Вопреки

Тоору старался не оборачиваться, чтобы не видеть своего друга, да и чтобы тот не заметил, с каким выражением лица он шел в сторону своего дома. Трудно было как-то скрывать свои эмоции. Он вроде был готов к такой новости, а с другой стороны, слова о том, что их с Иваизуми дороги совсем разные, поразили его. Это было как-то слишком. Слишком неправильно. Не по плану. Не так. Он и не заметил, как лямка спортивной сумки медленно сползла по плечу, а сама сумка свалилась на землю. Ойкава чертыхнулся, сев на корточки, чтобы ухватиться за лямку, но подниматься совсем не хотелось. И сил на это не было, словно они все ушли на мысли о том, что теперь будет дальше. Как ему теперь продолжать играть, зная, что каждая игра может стать последней? Последней для него и Иваизуми. Сейчас он чувствовал, что готов едва ли не расплакаться. Он прикусил внутреннюю сторону щеки, сжимая в руке треклятую лямку. Улица — совсем не то место, где можно позволить себе такую слабость. Он еще должен прийти и улыбнуться родителям. Тоору резко поднялся на ноги, снова повесив сумку на плечо, и быстро пошел к своему дому, едва ли не переходя на бег. В душе все было словно бы перевернуто с ног на голову. Буквально перед самой дверью он остановился, шумно выдохнул, переводя дыхание. Его лицо вмиг преобразилось, а на губах появилась радостная улыбка. Иногда казалось, что в нем умирал талант великого актера. Думай о маме и папе, Ойкава, выкинь эту ерунду из головы, пока не окажешься в своих четырех стенах. Оставь это унылое зрелище для своей пустой комнаты, но никак не для любящих близких. И почему-то эти слова прозвучали в голове именно голосом Иваизуми. Так горько ему давно не было. — С возвращением, Тоору, — ласково и счастливо улыбаясь, произнесла Ойкава-сан, оглядывая своего сына, словно не видела его не две недели, а целый год. Она встретила его у самой двери, так что тот даже не успел разуться. — Ну как съездил? — Здравствуй, мам, все прошло просто потрясающе, мы столько тренировались, это было супер, — он так же улыбнулся ей в ответ, затараторив и активно прожестикулировав при этом. Он прошел в дом, скинув сумку на пол возле лестницы и дав себя обнять, чуть склонившись. В конце концов, его мама была на целую голову ниже, но прижимала к себе так крепко, что и не скажешь, что так обнимала хрупкая и слабая женщина. — И тебе привет, пап. — С возвращением, — отец тоже вышел в прихожую, чуть улыбнувшись и кивнув сыну в знак того, что тоже бы обнял, если бы его место не занимала его любимая жена. А она уже во всю что-то весело щебетала про то, как они здесь проводили время, пока Тоору не было дома. От домашнего тепла и уюта стало немного легче. Недолгий разговор с родителями действительно смог временно отвлечь капитана Сейджо от волнующих мыслей. Но вскоре его отпустили, взяв с него обещание, что за завтраком Тоору расскажет все в подробностях. Было уже поздно, и он еле заставил себя подняться в комнату, разложить вещи, сходить в душ и вернуться. Все эти действия сопровождались бесконечным потоком мыслей, далеко не самых хороших мыслей. Он просто не мог себе представить, как можно жить без Иваизуми. Они же столько были рядом. Едва ли не с пеленок вместе. Всегда. Еще в ванной он заметил, как дрожали руки, а голова словно раскалывалась. Ничто из этого, естественно, не обрадовало. И хоть головные боли для него далеко не самый редкий недуг, каждый раз это становилось маленьким испытанием. Даже плакать уже не так хотелось, как сразу после разговора. Но не переживать Ойкава не мог. Может, он просто был такой человек? Тоору завалился на кровать, когда часы показывали 1:39. Сон совсем не шел. Словно мозг совершенно не собирался реагировать на усталость, считая первостепенной задачей решить проблему, что само по себе невозможно. И только одна идея смогла прийти в голову Ойкаве. За нее он и решил уцепиться. Иначе он извел бы себя еще больше. Только это совсем не помогло уснуть, так что он дотянулся рукой до чехла с очками, быстро надев их, а потом взялся за планшет, устраиваясь на кровати поудобнее и выискивая какие-нибудь интересные волейбольные матчи за прошедшие две недели. На душе было все так же тяжело, но мысли уже не так душили, как несколько часов назад. Так что это была хорошая возможность хоть немного расслабиться. Что-то ему подсказывало, что ничто не будет так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Но думать не хотелось ни о чем, кроме матча и мелькающих перед глазами игроков.

***

За окном уже рассвело, а птицы вовсю голосили. Если бы не они, в уютной небольшой комнате было бы достаточно тихо, чтобы проспать до полудня. В прочем, даже птичье пение не мешало парню спать мертвецким сном. В дверь легко постучали, а после послышался звонкий женский голос, отчего Тоору вздрогнул, едва ли не выронив планшет из рук. — Да, мам, иду, — отозвался парень, поправив голос и постаравшись сделать вид, словно не только что проснулся. Сняв очки, неприятно давившие на переносицу, он потер глаза, недовольно поморщившись. Он всю ночь просидел с планшетом и только после рассвета уснул. Бросив взгляд на часы, Ойкава с досадой понял, что его отец уже ушел на работу. К тому же он совсем забыл, что скоро сам должен забрать Такеру и помочь их тренеру с занятиями, как это делал обычно. Он быстро подскочил с кровати, не забыв заправить ее, после чего начал как можно скорее приводить себя в порядок и собираться. — Мам, я не завтракаю, срочно убегаю, — он сбежал вниз по лестнице, поправляя лямки рюкзака, одергивая задравшуюся на спине олимпийку. Мимолетный взгляд на часы. Тоору цокнул языком. — Черт, уже опаздываю. — Не выражайся, Тоору-тян, — и он извиняющееся посмотрел на Ойкаву-сан, тяжело вздохнув. Та снимала с себя фартук, видимо, уже приготовив им ужин. — Прости. У тебя сегодня дежурство? — не теряя времени, он быстро обулся, мысленно перечислив, все ли взял с собой. — Да, когда придешь, разогреешь поесть. Ужин в холодильнике. И заставь поесть отца. Он без меня совсем от рук отбивается, — недовольно проворчала женщина. — Хорошо, скажу, — заулыбался Тоору, даже забыв на секунду, что куда-то спешил. — Ты кинул вещи в стирку? Иначе я сама буду копаться в твоем бардаке, — с упреком посмотрела Ойкава-сан, а сын в ответ только покраснел, возмущенно протянув в ответ: — Ну, ма-а-а-ам, я все кинул в корзину для белья. Все, я убежал, — он уже открыл дверь, помахав ей на прощание. — Пока-пока, будь аккуратнее, — ласково пропела женщина, проводив сына взглядом. Но этого Тоору уже не видел, помчавшись к автобусной остановке. Сестра со своей семьей жили черт знает где. Благо, он добежал до остановки вовремя, едва ли не влетев в автобус. Переведя дыхание и оплатив проезд, он только потом протиснулся к задним сидениям и плюхнулся на одно из них. Автобус зашумел и тронулся. Ойкава расслабленно чуть вытянул ноги, тяжело вздохнув. Вот именно поэтому он не любил опаздывать. Слишком уж не нравилась ему вся эта спешка. Но вот теперь он снова вспомнил про Хаджиме. Он еще не писал ему, и это должно было показаться странным. А уж вызывать какие-то подозрения у Иваизуми он хотел бы в последнюю очередь. Так что он достал телефон из кармана шорт, выбрав из своего арсенала наиглупейшую улыбку и показав пальцами знак победы. "Хорошего дня, Ива-чан", — гласил текст над только что сделанным селфи. "Пока я не видел твое лицо, все было отлично" пришло спустя пятнадцать минут, и Ойкава на такое мог только улыбнуться. Хаджиме не изменял привычке и отвечал как самая натуральная вредина. "Ну-ну, ты разбиваешь мне сердце", — с улыбкой на губах продолжил Тоору, чувствуя, что эта переписка действительно просто не могла оставить его равнодушным. Так что он приправил сообщение несколькими смайликами. Однако все равно выждал пару минут, чтобы его друг не думал, что он, сам Ойкава-сан, очень уж ждал ответа. "Ты уже должен быть с Такеру. Какого черта ты опаздываешь?" — вот сейчас ему совсем не хотелось говорить, что он проспал. Хаджиме тогда точно поймет, что что-то не так. Обычно ведь такое не происходило. "Я долго завтракал, не волнуйся, мамочка", — отправил капитан и снова набрал несколько мордочек из символов, скинув их вдогонку. "Ойкава", — связующий уже буквально слышал эти интонации в голосе Иваизуми. Ива-чан бесился. И это веселило только больше. Еще одно оповещение: "Я занят, не отвлекай меня своими тупыми сообщениями". "Все-все, иди работай на благо нашей семьи", — написал напоследок Тоору и поставил сердечко. Ответа на эту провокацию не последовало. Видимо, спайкер и правда был занят. Но капитан был рад, что в нем не было замечено перемен. Значит, он убедительный. Значит, он продержится. Хотя бы до конца предстоящего турнира в префектуре. Как только за окном замелькали окрестности района, где жил его племянник, Ойкава решительно поднялся с сидения, сунув телефон в карман и оборвав переписку с какой-то девчонкой. Как только он ступил на асфальт, сразу же пошел в сторону нужного дома. У калитки, как оказалось, его уже ждал Такеру, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. А потом, заметив дядю (хотя он никогда не называл его так, обращаясь к нему по имени) издалека, он помахал ему рукой, радостно улыбнувшись. — Что-то случилось? — удивленно спросил мальчик, как только они отошли от ограждения, отправившись в сторону небольшого стадиона. Ладно-ладно, Ойкава признавал, что это он с родителями на самом деле жил черт знает где. — Ничего не случилось. А что это ты вдруг? Ох, мой племянничек заботится обо мне, это так очаровательно, — заворковал Тоору, и на это только гневно и наигранно обиженно насупились. Такеру все же был несколько стеснительным. — Ничего я вдруг. Просто ты же никогда не опаздываешь, — буркнул себе под нос ребенок, все еще не отойдя от смущения. И от наблюдательности малыша Тоору стало не по себе. Если даже он спросил, то лучший друг уж точно мог заметить, что что-то не так. — Я вчера очень поздно вернулся, а утром заболтался с мамой, ты же знаешь, как она любит поговорить, — ему пришлось на ходу смастерить историю про причину своего опоздания, чтобы племянник не сдал его Хаджиме, если эти двое пересекутся. С него станется. — Я сегодня задержусь на площадке, дойдешь до дома один? — О-о-о, — воодушевленно заголосил ребенок, счастливым взглядом окинув дядю. — Ты снова будешь тренировать ту убойную подачу? — Не такая уж она и убойная, но да, ее, — улыбнулся парень, потрепав мальчишку по коротко стриженным волосам, но тот лишь постарался уклониться от прикосновения, фыркнув. — Вот ты вредина, Такеру-тян. — Я не вредина, это ты такой! Пойдем скорее, а то старик заставит меня бегать в два раза больше за опоздание, — на подобные слова он разве что улыбнулся, вспоминая, что в возрасте племянника сам не любил заниматься всем, что не связано с передачей мяча, его приемами, атаками и подачами. Вне площадки его еле заставляли тренироваться. Иваизуми пинками раньше выгонял на пробежку, а теперь точно такими же пинками (хотя теперь они сильнее) вытаскивал из зала. Что-то в этой жизни с течением времени все-таки не менялось в их отношениях. От очередной отсылки ко вчерашнему разговору становилось уже не так приятно от нахлынувших воспоминаний. Скоро таких драгоценных моментов в его жизни не будет. Когда Такеру побежал в сторону стадиона, где была раздевалка, сам Ойкава пошел к площадке к тренеру, приветственно улыбнувшись и поклонившись. Коуджи-сан был уже давно на пенсии и нуждался в помощниках в укрощении стайки шумных мальчишек. А сам Тоору лишь находил еще один повод попрактиковаться в волейболе. Дети радостно загудели, когда увидели капитана Сейджо, подбежали к нему и начали расспрашивать про лагерь, трудно ли было и где он был в этот раз. Но потом их разогнал присоединившийся к команде Такеру. Сеттер только умилялся с такого поведения ребенка, списывая все на ревность. Тренировка проходила как обычно шумно и весело, дети еще не воспринимали все всерьез. Да что уж про детей говорить, когда в Аобаджосай в принципе все ведут себя едва ли лучше всего этого хулиганья, гоняющего кошек по дворам и обрызгивающего друг друга только купленной, но услужливо взболтанной газированной водой. Ойкава присматривался к детям и слушал наставления тренера по поводу их техничности. Он знал, что и его собственная техника далека от совершенства, особенно в блоке. Да и на подаче он многое делает неидеально. И это беспокоило. Ведь его могут не пригласить в токийский университет, если не заметят. Приходилось выкручиваться, становиться сильнее. В два часа дня тренировка уже была закончена, так что Ойкава мог с миром отпустить всю малышню, сказав, что уборка мячей на нем. На такую новость маленькие сорванцы радостно заверещали, побежав в сторону стадиона, где располагались раздевалки. Тренер этих маленьких чудил лишь сказал, что не стоит так их баловать, но возражать не стал. — Не переусердствуй тут, Тоору-кун, — добродушно улыбнувшись, сказал старик, несильно похлопав своего помощника по спине на прощание и отправившись уже по своим делам. — Так точно. Хорошего вечера, Коуджи-сан! — в ответ пропел связующий, достав из тележки один из мячей и развернувшись лицом к сетке. — Поехали, — тяжело выдохнул он, подбросив мяч и отправляя его в другой конец поля.

***

На часах 17:45. Усталость медленно накатывала, тошнотой подступая к горлу. Когда перед глазами начало слегка темнеть, Ойкава решил, что лучше бы ему пока присесть. Видимо, весь день на солнце и без еды сделали свое дело, вымотав его окончательно. Руки слегка подрагивали от напряжения, и было трудно даже попить из бутылки, не пролив ни капли. С рядом расположенной баскетбольной площадки раздавались крики носящихся туда-обратно парней примерно его возраста. Видимо, это местечко оккупировала одна из команд, обосновавшихся в этом районе. И сейчас она устраивала нечто вроде товарищеского матча. Было интересно наблюдать за ними, за ловкими движениями нападающих, за хитроумным дриблингом и мощными данками. Несмотря на то, что Тоору ради интереса пробовал себя в разных видах спорта, в том числе и в баскетболе (и выходило у него неплохо), душа у него все равно лежала ближе к волейболу. С самого детства. И было бы даже странно, будь оно иначе. Немного посидев на скамейке и понаблюдав за другими игроками, он все же поднялся, отправившись собирать мячи. К счастью, снимать сетку здесь не приходилось, так как площадка была, так сказать, для всех желающих и обладающих мячом. А вот тележку с мячами надо было переместить в комнату для инвентаря. Сама площадка была лишь возле очередного входа в стадион, так что после "уборки" ему пришлось еще долго идти под солнцем. Телефон в рюкзаке яростно жужжал, и Тоору пообещал себе проверить, кто там из фанаток пытался до него достучаться в такое время. В понедельник-то. Но выполнение этого обещания отложилось еще на некоторое время. В конце концов, ему стоило принять душ и переодеться, чтобы не идти по улице в таком виде, в каком он был сейчас. Вся майка и шорты промокли насквозь, и это было бы похоже на начало порнографического фильма, если бы Тоору не валился с ног от усталости. Нет, он хоть и знал, что был прекрасен всегда, но мир еще не готов видеть его такую красоту. После душа сеттер снова гулял по раздевалке, с негодованием припоминая, как забыл снять очки и отправился в плавание вместе с ними. А потом, чертыхнувшись, снял их и отложил к полотенцу, едва не уронив на кафельный пол. Такого бы они точно не пережили. Теперь же надо было всего лишь протереть их, а после снова начать видеть мир в нормальном качестве, а не так, словно Ойкава пробирался сквозь густой туман или дым. Лишь переодевшись и собрав вещи в рюкзак, капитан вспомнил про телефон, так настойчиво требовавший к себе внимания около получаса назад. Рука быстро выхватила мобильник из кармана рюкзака. На одно плечо он закинул лямку своей ноши, выходя из раздевалки, закрывая ее на ключ. Сказать, что Ойкава удивился, когда увидел пропущенные вызовы и сообщения, — ничего не сказать. Тем более, что большинство от Иваизуми. 15:27 "Что-то ты притих, Дуракава. Подозрительно". 16:40 "Не приходи, как обычно, за пятнадцать минут до начала". Это уже наталкивало на странные мысли... 17:54 "Ойкава, только не смей говорить, что ты обиделся. Не веди себя как ребенок". 18:15 "Где ты там? Тебя все заждались, особенно твой драгоценный Ива-чан". 18:21 "Придурок, ответь на звонок". 18:27 "Если не мне, то хотя бы Ханамаки". 18:45 "Ты получишь, когда придешь. Иваизуми злится, ответь на звонок что ли". 18:52 "Прекрати страдать херней, Ойкава. Не усугубляй свое положение". Матсукава с Ханамаки тоже внесли свою лепту. Их сообщения легко было отличить от гневных слов Иваизуми по присутствующим смайликам в конце фраз. Это было необычно, что сокомандники пытались его как-то вызвонить. Что уж говорить про Хаджиме. Непривычно. Да и сам Тоору с удивлением понял, что забыл про встречу вечером с третьегодками. Обычно он не то, чтобы приходил вовремя или раньше, он сам организовывал подобные мероприятия, выводя команду или одноклассников погулять и повеселиться. И самое страшное, что Иваизуми может счесть сегодняшнее поведение связующего не таким. Тоору действительно не хотел лишних разбирательств на тему того, насколько они хорошие друзья с Хаджиме или как долго продлится их дружба на расстоянии. Он не желал знать ничего, что касалось бы его предстоящего "одиночества". Сколько друзей он не завёл бы, сколькими людьми он бы себя не окружил, он не сможет найти замену. И он это прекрасно понимал. Мучил лишь один вопрос: "Думал ли Иваизуми о своем друге детства так же?" Собравшись с мыслями, Ойкава приготовился плести очередную умопомрачительную историю о том, как задержался сначала с командой Такеру, а потом и с ним самим, оставшись на чай у сестры. Мол, та знала, чем его можно подкупить. И что потом его заболтали до такой степени, что он даже не обратил внимание на время. Идти куда-то после такого провала откровенно не хотелось (ложь; он вообще не хотел туда приходить и снова играть роль весельчака). Но написать, что с ним все в порядке, надо было. Своему асу Тоору звонить не рискнул, выбрав в контактах Макки своим секретарем и посредником. Он уже приготовился услышать голос их очаровательной гиены, которая обязательно найдет способ, как оскорбить своего товарища так, чтоб все поржали. Только ожидания не оправдались. Макки, предатель. — Где тебя носит? Мало того, что не отвечаешь, так еще и перезвонить боишься, ссыкун, — фыркнул Иваизуми в трубку, поставив на друге клеймо труса. — Я не боялся, я всего лишь решил, что с Макки разговаривать безопаснее для собственного слуха, — Тоору услышал играющую музыку в комнате и голоса нескольких девушек. — Ладно, мне, наверное, уже нет смысла спешить. Зато я отлично провел время с Такеру и Хитоми, ты же знаешь, чем она меня заманивает к себе. Это просто ужасная пытка — пройти мимо ее дома, где готовится молочный хлеб. Прямо как у мамы. — Что-то мне слабо верится. Где ты сейчас? — и теперь Ойкава мог различить, как звуки музыки начали стихать, словно Иваизуми вышел на время разговора из комнаты. — Да вот иду, — как-то слишком кратко ответил сеттер, передавая ключ от раздевалки женщине за стойкой. Распрощавшись с ней кивком, он продолжил. — И думаю, зайти в магазин или не стоит. А если там снова будет что-нибудь вкусное? Я же не удержусь. — Боже, ты хуже девчонки, Ойкава, — в ответ на такую фразу Хаджиме капитан только рассмеялся, наконец выйдя на улицу и с удовольствием почувствовав легкий ветерок. Солнце уже начало клониться к горизонту, так что на улице было хоть и слегка душно, но не настолько жарко, как днем. — Встретить тебя на остановке? — Эй, если я не пришел, это еще не значит, что ты должен уходить. А как же Кана-тян? — спохватился сеттер, поняв, что он совсем не походил на сытого и довольного жизнью человека. Скорее уж действительно на Басана, потрепанного жизнью и оммёдзи. — Ты знаешь, я не люблю такие сборища. Я пошел, только чтобы ты мне потом мозг не имел сутками напролет, — шумно выдохнул Иваизуми, в прочем не соврав. Ему было намного комфортнее в компании своих сокомандников, но никак не девчонок, беззастенчиво липнувших к ним. Не так Хаджиме был воспитан. — Неужто Кана-тян тебя разочаровала? — сочувствующе пропел Тоору, на самом деле улыбаясь. Он всегда знал, что Хаджиме не такой сухарь, каким хотел казаться. Он умел и плакать, и смущаться, и искренне и по-доброму улыбаться, а не скалиться как обычно. А потому и с девушками у него общение было несколько иного рода, не как у многих парней. Иваизуми девушек, по мнению сеттера, просто-напросто стеснялся. — Да что ты все заладил про нее? — вскинулся ас, повысив-таки голос. — Я встречу тебя на остановке. И не опаздывай. Тоору уже было открыл рот, но трубку повесили, и он даже ничего не успел сказать. Он недовольно нахмурился, поджав губы и состроив обиженную моську, словно это мог видеть Иваизуми. В голове послышался голос товарища "Избавь меня от этого унылого зрелища". Усмехнувшись своим мыслям, Ойкава отправил телефон в карман брюк, поправил чуть съезжающие по крепким плечам (хотя до Хаджиме по степени мускулистости ему явно было еще далеко) лямки рюкзака и поплелся в сторону автобусной остановки.

***

— Лови меня! — воскликнул сеттер, выпрыгивая из подошедшего к нужному месту автобуса. Он налетел на Иваизуми, и тот едва успел поймать друга, спиной чуть ударившись о деревянную стенку остановки. Та аж вся негодующе задрожала от такого внезапного давления. — Да ты с ума сошел, Ойкава! — возмущенно воскликнул доигровщик в ответ, стараясь отцепить от себя руки назойливого и не в меру экспрессивного капитана Аобаджосай. — Ты издеваешься, что за фигня? — не прекратив возмущаться и не забыв прописать этому недоразумению подзатыльник, Хаджиме наградил того упрекающим во всем и вся взглядом. Так обычно смотрят на провинившегося домашнего питомца, только что напортачившего и не признающего свою вину. В прочем, в чем-то сходство и правда обнаруживалось. — Я просто очень по тебе соскучился, а ты как всегда грубишь, Ива-чан, — пробубнил связующий, скрестив руки на груди, показывая всем своим видом, что якобы обиделся. Цирк на выезде просто. — Ты можешь скучать как-нибудь поспокойнее? — закатив глаза, тяжело выдохнул Хаджиме, наконец отойдя от бедной остановки и направившись в сторону их домов. — Зайдешь на поздний ужин? Мама хотела тебя увидеть, — иногда спайкеру казалось, что Тоору в его же доме более желанный гость, чем он сам. — Тогда сейчас, подожди, — обрадованно заявил парень в ответ, снова достав телефон из кармана и проигнорировав ехидные сообщения Матсукавы про то, что "принц пошел встречать принцессу и вытаскивать ее из тыквы на колесах". Номер отца не пришлось долго искать, и тот почти сразу же взял трубку. Ойкава-сан заверял сына, что уже поужинал, для убедительности даже сказал, что было на ужин, и пообещал отзвониться своей жене, отправив сына с миром в дом Иваизуми. — Ну, ты и так все слышал, — проговорил сеттер после того, как нажал на "отбой", пожав плечами. На улице было достаточно тихо, чтобы различить слова Ойкавы-сана, разве что издалека слышались детские крики и визги с игровой площадки. Видимо, перед самим звонком связующий специально увеличил громкость динамика, чтобы другу было все слышно. — Только мне одежду надо домой закинуть... — Ничего, у меня в стирку кинешь, сколько раз уже так делали. И ты опять тренировался, — он цокнул языком, уже устав повторять этому идиоту о режиме, о смене отдыха и нагрузок и о заботе о собственном организме. — Хэй, с чего вдруг такие наглые обвинения? — Ойкава и сам не понял, что только что сам себя сдал. Больше всего он не любил врать Хаджиме потому, что это было тем самым действием, которое доигровщик не всегда был готов простить. — Ты сам прекрасно знаешь, как я терпеть не могу ложь, Ойкава, — начал свою нравоучительную историю Иваизуми, и стало понятно, что ничем хорошим это не закончится. В прошлый раз, когда он уличил друга во лжи, он полностью игнорировал его три дня. Три дня и половинку четвертого! Где такое видано вообще? — Ой, нет-нет-нет, не говори, тш-ш, Ива-чан, я сам все понял, — зажав уши руками, он даже зажмурился, остановившись на месте. Сказать, что Тоору в те дни ходил сам не свой, — ничего не сказать вовсе. Кто бы мог подумать, что такие методы воспитания действительно работали? Никто. Но связующий после примирения месяц ничего не вытворял и был как шелковый. А потом у него снова появилась девушка, и он вернулся к образу выпендрежника. Все выдохнули с облегчением тогда, потому что спокойный Ойкава — это, пожалуй, еще хуже обычного. В тихом омуте, как говорится, черти водятся. — И вообще я только немного, вместе с детишками. Просто ты же знаешь, как на улице жутко жарко под солнцем! Я не тренировался до упаду. Видишь, я выгляжу как всегда сногсшибательно, — не без гордости заявил связующий, показав знак победы на обеих руках и подмигнув, на что получил слабый тычок кулаком под ребра. — Больно, Ива-чан! — Потому что не выделывайся! — раздраженно ответил Иваизуми, прихватив парня за ручку рюкзака и потащив за собой, чтобы тот не стоял на месте, а хотя бы тащился позади. — Я и не выделывался, просто Ива-чан же за меня волновался, вот я и показываю, что все хорошо, — переводить стрелки разговора на других — еще одно из чудесных умений сеттера, которыми его наградила матушка-природа. — Я за тебя не волнуюсь. Еще чего, нервы на тебя тратить, — лениво выдохнул Хаджиме. — Как там успехи у твоей команды? — И это меня еще все обвиняют, что я перевожу темы разговоров? — возмутился Ойкава, но все же начал с упоением рассказывать про гиперактивную малышню и, в частности, про своего племянника. Стоило признать, что про детей Хаджиме слушать было в разы приятнее, чем про то, чем Ойкава занимался с девушками (едва ли не во всех подробностях). Спайкер только удивлялся, как тот все еще оставался девственником, ожидая ту самую. В доме Иваизуми Тоору как всегда был встречен на "ура". Рядом с Ойкавой носился шестилетний дьяволенок, желающий взять друга Хаджиме в оборот и затащить того в детскую. Иваизуми-сан же еле смогла успокоить воодушевленного ребенка, держа на руках при этом двухлетнюю дочь, видимо, собираясь скоро укладывать ее спать. Как-никак, время уже близилось к девяти. Так что Иваизуми и сам знал, что надо делать, решив не обременять матушку еще одним несносным ребенком в лице капитана Сейджо. Самостоятельно разогреть нужные блюда не составило труда, так что буквально через несколько минут они уже сидели за столом наедине. Иваизуми-сан лишь вышел поприветствовать, позадавал общие вопросы и более не стал беспокоить, заметив, какой уставший вид у товарища его сына. Разве что дал небольшое наставление, чтобы Тоору лучше питался и отдыхал почаще, сказав про бледность Ойкавы. Естественно, капитан попытался отшутиться в ответ, но не стал, почувствовав на себе тот самый взгляд Хаджиме, который так и говорил что-то типа "даже мой отец заметил, придурок". Пришлось тяжело вздохнуть, развести руками и и улыбнуться: "Что поделать? Ведь хочется успеть все и вся перед началом второго семестра". Отец Ива-чана удовлетворился таким ответом и ушел то ли в общую комнату, то ли в спальню. Есть Ойкава снова не хотел, даже не смотря на то, что Иваизуми-сан готовила очень вкусно, да и он за этот день так ничего и покушал. Но сообщать об этом спайкеру не стоило; себе дороже. Тем более это было бы банально неприлично вот так вот отказываться. Так что пришлось хоть немного съесть, после чего ушло порядком надоевшее чувство тошноты. — Твоя мама готовит как всегда просто чудесно, — не прекращал щебетать Тоору. Он не льстил, а скорее действительно говорил правду. Ужинать в доме Иваизуми ему нравилось, но, видимо, сегодня был не лучший день. — Я ей передам, она обрадуется, — чуть улыбнулся доигровщик. Его лицо всегда становилось более добрым, когда он вспоминал родителей или брата с сестрой. — Обязательно передай. Что сегодня будем смотреть? — у Ойкавы всегда было в запасе несколько вариантов. Но было намного лучше, когда Ива-чан сам выбирал что-то. Так было проще. — Давай посмотрим по новинкам в интернете, — хмыкнул ас, и Тоору сразу же согласился. — Может быть тот фильм, на который как-то ходили Ханамаки и Матсукава? Там про космос, катастрофу и прочую ересь. Не помню, как он называется, но, думаю, быстро найдем. — А мне они о таком не рассказывали, — обиженно надулся Тоору, мысленно обрадовавшись еще больше, что выбор был сделан в его пользу. — Потому что ты тогда был увлечен той девчонкой из параллельного класса. Сейджуро Ёко. — Это в любом случае продлилось недолго, — как-то слишком уж легкомысленно ответил парень, на что получил пинок по ноге. — Ау, не смотри так на меня. Ты мне сам говорил, что она не мой вариант. — Да, потому что два ребенка вместе — это катастрофа. Тебе нужен кто-то умеющий думать головой, а не... — Тогда это точно будешь не ты, — наигранно грустно прошептал Тоору, краем глаза заметив, как Хаджиме сжал челюсть, но потом прикрыл глаза и выдохнул. Видимо, дома он насилием заниматься не хотел. — Я тебя прибью когда-нибудь, Ойкава. Ты понимаешь? — и капитан с радостью истинного мазохиста активно закивал головой, еле сдержав улыбку. Жаль, что провокация не удалась. Не то чтобы ему нравилось получать нагоняи, но выводить Иваизуми на эмоции было весело. После позднего ужина и мытья посуды они все-таки пошли в комнату спайкера. Тот забрал у друга шорты и майку, которые нужно было кинуть в стирку, и выгнал первым принять душ. Где брать одежду, Ойкава и сам прекрасно знал. За долгое время сосуществования у каждого из них обязательно дома лежал дополнительный футон, в прочем, как и сменная одежда друг для друга. Пока душ принимал уже сам Хаджиме, фильм успел почти загрузиться. Так что вскоре они смогли устроиться на кровати парня, спинами облокотившись о стенку. Ноутбук покоился на рабочем столе (оттуда, благо, все было отлично видно), да только Тоору, даже несмотря на любимую тематику, смог продержаться не дольше сорока минут. Он заснул на плече доигровщика, едва ли не пуская слюни на того. Иваизуми на такое только закатил глаза, снял с друга сползшие на кончик носа очки и переложил его на выделенный ему футон, поплотнее укутав, чтобы тому не было холодно. Он действительно его иногда опекал, словно чертова мамочка. Не зря над ним многие из близких знакомых подшучивали. Но как иначе-то с этим недоразумением? Уложив товарища, он и сам вскоре лег, выключив ноутбук и погасив свет. Стандартное пожелание спокойной ночи, сон после которого опять-таки не желал приходить сразу. В голове назойливым роем копошились мысли. Ойкава вел себя странно и снова переигрывал, и из-за этого и самого Иваизуми одолевало беспокойство.