пользы. Даже наоборот. Я постоянно сравниваю маму с Мирабеллой, я отказался встречаться с единственной девушкой, которая мне по-настоящему нравилась, я постоянно выискиваю в толпе прохожих кого-то, кого я знал в прошлой жизни. Даже ты: я постоянно думаю о том, что с Валентином Приддом, пожалуй, я бы не смог найти общий язык – как не смог его найти и Ричард; и я начинаю думать о том, как же так сложилось, что в этой жизни мы с тобой стали друзьями. В общем, от всего этого только головная боль и ничего хорошего. Единственный, кого мне хотелось бы встретить – это Рокэ Алва. Помнишь, я рассказывал тебе о нём? — Да, помню. По твоим рассказам у меня сложился образ высокомерного самодовольного морального урода с комплексом мессии. Действительно, было бы крайне любопытно познакомиться с таким человеком. Чарльз нехорошо прищурился: — Пожалуйста, не надо. Он не мерзавец. Он… чёрт, я сам не знаю, кто он и что он, я вообще мало что о нём помню, и то, что помню, не вызывает у меня симпатии к нему, но, понимаешь, я не чувствую и неприязни. Скорее даже наоборот: я сам был перед ним виноват. С Терезой всё было просто: я увидел её и сразу почувствовал смутную тревогу, ощущение, что ей нельзя доверять. То есть — я вспомнил, как к ней относился Ричард. Это же и с другими: даже если я не разделяю отношение к ним Ричарда, мои воспоминания о них всё равно окрашены его эмоциями. С Алвой же всё слишком сложно, слишком запутано. Я не могу понять, как я относился к нему в той жизни. Именно из-за этого я не могу перестать о нём думать. Дошло уже до того, что я как-то раз вцепился в незнакомого парня в парке, потому что он показался мне похожим на Рокэ. Это был не он, разумеется, просто голубоглазый брюнет… и этот случай меня напугал. — Почему ты мне не рассказал? – тихо спросил Стефан. — Потому что ты был занят, увлечён очередной пассией, — огрызнулся Логан. – Потому что тебе всё это интересно лишь тогда, когда тебе скучно и больше нечем заняться. Ты до сих пор мне не веришь, и все мои видения и воспоминания для тебя – лишь досадная деталь, раздражающий фактор, мешающий нормально со мной общаться. А я с этим живу. Иногда мне кажется, что будь у меня немного другой характер, я бы однажды ушёл в глубокий запой и покончил с собой. К счастью, мои моральные принципы не позволяют мне впадать в депрессию и предаваться суицидальным мыслям, — он криво усмехнулся. — Неправда. Я тебе верю. Чарльз удивлённо вскинул брови. Стефан с досадой наморщил лоб, как будто подбирая правильные слова. — То, что ты пишешь и рассказываешь о Талиге… это не похоже на бред, порождённый больным разумом. Ты прошёл все тесты, которые я тебе подкидывал, и у меня есть все основания считать, что ты здоров. Ты совершенно адекватен, Чарльз. При этом у тебя не настолько живая и богатая фантазия, чтобы изобрести настолько детальные и в то же время спутанные образы. В общем, ты прости, что я отвлёкся. С твоими попытками найти Алву надо будет разобраться, но в целом я рад, что ты решил не зацикливаться на всех этих воспоминаниях. – Тут Стефан прищёлкнул пальцами, будто неожиданно что-то вспомнив. – М-м, ещё кое о чём забыл тебе рассказать! Я сегодня отлично провёл время с твоими студентками, представляешь, они тебя обсуждали! Ты занимаешь их умы. И я по-прежнему считаю, что ты зря не хочешь с кем-нибудь из них встречаться… — Тебе тысячу раз было сказано, чтобы ты держался подальше от моих студенток! – прорычал Чарльз, поднимаясь из-за стола и грозно нависая над Стефаном с высоты своего немалого роста. Тот лишь тихо рассмеялся и снова углубился в изучение тетради.