Вопреки

Жара все еще не спадала, даже когда солнце начало катиться вниз по небосклону. Погода была безветренная, и это только ухудшало ситуацию. Дышать было почти нечем, а ноги уже еле отрывались от земли. Хотелось завалиться на траву и притвориться мертвым. — Ива-чан, я не хочу больше бегать, — проныл Ойкава, едва поспевая за вполне себе бодреньким асом. Он оглянулся, чтобы посмотреть на тренера. Если тот заметит, что он разговаривает, то ему влетит. И не важно, капитан он или нет. — Скажи это Мизогучи и будешь бегать еще на несколько кругов вокруг школы больше, — фыркнул Иваизуми, и сзади послышались смешки остальных ребят. Шире всех ухмылялся Саваючи, и Тоору это, как обидчивая натура, мстительно запомнил. — Давайте, капитан, мы верим в вас, — прокричал Ханамаки, который бежал не так уж и быстро, зато выглядел менее уставшим. А вот их либеро был едва ли не на уровне с Хаджиме, стараясь изо всех сил. И откуда в нем постоянно столько энергии? — Ты грязно играешь, Макки, указывая на мой статус капитана, — проворчал связующий, сбавив скорость и решив оставить силы на последний рывок. Завтра первый учебный день второго семестра, а он сегодня придет домой жутко уставшим. Благо, завтра они не тренируются, хоть это и вторник. Даже не верится, что уже через несколько часов будет второе сентября. — Не я такой, Ойкава-кун, жизнь такая. Как там французы говорят? С'est la vie, — Матсукава тоже сбавил скорость и чуть подождал Ханамаки, чтобы ладонью заехать тому по заднице. — Ау. Ну ты шалун, Иссей. — Не выделывайся, — фыркнул блокирующий, многозначительно посмотрев на товарища. Иностранные языки тому как соль на свежие раны. Если Такахиро был полиглотом, то сам он больше предпочитал физико-математическое направление. — Да ладно тебе, кто же виноват, что ты языки не любишь так же сильно, как и осьминогов, — рассмеялся Макки (а если точнее, то откровенно заржал), и его нормальное дыхание окончательно сбилось. Ойкава мысленно окрестил их шутами, но поглядывать на них не перестал. — Ах, ты! — усмехнулся Иссей, которого передернуло от одного упоминания этих ужасных жителей моря. Подпихнув товарища, который в свою очередь ухватился за майку третьегодки, он и сам потерял равновесие. В итоге оба свалились с дорожки на траву в шуточной потасовке. — Черт, ребята! — тут уже о них вспомнил вице-капитан, вернувшись к нарушителям порядка, остановившись. — Тренер нас всех порвет, прекращайте свои заигрывания! — О, ты слышал, Иссей? Мы ведем себя как голубки, — ехидно улыбнулся рыжий, намеренно тесно прижавшись к другу и обняв того. И ладно бы Ханамаки, но Маттсун поддержал эту глупую затею подразнить аса. Ойкава заинтересовано остановился. Все что касалось Иваизуми, априори касалось и его. — Неужели нас раскрыли? Я еще был не готов к каминг-ауту, это все ты со своими поддразниваниями, — наигранно грустно выдохнул блокирующий, ответив на объятия. — О, Боже, избавьте меня от этого зрелища, — закатил глаза Иваизуми, то ли простонав, то ли прорычав. Ойкава, наблюдая эту картину, и вовсе рассмеялся, за что на него гневно посмотрели. — И это наши третьегодки, — флегматично проворчал Куними, пробежав мимо и уцепив любопытного Киндаичи за собой, чтобы тот не останавливался. Уж ему-то с тренером Мизогучи спорить хотелось меньше всего, даже несмотря на то, что он терпеть не мог бегать и жару. Что уж говорить про то, когда это совмещалось. — Это было почти обидно, Куними-чан, — отсмеявшись, крикнул в ответ капитан, смотря в спины кохаев. — Давайте, поднимайтесь, а то ваши влюбленные сердца и правда разобьет тренер, а не ваш каминг-аут. — Так и быть, раз капитан сказал, надо делать, — Макки сам поднялся с места, помогая Иссею тоже встать на ноги и снова ступая на дорожку. Они немного отряхнулись, переглянувшись. Эти жучилы явно что-то задумали. — Не злись, Иваизуми-кун, просто мы не хотели, чтоб ты прибежал первый, — улыбнулся Матсукава, сразу же побежав вперед, за ним стартанул и Ханамаки. Естественно, те не хотели прибыть последними, ведь самые отстающие потом убираются в спортивном зале. — Вот же прохвосты! — возмутился Тоору, поняв, что он с Иваизуми в самом конце. Точнее только он, потому что их ас, судя по всему, решил догнать ребят, а потом еще и прийти к финишу первым. С ним было бесполезно соревноваться на выносливость. Тут он оправдывал свое имя как никогда. Когда связующий прибежал на место, все уже отдыхали, переводя дыхание. Ну что ж. Не он такой, жизнь такая. Сегодня быть боссом швабр и ведер с водой он не собирался. — Мизогучи-сан, так болит колено, просто невыносимо, — жалобно протянул Тоору, свалившись на траву. Он подхватил летящую к нему бутылку с водой, выравнивая дыхание после быстрого бега. — Ты опять мухлевал, пока разминался? — настороженно переспросил Садаюки, скрестив руки на груди. Все внимание сейчас было приковано к главной звезде. Артист положил свободную руку на правое колено, поморщившись. — Нет, что вы! Просто ни с того ни с сего! Но разве я мог бросить все на полпути? Пришлось добежать, — горестно вздохнул капитан, пожав плечам, мол, ничего не поделаешь, статус такой. — Ладно, тогда отдыхай. Ханамаки, Матсукава, на вас уборка. А ты, Иваизуми, присмотри за Ойкавой, чтоб он еще чего себе не повредил. С него станется, — безаппеляционно заявил помощник тренера Ирихаты, сам отправившись в сторону здания школы. — Это подло, Ойкава-кун, давить на жалость, — с упреком проворчал Макки, на что связующий показал язык и довольно улыбнулся. — Ты первый начал! — а вот за это он уже получил по шее от Иваизуми со словами "А ну прекрати". Даже подурачиться не дали, ну что за жизнь, а? — Эй, Ива-чан, но он же первый начал! — Ойкава! — было видно, что он много хотел высказать, но остановился на чем-то одном. — Больше наговаривай на себя, может, и правда начнет болеть, — фыркнул доигровщик, оборвав все пререкания друга. — Но уборка по прежнему на вас. Вы ее заслужили, голубки. — Божечки, нас теперь до самого выпуска дразнить будут, Иссей, — рассмеялся Такахиро, взяв Матсукаву под руку и толкнув того бедром. — Ну ничего, мы с тобой сквозь мглу и бурю пройдем. Вдвоем против целого мира... — Я вас сейчас ударю, честное слово, — прервал разошедшуюся на пафосные фразочки пару, он пробуксировал капитана Сейджо за собой, предварительно заставив того подняться с земли. Мало ли, вдруг еще, и в правду, до раздевалки без помощи не дойдет и убьется. — Мамочка нас не принимает, а что скажет папочка? — остальные ребята еле подавили смешки от того, как Ханамаки решил обозначить своих сокомандников. Третьегодки сегодня были какими-то слишком шумными. — О-о-о! Я "за" всеми руками и ногами! Дерзайте, ребят! — воодушевленно заявил Тоору, весь вывернувшись из хватки друга, но его дернули за ворот футболки снова. И пришлось постараться, чтобы не навернуться и не упасть. — Ива-чан, больно! — Врун, — поставил клеймо Иваизуми и больше не стал рассыпаться на эпитеты. Ойкава наигранно приуныл, едва ли не стирая рукой воображаемые слезы. Может, ему и правда податься в актеры? — Злюка! — в сердцах высказал капитан, выразив этим все свое мнение об этой ситуации. Но так как его ответ был проигнорирован, оставшуюся часть пути он молчал, иногда поглядывая на плетущихся позади товарищей, таких же измотанных тренировкой и летней (хотя скорее уже осенней) жарой.

***

— Еще немного, и я точно не дойду до дома, — выдохнул капитан, разглядывая по пути домой давно знакомые окрестности. — Ты сегодня с самого утра ноешь. Это так на тебя завтрашний день влияет? — с сомнением переспросил Иваизуми, стараясь не вспоминать, что Ойкава в принципе последние две недели вел себя странно. И все после лагеря. — Нет, скорее уж весенний турнир, — пожав плечами, неуверенно ответил сеттер, раздосадованно пнув попавшийся под ноги камушек. — Не парься раньше времени, Ойкава. К тому же, не беги вперед паровоза, меньше думай об Ушиджиме, а больше — о тренировках, — честно признаться, спайкер слегка лукавил, говоря что-то подобное. Потому что его самого, к примеру, беспокоила набирающая обороты команда Карасуно. Но он быстро отогнал от себя неприятные мысли. — Да-да, ты прав, Ива-чан, — улыбнувшись, пропел Тоору и потянулся. — Хорошо провели каникулы. Надеюсь, зимние пройдут так же здорово, — возле поворота парень остановился, внимательно посмотрев на Иваизуми. — Так и будет, Дуракава. Нам нужно будет тренироваться к национальным и готовиться к тестам, — уверенно произнес в ответ Хаджиме, протянув вперед руку и сжав ее в кулак. — Так точно, ас команды, — Ойкава слегка ударил своим кулаком по чужому. Такой жест всегда воодушевлял его. Чувствовалась поддержка, и это не просто обещание "Я буду рядом", а "Мы будем биться на этом турнире бок о бок". В приподнятом настроении оба разошлись по своим домам. Особенно этот разговор повлиял на Тоору, который все переживал до этого, что Иваизуми не выберет волейбол потом. Не выберет, ну и пусть. Они оба будут учиться в Сендае, а значит, все равно смогут часто видеться. А Токио? Токио и FIVB пускай останутся журавлем в небе, ведь родная синица в руках куда лучше.

***

— Играй! — крикнул Иваизуми, и на противоположной стороне поля ребята действительно оживились, еле поднимая мяч, который тут же принял Яхаба. И все бы завершилось финтом Куними, если бы Ойкава в который раз не прочитал его. Иногда игрокам казалось просто несправедливым, что против них играли и ас, и капитан, которые знали их как облупленных. — Макки! — сипло произнес связующий, совершая длинную передачу во вторую зону, на что Такахиро моментально среагировал, пробив одиночный блок Киндаичи. — Отлично! — Счет 18:25. Хорошо поработали, — ободряюще проговорил Хаджиме, похлопав Киндаичи по плечу. — У вас еще будет время набраться опыта. — Конечно, спасибо, Иваизуми-сан, — улыбнувшись сенпаю, не стал скрывать своего восхищения Ютаро. Ойкава в это время подозвал к себе Яхабу, что-то объясняя ему, потом подключив к обсуждению и первогодку. — Давай потренируем с тобой пасы. Делай все как и на прошлых играх. Просто прыгай, — улыбнувшись в своей манере, произнес капитан. Только они начали, как их, как и всех остальных членов волейбольного клуба отвлек звук открывающейся двери. Если первогодки не поняли, что произошло, то второгодки и третьегодки удивились, встретившись со взглядом исподлобья. — О, Кьёкен-чан вернулся, — тут же оживился Ойкава, взяв себя в руки. Это было несколько неожиданно, что такой как бешеный пёсик после отстранения решил прийти сюда. Но связующий решил воспринять это, как хороший шанс на усиление команды. Осталось только уговорить тренеров допустить этого оболтуса до тренировок. И надо бы еще приструнить этого своевольного мальчишку. — Не называй меня так, — зло выдохнул Кьётани, нахмурившись еще больше. Иваизуми прикрыл глаза, тяжело вздохнув. Шла первая учебная неделя, а о драках не было слухов. Неужто кто-то начал вести себя прилежно? — Ты пропустил почти год тренировок. Переодевайся и присоединяйся, — это было странно, что Кентаро скалился, но слушался именно аса. В конце концов, он еще ни разу не смог одолеть Хаджиме в прошлом году, еще тогда проникнувшись уважением к сенпаю. Сейчас старшим надо было лишь посмотреть, насколько второгодка запустил себя, пока был отстранен. Когда носитель мрачной атмосферы молча ушел в раздевалку, парни как-то расслабились, переговариваясь друг с другом. Ойкава же со счастливым видом ускакал в тренерскую, чтобы обрадовать новостью о возвращении блудного сына. Никто не отрицал, что включение в основной состав этого заносчивого парня может принести не только успех на турнире, но и некоторого рода проблемы. — Ну что, поможешь мне приручить его? — после непродолжительного разговора с Ирихатой и Мизогучи, капитан вернулся на площадку, подойдя к Иваизуми. Тот в это время контролировал остальных ребят, чтобы те тренировались, а не трепались. — Куда уж денусь. Ты уверен, что игра стоит свеч? — взяв один из мячей из тележки, он отошел от связующего, сделав ему пас. — Конечно. Просто нужно правильно использовать его в игре, — с уверенностью ответил Тоору, приняв и сделав короткую передачу рядом с сеткой. Без слов спайкер тут же отреагировал, совершив нападающий удар. Сеттер же неотрывно наблюдал за асом, в который раз восхитившись силой друга. Наверное, он готов был вечно вот так вот смотреть за тем, как тот пробивал. Как только Кентаро вышел на площадку, Ойкава поделил второгодок и первогодок на две команды, заставив их играть. Остальные же должны были понаблюдать за вернувшимся пёсиком и оценить его. Принять его в команду было действительно хорошим решением. Ведь Кентаро играл совсем не так, словно весь год ничего не делал. Его умения и инстинкты наоборот поражали. Ойкава решил заняться им сам, поняв, что надо за короткое время подстроиться под безумный стиль игры нового члена команды. Он был одиночкой, и это мешало больше всего. Макки был прав, для игры надо уметь общаться. А этого в талантах у его кохая не было. Сеттер уже примерно знал, как нужно пасовать Кьётани, чтобы тот мог пробить мяч наилучшим образом. Но надо было потратить достаточно времени, чтобы научиться читать его. Да и тот мог бить практически с любого положения, и даже левой рукой (хотя он правша). Эту силу лишь оставалось подчинить правилам командной игры. Да только Кьётани уже успел нарычать едва ли не на всех игроков, попавшихся ему на глаза, под руку, и в принципе на всех, кто дышал с ним одним воздухом. Стоило ли говорить, как его бесил их капитан и что бы он сделал, не следи за ними ас команды?

***

— Ох, ребята, я сегодня пораньше с тренировки пойду. Ива-чан, присмотри за Кьёкен-чаном! — Ойкава оглянулся на часы, показав знак победы и едва ли не послав Иваизуми воздушный поцелуй. — Куда это ты намылился? — удивленно переспросил доигровщик, окинув взглядом всю команду. Значит, не он один тут опешил. — О, все тебе расскажи. Но ладно, так и быть. Я должен встретить Нами-тян после занятий в художественном клубе, — и Хаджиме не требовалось много времени, чтобы понять, что теперь Ойкава будет целую неделю отлынивать, пока снова не заскучает с очередной девушкой. Было только 23 сентября, а ему снова предложили встречаться. И это действительно раздражало. Нет, не то, что Тоору популярный, а то, что он со всеми соглашался, если в это время ни с кем не в отношениях. Такое поведение не считалось достойным, как полагал сам Хаджиме. Одно дело — не отвергать чьи-то чувства, но серьезно подойти к подобному вопросу. И совсем другое — начать встречаться с девушкой, потому что "А почему бы и нет" или "Ну, давно уже отношений ни с кем не было". — Иди уже, — цокнул языком спайкер, не посчитав нужным отчитывать этого идиота сейчас и при всех. Главное, чтоб Мизогучи не заметил и не разорался. Ойкава радостно поскакал в сторону раздевалок, пропев напоследок что-то вроде "Не ревнуй, Ива-чан". Ива-чан выбесился? Определенно, да. Но на явную провокацию отвечать не стал. Сказать, что оставшееся время его доставал дуэт Ханамаки с Матсукавой со своими голубыми шуточками, — ничего не сказать. Но насилию в этот раз не было суждено свершиться, потому что доигровщик тратил почти все силы на воспитание несносного второгодки, вечно соревнующегося с ним. Армрестлинг: 3:0 в пользу Иваизуми за прошедший день. Ойкава же действительно постарался собраться и привести себя в порядок как можно быстрее. Не то, чтобы ему нравилось пропускать свои дополнительные тренировки, но недельку можно было и потерпеть. Да и зрение как-то совсем стало его подводить. Периодически болели глаза, иногда все на мгновение темнело. Он списывал все это на усталость и недомогание, но надо было бы сходить к врачу и провериться. К тому же надо было как-то отвыкать от компании Иваизуми, с которым он обязательно пошел бы домой вместе. Тоору вообще никогда особо не задумывался, что было бы, появись у его друга девушка. Хаджиме ведь не стал бы встречаться просто так, а обязательно по любви, такой, которую обычно называют "до гроба", как бы ужасно это не звучало. Почему-то Ойкава видел в своем товарище жуткого романтика, несмотря на то, что тот был злюкой и врединой. Уж верный и заботливый друг из Иваизуми вышел точно. Было разве что интересно, почему вдруг он решил связаться с самим Тоору. Уже выйдя из раздевалки в одиночестве, связующий почувствовал себя как-то не так, словно оторванным от команды. Но он быстро справился с этим чувством, отправившись к школьным воротам, где стояла его нынешняя девушка. Она мягко улыбнулась, слегка покраснев, когда он подошел к ней ближе. Встав на носочки, Нами коснулась своими губами щеки Тоору. Парню пришлось даже слегка наклониться, чтобы девушке было проще. — Как прошла тренировка, Тоору-кун? — они медленно пошли вдоль узкой улочки, словно бы специально так созданной, чтобы по ней ходили именно парочки. — Все отлично. Мы сильная команда, нам приходится много тренироваться, чтобы оставаться такими же. Я сейчас провожу с тобой достаточно времени, но потом мне надо будет много заниматься, — капитан решил сразу поставить девушку в известность, что собирается снова убиваться на тренировках едва ли не до потери пульса. Ну или до потери терпения у Иваизуми. — Я все понимаю, не волнуйся. Я буду болеть за тебя. Давай я буду делать тебе бенто, и мы сможем обедать вместе? — в ее светло-голубого цвета (наверняка, линзы) глазах сверкала надежда. Ойкава бы отказал, потому что любил проводить обеденное время в компании третьегодок из своей команды... Но после разговора в том лагере что-то в нем говорило делать все не так, как он привык. Он даже не успел подумать особо, прежде чем ответил: — Да, конечно, — и он улыбнулся, как-то неестественно, но мило, отчего Курамори только еще больше покраснела. Они шли довольно близко друг к другу. Когда пальцы девушки уже в который раз задели его, сеттер сжалился над ней. Улыбнувшись и взяв ее за руку, он сжал ее маленькую ладошку в своей. Нами разве что опустила взгляд в землю, смотря себе под ноги. — Ты знаешь, мне хочется, чтобы ты стала самой особенной в моей жизни, — они встречались всего-то дней пять, до этого разве что переписываясь о всякой ерунде. Но Ойкаве отчаянно хотелось, чтобы в этот раз все было серьезно. Чтобы все было так, как говорил ему Иваизуми. Его фраза сейчас была очень сильно похожа на что-то жутко ванильное из каких-нибудь сёдзе-манг. Непривычно было раскидываться такими словами, не имея при этом никаких чувств. Это было похоже на просьбу "Пожалуйста, будь моим смыслом", но смыслом его был волейбол, родители, и, пожалуй, на этом список заканчивался (хотя кому он врал, раз собирался пожертвовать своим будущим ради дружбы с Иваизуми). — Тоору-кун, ты говоришь очень смущающие вещи, — честно призналась Курамори, тоже слегка сжав ладонь связующего, видимо, от волнения. В свободной руке она теребила край рубашки. — Но я постараюсь. — Спасибо, — он улыбнулся, но все равно не чувствовал искренности. Словно он каждый раз пробовал сделать что-то, что действительно пробудит в нем какие-то чувства. И каждый раз он не достигал нужного результата. Более того, он даже не был уверен, что его Нами-тян испытывала действительно ту глубокую любовь, про которую ему рассказала. Трудно полюбить человека, которого почти не знаешь. Про которого разве что слышала из рассказов других девушек. Он же просто красивая картинка и ничего более. Как там говорила Мику? Волейбольный фанатик. Он еще расспрашивал ее о том, как у нее прошел день и как она провела время в художественном клубе. После всех слов, сказанных Ойкавой, Нами чувствовала себя увереннее. Если уж и смущалась, то только когда замечала на себе пристальный взгляд парня. Сеттер проводил девушку до дома, и та снова легко поцеловала его в щеку на прощание, поблагодарив за прогулку. Тоору думал, что когда поговорит с ней на тему "особенного человека", ему станет легче, только вот этого не произошло. В груди копошилось чувство легкого неудовлетворения, словно он что-то не высказал или сделал вообще все не так. Все ведь должно быть не так, да? Рука сама нащупала в кармане телефон. Хотелось с кем-нибудь поговорить и заполнить эту убивающую тишину, пока он шел до дома. Но звонить кому-то — не вариант. В голосе тоже может быть слишком много эмоций. Снова сообщения? "Ива-чан, скучаешь без меня?" — к черту обещание себе отвыкать от Иваизуми. "Ты ж с девушкой, разве нет? Какого черта ты тогда задротничаешь?!" "Как грубо!" — возмутился Тоору и поставил смайлик. Без этих мордочек из знаков никуда. — "Я уже иду домой". "Отлично. Завтра бегаешь в два раза больше. Мизогучи увидел, что ты отлыниваешь". "Ладно-ладно. Кстати, Нами-тян такая милая. Мне кажется, она будет той самой", — Ойкава вообще не понимал, зачем он это написал. Захотелось. Он напоминал сам себе эгоистичного ребенка. "Тебе всегда так кажется, Дуракава", — и сеттер мысленно нарек товарища врунишкой, потому что раньше никого "той самой" не называл. "Эй, прекрати уже коверкать мое имя! Почему ты не можешь назвать меня как-то мило?" "Я могу попробовать. Ты действительно этого хочешь?" — капитан почувствовал, примерно с какими эмоциями было написано это сообщение. "Пожалуй, не стоит", — не без улыбки написал в ответ, когда взвесил все "за" и "против". "Иди уже домой, тебе еще домашку делать", — пришло в ответ, а потом почти сразу же появилось еще одно сообщение. — "Напиши, как будешь дома". "Заботливая мамочка", — подумал Тоору, усмехнувшись, но не стал лишний раз провоцировать Иваизуми, раз уж тот решил поопекать его. Отвыкать надо медленно, начиная с их перепалок, которые стали каким-то наркотиком для них двоих. Так что он отправил лишь "Хорошо", убрав телефон в карман. И все же, все не так. Чесались ли у него руки написать что-то в своей обычной манере? Конечно же, да. Но Ойкава решил потренировать свою силу воли, отказав себе в этом удовольствии. Несмотря на то, что он пытался так себя тренировать, он все равно понимал, что не было нужды беспокоиться о будущем. Они с Иваизуми все равно будут дружить, они же даже не ссорились по-настоящему никогда. Да и им еще многое предстоит. Победа над Шираторизавой, национальные, весенний турнир. И Тоору определенно точно видел себя в будущем как профессионального волейболиста. Он выбрал университет Тохоку в Сендае (чисто случайно находящийся не так далеко от того, про который говорил Иваизуми), даже так он все равно собирался достичь немалых высот в волейболе. Его время заканчивать играть еще не пришло, он еще не раскрыл свой талант. И в предстоящем турнире он покажет, на что способен. И что самое главное, он надерет зад Ушиваке.

***

Так бы и случилось, если бы Карасуно были чуть менее живучими. Ойкава был зол, и в первую очередь на самого себя. "Ничтожная" гордость, как выразился Ушиджима, сдавливала все внутри. Было настолько противно от себя и своей слабости, что даже хотелось смеяться над этим проигрышем. Подсознание и вовсе до сих пор отказывалось верить в то, что это конец. Если бы только он принял тот мяч. Если бы только... Единственное, на что хватило капитана после завершения игры, так это поддержать Хаджиме. Он прекрасно понял, о чем в тот момент думал Иваизуми. И навернувшиеся слезы на его глазах заставили взять себя в руки. В автобусе после этой игры было тихо. Ребята были измотаны как физически, так и морально. За окном мелькали пейзажи Мияги. Они уже выехали из Сендая, где проходил полуфинал. Поля, какие-то отдельные постройки сменяли друг друга, пока авто медленно тащилось по пыльному асфальту. Спать было почти невозможно. Ойкава был относительно рад хотя бы тому, что сидел не с краю и мог занять себя бессмысленным разглядыванием всякой ерунды за окном, что отвлекало от неприятных мыслей. Руки у него подрагивали, а глаза болели, то ли от линз, то ли от напряжения. Тут уж и не разберешь. Друг рядом тоже молчал, то ли сделав вид, что спал, то ли окончательно погрузившись в свои мысли и забив на все остальное. Их высадили как обычно на все той же остановке с деревянным навесом и скамейкой. Тоору не знал, что сказать, но он должен был. Они шли в тишине, гнетущей и сдавливающей горло колючей проволокой. Он чувствовал, что Иваизуми нужна его поддержка. — Ива-чан, — мягко улыбнувшись, Тоору все-таки прервал это обоюдное молчание. — Прекрати думать о глупостях. — О глупостях? — тут же отреагировал, вспылив и вскинув взгляд на Ойкаву. — Я не о проигрыше. Ты, Ива-чан, самый лучший ас, — уверенно произнес капитан, приобняв друга за плечи. Тот даже опешил. — И можешь даже не спорить. — Да какой... — обессиленно выдохнул спайкер, даже не выворачиваясь из ненавязчивых объятий. Он лишь прикусил нижнюю губу, снова смотря себе под ноги. У него назвать себя "асом" язык не поворачивался. — Самый настоящий, Ива-чан. Позвони родителям, сегодня ночуешь у меня, — Ойкава понимал, что из них двоих актером стал бы он, а не Хаджиме. Его Ива-чан не умел притворяться и был... слишком прямолинейным? — Зачем? — спросил Иваизуми, но телефон достал, набирая сообщение кому-то. Видимо, отцу. — Потому что у меня дома никто не будет спрашивать, — Тоору осознавал, что его родители уже видели их проигрыш по новостям. В доме не было и детей, которые могли бы лишний раз насыпать соль на раны, сами того не понимая. — Согласен, — тихо ответил Иваизуми, и, пожалуй, сейчас Ойкава переживал за него больше, чем за себя. Было как-то даже проще, когда он концентрировался на чужих чувствах, а не на своих. Дома и правда никто не задавал вопросов, разве что Ойкава-сан спросила, не голодны ли ребята. Связующий лишь улыбнулся ей. Он отрицательно мотнул головой и потянул за собой Хаджиме, ухватив того за рукав куртки волейбольного клуба Аобаджосай. — Не раскисай, Ива-чан. Ты еще будешь играть в университете, — ободряюще он хлопнул по спине аса, втолкнув в свою комнату и закрыв за собой дверь. На губах Тоору все еще была та же улыбка. Немного грустная, но искренняя. — Это же была наша последняя игра. Твоя в нашей команде. Я... — Хаджиме смотрел прямо, говорил уверенно. Да так, словно это действительно было правдой. Но это же не его вина! — Ты же сам говорил, вшестером мы сильнее, — тут же возразил сеттер. Он просто не мог оставить и шанса на мысль о том, что Иваизуми виноват. — Никаких я. Это наш проигрыш. Все играли сегодня хорошо. Вся наша команда. В следующий раз Сейджо победит. — И когда ты только успел поумнеть, Дуракава, — печально усмехнулся, поняв, что его зажали в угол его же словами. Тоору рассмеялся, обняв доигровщика и проведя рукой по его жестким растрепанным волосам. Словно он успокаивал ребенка. — Это ты, походу, слегка поглупел, Ива-чан, — спустя несколько мгновений ответил Ойкава, получив тычок под ребра и ахнув от неожиданности. — Умеешь же ты ляпнуть не то и испортить момент, — фыркнул Иваизуми. И на сердце стало действительно легче. Ива-чан снова стал собой и, кажется, прекратил взваливать всю вину на себя. — Что есть, того не отнять, — развел руками капитан и стянул с себя куртку. — Ты в душ идешь первый. Одежду, полотенце и футон найдешь, где и обычно. Он сел на кровать, проводив Иваизуми взглядом, а после зажмурился. Голова нещадно болела, а к горлу подкатывал тошнотворный ком. Все эти неприятные ощущения уже не в первый раз внезапно вспыхивали и точно так же быстро исчезали. Может, и правда стоило сходить к врачу? Это же всего лишь обычное перенапряжение или стресс?