Вопреки

Уже на подходе к спортивному залу можно было слышать звуки ударов мячей об пол и голоса родных сокомандников. Третьегодки нерешительно застыли недалеко от входа, то ли собираясь с духом, то ли вспоминая пролетевшие два с половиной года, что они провели вместе. После того матча с Карасуно и последнего собрания не прийти означало сдаться. К тому же Ойкава хотел лично назначить нового капитана. Матч на полуфинале только подтвердил его предположения насчет товарища. Гордился ли он тем, какие у него кохаи? Определенно, да. Да и не только связующий испытывал это чувство гордости. Массивную дверь открыл Иваизуми, и все тренирующиеся в изумлении оглянулись на вошедших в зал старшеклассников. Они-то считали, что после последнего общего собрания третьегодки больше не вернутся, начав готовиться к предстоящим экзаменам. Но те не просто пришли, но и были при этом в спортивной форме, что означало только одно. — Яху-у! Ваши сенпаи решили еще поиграть с вами, ребятки, — в своей манере проголосил капитан, подняв обе руки вверх и показав знак победы. Встав в позу, он широко улыбнулся, едва ли не засветившись от счастья и любвеобильности. — Опять ты выпендриваешься! — с обеих сторон налегли Ханамаки и Матсукава, хлопнув ладонями по спине товарища, отчего тот едва ли не упал и не проехался лицом по гладкой поверхности пола. — Ива-чан, они меня обижают! Накажи их! — обиженно надулся Ойкава, но на него так выразительно посмотрел Хаджиме, что оба обидчика только засмеялись, дав друг другу пять. — Мы рады, что вы продолжите с нами играть, — воодушевленно проговорил Ватари, с улыбкой оглядывая сенпаев. Даже после того проигрыша они не изменились. С их приходом напряжение, образовавшееся среди волейболистов Сейджо, моментально исчезло. Было ли это волшебной способностью третьегодок разряжать атмосферу одним своим присутствием или всему виной их вечные дурачества, казалось совсем незначительным, когда они снова могли быть вместе всей командой. И играть вместе, как и раньше. — Сегодня после тренировки я хотел бы сделать заявление. Мы решили, что пока будем помогать вам сработаться под крылом вашего нового капитана. И как раз его-то имя я и хотел объявить, а на выходных официально отпразднуем! — Да, капитан, — едва ли не хором ответили кохаи, и Тоору вновь почувствовал себя отцом большого семейства. Он себе не представлял, как можно с ними распрощаться. — Ну хоть когда-то я ощутил себя капитаном команды, — прикрыв глаза, он вытер несуществующие слезы, на что другие только усмехнулись. Ойкава всегда был их капитаном, и он оправдывал лозунг их команды "Правь площадкой" как никто другой. Только вот что бы люди не говорили, правил он не один, а вместе со всеми, кто был с ним по одну сторону сетки. Было лишь слегка жаль, что сенпаи так и не смогли увидеть огни токийской волейбольной площадки на национальных. Сейджо дали себе слово отыграться на следующих отборочных. На этой тренировке все было немного по-другому. Мизогучи не голосил как обычно, просто наблюдая за подопечными с тренером Ирихатой. Кьётани прислушивался к словам Ойкавы, что вообще было чем-то поразительным (некоторые ребята даже выглянули в окно, чтобы проверить, не пошел ли снег, в середине октября-то). Куними не жалел сил, выкладываясь на полную, придумывая все новые и новые финты. Яхаба тоже был усерднее обычного, что уж говорить про их неугомонного либеро? Старался не только основной состав команды, но и другие ребята тоже. Это не могло не сделать третьегодок счастливыми, снова почувствовавших поднявшийся командный дух. После основной части тренировки им оставалось только еще раз разогреться и слегка размяться. Только потом Ирихата собрал всех, еще раз сказав о том, насколько доволен проведенными матчами. Он коснулся плеча Ойкавы, безмолвно поддержав того, пока он собирался с мыслями. — Посоветовавшись, мы решили, что следующим капитаном станет... — и этот актер решил в такой момент выдержать трагическую паузу. Получив легкий удар кулаком в бок от Иваизуми, он все-таки продолжил. — Яхаба Шигеру! Ваш новый капитан. Хорошо вам поработать вместе, детки! Второгодка даже не сразу понял, что назвали именно его. Ему не верилось, что Ойкава-сенпай оценил его способности настолько высоко, он же ведь не выглядел сильно ответственным. Он бросил взгляд на тренеров, и те одобрительно кивнули, дав понять, что решение, видимо, было принято действительно согласованно. — Поздравляю, Яхаба-кун. Приведи Сейджо к победе, — Тоору притянул связующего к себе ближе, чуть выставив протянутую ладонь. Его жест был принят, и, дав друг другу пять, они снова улыбнулись. Воодушевленная команда снова заголосила, поддержав их нового предводителя. Экс-капитан определенно точно знал, что не прогадал, выбрав своим преемником именно его. Как раз Яхаба сможет держать в ежовых рукавицах Кьёкен-чана. При этом еще он отличался своей наблюдательностью и хорошим чувством площадки. Ойкава уже видел дуэт нового капитана-связующего с асом. — Какой-то Ойкава-кун уж больно довольный, тебе не кажется? — к Иваизуми подошел Матсукава, наблюдая со стороны за небольшой перепалкой Такахиро и Тоору. Кажется, эти поддразнивания экс-капитана стали в некотором роде привычкой. — Обычный, — хмыкнул Хаджиме, даже не собираясь прерывать этих двоих, раз уж они так увлеклись. — Он давно с нами не обедал, вы поссорились что ли? — Иссей растянул губы в улыбке, и на него недовольно посмотрел спайкер, предчувствуя шуточки в свою сторону. — Мы не ссорились. Просто кто-то, походу, решил серьезно подойти к отношениям с девушкой. Удивительно, но он уже месяц с ней и еще ни разу ни на что не жаловался. В этом году точно случится что-то сверхнеобычное. — Ты это говоришь таким тоном, что я не разберу, то ли ревнуешь, то ли завидуешь, — усмехнулся блокирующий, получив несильный тычок под ребра. — Больно, Ива-чан, — передразнил Ойкаву Иссей, рассмеявшись. — Да ладно-ладно, не бесись. — Я буду только рад, если он наконец остепенится и мне не придется заносить ему зад на поворотах. Рано еще что-то говорить, но он вроде последовал моим советам, — Хаджиме не нравилось то, на что намекал ему Матсукава, потому что он же был рад за Тоору. Было, конечно, слегка непривычно без излишнего внимания вездесущего сеттера. К тому же ему начало казаться, словно между ними появилась какая-то недосказанность. Но это не значило, что он не поддерживал серьезные отношения Ойкавы с его избранницей. Все шло так, как должно было идти.

***

— Все не совсем так, как я хотел, — прошептал сам себе Тоору, выдохнув облачко белесого пара и облокотившись спиной о ствол дерева, стоящего позади лавочки. Уличная температура медленно, но верно падала с каждым днем приближения зимы. И из-за этого приходилось поправлять на себе теплый пиджак, словно это спасало бы от осенней прохлады. Ойкава запрокинул голову, чувствуя, как очки неприятно начали давить на переносицу. Пока он рассматривал краснеющие листья клена, он и не заметил, что к нему подсела девушка. Так что он вздрогнул от неожиданности, когда та взялась за его замерзшую ладонь, заключив ее в замок из теплых пальцев. — О, Нами-тян, — он улыбнулся неискренне мило, выпрямившись и чуть наклонившись к девушке. Мгновение, и он почувствовал на своих губах чужие с привкусом чего-то сладкого, похожего на вишню. Он целовал не настойчиво, не желая обидеть свою спутницу, но та нетерпеливо прижималась, едва ли не перехватывая инициативу и в то же время проявляя слабость, тут же отступая. Словно Курамори после каждого действия или слова, хотела вернуть время назад и повести себя по-другому. Когда они отстранились друг от друга, между ними еще несколько минут хранилось молчание. Тоору не стал ждать от нее первого шага, решив, что даже банальных вопросов пока будет достаточно, чтобы развязать беседу. И Нами начала тут же рассказывать о прошедшем дне и всех своих впечатлениях. Ойкава не всегда понимал ее перепады настроения: то она вела себя экспрессивно, весело болтая о чем-то, то она тут же замолкала, словно бы заскучала от собственного же монолога. В этот монолог, кстати, даже Тоору не осмеливался вставить какие-то комментарии. Они еще некоторое время так посидели под кленом, потом отправившись прогуляться по небольшому парку. Все вроде проходило как обычно, день был тихим и спокойным. Да только здоровье сеттера пообещало желать лучшего, снова напомнив о себе. Он не особенно понял, что случилось. Экс-капитан лишь постарался ухватиться за что-нибудь рядом стоящее, когда голова закружилась, а перед глазами все помутнело. А потом он уже обнаружил себя привалившимся на стену небольшого деревянного ларька со всякой ерундой. Он прекрасно слышал, как Нами обеспокоенно лепетала, сжимая его ладонь. Вот только ответить ничего он не мог, да и сфокусировать зрение — тоже. Было ощущение, словно очки он где-то потерял. — Тоору-кун, что с тобой? — она коснулась рукой его плеча, словно пыталась успокоить его или ободрить. Связующий даже не особо понял, к чему сейчас был этот жест. — Все в порядке, я, видимо, вчера переусердствовал, — в своей манере улыбнулся Ойкава, вернув себе свою прежнюю маску, как только ему стало получше. На мгновение он даже испытал в некотором роде испуг, не зная, нормально ли это, что он позволил увидеть кому-то себя в таком состоянии? Но потом он успокоил себя тем, что вроде как хотел серьезных отношений. А нечто подобное подразумевало полное доверие. — Может, тебе записаться на обследование? Я не говорю, что ты болен, но может тебе что-нибудь посоветуют. Еще и экзамены скоро, это такой стресс, — Курамори внимательно смотрела на парня и словно бы понимающе. Тоору как-то неуверенно кивнул в знак согласия, наконец собравшись с силами и нормально став на ноги. Он так устал от всего этого притворства, что он решился хоть немного побыть собой и хоть некоторое время помолчать. Девушка не стала ничего отвечать на его жест, и на обратном пути они, не произнося ни слова, лишь шли рядом друг с другом. Только вот эта тишина не была такой, какую хотел слышать Тоору. *** "Тепло дерева подарит вам ощущение спокойствия и безмятежности", — гласила подпись к фотографии комнаты ожидания на официальном сайте больницы. Тоору не знал, зачем он в очередной раз просматривал титульную страницу клиники, просиживая свою филейную часть на этих очаровательных светло-зеленых диванчиках. Что-то из микса этой цветовой гаммы явно должно было его успокаивать, однако руки по-прежнему дрожали. Ему хотелось уже поскорее покончить с этим походом к врачам, ну, или просто к терапевту. Сеттер пока еще не знал, насколько это может затянуться. С каждой минутой мысль уйти и прогуляться по большому торговому центру неподалеку становилась все навязчивее. Желания и дальше сидеть здесь оставалось все меньше, благо, что он хотя бы смог записаться на нужное время одним звонком, и не пришлось ехать в это место дважды. Меньше всего он сейчас хотел наткнуться здесь на знакомых. Например, на кого-нибудь из школы или его фанклуба. Самым худшим вариантом было встретить Иваизуми-сана, который тоже работал здесь. Что-что, а лишних вопросов от Хаджиме он точно не выдержал бы. Было до неприятных спазмов в животе странно скрывать от друга детства что-то столь важное. Но в то же время это казалось наиболее правильным решением. Знала только Нами. Он же правильно сделал, что открылся ей, не так ли? Как только подошла его очередь, он облегченно выдохнул, поднявшись с места и отправившись к нужному кабинету. В больнице все было в светлых тонах, и от подобного глаза едва ли не слезились. Слишком ярко для такого печального места. Как бы Ойкава не хотел делиться своими проблемами с кем-то, на приеме пришлось рассказать все без утайки. В конце концов, ему нужно было знать, что с ним. Ямада-сан внимательно выслушал, сделал какие-то пометки и выписал направление к... Неврологу? Когда экс-капитан услышал, куда ему надо идти, на секунду стало жутко смешно. А потом уже не очень. Нет, он предполагал, что у него может быть стресс, но по этому поводу мог бы и обычный терапевт проконсультировать. К тому же ему совсем не нравилось предчувствие не самого приятного разговора. Это как-то глупо. Естественно он много нервничал, нагружал свой организм, доводя себя не до самого лучшего состояния. Но не хотелось ощущать на себе осуждающий взгляд врача. — Вам нужно меньше переживать и больше заботиться о своем здоровье, — настоятельно рекомендовал Сакамото-сан, и Тоору еле сдержал себя, чтобы не закатить глаза. Он и сам все это прекрасно знал. — Вы можете сделать запрос на получение консультации по правильному питанию. Но вам нужно будет пройти разного рода обследования, чтобы выявить аллергические реакции и прочее. Хотя вы не похожи на человека, не ведущего здоровый образ жизни. Так что это всего лишь рекомендация. Ойкаве совсем не нравилось все то, что ему говорили. Нервное расстройство? Окей. Он мягко улыбнулся неврологу, сложив руки в замок на коленях. — Значит, мне не нужно никакое особое лечение? Просто вести здоровый образ жизни? — это все, чего добивался связующий. Ему просто нужно было узнать, что с ним, что он уже и сделал. А остальное как-то было не так уж и важно. — Не сказал бы. Я выписал рецепт, все подробности можете прочитать. Через неделю жду вас у себя на приеме. Мое рабочее время сможете уточнить в регистратуре. — Конечно, спасибо. До свидания, Сакамото-сан, — Ойкава даже почувствовал, как у него дрогнули уголки губ, когда он услышал, что придется прийти сюда снова. Все это казалось какой-то одной и продолжительной пыткой. Связующий взял листочек с печатью врача, наконец покинув кабинет, а потом и здание больницы. Ну что же, попить какие-то витаминки-таблетки ему ничего не стоило. И нет ничего страшного в том, что они по сути являлись успокоительными. Аптека находилась буквально в двух поворотах от главной городской больницы, где он без проблем смог купить нужные препараты, которые выдали строго по рецепту. Вот если бы он был очень-очень нервным, это разве не опасно, выдавать на руки больному сразу столько таблеток? Тоору отогнал от себя неприятные мысли, решив оставить пока все это в секрете... Разве что надо поставить в известность Нами-тян. Почему-то ему казалось, что Курамори еще недолго будет терпеть его общество. Ведь это не очень круто иметь парня-почти-психа. Связующий не без улыбки подумал, что и сам не стал бы с собой встречаться. Иваизуми бы не поверил, скажи он это вслух. Экс-капитан тяжело вздохнул, снова почувствовав себя как-то неправильно. Он уже давно не писал Иваизуми никаких глупых сообщений. Он не дурачился с ним с самого общего собрания. И гуляли они вместе тоже невесть когда. Да и с ребятами он был разве что на позапрошлых выходных, когда праздновали вступление Яхабы на новую "должность". Даже времяпрепровождение с девушкой не могло заменить ему общение с Хаджиме. Было ли от этих мыслей грустно? Странный вопрос. Конечно, да. Он не мог отвыкнуть, как бы сам того не хотел.

***

После очередной тренировки в волейбольном клубе Сейджо, Ойкава уже в который раз удивлял сокомандников, отправившись со всеми в раздевалку. Не убегал первый и не оставался в зале до последнего вздоха. Золотая середина. — Ты в последнее время какой-то совсем правильный, аж страшно, — усмехнулся Ханамаки после душа, шлепнув сеттера по спине влажным полотенцем. Тут же раздался возмущенный вскрик. — Макки, зараза! — отфыркнулся Тоору, потирая покрасневшее место. Это было очень неприятно. — Нечего спать над сумкой, — пожал плечами доигровщик, растянув губы в улыбке, натягивая на себя одежду. — Я не спал. Ты такой злой, Макки, это просто ужасно, — сам Ойкава уже был в штанах, хоть и без рубашки. Он все никак не мог вспомнить, куда пихнул свои таблетки. По времени уже нужно было выпить последнюю и забыть про них до следующего дня. — Это что ты пьешь? — настороженно переспросил Иваизуми, как только увидел в руках друга пластиковый контейнер для таблеток. Ему и так не нравилось поведение экс-капитана, уж больно тот был подозрительным, а сейчас и подавно. — Это витамины, Ива-чан, — он положил себе на язык беленькую кругляшку, запив ее водой, а после любезно предложил. — Хочешь, можешь попробовать. — Для чего тебе витамины вообще? — верилось в эту историю все еще с трудом. — Чтобы мозг лучше работал и усваивал больше информации, — важно вздернув нос, проговорил Ойкава. Иссей с сомнением посмотрел на связующего, припоминая, что и раньше у того все нормально работало. — Ну так что? — Я, пожалуй, откажусь, — и Тоору очаровательно улыбнулся, внутренне порадовавшись, что спайкер и правда отказался. — И правильно, Ива-чан, когда нечем думать, даже витамины никакие не помогут, — Хаджиме едва успел сорваться с места, чтобы показать, кому там как раз нечем думать, как тут же подоспел Такахиро с Маттсуном. Этот рыжий жук со своим голубком еще и смеялись, удерживая его. — Вы просто камикадзе, Ойкава-сан, — с усмешкой проговорил Куними, оглядывая сенпаев, когда Иваизуми-сан более-менее успокоился, отложив убийство и расчленение друга на какой-то другой день. — Просто никто меня не ценит, — картинно вздохнул парень, достав телефон и проверяя сообщения. Одно было от Курамори, которая уже ушла домой. Ну наконец-то. Может, хоть сегодня он сможет прогуляться с Хаджиме. Хотя на секунду ему показалось, что он не должен так радоваться тому, что целый день не виделся со своей девушкой. Подобная мысль ненадолго засела в его голове, окончательно исчезнув, когда они с Ива-чаном вместе пошли домой. Их сопровождал разве что Матсукава, который невесть зачем отправился в ту сторону. Пока Ойкава обнимал своего драгоценного товарища, Иссей сделал великую подлость, сфотографировав эту парочку. Ладно бы просто сделал фото, так еще и скинул все Макки. Сеттер мысленно окрестил третьегодку смертником, потому что Иваизуми тоже понял, сколько шуточек со стороны рыжей язвы они на себя навлекли. В этот раз аса держал именно Тоору, и Маттсун решил воспользоваться этим шансом, помахав этим двоим рукой и свернув в другую сторону. Никто не знал, надо ли было ему действительно идти именно туда или он просто так спасся бегством, но факт оставался фактом, блокирующего и след простыл. Оставшуюся часть дороги Ойкава трепался без умолку, и ему самому сейчас даже не верилось, что было столько всего, сколько хотелось рассказать. Все, включая даже абсолютно ненужные вещи. И Иваизуми слушал по-прежнему внимательно, лишь изредка комментируя что-то. Только когда им нужно было уже расходиться, экс-капитан понял, насколько же сильно он скучал по таким разговорам и совместным прогулкам до дома. Он лишь надеялся, что Иваизуми чувствовал что-то подобное хотя бы частично.

***

После того случая Ханамаки с Матсукавой и правда доставали их на каждой тренировке. Тоору оставалось лишь пожелать другу терпения, потому что тот с этими двумя шутами еще и обедал, в отличие от него самого. Он не злился, когда его называли папочкой, в конце концов, мамочкой-то звали Иваизуми. Но периодичность этих шуток и правда зашкаливала. Сеттер выпросил-таки то фото у Иссея, с удивлением признав, что получились они там довольно неплохо. Сам он повис на Хаджиме, обнимая того одной рукой за шею. Оба улыбались, искренне и ярко. Когда Ива-чан увидит это фото в телефоне связующего, он определенно разозлится или смутится, а может, и то, и другое вместе. Жизнь начала снова набирать обороты, наполняясь красками и приятными впечатлениями. Наверное, Ойкава ощущал себя почти счастливым. И это было потрясающее чувство. Вот она, его синица в руках. — Иваизуми, а ты в фармакологический в Сендае поступать будешь? — сеттер не любил разговоры обо всех этих институтах и университетах. Хотя бы потому что это в очередной раз наталкивало на мысли о приближающихся тестах и о конце школьной жизни. Уже начало ноября. Время летело нестерпимо быстро. — Да, я, кажется, уже столько раз об этом говорил, — усмехнулся парень, опираясь о низкий подоконник, выглянув в окно и разглядывая пустующую бейсбольную площадку. У них оставался последний урок, и они могли наконец отправиться на тренировку. — Тогда мы точно встретимся на межуниверситетских, — воодушевился Макки, но потом заметил, что их экс-капитан как-то подозрительно притих. — А ты что планируешь, Ойкава? — Да ничего особенного, — уклончиво ответил парень, но потом оживился, широко улыбнувшись. — Конечно же, я буду покорять все волейбольные площадки. — Что и требовалось ожидать, — усмехнулся Хаджиме, по-прежнему пялясь в окно. — Ах, точно, Токио и японская волейбольная ассоциация? — поддержал тему Иссей. Все давно знали, что Ойкава на школьном волейболе действительно не остановится. — Почти. Начну править этим миром с Сендая. Токио потом, — Иваизуми даже выпрямился, когда услышал такой ответ, удивленно посмотрев на товарища. — А вот сейчас не понял, — сжав зубы, зло проговорил Хаджиме, положив руку на плечо Тоору. — Повтори, что ты указал в списках? — Университет Тохоку в Сендае, — сеттер упрямо поднял взгляд на третьегодку. Тот медленно просто закипал от ярости. — Ты идиот, Ойкава? Тебе не в Мияги сидеть надо, тем более, когда есть возможность! Что ты творишь, а? — ему даже не составило труда понять, что даже если Ойкаву пригласит токийский университет, этот придурок откажется, потому что уперся рогом в свое. — Я не хочу в Токио сейчас. Еще не время, — немного меньше уверенности в голосе, и все становится только хуже. Токио — никогда. — А когда время?! Чем ты опять забил свою дурью голову? — все недоумевал спайкер. У него жутко чесались кулаки вправить Дуракаве мозги. — Я не хочу выбирать между волейболом и дружбой, Ива-чан. Не заставляй меня этого делать, — Тоору показалось, что он сказал слишком много лишнего. Слишком много слов, которые даже Иваизуми слышать не должен был. — При чем тут выбор? Мы точно так же общались бы... — Не так же, — вспылил связующий, оборвав Хаджиме на полуслове. Макки и Маттсун удивленно на него смотрели, но потом решили поторопить застывших на месте зевак, пожелавших понаблюдать за чужими разборками. Ойкава и сам не ожидал от себя такой бурной реакции. Ну же, где там действие его успокоительных? — Я не собираюсь становиться тем, из-за кого ты будешь жертвовать своим будущим, Ойкава, — едва ли не прорычал доигровщик, встряхнув парня за плечо, но тут же отпустив, словно побоялся причинить боль. — Как ты не понимаешь, Ива-чан! Я не жертвую будущим, я лишь... — он остановился, не зная, какие слова сейчас можно подобрать. Ребра давили на легкие, сжимая их в клетку и не давая сделать вздох. Сердце бешено билось в груди. Он и сам не понимал всех своих ощущений, но чувствовал липкий страх, окутавший его напополам с неприятным волнением. — Что ты? Не можешь сделать выбор, да? — зло кинул Иваизуми, продолжая так же строго смотреть на связующего. Он даже хотел одернуть себя, услышав слишком много яда. Но в то же время понадеялся, что его слова опровергнут. Этого не произошло ни через минуту, ни через две, когда прозвенел звонок. — Ладно. Давай я тебе помогу. И от этого тона Тоору почувствовал, как все внутри похолодело. Он понимал, что сейчас может произойти, но просто не мог найти в себе силы сказать хоть что-то. — Хаджиме, не надо, — тихо и предупреждающе произнес, почти прошептал, он еле выдавил это из себя. На секунду Иваизуми даже усомнился в своем решении, едва ли не физически ощутив ту боль, которую услышал в надрывном шепоте. — Надо. Переписывай все в бланках на Токио. И играй, — он чеканил каждое слово, сам себе наступая на горло. Так было нужно. Других методов Ойкава не поймет. — Я даже не хочу это слушать, Хаджиме, — собственное имя звучало для него слишком резко. Друг редко звал его так. Слишком редко и в слишком особенных случаях. — Тебе и не придется. Больше мы не общаемся, нет никакой дружбы и не было, — он не понимал, зачем говорил что-то подобное, словно бы пытаясь оттолкнуть друга как можно дальше от себя. Самому хотелось прекратить все это слышать, но он продолжал говорить, спокойно и с толикой злости. Будто дружбы и правда никогда не было. — Мне нужно общение с тобой, — опешив, выдохнул Ойкава. Сознание просто отказывалось воспринимать что-то подобное от Иваизуми. Его Ива-чан просто не мог сказать что-то настолько причинающее боль. Отказаться от всего с такой легкостью. — Но мне не нужно. Наши дороги разошлись, Ойкава. Это был лишь вопрос времени, — спайкер выровнялся, продолжая смотреть связующему в глаза. Хаджиме никогда не забудет этот взгляд, полный неподдельного отчаяния и немой просьбы прекратить это, сказать, что это шутка. — Я совсем не этого хотел, — у него не было сил повысить голос, но тот и без того был сиплым, похожим на шелест осенней листвы под ногами. Ему казалось, что весь мир его сейчас растоптан, как и этот шуршащий высохший гербарий на подмерзшей земле. — Это неважно. Надеюсь, теперь ты сделаешь правильный выбор, — настолько ненавистны ему были эти слова, которые повторял любой, кому не лень, что хотелось просто взвыть от бессилия. Если он думал, что игра с Карасуно подбила его уверенность в себе и завтрашнем дне, то он сильно ошибался. Потому что сейчас все рухнуло. Это было похоже на личные Хиросиму и Нагасаки, только в один день, в одно мгновение. Хаджиме развернулся, направившись в кабинет своего класса. Он шел уверенно, даже не оглянувшись, медленно исчезал из жизни Ойкавы, пока тот не мог даже сдвинуться с места. Он бегло оглянул таких же затихших Ханамаки и Матсукаву. Они не решались что-либо сказать, чувствуя, что стали свидетелями чего-то слишком уж личного. Стоило огромных усилий заставить себя подойти к ребятам и хлопнуть блокирующего по плечу. Тот чувствовал себя более виноватым, потому что именно он переспросил про волейбольную лигу. — Идите на занятия. Встретимся на тренировке, — Тоору даже слегка приподнял уголки губ в ободряющем жесте, успокаивая то ли себя самого, то ли сокомандников. И те как-то неуверенно кивнули в ответ, оставляя сеттера одного. Он постарался глубоко вдохнуть, чувствуя, как дрожат не только руки, но и ноги. В горле стоял противный ком, а глаза щипало, отчего хотелось их закрыть. Сжав руки в кулаки, он пересилил себя, дойдя до кабинета, где уже проходил урок. Чувства перемешались. Ойкава все еще не мог принять случившееся как что-то реальное. Бессилие и эмоциональная опустошенность сковали сердце, позволяя хотя бы на время надеть маску веселья и беззаботности. Ненадолго, но он должен был стать самим собой.