Иллюзия истины

      Зеленоватая вода неизвестной реки с неспешным шелестом кружила разводами тины. Величавые деревья, обступившие берега, красуясь молодой листвой, с наслаждением тянули ветви к солнцу. Пронзавшие их лучи бегали по лицу в беспорядочной пляске, а ветер нашептывал неразборчивые нежности. Изумрудная трава приятно холодила пальцы в обрезанных перчатках, тело, привыкшее к доспехам, чувствовало себя немного неуютно в мягкой ткани легкой одежды. Возможно, причиной тому стало нервное напряжение в мышцах. Потому, что вопреки всем своим догадкам, Алистер понятия не имел, где очутился.       Судя по цветущим растениям и ласково, но не сильно припекающему солнцу, можно было предположить сезон конца весны – начала лета. Воздух был теплым, но достаточно влажным, в тени деревьев на траве остались капли росы. Хвала Создателю, скорее всего, он все еще был в Ферелдене, на севере или северо-востоке, где-то вблизи береговой линии. На ум снова пришел Хайевер, но Алистер сразу отмел эту мысль. Тейрнир окружен горами с востока и примыкает к Недремлющему морю с севера, не имея в окрестностях крупных рек. Эта же с упрямой целеустремленностью тянула воды на восток.       Хафтер? Драккон? Пальцем в небо. С чего он вообще взял, что перед ним какая-то реальная река, а не отображение скрытых мотивов подсознания? Уже не ожидая оправданных выводов, Алистер направился вниз по течению, лишь надеясь, что встретит какое-то поселение. Декорации могли и вовсе не измениться – нет нужды воссоздавать мир во всех мелочах, чтобы убедить душу в его реальности. Когда Алистер был в Тени в прошлый раз, иллюзия ограничивалась обеденным столом, и ему хватило этого, чтобы захотеть остаться.       Над водой собирались тучи мошкары, парящая в воздухе пыльца щекотала ноздри, земля под ногами отдавалась пружинящей мягкостью. Еще одно заблуждение. Масштабы реальности всего окружающего путали и без того нестройные мысли, ведь постоянно приходилось напоминать себе, что это сон. Огромный, красочный и звучный, приятно пахнущий, чрезмерно расслабляющий и притупляющий бдительность своим покоем и уютом.       За перелеском русло делало поворот, и стены деревьев раздвинулись, обнажая взгляду стоящую на реке крепость с прилегающими фермерскими участками. На крепостных стенах развевались знамена: одно, изображающее бурого медведя на щите, игриво переплеталось на ветру с сине-серебристым полотном с грифоном.       – Сожри меня дракон, – вырвалось у Алистера, удивленно выходящего на Тропу пилигримов.       Башня Бдения, абсолютно идентичная настоящей, ставшая форпостом Стражей только после Пятого Мора. Вот уж чего точно он не ожидал здесь увидеть. Не иначе, как демон решил выжать из Элиссы все негативные эмоции, на которые она была способна.       Стражник подозрительно выглянул в окошко на воротах и неохотно пробурчал:       – Назовись.       – Я…, – начал было Алистер, и запнулся. А и правда, кто он здесь? И есть ли он вообще? Как оправдать свое место в мире, который тебе неизвестен? Он оторопело потер лоб и вдруг заметил на своем пальце перстень с королевской геральдикой, который не преминул продемонстрировать караульному.       – Я из Денерима, – вымолвил он полуправду. Стражник, разглядывая перстень, согласно кивнул и спросил:       – Королева снова приняла разбойников Пика Дракона за новый вид порождений тьмы?       – Ее Величество… обеспокоена, – не моргнув и глазом, ответил Алистер. – Мне необходимо встретиться со Стражем-Командором или сенешалем.       Открыв ворота, его впустили во внутренний двор, знакомый до каждого камешка гальки под ногами. Тот же колодец в центре, та же статуя Андрасте перед входом в башню. Проходя мимо стены, Алистер не удержался и прикоснулся к ней рукой. Редкий гранит из леса Вендинг – «гномья радость». Как сознание могло удерживать в себе такие мелочи?       – Сенешаль в Амарантайне, будет только к вечеру. Командор проверяет посты и тоже нескоро освободится. Вы можете поговорить с капитаном стражи, если это Вас устроит.       – Нет, я подожду.       Стражник пожал плечами и подозвал рядового, поручая ему провести посетителя в главный зал. Коридоры Башни даже летом холодны и затянуты полумраком, а в огромном зале всегда горит камин – Алистер снова в этом убедился. Но в этот раз здесь было непривычно пустынно. Даже угол интенданта был без хозяина, несмотря на изобилие товара, и эльфийская волшебница, зачаровывающая доспехи, куда-то подевалась. Не было слышно ни позвякивания доспехов вечно снующих солдат, ни собачьего лая из питомника. Солдат указал ему на кресло под книжными шкафами и, проговорив, что предупредит Командора, откланялся.       Алистер остался один. Скрестив руки на груди, он повернулся к камину и, вглядываясь в огонь, попытался привести свои мысли в порядок и настроиться на встречу. Впрочем, безуспешно, – сейчас, подойдя к цели так близко, он не знал, что ему дальше делать, как убедить кого-либо, что это все ненастоящее. Чувствуя жар огня спереди и холодный сквозняк сзади, слыша терпкий запах книг и кожи доспехов, осязая мягкость шкуры на кресле, он сам в это с трудом верил. Алистер нервно хрустнул пальцами, сделал несколько шагов вдоль стены, глубоко вздохнул. Тревога только усилилась, вместе с растущим сомнением в своих силах.       – Какая мрачная картина, – услышал он за спиной.       Повернувшись, Алистер, казалось, врос ногами в пол, не в силах пошевелиться. Он просто чувствовал, как его сердце рванулось вперед, назад, потом подскочило под горло и застряло там мертвой хваткой, пропуская удары. Он попытался сделать вдох, но от этого комок в груди сжался еще сильнее, а глаза предательски защипало.       В углу, перед портретами предков Хоу спиной к нему стояла высокая, но хрупкая, как эльфийка, женщина. Синее платье простого, почти крестьянского покроя, мягкими складками оплетало ее бедра, сдержанно обрисовывало тонкость талии и нежность точеных плеч, проглядывающих сквозь разрезы на рукавах. В черных хитросплетениях кос, спадающих на спину с очаровательной небрежностью, поблескивали серебристые ленты. Она застыла в задумчивой позе, перенеся вес на одну ногу и переплетя руки перед собой.       – У меня мурашки по коже от взгляда этой дамы, – снова сказала она почти незнакомым голосом. – Ты не против, если я ее уберу отсюда?       Алистер не смог бы ничего ответить, даже если бы ему было, что сказать. Принимая его молчание за непонимание, она повернулась, и он утонул в ее глазах. В них беззаботно плясали золотистые искры, а глубокая синева плескалась бездонными озерами – спокойными, теплыми, ласковыми. Слегка удивленный, но улыбающийся, ее взгляд обволакивал и пленил соблазном вечно смотреть в них, не отрываясь. Он никогда не видел ее такой, и никогда не думал, что с ним снова случится то, что он считал своей величайшей глупостью. Но сейчас Алистер уже не понимал, как он мог убедить себя в том, что сможет без нее жить, и поверить в это, как в непреложную истину. Поверить в то, что она жесткая, холодная и бессердечная, помня ее слезы на своих губах, и заставить себя забыть, как страшный сон, ее запах и вкус, отравляющие болью его память. Сейчас он все готов был простить ей лишь за этот взгляд, и ужас охватывал его при мысли, что и он – лишь часть иллюзии.       – Почему ты на меня так смотришь? – спросила Элисса смущенно. – Теперь у меня от тебя мурашки.       – Ты… – хрипло выдавил Алистер, проглатывая комок в горле. – Ты такая… красивая.       – О, – выдохнула она, улыбаясь, и румянец вспыхнул на ее щеках. – Это неожиданно. Но приятно.       Она сделала шаг вперед с непонятными ему намерениями, и мысли в его голове снова зажужжали роем диких пчел. Что, ко всем гарлокам, здесь происходит? Неужели ее заветной мечтой было просто надеть платье? И почему она не удивлена, и даже, кажется, рада видеть его, после того, как он убедился, что в этом мире о нем никто ничего не знает?       – Элисса, ты помнишь, как мы гнались за оборотнями в Бресилиане? – торопливо спросил он, почему-то пятясь назад.       – Это когда ты споткнулся о камень, оказавшийся надгробием, а потом с круглыми глазами удивлялся, откуда полезли скелеты? – засмеялась Элисса, подходя ближе. – Конечно, помню. Зачем ты спрашиваешь?       – Хотел убедиться, что я – это я.       Шаги ее замерли на расстоянии вытянутой руки, и Алистера пробила мелкая дрожь от всепоглощающего желания и одновременного страха прикоснуться к ней и забыть, зачем он здесь. Перестав смеяться, Элисса принялась удивленно разглядывать его с возрастающей тревогой:       – Ты себя очень странно ведешь. Что случилось?       – Мне жаль тебе это говорить, но мы застряли в Тени, – вздыхая, сказал он.       Она медленно закрыла и открыла глаза. То, как быстро в них стал гаснуть свет, отозвалось в нем надсадной болью. Ее неожиданно быстрое понимание сменилось порицанием и еле уловимым страхом. Элисса в замешательстве провела рукой по лицу и сделала шаг назад.       – Ты не должен быть здесь, – произнесла она тихо, но твердо и совсем не удивленно.       – Ты знала об этом? – выдохнул он изумленно. – Почему тогда?..       – Это не важно, – прервала она, выставляя руку вперед. – Уходи. У тебя пока еще есть такая возможность.       Ему хотелось сказать, что это неправильно. Что он рисковал всем, чтобы найти ее. Что позволять демону паразитировать на себе – верх абсурда. Но он настолько запутался во всем, что казалось правильным, что выговорить получилось только самое главное:       – Я без тебя не уйду.       – Вот как? – пренебрежительно хмыкнула Кусланд. – Ваше Величество снова возомнили себя рыцарем в сияющих доспехах? Благодарю Вас, но дама в спасении не нуждается.       – Ты погибнешь, – сказал он бесстрастно.       – Что, правда? – иронично потянула она, отходя еще на несколько шагов и упираясь спиной в стойку с доспехами. – Я имею на это право. А вот когда это стало твоим делом, я как-то не припоминаю.       Теперь она снова стала той Элиссой, которую он знал, – дерзкой, бесстрашной, упрямой, и, возможно, именно это сняло с него оцепенение и вернуло всю необходимую силу и решительность. Алистер подскочил к ней вплотную и, схватив за плечи, сердито встряхнул. Доспехи на стойке сварливо звякнули.       – Я не понимаю и отказываюсь понимать всю твою нелогичность и безрассудность, Кусланд. Но ты пойдешь со мной. И мне все равно, насколько ты безумна в своем желании утонуть в своем обмане.       – И как ты собираешься меня заставить? – прошипела она, слепо шаря руками за спиной. – Назови мне хоть одну реальную причину.       – А какой смысл оставаться здесь? У тебя все так же есть Амарантайн и Башня Бдения, а ты все еще Страж-Командор. Разница лишь в том, что при этом тебя не пожирает демон.       – Слабо, Алистер, очень слабо, – усмехнулась она, и в его горло уперлось острие кинжала. – Уходи, или я убью тебя.       Алистер с мрачной горечью заглянул в ее глаза, превратившиеся в льдинки, и понял, что она действительно на это готова. Убить его ради только ей известной цели, которую он не мог разгадать. От бессилия пальцы на ее напряженных плечах сами собой расслабились и скользнули под скрывающую их ткань. Длинный шрам – память от лотерингского медведя – на ощупь был точно таким, как он помнил. Он знал, что прямо под ним есть родинка, а рядом еще одна, поменьше. И если прикоснуться к ним губами, можно услышать ее прерывистое дыхание. Воистину, память – странная штука. И очень жестокая.       – Ты права, – кивнул Алистер. – Это чистой воды эгоизм – просить тебя вернуться. Ведь это мне без тебя плохо. Но лучше я умру, чем брошу тебя здесь.       Кинжал в ее руках дрогнул, оставляя на его шее кровоточащую точку, и Элисса взглянула на нее с испуганным отчаянием. В коридоре, ведущем во двор, послышались отдаленные приближающиеся шаги. Кусланд повернула голову, прислушавшись, в сердцах отбросила оружие и посмотрела на Алистера глазами, полными слез. Дрожь от рук передалась плечам, а после всему телу.       – Ну почему ты такой дурак? У тебя была такая уютная, спокойная и безопасная жизнь. Ты нашел бы себе какую-нибудь смазливую дворянку и нарожал кучу маленьких Тейринов. Зачем ты притащился за мной? Почему ты не ушел? Почему ты меня не послушал?       Ломая руки и зажмурившись, она пыталась удержать слезы, но, когда Алистер коснулся ладонью ее щеки, с жаждой прильнула к ней. Он улыбнулся и обнял ее, и она, не сопротивляясь, уткнулась носом в его шею.       – Ты что же, пыталась уберечь меня от демона?       – Теперь не важно, – прошептала она ему на ухо. – Поздно. Он не отпустит тебя.       – Мы уже проходили через это.       – Ты не понимаешь. Я не могу ему противостоять. Не думаю, что это демон.       Неторопливые шаги приближались, отдаваясь гулким эхом от пустых каменных стен коридора. Нехотя разомкнув объятия, Алистер взял со стола интенданта меч и повернулся в сторону входа. Элисса рвано вздохнула у него за спиной.       – Кто же он, если не демон? – спросил он, настраиваясь на битву.       – Он… Страж-Командор.       – Кто? – удивленно бросил Алистер. – Разве не ты?       – Нет, – глухо ответила она. – Я всего лишь его жена.       К этому Алистер совсем не был готов. Ну ни капельки. И когда в зал вошел высокий мужчина в тунике Стража-Командора и со спокойной улыбкой посмотрел на него золотисто-карим взглядом, ему захотелось истерически хохотать. Шрам на подбородке, беспорядочная россыпь веснушек, короткая рыжеватая бородка – он еле сдерживался, чтобы не потрогать их пальцами. Когда его двойник, подняв брови, усмехнулся одним краем рта, так, как часто делал он сам, в голове его совсем помутилось.       – Ты, кажется, чем-то удивлен? – насмешливо спросил альтер-Алистер.       – Стражники не узнали меня, – шепотом ответил он, в мыслях пиная себя за эти слова и, вообще, за то, что с ним разговаривает.       – Пфф, стражники, – тот закатил глаза и вздохнул. – Они не люди, а фантомы, созданные подсознанием. И они не видят, как ты выглядишь, а чувствуют тебя. Тебя, Алистер Тейрин, здесь вообще не существует, а я – не ты. Это мой мир. Все они чувствуют и видят только то, что я им позволяю.       Алистер мотнул головой, сбрасывая оцепенение, и попытался замахнуться мечом, но вдруг с ужасом осознал, что руки его не слушаются.       – О, я вижу, ты не совсем понимаешь. Милая, подойди ко мне, пожалуйста.       Элисса послушно вышла из-за его спины и, не глядя в его сторону, спокойно прошла мимо, остановившись возле Командора. Слишком близко, чтобы понять, в каких они отношениях. Печально улыбаясь, она подняла к нему лицо и легко поцеловала в губы – по-домашнему повседневно и непринужденно.       – Ты расстроена? – заботливо поинтересовался он, вытирая ее слезы. – Алан сказал мне, что Курт заболел. Если хочешь, можно послать в Амарантайн за лекарем.       – Нет, спасибо, ему уже лучше, – она покачала головой. – Я сама справлюсь.       – Как обычно? – усмехнулся воин и провел большим пальцем по ее губам. Она приоткрыла рот и слегка укусила его с дразнящей улыбкой, сплетая руки на его плечах и прижимаясь всем телом. Он хрипло засмеялся. – Любимая, если ты собралась совратить меня прямо сейчас, нам нужно найти более подходящее место.       – Думаешь, если кто-то нас увидит, то посмеет удивиться, что я слишком сильно люблю своего мужа? – Элисса потерлась щекой о его щеку, как кошка, жмурясь от удовольствия, и добавила вполголоса. – Брось, все давно об этом знают.       – Элисса, – сквозь стон позвал Алистер, не в силах выдержать это зрелище. Но она даже не шелохнулась, и когда они слились в поцелуе, он закрыл глаза, горящие от боли. По крайней мере, на это он был еще способен, хоть его руки и ноги все так же оставались обездвижены.       – Я занят. Извини. Да и ты собиралась инспектировать интенданта, забыла?       Кусланд разочарованно вздохнула, размыкая руки.       – Я тебе это припомню, Командор, – хмыкнула она, шутливо отталкивая его, и вернулась в угол. Проходя мимо Алистера, она задела его плечом, но не остановилась. Лишь неосознанно потерла ушибленное место и принялась звенеть оружием, погружаясь в работу.       – Она тоже фантом? – озвучил Алистер зудящий в голове вопрос.       – Она – нет, – скучающе проговорил демон. – Но ее воля слаба и полностью в моей власти. Даже если она понимает, что спит, она не хочет просыпаться и готова верить во все, что я могу ей предложить. Как она и сказала, она слишком меня любит. И это ее погибель.       – Зачем она тебе? Я видел ее тело – ты им не пользуешься. Демон Желания, не стремящийся выйти на охоту, – это новость.       – Вы, смертные, так забавны в своей наивной самоуверенности, – заулыбался он, и в его глазах проскочили красные молнии. – Ты заметил где-то на моей голове рога с пошлыми завитушками? С чего ты взял, что я демон? Чем вообще ты руководствуешься, когда разделяешь обитателей Тени на какие-либо категории? Церковными догматами? Никто из вас и понятия не имеет, что здесь происходит, и я даже не буду пытаться объяснять. Это все равно, как рассказывать букашке, откуда берется дождь.       – Так что же ты такое?       – Прежде всего, тебе не стоит называть меня «что». Помни, что ты еще жив только потому, что я нахожу нашу встречу познавательной. Отложи меч, присядь, и мы поговорим.       – Мне не о чем больше с тобой разговаривать, демон, – зло выдавил Алистер, снова чувствуя свои руки, и крепко сжал меч, готовый ударить.       Двойник вымученно вздохнул.       – Какой же ты твердолобый. Я сказал, отложи меч и присядь.       Руки Алистера сами задвигались, медленно вешая клинок на стойку, и ноги сами понесли его к креслу. Там он сел, лишенный воли, стискивая зубы в бессильной злости, лицом к так же беззаботно копошащейся Кусланд, ничем не реагирующей на все, что происходит. Демон умостился напротив, довольно кивнув. В полумраке тени его глаза жутко светились красным, но это выглядело, как обман зрения, – стоило присмотреться, и все менялось.       – Правда в том, что я не знаю, кто я, – задумчиво промолвил он. – Пользуясь твоей терминологией, да, я – Желание, но это не все. Я также и Страх, Отчаяние, Зависть, а в случае с Элиссой – еще и огромная Гордыня. Уверенность, что все в этом мире она должна сделать самостоятельно, и даже изменить сам этот мир, отрицая свои слабости и пороки. Но вместе с тем, я также Надежда, Радость, Долг и Сострадание. Мир, который я создал, детально точен и идеален – здесь все счастливы. Все это для тебя слишком сложно, Алистер? Понимаю. У меня слишком много имен, каждое из которых не вполне мне соответствует. Может быть, я… Любовь? Это звучит, ты не находишь? Или сам Создатель, покинувший свой престол, чтобы измываться над смертными?       – Я бы назвал тебя Огромное Тухлое Самомнение, – прорычал Алистер.       Страж-Командор громко рассмеялся, запрокинув голову, а когда снова взглянул на него, свет в его глазах стал ярче, отсвечивая на скулы танцующими бликами.       – Ты знаешь, это мысль. Чего не сделаешь, чтобы выделиться из толпы недооцененных духов. Но хватит обо мне. Скажи-ка мне, Алистер, тебе нравится быть королем? О-о, можешь не отвечать, у тебя на лице все написано. Сколько раз ты задумывался о том, что могло бы быть, если бы на твоих плечах не было ответственности и долга быть тем, кем ты не желал становиться? Разве не поэтому ты так легко бросил свои государственные дела ради призрачной цели, в которую сам не верил? Ты, конечно, можешь оправдать свой авантюризм искренним желанием спасти свою любимую, но… Но! Спроси себя, шевельнулось бы что-либо в твоей душе при вестях о ее пропаже, если бы я тонко не втолкнул тебя в самую гущу твоего безумия? Если бы ты заново не пережил свое прошлое, разве ты вспомнил бы, что способен любить? Любить снова ту, что растоптала твое сердце? Конечно, нет. Ты не можешь мне лгать.       – Тогда к чему все это?       – Все очень просто, – он пожал плечами. – Она мне не нужна. При всей своей силе, физической и моральной, для меня она абсолютно бесполезна, хотя, признаюсь, быть ее мужем было… занимательно. Я предлагаю тебе занять мое место. Здесь. Как ты и мечтал, ты и дальше будешь героически бороться с порождениями тьмы, а желанная тебе женщина всегда будет с тобой. Я даже пообещаю тебе, что это будет действительно она, а не безропотный призрак. Считай это знаком моего благоволения. А взамен я смогу распоряжаться твоей тушкой в недремлющем мире.       – То есть, я для тебя просто привлекательней, чем она? – криво усмехнулся Алистер. – Как это трогательно. Я прямо польщен. Только не пойму, чем мы отличаемся друг от друга.       – Ты особенный. Предки твоей матери, ее силы и кровь твоего отца, приправленные скверной… ммм… Ты как неисчерпаемый источник концентрированной мощи. Но ведь тебе ничего об этом неизвестно, правда? Ты не знал свою мать, никогда не общался с отцом и всю свою жизнь считал, что умения храмовника – это все, на что ты способен? Как это забавно. Но смешнее всего то, что, даже зная, ты не сумел бы использовать свои силы. И, скорее всего, даже добровольно сдался бы вашим церковным изуверам. Какое безалаберное отношение к такому бесценному сокровищу.       – Хватит, – резко выдохнул Тейрин. – Я не обязан тебе верить. Но, если ты и правда видишь меня насквозь, то знаешь, что я тебе отвечу.       – Хм, а ведь я не пытаюсь тебе лгать. Нет смысла. Ты просто проснешься другим и забудешь все из этой жизни, включая наш разговор. На самом деле, тебе даже необязательно мне что-либо отвечать. Когда мы встретились с Элиссой, она не озвучивала свои желания. Она сама не знала, чего хочет, оправдывая все свои метания, как и ты, долгом и ответственностью перед всем человечеством. Но невозможно скрыть от меня вожделенное, и когда я дал ей мир, в котором она смогла быть счастлива, реальность ей стала больше не нужна. Здесь между вами не стоит ни твоя корона, ни ее преданность клятвам, ни ваша оскверненная кровь. Здесь она не должна быть символом героизма, а может быть просто женой и матерью. Я вижу, какой болью в твоей душе отзываются мои слова. Ты не думал, что она может хотеть таких простых вещей? Или ты только сейчас понял, почему она тебя бросила?       Алистер не ответил, но подлокотники кресла впились в его ладони, как острые камни над отвесной скалой, за которые он цеплялся, чтобы не провалиться в бездну. Элисса притихла, разглядывая витиеватую резьбу на варварского вида рукоятке меча. Она улыбалась и восхищенно вздыхала, как ребенок, получивший желанную игрушку. Странно, но на самом деле он даже никогда не задумывался, почему. Просто принял ее решение и не стал его оспаривать, чтобы не упасть еще ниже в ее и своих глазах. Может быть, из-за того, что знал, что никогда не сможет ее переспорить.       – Кусланд – аристократка, и родители воспитали ее в лучших традициях преданности короне и своей стране. Задолго до того, как ты стал королем, она гораздо лучше тебя понимала, что это значит, – спокойно продолжил демон, сводя растопыренные пальцы. – И когда Эамон выдвинул свой грандиозный план, она уже тогда вычеркнула тебя из всех возможностей. Прежде, чем обвинять ее в недоверии и безрассудстве, ответь себе, как бы ты поступил с ней после Собрания земель, действуя исключительно во благо государства. Ты сильно любишь свою страну, Алистер. Возможно, куда сильнее, чем Элиссу, и ты знаешь это, – он презрительно передернул плечами и, цокая языком, покачал головой. – К счастью для меня, вы оба ошиблись, попутно искромсав друг другу души. Все могло быть иначе, но вы не захотели этого знать. А сейчас ее душа уже моя, и часть твоей, которую она забрала вместе с твоей плотью и кровью, – тоже. Дитя стало дорогой, которой я нашел тебя.       – Ребенок? – прошептал Алистер, чувствуя, как кровь отливает от лица. – Не было никакого ребенка.       – Ты и этого не знал? Что ж, если он не родился, это не значит, что его не было. А его душу – и твою – она не может отпустить. И поэтому она больше не вернется.       Демон поднялся и, обойдя свое кресло, снова посмотрел на абсолютно подавленного Алистера, опираясь руками о спинку. В его зловеще-потустороннем взгляде горело снисхождение и самодовольство, предвкушение триумфа и полная уверенность в победе. Он улыбнулся издевательски ласково и сострадательно вздохнул:       – Ох, Алистер, я не знаю, что тебе еще сказать, чтобы ты понял главное. Вся твоя жизнь – одна сплошная бесконечная ложь, игра, в которой нет победителей. Я даю тебе шанс все исправить, и я вижу, как ты этого хочешь. Реальность – это то, во что веришь. Ни больше, ни меньше. Я не лгу тебе, и хотя мне не нужно твое согласие, нам обоим будет комфортнее, если ты сам меня впустишь. В ином случае вы оба умрете прямо сейчас.       – Нет, – коротко отрезал Алистер. – Никогда.       – Прошу прощения? – красные молнии вспыхнули так ярко, что выскочили за пределы глаз.       – Может быть, я не самый лучший король, который нужен Ферелдену. И уж точно, я не смог бы дать Элиссе столько счастья, сколько она заслуживает. Я не всегда был прав, и, возможно, слишком часто поступал так, как не следовало. Но отдать демону на поругание все, за что мы боролись, слепо калеча свои и чужие души, – худшее, что я мог бы сделать. Ни мое счастье, ни моя жизнь этого не стоят. И она ответила бы тебе то же самое, если бы ты спросил.       Демон прищурил глаза, крепко сжимая спинку кресла. Там, где лежали его ладони, обуглилась ткань, и сами пальцы стали источать пламенный свет. Но через мгновение он снова улыбался – презрительно и хищно. Алистер посмотрел на него с усталым безразличием и краем глаза заметил, что Элисса смотрит в их сторону. Не сквозь, как раньше, а прямо в спину того, кто назывался его именем. Тейрин бесстрашно улыбнулся в демонические глаза. На сердце стало легко и тепло. Не важно, чем это для него закончится, он знал, что все будет правильно.       – Я так понимаю, ты собрался биться со мной? – скептически спросил демон. – Даже если бы я, потехи ради, дал тебе возможность хотя бы раз ударить меня, ты не сможешь меня победить. Ты даже частично осознать не способен, куда ты вляпался. Возможно, тебя вводит в заблуждение мой глуповатый вид? То есть, твой? Но, мой наивный смертный, я – не ты. Я – это то, каким она хотела тебя видеть.       Все произошло настолько быстро, что Алистер не успел даже моргнуть. Хлестко свистнул меч в одном бескомпромиссном ударе, и светловолосая голова демона, окруженная алым сиянием, с глухим стуком отскочила к стене. Задевая книги на шкафу, разлетающиеся в серый туман, в который превращались стены, расплескивая кровь, повисающую в воздухе круглыми каплями. Элисса неотрывно смотрела на обезглавленное тело пустым, безжизненным взглядом, а меч в ее руках становился черными клубами дыма.       – Вот так просто? – удивленно спросил Алистер, все еще не до конца веря в произошедшее.       – Это мой сон. И мои правила, – монотонно выговорила она.       – Но почему ты…       – Он – не ты, – прошептала она и закрыла лицо руками.       Потолок над головой расплылся в необъятный океан тьмы, в котором уныло плавали обломки скалистых островов. Беспорядочно разбросанные по ним остатки Башни медленно таяли, отсвечивая призрачным мерцанием. Исчезли все запахи и звуки, кроме неразборчивого шуршания неощутимого ветра. Тень, как она есть, в своем леденящем безмолвии – никогда Алистер не думал, что будет так рад здесь вновь очутиться.       Доспех снова обтягивал тело, а в мышцы вернулась чувствительность. Он молча поднялся, остановился напротив Кусланд и разомкнул ее руки. Она быстро посмотрела ему в глаза, но тут же отвела взгляд в сторону и пробормотала:       – Это оказалось сложнее, чем я думала.       Алистер так же безмолвно покачал головой, перебирая в ладонях ее пальцы.       – Я… иногда приходила в себя и понимала, что происходит. Но, когда он возвращался, мне так хотелось верить, что это правда… что я действительно начинала верить. Да, я знаю, как это выглядит. Я безвольная размазня. Но позволить ему убить тебя… Нет.       Складка между ее бровей в рассеянном неестественном свете казалась еще глубже. Роскошные косы снова стали тугим пучком, платье – серым доспехом из драконьей кожи. Тонкие губы сжались в нервную складку, а в глазах блестела холодная сталь. Но все равно она была прекрасна. Ему хотелось многое сказать, но он молчал, абсолютно не представляя слова, которые были бы уместны.       – Можешь уже начинать меня отчитывать, – Элисса снова посмотрела на него, и брови ее удивленно дернулись. – Тебе совсем нечего сказать?       – Зачем ты искала Морриган? – спросил Алистер, неспешно двигаясь взглядом по ее лицу.       Ее глаза расширились, и в них проскочило чувство, отдаленно похожее на панику. Но голос ее не выдал. Как обычно. Алистер слегка улыбнулся, наблюдая, как она торопливо натягивает маску невозмутимости.       – Морриган известно о свойствах скверны гораздо больше, чем Серым Стражам. Ее знания сохранили мне жизнь, и могли бы стать нам полезными. Я тогда так думала.       – Это разумно.       Кусланд кивнула и осторожно высвободила свои руки. За ее спиной, шагах в десяти, кособоко вросло в скалы то, что осталось от стены с входной дверью. Она подошла и неуверенно дернула за кольцо, а затем разочарованно вздохнула. Внутри зияла поглощающая свет черная пустота. Элисса просунула в нее руку и брезгливо одернула, видя, как она исчезает во тьме. Бормоча проклятия, она закрыла дверь и угрюмо стукнула ее ногой.       – Мне не следовало этого делать, – сказала Элисса, не оборачиваясь. – Она ничем мне не помогла. И лучше бы я не знала всего, что она рассказала.       – Ритуал, – понимающе произнес Алистер.       Недрогнувшей рукой Кусланд принялась скрупулезно выводить на двери какие-то знаки, и голос ее был спокоен и тверд. Почти.       – У нее есть сын. Она сказала, что у него глаза, как вязкая карамель, – сладко-бронзовые. И что от них так же невозможно оторваться. И что это делает ее счастливой. И что он родился благодаря мне… Это просто… было слишком для меня.       Она снова попыталась открыть дверь, и снова ее с грохотом захлопнула. Полуобернувшись, она сказала:       – Чтобы открыть переход, нужно четко осознать место, где хочешь очутиться. Наверное, стоит тебе попробовать.       Держа Алистера за запястье, она повторила его ладонью рисунок на двери, а когда он распахнул ее, пред ним предстал вид тускло освещенной кладовой Авернуса. На грани соприкосновения двух миров, как в прозрачном озере, дрожала переливающаяся рябь. Он завороженно прикоснулся к ней и ощутил приятный холод, и сверкающие волны разошлись в стороны от его прикосновения. Алистер посмотрел на свои пальцы, поднося их к лицу. Повисшие на них колкие частицы света, похожие на снежинки, вспыхнули и впитались в ладони.       – Тебе нужно было мне сказать, – проговорил он, не поднимая взгляда.       – Зачем? Констатировать факт, что я для тебя бесполезна? – Элисса передернула плечами и подтолкнула его к порталу. – Иди. Это твой выход.       – Это наш выход, – возразил он.       – Неужели тебе ничего не говорит то, что я не смогла его открыть? Я не хочу возвращаться. Это и держит нас здесь. Но, когда ты вернешься, все исчезнет вместе с демоном. И со мной. Так будет правильно.       – Все может быть иначе, – спокойно сказал Алистер, встречаясь с ее, таким знакомым, решительным и упрямым взглядом.       – Я не хочу, чтобы из-за того, что ты увидел, ты что-либо делал для меня. Это крайне унизительно, – напряженно выговорила она сквозь сжатые зубы. Он шагнул к ней навстречу, но она предупредительно выставила руку вперед. – Я хотела для тебя лучшей жизни.       – Понятно, – вздохнул Алистер. – Опять все за меня решила. Но мне все равно, насколько ты себя не любишь. Потому, что любить тебя – это моя прерогатива.       Одной рукой он схватил ее за локоть, притягивая к себе, другой – сгреб в охапку и нырнул в портал. Последнее, что он слышал, – громогласные витиеватые ругательства, которые щедро сыпались из ее уст. Они звучали, как чарующая музыка фанфар.