Меч и Ножны

За ночь тонкий слой снега покрыл землю невесомым покрывалом, укутав кроны деревьев и крыши домов хрупкой паутиной. Зима принесла покой в город, поток жизни замедлился, погруженный в мир полусна. В эти дни Кеншин и Каору находились дома одни. Яхико сбегал в "Акабеко" с самого утра, оставляя сестру хлопотать по дому и заботится о рыжеволосом самурае: раны его еще давали о себе знать. Мэгуми добросовестно следила за лечением даже не выходя из клиники, передавая лекарства через Санацуки - единственного из мужчин, понесшего минимальные потери в Киото. Они садились у очага. Первое время Каору была немного смущена, ведь она по сути находилась близко с полуобнаженным мужчиной, но это была недолгая слабость. Вскоре она воспринимала сам факт нахождения рядом, как должное. Кеншин, в свою очередь, не делал ничего, что могло бы скомпрометировать его подругу. И порой Камия об этом весьма жалела. Касаясь его плеч, лопаток, растирая травяные мази, она ощущала исходящий от него жар. Он расползался пол ее телу, как лихорадка, скручивался в узел внизу живота и ощутимо ныл. Женщина отвлекала себя беседой, неспокойно ерзая на месте, едва ли замечая, что мужчине не многим легче. Ее запах заполонял комнату и легкой дымке от очага не под силу было перебить его. Им обоим не хватало одного шага. *** Кошмары вернулись неожиданно, заставляя девушку просыпаться по ночам и вытирать слезы. Дважды Яхико просыпался от ее сдавленного крика, тихо скребся в дверь, пока не получал разрешения войти, и сидел с ней до утра - тогда сестра могла ненадолго уснуть. Мэгуми сочувственно разводила руками, прекрасно понимая, что причины подобного скрыты глубоко внутри и помочь Каору она не в силах. В одну из ночей, чтобы не будить домочадцев, девушка накинула хаори поверх нагадзюбан, выходя в сад. Морозный воздух отрезвил ее, возвращая в мир реальный и отгоняя призраки ушедшего. Пройдясь по дорожке и изрядно замерзнув, она вернулась в дом - чтобы столкнуться в дверях с мужчиной, обеспокоенным ее ночной прогулкой. Кеншин молча ухватил ее за руку, закрывая дверь за ее спиной и подталкивая ближе к очагу. Немного хвороста и пламя проснулось, освещая лица полуночников. - Мне не спалось, - прозвучало больше, как оправдание, но Кеншин не ответил. Ее рубашка была слишком тонкой и короткой, чтобы согреть, а хаори она скинула - слишком промерз на улице. Кеншин на минуту покинул ее, вернувшись с одеялом - развернув его, он накинул покрывало на ее плечи. И тогда она сама остановила его, коснувшись запястья. Ее пальцы, ледяные, немного дрожали, - Все еще холодно. Тогда он опустился рядом, прижавшись к ней со спины и обхватывая руками. Одеяла хватило, чтобы укрыть их обоих - в теплом коконе она ощущала его дыхание. Их тела разделяла тонкая ткань нагадзюбан. - Кеншин, - девушка повернула голову, удивленно моргая. Зрачки мужчины были немного расширены, отчего глаза казались двумя темными провалами. Это завораживало, - Спасибо, мне уже лучше. - Не двигайся, - он сжал ее чуть сильнее, не желая отпускать, - Просто побудь еще немного со мной. Он нуждался в ней не меньше, чем она в нем. Но эту затянувшуюся игру нужно было прекращать, осталось только выбрать - отступить или нет. Ладонями она обхватила его лицо. - Поцелуй меня. - Оро... - Не надо,- она не позволила ему отстраниться, - Ты уже целовал меня раньше. Просто поцелуй меня, Кеншин. Невесомость. Легкое касание, но она вспыхнула от одного прикосновения. А он забылся, когда она прильнула к нему - мягкая грудь и затвердевшие соски, ощутимые через белье. Рука сама скользнула под рубашку, обхватывая один и чуть сжимая - он медленно целовал ее шею, переходя на ключицы. Ее дрожь стала иной - теперь это было предвкушение. Губы сомкнулись на груди, посасывая сосок - она поглаживала его спину, подбадривая. Между ног было нетерпимо горячо и мокро. Поглаживая живот девушки, Кеншин неторопливо опускался ниже, пока она сама не развела ноги. Немного, но достаточно чтобы коснуться заветного бутона. Она дышала часто, но он знал, что этого мало. Одеяло пригодилось, когда он опрокинул ее на спину, опускаясь к ее коленям и выводя узоры на внутренней стороне бедер. Запах сводил его с ума, но теперь к нему присоединилось жгучее желание ощутить вкус. Чуть приподняв ее бедра, он прошелся языком по набухшим половым губам. Она выгнулась ему навстречу, судорожно вцепившись руками в его спину - это только подхлестнуло его, хотя ноготки и оцарапали кожу. Она была потрясающе сладкой, податливой, невинной. Последнее позволило ему снова взять себя под контроль. Получив желаемое, он несомненно хотел большего. Но мимолетная вспышка тут же расставила приоритеты, и теперь он действовал иначе. Он сам отошел на второй план, а цель изменилась - за полученное удовольствие требовалось платить, и довести ее до пика было приоритетом. Искры в его глазах не угасли, но теперь там прыгали чертята. - Почему ты остановился? - разумеется, она не собиралась отступать. - Так не терпится стать моей? - он даже усмехнулся, привлекая ее к себе, - Я обещал, что однажды так и будет. Ни один мужчина не коснется тебя, Каору. Ты только моя. - Тогда почему ты не... - Тише, - он закрыл ей рот поцелуем, одновременно проталкивая пальцы в узкое лоно. Преграда была ощутима, и легкая боль немного испугала ее, - Не все сразу. Побудь еще немного невинной овечкой для меня? - Кеншин... - она тихонько захныкала, едва он начал движения. Неопытную, легко возбудимую, столь желанную, ее хотелось прижимать к себе вечно. Ее первый оргазм был прекрасен, как и она - мужчина держал ее крепко, баюкая, пока она не смогла хотя бы нормально дышать. Постепенно ее силы вернулись, как и самообладание. - Госпожа Каору... Ой! - Все еще госпожа?! Я тебе покажу!- шипела она, пытаясь вырваться из его крепких рук. Достаточно шумно выходило, и Химура мысленно радовался, что еще вчера разрешил Яхико остаться у Сагары на ночь. Хотя это и не предполагало, что там парнишка выспится лучше. - Ты выйдешь за меня? - Ты просто болван! Почему опять выкаешь? Когда уже поймешь, что... что?! - Ты станешь моей женой? - такое растерянной он видел ее впервые. Девушка всматривалась в его лицо, а в голове ее гудел настоящий рой мыслей. Видимо, он даже допускал мысль об отказе, вот почему не мог позволить себе дойти до конца. Сильный и верный, он совершенно не был стальным внутри, а сердце его было полно любви, нежной и трепещущей. Она была его слабостью, она была его силой. И все это сейчас отображалось на его лице. - Да. Ветер за окном разметал комья снега, вознося белую поволоку к небесам. *** - Они свихнулись, все, - Яхико поставил ящик с репой на верхнюю полку. Цубаме посторонилась, когда он ловко спрыгнул с лестницы, - Все. Этот был последним. - Поможешь мне на складе? - она предложила это несмело, но парнишка просиял. Сообщив хозяйке о выполненной работе, ребята отправились на задний двор, - Почему ты так решил? - Я не о Санацуки, - отмахнулся парнишка, - Этот всегда был ненормальным. Но Кеншин стал совершенно невыносим! Он и раньше то все время соглашался с Каору, а теперь вообще пляшет под ее дудку! - Надо составить, - Цубаме указала на огромную кучу сваленных в беспорядке мешков с овощами. Яхико молча потянулся за первым, - Но разве Кеншин не всегда был таким? Он ведь любит твою сестру, и к тому же, свадьба уже назначена. Вероятно, он хочет показать ей, что всегда будет опорой для нее. - Показать хочет он, а полы в додзе мою я, - пробурчал Яхико, послушно принимая из рук девочки корзину и заполняя ее картофелем, - Никогда не стану мальчиком на побегушках. - Принеси воду, надо промыть морковь, прежде чем нести ее на кухню, - когда ведро было поставлено, парнишка занялся мойкой. Его подруга внимательно следила за тем, чтобы он не халтурил, - Это не побегушки. Это уважение к ней, только и всего. - Ты откуда знаешь? - наполненная до краев, корзина была весьма увесиста и мальчик отобрал ее у Цубаме, решив отнести хозяйке самолично, - Дай, я сам. Тебе нельзя тяжелое таскать. - Действительно, откуда? - усмехнулась девочка, направляясь за ним следом. Временами Яхико забывал, что она - будущая женщина, и что ей положено знать некоторые вещи. Мужчинам ничего не оставалось, как догадываться о них. (продолжение следует)