Desperado

      На следующий день я почувствовала, что ничего не изменилось. Всю ночь я очень плохо спала. Каждый час просыпалась, затем выглядывала из камеры, замечая, что все ещё спят, делала вывод, что сейчас довольно рано, а после снова вырубалась. Но я была рада хотя бы тому, что меня не мучили кошмары, а беспокойный сон... Мне не привыкать.       Ещё очень сильно болела голова. Утром я хотела попросить таблетку, но потом подумала, что это будет выглядеть довольно жалко. К тому же с лекарствами напряжёнка. Да и вообще мне хотелось разбить себе голову не совсем от боли, а только потому, что я не хотела ни о чём думать. Не вышло.       А всё потому, что рано утром я стала свидетелем довольно занимательного разговора. Оказывается, люди, которые напали вчера, этой группе уже печально известны. Я, конечно, не особо понимала всех тонкостей. Но меня заставило встрепенуться то, что многие хотели уехать. Я успела заметить, что стены эти довольно крепки и надёжны, и вот так просто покидать их... Самоубийство, не иначе. Там, где нет ограды, им всё равно долго не протянуть. Но этот Губернатор, как они называли его, смог нехило запугать этих людей. Мне же было только хуже от услышанного. Я даже подумывала о том, чтобы свалить по-тихому. Умирать я ведь пока не собиралась, а судя по всему, этот человек только этого и добивался. Но меня останавливали собственные мысли о том, что это глупо. Я не хочу быть опять одна, не хочу снова убегать, но и не хочу участвовать во всём этом. Я не убью снова. Да и почему я должна им помогать? Да, безусловно, эти люди фактически спасли меня, накормили и дали кров, но я не хочу умирать только потому, что у них проблемы. Кто они мне? Я ведь здесь всего лишь третий день. А если меня убьют? Если я попаду в засаду? Они ведь не станут из-за меня рисковать. Никто не станет.       Весь этот день я была как на иголках. Ни с кем не разговаривала и всё время думала. Пару раз Бет попыталась заговорить, но я шарахалась от неё в сторону и уходила прочь. Она лишь разочарованно вздыхала и шла к себе, где, я уверена, возилась с Джудит. Если бы я была в относительно хорошем настроении, то я бы пошла с ней, но мне было не до разговоров. Ведь я занималась чем-то более важным. Самоедством, к примеру. — В поле полно ходячих, — услышала я голос Рика откуда-то снизу. — Снайперов я не видел, но Мегги ушла в караул. — Я лишь тяжело вздохнула. Все заняты делом, кроме меня. — Я могу подняться на вышку, — судя по голосу с хрипотцой, говорил Дэрил, который вчера вернулся вместе с братом, — перебью половину ходячих, и мы починим забор.       Сидеть здесь и бессовестно подслушивать было слишком, но если бы я вышла, заявив о своём присутствии, было бы только хуже. Хотя вполне можно догадаться, что нигде, кроме этой камеры, я быть и не могу.       Далее разговор шёл про брата Дэрила — Мерла, про то, какой же он редкостный козёл, и что никто не хочет, чтобы он находился здесь. А также и про то, что у нас осталось слишком мало запасов еды и патронов. Я сразу почувствовала себя неудобно, ведь я для них лишь обуза и лишний рот. — А никто не видел Блэр? — От звука своего имени я чуть не упала с кровати. — Новенькую? — На этом моменте я уже вышла из камеры, но пока не спускалась вниз, а лишь облокотилась локтями на железное ограждение, наблюдая за Риком, Мишон и Гленном. — Она сегодня какая-то хмурая. — Последний тонко подметил, ничего не скажешь. — У меня есть для неё кое-что. — Я даже охнула. Неужели меня соизволили тоже задействовать в работе? Какое счастье. — И что же именно? — Все трое резко вскинули головы, замечая меня. Я же тем временем направилась уже к лестнице, стараясь не замечать колючего взгляда хмурого охотника, который расположился прямо на ступеньках, чистя свои стрелы от засохшей крови. — Я подумал, — Рик засунул руку за пояс и достал пистолет. Я вздрогнула, но, присмотревшись, вздохнула с облегчением. Это мой, — в такой ситуации ты не должна шататься без защиты, — с этими словами он протянул его мне, а следом подал ещё и мой нож. — Спасибо, — пролепетала я, рассматривая оружие так, будто видела его впервые. — Но учти, что я буду следить за тобой. — Мужчина посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Если учудишь что-нибудь... — Лидер замолчал, подбирая слова. Хотел запугать? Забавно. — Я обещаю, что ничего не случится. — Попыталась придать голосу твёрдости, чтобы слова звучали убедительней. — Пока у меня всё нормально с головой, Вы можете доверять мне. — Не знаю, лишними ли были последние слова о доверии, но меня раздражает, когда все смотрят на меня с опаской. И почему они вообще видят угрозу в пятнадцатилетней девчонке? — Надеюсь. — Я понимала, что не убедила, но попытаться стоило. — Пап, — в блок влетел взмыленный Карл. Замечая в моих руках пистолет и нож, он удивился, но резко перевёл взгляд обратно на отца, — там Андреа.       Все как по команде схватились за оружие, а я последовала их примеру и быстро направилась за ними. Мужчины следовали впереди, а женщины плелись следом.       Кто вообще такая эта Андреа, что они снова так напуганы? Но сейчас как всегда не до вопросов.       Девушка добралась сюда весьма оригинальным способом. Она держала на привязи одного из ходячих, что позволяло ей передвигаться практически незамеченной. Конечно, от такой вони голова кружится, а ходячие и вовсе принимают её за свою.       Я усмехнулась, когда поняла, что ещё чьему-то присутствию тут не рады. Судя по лицу блондинки, она вообще сбита с толку таким радушным приветствием. Должно быть, она раньше была в их группе, потому что она называет лидера по имени.       Граймс заставил её бросить оружие на землю, а затем толкнул её на ограду, обыскивая все карманы. Если бы я умела, то я бы даже присвистнула от такого грубого отношения, ведь меня, совершенно чужую для них, встретили не так уж и плохо, как я погляжу. Тем временем мужчина уже опустил её на колени и отнял сумку. — Ты одна? — резко спросил он, наклоняясь к ней ближе. — Да, — ещё более ошарашено выдохнула Андреа, наблюдая за тем, как мужчина откинул её сумку в сторону.       Все опустили оружие и немного успокоились, а вновь прибывшая, похоже, искала поддержки у старых товарищей. — С возвращением, — отнюдь недружелюбно сказал Рик, а затем схватил её за локоть и повёл внутрь.       Значит, это семейное. Все Граймсы очень дружелюбны и абсолютно не язвительны.

***

      Добровольный ранний подъем — очень редкое явление. Я никогда не была любителем подобного образа жизни. Отчасти потому, что я всегда была большой соней. В каникулы я и вовсе издевалась над своим режимом как могла. Засыпала очень поздно, а вот встать раньше полудня никак не выходило. И теперь, когда у меня есть возможность более-менее нормально отоспаться, я с удовольствием ей пользовалась, а потому часто иду на завтрак в числе последних.       Но сегодня мне пришлось заставить себя встать намного раньше обычного, а верней, меня любезно растолкала Мишон. А всё потому, что Рик предложил мне съездить с ними в город неподалёку отсюда. Нужно было запастись оружием, а заодно и ещё кое-какими вещами. Попутчики, правда, выдались воистину странные: разумеется, Рик, тоже новенькая девушка с крутыми дредами — Мишон, я и, к моему неудовольствию, Карл. Надеюсь, пару часов с ним на заднем сидении не заставят меня совершить самоубийство или выкинуть его в окно.       Кстати говоря, на заявление о том, что я еду с ними, парень отреагировал довольно спокойно, что не могло меня не удивить. Ведь я ждала хлеба и зрелищ. Я ожидала бурной истерики и прочего. Но я сама лично видела, как его брови сначала взлетели вверх, потом он долго хмурился, а после просто кивнул и отправился к себе. До чёртиков странный тип.       Завтракали мы в суете. И пока мы с Карлом доедали кашу, сидя в разных концах импровизированной столовой, Мишон и Граймс-старший носились по всему блоку. Кэрол же, которая и приготовила для нас завтрак, собрала нам ещё немного еды в дорогу. Хорошая женщина, которая со временем стала нравиться мне всё больше. И меня даже как-то веселило её искреннее непонимание наших с Карлом отношений. По её мнению, мы должны были подружиться, ведь мы с ним почти что ровесники. Даже сегодня, когда мы молча сели за разные столы, она тяжело вздохнула, но говорить ничего не стала, лишь пожелала приятного аппетита. Ответом ей было сухое «спасибо» от Карла и слабая улыбка от меня.       Когда все вещи были погружены в машину, мы наконец двинулись в путь. Поначалу меня сильно напрягало образовавшееся в машине молчание. Но после получаса езды я с ним свыклась и погрузилась в собственные размышления и надежды на эту поездку.       Как я уже и сказала, едем мы туда в основном за оружием. Назревала война. Не самая приятная тема, конечно, но мне стоит хорошенько подумать об этом. Ещё вчера вечером, когда я, сидя рядом с Кэрол и Бет, которая пела какую-то незамысловатую песню, решила для себя, что мне не стоит уходить, трусливо поджав хвост. Да, я не знаю этих людей слишком хорошо, ровно так же, как и они меня. Так почему я делаю это? Я не хочу быть одна снова. В этих людях я не вижу ничего плохого. Все они разные, все со своими заездами и какими-то личными терзаниями, но все они готовы стоять горой друг за друга. А я... Мне на секунду показалось, что я могла бы стать частью их общины. Я, конечно, могла бы свалить и вновь начать бродить по лесу, рыская в поисках ночлега и хоть какой-то еды, но я больше не могу так. Здесь есть всё, что мне могло бы понадобиться. И даже если мне не удастся ни с кем хорошо подружиться, чему бы я, откровенно говоря, была бы расстроена, то у меня всё равно будет полный комплект для выживания.       Естественно, что, глянув с другой стороны этого каверзного вопроса, я нашла и минусы. Ведь я буду чувствовать ответственность. Меня пугает это. Что будет, если я привяжусь к ним? Привяжусь к Бет, Хёршелу или Кэрол? А что я буду делать, если кто-то погибнет? Я уже была в группе вместе с Томом, но там я не успела обзавестись друзьями, а потому кусала локти только из-за брата. И мне было на самом деле хреново, когда я потеряла его. Такую своеобразную обременённость мне удалось ненадолго скинуть со своих плеч. Мне без неё легче. А вот появись она снова... Эгоистично, очень эгоистично.       Мне вообще казалось, что в такое нелегкое время все людские качества обостряются. Кто-то показывает своё истинное лицо, с наслаждением ступая на кривую дорожку убийств и жестокости, а кто-то, наоборот, помогает другим, защищая тех, кто не способен этого сделать сам. И на какую же ступила я? Прозвучит, должно быть, неправильно, но после знакомства с Андреа я сама лично убедилась в том, что мой... поступок был в какой-то степени по-настоящему правильным. Может, я, конечно, не была обязана это делать, но вполне возможно, что я спасла ещё чью-то жизнь. Снайпер ведь мог подстрелить ещё кого-то из группы. А всё благодаря тому, что эта девушка разъяснила нам всем истинные намерения Губернатора. Он хочет войны. И впоследствии все сошлись во мнении, что он её получит. — Это что такое? — Удивлённый голос Мишон вернул меня на землю, и я смотрю на неё в зеркало заднего вида.       Машина немного замедляет ход, и нам удаётся рассмотреть странные надписи и знаки, изображённые красной краской на стенах. Затем вижу, что Карл как-то странно дёргается, когда авто совсем останавливается и голос Рика объявляет о том, что мы на месте.       Захватив с собой пустые сумки и держа пистолеты наготове, мы продвигаемся вглубь небольшого городка. По ходу движения мне всё больше начинает казаться, что либо здесь обитают какие-то сектанты, либо какой-нибудь сумасшедший, чья крыша уже давненько покатилась ко всем чертям. Но вот когда мы подходим к какому-то заброшенному зданию и видим, что внутри на площадке ровно догорает целая куча обугленных скелетов, то я сразу понимаю, что тут действительно кто-то прочно обосновался. И у этого «кого-то» точно проблемы с головушкой. Картина, скажем так, не самая приятная.       К сожалению, полицейский участок, где, по словам Рика, должно было быть полно оружия, был совершенно пуст. А потому мы держали путь на главную улицу, где в парочке мест должны были остаться несколько заныканных пистолетов.       Но когда мы пришли в самый центр этого городка, наше потрясение достигло апогея. Везде были расставлены ловушки, острые заточенные копья торчали во все стороны, а маленькие клетки с голубями и крысами были, похоже, вроде чем-то приманки для ходячих. Пробравшись уже почти до конца, мы вдруг услышали сдавленный хрип и шарканье ног. Мишон только хотела достать свою катану, но Рик остановил её, сказав, что ходячая запутается. Но она не запуталась, потому что на пути к нам её упокоил чей-то выстрел. — Руки вверх! Всё оружие и ботинки на пол! — заорал мужчина, который стоял вместе с винтовкой в обнимку на крыше. — Я буду считать до десяти! — предупреждает он, когда видит, что мы даже не шелохнулись и ничего отдавать ему уж точно не собираемся. — Один! Два! Три!... — Карл, — шёпотом зовёт Рик, — бери Блэр и бегите к машине.       И я не успеваю даже охнуть, когда Карл хватает меня за руку выше локтя и заставляет бежать за ним. В ту же секунду начинается пальба. Мужчина на крыше продолжает что-то истошно вопить, а мы тем временем добегаем до старого авто. Парень снова дёргает меня за руку, и я приземляюсь на землю, облокачиваясь спиной на холодный металл. — Сиди здесь, — произносит он, даже не взглянув на меня. — Ещё чего, — заявляю я, снимая свой пистолет с предохранителя.       Я больше не смотрела на него, но знала, что в ответ мне наверняка послужила ироничная усмешка.       Звуки выстрелов стихают на какое-то мгновение. Мы аккуратно высовываем головы, чтобы понять, что там творится. Но нам приходится сразу же их пригнуть, поскольку мужчина выбегает из здания и начинает двигаться в нашу сторону.       Я не успеваю толком сообразить, когда Карл резко дёргается, выходит из-за машины и стреляет. На несколько секунд вокруг воцаряется молчание. Смотрю на него и не могу прочесть на его лице совершенно ничего. Но рискну предположить, что он доволен собой. — Порядок? — настороженно спрашивает Рик, заглядывая мальчику в лицо. — Да, — слишком твёрдый ответ для того, кто только что подстрелил человека. — Я же сказал бежать к машине, — с долей упрёка продолжает он. — Я не хотел, чтобы ты это делал. — Но пришлось!       Граймс-старший наклоняется к стрелку, а затем с каким-то неясным облегчением говорит, что на нём броня. И вместо кровоточащей раны у него на животе образовался лишь огромный багровый синяк. Затем Рик и Мишон отходят в сторону, а нам с Карлом велят не двигаться с места и следить за этим мужчиной. Парень сразу же достаёт пистолет и целится ему прямо в голову. Я же сделала несколько аккуратных шажков назад, становясь чуть поодаль от него. От этого паренька веяло таким безразличием и холодом, что мне сразу же стало не по себе. — Боишься меня? — усмехается он, на секунду отворачиваясь и смотря на меня. Видимо, заметил мои манипуляции. — Не дождёшься, — возвращаю ему весь его сарказм в полной мере, но внутри всё так и потряхивает. Он действительно жуткий.       К моему удивлению, парень начинает хрипло смеяться, а я вся холодею, поражённо уставившись на него. — А ты не такая уж и трусиха, — он улыбается уголками губ и, кажется, даже искренне.       Но вот у меня нет сил улыбаться ему в ответ, я только плотней сжимаю губы, отворачиваясь. Эти его перепады настроения меня ничуть не радуют. Не люблю быть сбитой с толку. — Мы отнесём его в дом. — К нам возвращаются Рик и Мишон. — Зачем? — спрашиваю я, внимательно наблюдая за тем, как эти двое уже подхватили его под руки. — Он помог мне когда-то, и я его здесь не брошу.       Кое-как мы всё же поднимаемся по лестнице, обходя стороной все ловушки, которые присутствовали даже здесь. Похоже, что этот мужчина был так напуган, что продумал всё до мельчайших деталей. Я могла бы посчитать его гением, но надписи на шторах и стенах говорили, что он безумец до мозга костей. Хотя, согласитесь, что это две грани одной и той же сущности.       Внутри оказывается всё ещё странней, чем снаружи. На целую стену расположена карта города со всеми его улицами и зданиями. Все остальные стены были исписаны словами извинений, какими-то угрозами и просто, как по мне, ничего не значащими фразами. Но вот от обилия оружия просто глаза разбегались. Потому что здесь есть абсолютно всё. И если бы не вся эта ерунда с концом света, то я бы приняла его за нелегального торговца оружием или какого-нибудь террориста, а может, даже и за агента под прикрытием. Но это всё, разумеется, бред. Ведь Рик говорит нам, что он лично показал ему тот склад, откуда он и притащил всё это.       Мишон кивает мне, подзывая к себе, и протягивает мне сумку. Без лишних объяснений я начинаю складывать в неё коробки с патронами разного калибра и всякие ножи разной формы. Том учил меня метать их, а если мы расчистим поле, то у меня будет место для тренировок. Конечно, если мы все не умрём до этого момента. — Нет, — мы втроём оборачиваемся на голос, — подождём, пока он очнётся, убедимся, что он цел. — Он хотел убить нас, — протестует Мишон, так и не выпустив наполовину полную сумку из рук. — Он просил нас уйти. Он не знал, кто мы. — Не удержавшись, я закатываю глаза и опускаюсь на пыльный сундук. От их вечных метаний и споров начинает трещать голова. — Он хотел убить нас, а мы не бросили его. Ему повезло, — с жаром выпаливает девушка. Здесь я с ней согласна. Не думаю, что, стреляя в нас, он проявлял гостеприимство. — Нам оружие нужней, чем ему. — Ждём, пока он очнётся, и всё, — безапелляционно заявляет Рик, отворачиваясь от нас. — Ты внимательно осмотрелся? — Следует небольшая пауза. — Топор, копья, стены, — произносит она с расстановкой. — По-твоему, он псих? — обрывает он её.       Господи, можно я скажу? А я бы сказала. Он псих. Окончательно и бесповоротно. Неужели этого совсем не видно? Моих сил хватает лишь на тяжкий вздох, что привлекает Карла, и он присаживается рядом со мной. — Нет, но он опасен.       Я негодую. Не псих? Что, серьёзно, что ли? Хотя, возможно, она сказала так специально, чтобы дискуссия не затягивалась. — Подождём, пока очнётся, — вновь повторяет Рик.       Девушка разочарованно разглядывает спину мужчины, а затем переводит взгляд на нас. Я, в свою очередь, пытаюсь высказать ей свою полную поддержку собственным выражением лица. Я полностью уверена, что мы поступаем неразумно. Кто знает, что взбредёт этому сумасшедшему в голову? Может, он снова попытается убить нас. А здесь бежать некуда, да и оружия полно, только руку протяни, и он уложит нас всех. Даже если ему и связали руки.       Бедный старый сундук шатается, когда парень рядом со мной встаёт и направляется к той стене с картой. Но его место занимает Мишон, протягивая мне солёный огурец, который я с радостью принимаю. Давненько я не ела солений, одни только консервы с фасолью и гречкой. — Так вот почему ты хотел поехать. Хотел увидеть дом, — утвердительно произносит Рик, подходя ближе к мальчику. — Я просто так поехал. — Прозвучало как-то не очень убедительно, и его отец отходит в сторону, замечая нас, жующих чужую еду. — Теперь мы едим его запасы? — Он потирает лоб, а я смотрю на девушку рядом, которая меланхолично пожимает плечами. — На коврике было написано «Добро пожаловать», — также беспечно отвечает она, а я издаю смешок. — Я пойду осмотрюсь. — Я решительно поднимаюсь с места и отряхиваю руки. — Куда? — как и следовало ожидать, далее следует вопрос от лидера. Очень надеюсь, что мне не приставят няньку. — Мне нужны кое-какие вещи. — Я указываю на свои драные джинсы, на которых и живого места нет. Кто-то скажет, что это последний писк, но во время апокалипсиса не до моды, а разгуливать в этих жутких лохмотьях — себе дороже. — Я видела по дороге сюда магазин. Вроде не разграблен. — Я пойду с ней. — Я резко оборачиваюсь к Карлу, который стоит за моей спиной. — А по дороге обратно зайдём в детский магазин. — Он передёргивает плечами. — Я просто подумал, что Джудит нужна будет кроватка.       Вдвоём мы в ожидании смотрим на Рика. Перспективой идти куда-то с ним вдвоём я была не очень рада, но одну бы меня всё равно не пустили. А потому остаётся надеяться, что теперь эта поездка оправдает себя. — Я помогу нести кроватку, — вставляет свои пять копеек Мишон. — Чтобы её нести, нужна коробка, а она большая и тяжёлая. Вы не унесёте, потому что Блэр будет занята другими вещами, — поясняет она, видя наше недоумение. — Я пойду с ними, — через плечо говорит она Рику.       Мы с Карлом почему-то переглядываемся, но ничего не возражаем, лишь молча разворачиваемся и идём к выходу.       До магазина с одеждой мы дошли без происшествий. Внутри не попалось ни одного ходячего, что радовало так же, как и наличие здесь ассортимента. Мои глаза, должно быть, загорелись. Хотя, честно говоря, раньше я терпеть не могла шопинг, а мама вечно негодовала, потому как считала, что каждая девочка должна любить одеваться. Но обстоятельства вынуждали, а потому я, с присущим мне азартом, направилась вдоль вешалок. Карл вместе с Мишон остались у выхода, сторожа двери.       Для начала я критично оглядела себя в зеркало. Меня радовало, что мне не нужно сильно торопиться. Выглядела я, скажем так, просто кошмарно. Эффект бродячего бомжа давала не только старая и грязная одежда, но и мои тёмно-каштановые волосы, которые сейчас были сильно растрёпаны. Тело было в меру спортивным, потому что сказывались на мне все несколько лет тренировок по лёгкой атлетике. А вот лицо же было худым настолько, что стали видны даже скулы, которых раньше у меня никогда не было. Губы пересохли и потрескались, и только блестящие карие глаза, пожалуй, были единственным напоминанием о том, что я всё ещё жива. Это было единственное, что я унаследовала от отца, кроме характера саркастичного упёртого барана. Только вот проявлять я его не спешила. У меня ведь и так не было друзей. Чудненько.       После того как я оценила сполна свою внешность, я направилась к вешалкам с джинсами. Они были довольно пыльными, но их можно будет просто постирать. Хотя какая уже разница. В конечном итоге они всё равно будут выглядеть так, будто я решила поиграть в свинью, плавая в грязи. Выбор свой я остановила на каких-то тёмно-синих и полностью чёрных джинсах. Синие сразу же надела, а эти порванные выкинула. Далее подыскала себе пару футболок, которые выбирала так тщательно, будто завтра у меня первый день в новой школе, где каждый будет видеть мой наряд. Одна была чёрной и немного больше, чем нужно, но когда я надела её, поняла, что мне очень комфортно. Плюс ко всему на ней была изображена эмблема моей любимой группы — «AC↯DC».       Да, к моему музыкальному вкусу тоже приложил руку отец. По его мнению, классический рок — лучший жанр, который когда-либо придумало человечество. Но лично мне нравилось ещё довольно много всего, но предпочтение я, следуя советам отца, всё же отдавала классике. Только вот теперь какой смысл это всё имеет? Скорее всего мне больше никогда не услышать их песен и заводных мелодий, которые одним махом поднимали мой настрой.       Вторая же футболка была тоже чёрной, но теперь она сидела в обтяжку по фигуре. Надпись на ней гласила о том, что я сумасшедшая, но милая. Откровенна провокация, дамы и господа. А вот третья майка была свободной, глубокого зелёного цвета и без рукавов, что очень меня порадовало, ведь солнце в Джорджии палило нещадно.       Ещё немного покопавшись, я нашла вешалки с фланелевыми рубашками. Не удержавшись, я схватила одну из них. Мягкая на ощупь и в чёрно-синюю клетку. Я так же сразу её надела, закатав рукава до локтя. Ещё пришлось захватить с собой толстовку, ведь тёплых вещей у меня не было. Она была самой обычной тёмно-багрового цвета с капюшоном.       У меня оставалось ещё немного времени, и я бегло взглянула на свои ноги, которые были обуты в старые, побитые жизнью и временем кроссовки. К счастью, я нашла здесь новые, но их запихнула в рюкзак, который был уже почти заполнен шмотками. А на ноги же пришлись в пору грубые ботинки.       Теперь дело оставалось за мелочами, вроде пары нижнего белья, носков, резинок для волос и расчёски. И я как раз закончила, когда в магазин влетел Карл. — Ты скоро? — раздражённо спрашивает он. — Не перестаю удивляться твой любезности, Карл, — едко произношу я, делая упор на его имени. — Но я вообще-то закончила, — я с гордостью застегнула рюкзак, выпрямляясь в полный рост.       С каким-то диким удовольствием ловлю его взгляд на моём новом прикиде, а потому не выходит спрятать ухмылку на губах. Тем не менее я, больше не заставляя никого себя ждать, закидываю рюкзак на плечо и направляюсь к выходу из магазина. И лишь только потом замечаю, что он не идёт следом за мной. Неужели тоже решил обновить гардероб? Я пару секунд мнусь на выходе. Куда он делся? Но потом я вижу шляпу, а после и самого парня, который торопливо запихивает что-то в карман. Я прищуриваюсь, но молчу. — Ну, идём, — он подталкивает меня в спину, а я корчу недовольную рожу.       На самом деле, после такого небольшого путешествия в поисках одежды я почувствовала себя в разы лучше. Почувствовала себя нормальной. Обычной. Кто бы что ни говорил, но такая рутина на самом деле отвлекает. Я ведь даже на пару минут вообще отключила реальность. Это было так странно и даже в какой-то степени совершенно абсурдно. А раньше от такого похода я бы скривилась и ходила везде со скучающим и до безумия удручённым видом. Этим я иногда даже обижала маму, о чём сейчас очень жалею. Ведь таких моментов больше не будет, потому что она мертва.       Отмахнувшись от депрессивных мыслей, я постаралась вникнуть с суть происходящего, которое набирало обороты. Карл попросил Мишон разделаться с одним из ходунов, что нетвёрдой поступью приближался к нам. Девушка отвлекается, а Карл резко тянет меня за руку, уводя прочь за угол. — Ты чего? — выдыхаю я, вырываясь из его цепкой хватки. Если так и дальше будет продолжаться, то у меня от его рук останутся синяки. — Мне нужно кое-куда, — торопливо бормочет он, но договорить не успевает. К нам решительным шагом идёт Мишон. — Это как понимать? — Не знаю, можно ли назвать её интонацию учтивой, ведь она была в недоумении и довольно огорчена, что её провели. — Детский магазин вообще-то здесь, — она махнула рукой в сторону, указывая на здание. — Мне нужно другое, но тоже для Джудит. — Он настойчив, и взгляд просто кричит, что это важно.       Девушка, по-видимому, это тоже замечает, а потому сдаётся и мы вместе следуем за Карлом. Но на нашем с ней лице вырисовывается удивление, когда мы подходим к какому-то кафе под названием «King County». Любопытно узнать, что такого для Джудит здесь может быть?       Парень протирает рукой стекло и, похоже, замечает парочку мертвяков внутри. Он приподнимает шляпу так, что мне становятся видны его глаза, которые выражают одну лишь уверенность. И он уже хватается за ручку двери, если бы не Мишон, которая его одёрнула. — Ты думаешь, что я тебя туда пущу? — Вопрос кажется мне риторическим, чему я усмехаюсь. Словно детсад какой-то. — Это вообще не твоё дело. Ты не знаешь меня, не знаешь папу. — Он, кажется, даже зол.       Но я рада хотя бы тому, что меня здесь как бы нет, ведь никто не обращает на меня внимания. А потому я по-тихому двигаюсь обратно ко входу, заглядывая в мутное окно и отмечая, что была права. Там действительно было несколько трупов, но они были неподвижны. Очень аккуратно, чтобы не издавать лишнего шума, я открываю дверь и вхожу. В нос сразу же ударяет омерзительный до тошноты запах разложения, смешанный ещё и с потрясающим ароматом давно не проветриваемого помещения. У меня даже глаза заслезились. Я не знаю, зачем делаю это. Я даже не знаю, что именно в этом кафе такого, что так важно для этого идиота.       Пол этой каморки покрывает толстенный слой пыли вперемешку с кучей разбитых стёкол. Я достаю пистолет из-за пазухи и крепко сжимаю его в руках, потому что я не уверена, что Карл был прав. Не такая я и смелая, а просто, возможно, я умею это хорошо скрывать.       Меня всю начинает трясти, когда я слышу шум открывающейся двери, а затем что-то с довольно громким шелестом заставляет ходячих ожить, и они, шаркая ногами, бредут куда-то в сторону. Я нахожусь за ширмой, а потому не вижу происходящего, пока кто-то не подкрадывается ко мне сзади, прижав меня к себе, невзирая на мешающий рюкзак, и не накрывает мой рот рукой. От неожиданности я дёргаюсь и чуть ли не роняю пистолет, но тут же замираю, когда рука на моих губах заставляет меня повернуть голову влево. Парень, видя, что я спокойна, убирает руки, но глаза по-прежнему лукаво блестят. Он прикладывает палец к уже своим губам, призывая, чтобы я вела себя тихо.       Следом появляется и Мишон, глаза которой метают молнии. Вот и первая моя пакость, что могла обойтись бы мне очень дорого, если бы я наделала шуму раньше них. С мозговправляющими разговорами мы повременим, потому что сейчас мы крадёмся к барной стойке, над которой висят несколько рамок с фото и какие-то деревянные щитки с надписями. И тут мою голову пронзает догадка, потому что я замечаю знакомые лица на одной из фотографий. Карл, его отец и темноволосая женщина, которая, по-видимому, и есть его мама.       Очень тихо мальчик взбирается на стул и снимает эту самую рамку, но гнилая рука с рёвом хватает его за ногу. Всё происходит так быстро, что я не успеваю опомниться, как меч Мишон оказывается в голове бывшего бармена. Всё проходит успешно. Хотя это как посмотреть, ведь мы всё ещё не выбрались отсюда.       Потихоньку мы начинаем идти назад, когда слышим топот лапок и громкий писк. Крыса, которая была отвлекающим манёвром, выбралась из клетки, и теперь на нас надвигается где-то с десяток трупов. Эти бешеные и ничего не выражающие глаза, казалось бы, даже засветились счастьем, завидев добычу побольше жалкого грызуна. Мы бросились бежать вокруг стойки, тратя патроны на особо резвых и догадливых. Я замыкала наш своеобразный строй, а потому заметила, как Карл роняет фотографию, но Мишон выталкивает его наружу, начиная громко звать меня по имени.       Боже мой, я совсем с ума сошла! Я медлю, а затем наклоняюсь и подбираю утерянное, а одновременно чувствую, как кто-то цепляется за мою руку. Я даже взвизгиваю, когда понимаю, что не могу выбраться. Начинаю отчаянно вырываться, заметив, что остальные уроды уже непозволительно близко. Мне удаётся на секунду обезвредить противника, чем я и пользуюсь, буквально вылетая в открытую дверь, которая сразу же захлопывается, забавно звеня колокольчиком. — Совсем, что ли, жить надоело? — вскрикивает темнокожая, смотря, как я поднимаюсь с колен и протягиваю рамку Карлу.       Ничего ей не отвечаю. А после, даже не дождавшись никаких благодарностей, демонстративно разворачиваюсь и иду прочь от этого злополучного кафе. Сердце делает кульбиты снова и снова, но я заставляю себя успокоиться. Ей Богу, я попадала в ситуации и похуже этой и всегда выбиралась лишь с парой царапин. Не нужно так паниковать, Блэр. Ты стала слишком нежной всего-то за пару дней. — Вы идёте? — Я оборачиваюсь, вспоминая, что мы ещё хотели зайти в детский магазин.       Я дожидаюсь, когда они поравняются со мной, и мы наконец идём за тем, о чём и говорили в самом начале.       Полностью спокойна я была лишь через двадцать минут, когда мы наконец уселись в машину, предварительно погрузив все вещи и оружие в багажник. Я была счастлива, потому что это был долгий и продуктивный день. Но, на самом деле, больше всего я была рада новому альбому и парочке карандашей, что удалось найти мне найти среди разной развивающей детской чепухи. Что ж, эта вылазка прошла явно лучше предыдущей. А это значит, что всё к лучшему.