Меч и Ножны

Прежде чем затих пожар значительная часть домов выгорела до тла. Шиноби покинули деревню до прибытия полиции, их лица так и остались тайной - Онивабан-сю собрались в час нужды, по зову своего лидера, выполнив свой долг. Теперь же они просто вернулись к обычной жизни, впрочем, всегда готовые откликнуться снова, если понадобиться. Люди Шишио, по большей части, сдались на милость власти. Надо сказать, что та не была жестока, а наказание вышло справедливым - разбив бывших воинов на группы, их вновь вооружили... лопатами и топорами, отправив разрабатывать земли северных колоний. Теперь им предстояло строить дома, а не рушить их. Великан Фудзи отправился вместе с колонистами, за ним увязался и Сайдзути, видимо осознавший преданность здоровяка. Монах Андзи остался в пригороде Киото, став послушником в небольшом храме - Санацуки навещал его дважды, и на этот раз дело обошлось без кулаков. Обгоревший скелет Уонома нашли под обломками дома. Его похоронили на общем кладбище, вместе с другими. Тело Содзиро нашло покой там же. В концу месяца Мисао родила крепкого и здорового мальчика. Аоши, к этому времени уже начавший понемногу вставать, с гордостью держал ребенка на руках - а еще дом Шиномори посетило немало людей, обычных на вид. Но неизменно преклоняющими головы перед юным наследником Онивабан -сю. Окина, как и прежде, не пропускал не одной юбки. Учитель Сейджуро продолжил совершенствовать свои навыки гончарного искусства. После битвы он больше не появлялся в городе, и судьбой своего ученика не интересовался. Однако Мэгуми могла поклясться, что иногда громоздкая тень появлялась на скате крыши, а Кеншин точно с кем-то разговаривал по ночам. Доказать этого она так и не смогла, впрочем, особо и не старалась. Поэтому Каору все же посетила чайный дом. О чем говорили женщины, было неизвестно, но расстались они друзьями, а О-Масу наверняка передала благодарность одному несговорчивому мужчине. Впрочем, он и так знал, что ему признательны. Когда же рыжеволосый самурай оправился, настало время возвращаться домой, в Токио. Мэгуми и Сагара отбыли первыми, прихватив с собой Яхико - мальчик соскучился по Цубаме и ему не терпелось увидеть ее поскорее. Сайто вернулся в Токио неделей раньше - строчить отчеты. Каору и Кеншин должны были отправиться вслед за ними на вечернем поезде. Только сначала они должны были попрощаться с одним старым другом. *** Шишио не пытался сбежать. Понимая, что самурай не отпустит его, он принял вызов, несмотря на уговоры Комагата. Тогда Кеншин узнал, что Макото не может сражаться больше десяти минут - его тело, не имеющее потовых желез, перегревалось и сердце не справлялось с перекачкой сворачивающейся крови. Десять минут, время, за которое противники должны были сразиться и по возможности выжить. Обвинив Химуру в срыве плана, Шишио черпал силы в ненависти к нему. Он сражался, как настоящий лев. - Сильные пожирают слабых, Баттосай, - сказал он тогда, - Твоя слабость настолько явная, что ты сам страдаешь от нее. Сильные выживают, слабые погибают, и твоя судьба предрешена. Он ранил Хиттокири раза четыре, не меньше. Орудовал мечом мастерски, так что Кеншин не мог и думать о нападении, только о защите - при этом он четко осознавал, что не может проиграть. Дело было вовсе не в правительстве и перевороте. Макото угрожал той, которую Кеншин любил. На исходе десятой минуты Юми заслонила собой Шишио - тот едва дышал, сплевывая сгустки крови на истоптанный песок. Это позволило Макото нанести еще один удар - пронзив тело женщины, он смог достать Хиттокири. Камагата умерла счастливой, ее последние слова еще долго будут считать символом преданности и настоящей любви. "Я счастлива, что смогла быть полезна для вас, мой господин" В этот момент Кеншин с ужасом осознал, что Каору поступила бы также. Не сомневаясь, она подставилась бы под удар - лишь бы защитить его, принести победу любой ценой. Она совершенно забывала о себе, как тогда, в его сражении с Сайто. Шишио захрипел, оседая на землю - его минуты были на исходе, но он уходил в иной мир отомщенным. Прошлое снова поглотило Баттосая. Он погрузился в те воспоминания, которые Каору удалось заглушить своей любовью - и самый страшный бой только начался, когда он упал, закрывая глаза. Он слышал голос, зовущий его, и шел ему навстречу, прорываясь через тьму. В какой-то момент он оступился, но тепло ее рук вело его за собой. Он и понятия не имел, что недели полторы девушка не отходила от его постели, позволив себе отдохнуть только когда он пришел в себя. Мэгуми силой уложила ее в постель, пригрозив опоить снотворным. А на следующую ночь Кеншина посетил гость. Учитель рассказал ему все новости, что знал сам. О том, как колонисты покинули Киото. О том, как Шишио и Юми похоронили в одной могиле. О том, как Сододзима Ходзи покончил с собой в тюрьме, не вынеся смерти своего хозяина. Как было окончено восстание, что могло унести сотни жизней, как полиция навела порядок и на улицах стало куда безопаснее... О том, как одна девушка плакала ночами, целуя руки одного рыжеволосого мужчины. Надежда, вера, любовь. Все это было не просто словами, это было жизнью. - Прощай, старый друг. Мы навестим тебя, когда снова приедем в Киото,- они уходили с кладбища вместе. Самурай все еще прихрамывал, к тому же многочисленные ушибы и порезы саднили, причиняя явный дискомфорт. - Не будем торопиться, - Каору сбавила шаг, - У нас еще полно времени. Поезд только вечером, мы можем немного прогуляться. - Если госпоже будет угодно, - он легко увернулся от легкого пинка, -Ай! Я же ранен! - Вот ведь болван, - рассердилась девушка,- Я тебе покажу, тоже мне, нашел госпожу! Сколько раз говорила, называй меня по имени! И не выкай! - Я все понял, госпожа, - он откровенно издевался. Каору только рукой махнула, фыркая. Какое-то время они шли молча, а после вновь разговорились - словно влюбленные подростки, хихикая и обнимаясь тайком. И все же тема их беседы вскоре свернула на достаточно тернистую дорогу. Впрочем, теперь они оба понимали, что нельзя держать в себе боль и страх. Нужно преодолевать проблемы вместе. - У меня коленки дрожали, когда Окина созывал их. Все было словно ненастоящим, и то, как мы отразили нападение, казалось мне просто сном. - Ты очень храбрая, Каору. Не каждый смог бы выстоять, но ты упорно продолжала идти вперед. С этим сложно справиться, но постарайся осознать, что ты поступила так, как должна была. - Каматари снился мне, - призналась девушка, - С обломком меча и весь в крови. Мне было страшно закрывать глаза, все время казалось, что он придет за мной. - Это я виноват, не уберег тебя. Глупо было оставлять тебя и Яхико в Токио, ведь я знал, что они могут пойти и на такие меры. Те, кого я убил, тоже иногда сняться мне, но со временем их образы стираются, оставляя только безликую массу. - Если это было нужно, чтобы сейчас я была рядом с тобой, я не против кошмаров. Я смогу преодолеть их,- помедлив, ответила она.- По сути, мы стояли по разные стороны. Смерть одних была неизбежна. - Но ты не должна была марать свои руки в крови. - Кто не был на дне преисподней, не выстроит рай. Кеншин, то, что я способна на убийство, отталкивает тебя? - Что такое ты говоришь?! - А ведь о себе ты думал также, признайся. Разве не считал, что не имеешь права быть рядом потому, что убивал в прошлом? - она остановилась, протягивая руки и обнимая его за шею, привлекая к себе, - Но теперь мы равны. Ты не можешь больше считать меня невинной овечкой. Мы оплатили все долги, Кеншин. - Все долги, - послушно повторил он, целуя девушку. - И теперь имеем право на свободу, - она отзывчиво прильнула к нему, - Мы возвращаемся в наш дом. Токио встречал из сотнями огней. (продолжение следует)