Desperado

      Снова этот лес. За всё время, что я пробыла в нём, мы с ним даже породнились. Но тюрьма всё равно стала мне ближе за эту зиму. Да, именно. Прошло уже три месяца с момента, как наша группа дала отпор Губернатору. Многое произошло и многое поменялось. Но могу сказать, что действительно чувствую себя хорошо, а особенно сейчас, когда я, скажем так, в своей стихии. — Дэрил, — тихонько зову я охотника, указывая ему на следы от копыт, что чётко выделялись на фоне чуть влажной земли. — Похоже на оленя, — задумчиво бормочет он, смотря на меня исподлобья, а я вся так и свечусь. Словно новогодняя ёлка в канун Рождества. — Но мы ещё играем. — Он махнул на меня своим арбалетом, а я примеряю на лицо усмешку, которая смутно напоминает победную улыбку.       Уж больно мне нравится эта с ним игра. Смысл её достаточно прост, если ты хоть что-то смыслишь в охоте и умеешь обращаться c оружием. А вот победитель определяется количеством пойманной добычи: у кого больше, тот и выиграл. Пока счёт у нас одинаковый. Учитывая ещё и то, что мы здесь с раннего утра, а дело уже близится к полудню. Но если Диксона не подводит его умение определять животных по следу, то улов сегодня будет достаточно большой.       Вообще вся эта ситуация забавляет меня до сих пор. Никогда не смогла бы подумать, что стану так относительно неплохо общаться с этим вечно угрюмым и чем-то недовольным мужчиной. Охота нас сблизила. Хотя поначалу было всё совсем наоборот. До сих пор не могу без дрожи вспомнить ту первую нашу с ним вылазку в лес. Он тогда вёл себя как полная скотина, вечно демонстрируя мне, какой же он крутой и классный, и что никакая «помощь от мелкой девчонки» ему и даром не нужна, отмахивался от меня, как от надоедливой мухи, всё шёл и ворчал, действуя мне на нервы. Тогда он пристыдил меня так, что я готова была, сломя голову, бежать обратно в тюрьму, плюнув на всю эту идиотскую затею. Но отчего-то мне смутно казалось, что именно этого он и добивался. Тогда я на свой страх и риск твёрдо решила остаться и идти за ним, не обращая внимания на его недовольные реплики и не менее ядовитые взгляды, которые заставляли меня внутренне съёжиться.       Время шло, а на охоту мы так и продолжали выбираться вместе. Спустя какое-то время, когда я уже смирилась с тем, что этот человек не воспринимает меня всерьёз, он сам вдруг начал ко мне присматриваться, что и не укрылось от меня. В тюрьме я держалась от него подальше, а охота порой требовала слаженности действий; но я всё равно старалась открывать рот только по делу, а так вечно молчала, стараясь абстрагироваться от него как можно дальше, да и вообще не мешаться у него под ногами.       Меня в этом деле нельзя было назвать абсолютно бесполезной, ведь почти полтора месяца, когда я выживала в одиночку, я только и делала, что охотилась. Импровизированный лук, состряпанный мной из гибкого орешника и сухожилия бедной белки, не был особо удачным оружием для охоты, да и меткость у такого изделия сильно хромала. Но иной раз этого вполне хватало, чтобы подстрелить какого-нибудь потерявшего бдительность кролика.       Бывали случаи, когда мой улов был даже больше, чем у Дэрила. На его лице даже проскальзывала тень удивления, когда он видел, сколько мне удалось подстрелить птиц, белок и других мелких грызунов. Удача улыбалась нам нечасто, ну, а если это и случалось, то шанс мы старались не упускать. Как и сейчас, когда мы бредём по следу всё дальше в лес.       Теперь же мы, можно сказать, переступили порог некого безмолвия и равнодушия. А моё присутствие, что едва различимо по моим тихим шагам за крылатой спиной, его, похоже, больше не напрягало. Мы даже подружились. Он язвил, я язвила в ответ, и все были довольны. А потом я придумала эту игру. Оказалось, что азартная не только я, а это только добавило ещё один плюс к нашим общим интересам. — Смотри, — Дэрил взмахом свободной руки останавливает меня.       Я замираю в паре шагов от него, заглядываясь на величественного оленя, который мирно жевал траву на небольшой поляне, что скрывали деревья. Он пока не заметил нас, но вот когда Дэрил делает небольшой шаг вперёд, целясь прямо в животное, он резко вскидывает рогатую голову, пронзительно смотря в нашу сторону. От такого взгляда у меня сжимается сердце, но приходится отбросить эту чепуху в сторону, когда меткая стрела, пущенная Диксоном, заставляет его чуть пошатнуться и свалиться ничком на землю. — Я выиграл, — самодовольно объявляет мужчина, подходя ближе к мёртвому животному. — Следы нашла я, поэтому не обольщайся, — хмыкаю я, убирая собственную стрелу обратно в колчан. — Сегодня у нас ничья.       Реакция на мои слова следует незамедлительно, и, сквозь упавшие ему на лицо волосы, я замечаю некое подобие улыбки.       Не знаю, каким образом мы дотащили оленя до нашего пикапа. Вернее, тащила не я, а Диксон, взвалив его себе на спину. И да, именно до пикапа. На время наших поездок я предложила использовать что-то понадёжней, чем его байк. Потому что в случае удачной охоты кого-то из нас придётся оставить в лесу за неимением лишних посадочных мест. И быть этим «кем-то» я совсем не хотела. Да и вообще, такое средство передвижения казалось мне странным. Оно, разумеется, добавляло его обладателю некой дерзости и всякое такое. Но, во-первых, оно чрезвычайно громкое, его рёв может запросто привлечь целую толпу жмуриков. Во-вторых, один из его главных минусов — вместительность. На таком транспорте много не увезёшь, поэтому фактически это обязывает передвигаться налегке.       Кое-как затащив тушу животного в кузов, Дэрил накрыл его тканью. Всё-таки ехать нам ещё приблизительно часа полтора, а в такое пекло мясо может быстро испортиться.       Вообще здешняя погода мне никогда особо не нравилась. Всегда терпеть не могла эту духоту, из-за которой не продохнуть, да ещё и пот льётся ручьями. Мне больше по душе климат Вашингтона. Там я, по правде говоря, пробыла недолго, но вполне достаточно для того, чтобы твёрдо решить, что в недалёком будущем жить мне бы хотелось именно там. — Хочешь за руль? — Вопрос с издёвкой, потому что в прошлый раз я посчитала, что широкой трёхметровой полосы мне недостаточно, а потому чуть было не снесла сухие деревья, что росли около дороги. — Хватит напоминать мне о том, что водитель из меня никакой. — Насупившись, я плюхаюсь на пассажирское сиденье. — Как скажешь. — Дэрил ухмыляется и заводит двигатель. — Музычку? — Слыша моё молчание, он пожимает плечами. — Всё ясно.       Пару секунд — и в салоне заиграла знакомая мелодия. Мы слушали этот диск, словно отчаянные бунтари, на самой минимальной громкости почти каждый раз. Это, конечно, не «AC↯DC», но мне нравится. К тому же выбирать тут особо не приходится.       Чаще всего в дороге мы почти не разговаривали. В этом мы были похожи, потому как ни меня, ни его чересчур разговорчивыми не назовёшь. Кого-то, может, такое молчание и смутило бы, но я чувствовала себя комфортно. Каждый думал о своём, не мешая при этом друг другу. Да и для разговоров мы были слишком вымотаны.

***

— Приятного аппетита, — слышу рядом голос, но даже не поворачиваюсь. Его обладателя невозможно не узнать. — А-а-а, — в предвкушении тяну я, — юный фермер.       Таким забавным, по моему скромному мнению, прозвищем я начала кликать его совсем недавно. Хочу заметить, что мне оно нравится явно гораздо больше, чем ему, что не могло не радовать. Бесить Карла стало моим своеобразным хобби. Но дело никогда не доходило до обид, потому что я умела остановиться, а за черту выходить себе не позволяла. Шутки были безобидными. Я просто хотела поддержать его. Он ведь занимается этим не по своей воле, а по распоряжению его отца, от которого не укрылась зарождающаяся в парнишке жестокость. И хоть я и не говорила об этом, но с решением отобрать у Карла оружие я была более чем согласна. В последний раз, когда в его руках был пистолет, он прямо при мне убил какого-то парня лет семнадцати, что сбежал от Губернатора. И уверена, что он совсем не собирался нам навредить. Он был слишком напуган тем, что его заставили делать.       Очень сожалею, что после этого происшествия я поступила как последняя скотина и предательница. Дружба разрушилась, так и не успев толком начаться. А всё потому, что мысль об убийстве других людей до сих пор казалась мне ужасающей. Но одно дело, когда ты вынужден совершить что-то подобное, а другое, когда ты делаешь это без видимой на то причины. Он напугал меня своим хладнокровием. Он без сожаления сделал то, от чего всё моё нутро внутренне содрогалось. И я шарахалась от него целый месяц, а может, и больше. С моей стороны это было очень лицемерно. Но теперь всё это в прошлом. И такому раскладу я только рада, ведь такой Карл нравился мне гораздо больше. — Ой, заткнись, — недовольно бурчит парень, довольно сильно возмужавший за эту зиму, а я начинаю смеяться, за что получаю несильный толчок в бок. — Как вы нашли этого оленя?       Ему всегда нравилось спрашивать у меня про охоту, что невероятно мне льстило. Но больше всего я была рада тому, что ему действительно интересно, что неудивительно, ведь он не был снаружи довольно долго. — Ну, — неловко начала я, прожёвывая небольшой кусочек мяса, — следы я нашла. А потом мы довольно долго тащились по ним в лес. Представляешь, эти животные совсем нас не боятся! — воскликнула я, немного взмахнув вилкой. — Я думала, что этот убежит, как только увидит, но нет, — я пожимаю плечами, — ничего подобного. — Хотел бы я с вами. — Он как-то уныло улыбается, а потому я спешу перевести тему. — А как ты день провёл? — Прекрасно знаю, что вопрос мог быть и более оригинальным, но в голову ничего не лезло. — Так же, как и все предыдущие, — довольно резко отвечает он, полностью уткнувшись носом в свою тарелку. — Н-да, — бормочу я сама себе, поспешно вставая со своего места. — Я пойду в библиотеку.       Одним из преимуществ того, что в нашей группе появились новые люди, — это то, что доступное нам пространство было расширено. Помимо нового блока, в котором и жили все Вудберийцы, появилась ещё и библиотека, где в свободное время я засиживалась часами. А как только холода отступили и наледь с труб спала, Тайриз любезно починил душ, за что все обитатели тюрьмы были ему премного благодарны. Конечно, он не был таким навороченным, но все были довольны и этим. Раньше даже и такого не было, поэтому грех жаловаться.       Легонько касаясь пальцами обложек, я проходила мимо стеллажей, выбирая, что бы почитать сегодня. Тюремную библиотеку никак нельзя было назвать богатой по вполне известным причинам. Половину из тех авторов, которых я приметила здесь, я вообще никогда не читала и даже не слышала о подобных. Но было и что-то годное, что действительно затягивает.       Свой выбор я остановила на одном из детективов Агаты Кристи. Уж чего, а подобного жанра здесь было дофига и больше. Оставшийся вечер я провела в компании десяти негритят*.

***

      Утро следующего дня порадовало меня гораздо больше только потому, что солнце ненадолго скрылось за тучами. А на улице было тепло, но не было привычного зноя.       Ещё утром совет, который теперь руководит всеми делами группы вместо Рика, сообщил о вылазке, которая запланирована на сегодня. Честно говоря, я бы хотела поехать, но после вчерашней охоты ноги гудели, да и желающих уже было довольно много. Мне не пришлось оправдываться. Без дела я всё равно сидеть не буду. Совершу очередной набег на библиотеку или закончу свои наброски во дворе. А если пустят, то пойду помогать вышибать мозги ходячим, что столпились около забора.       На завтрак я пришла в числе последних, потому что всем именно в это утро нужно было отправиться в душ. Ни Карла, ни Бет уже не было, а с Вудберийцами я особо не общалась, поэтому, поблагодарив Кэрол за предоставленную еду, я отправилась за пустой стол, попутно размышляя о всякой ерунде.       И всё же удивительно, как всё поменялось. Жизнь не стоит на месте, иначе просто нельзя. Я чувствовала себя теперь своей, ощущала некий комфорт. Хоть вначале и было сложно свыкнуться. Но мне удалось. И теперь всё вокруг казалось таким привычным, будто я росла здесь с самого рождения. Вся эта работа, которая заключается в помощи по хозяйству или же обеспечении безопасности, вылазки, охота, разные люди вокруг. Мне это всё казалось нормальным. Скорее причина этому — моя эмоциональность, которой никогда не было. Я воспринимала всё как должное и мне было не понять людей, которые застряли в прошлом мире, где всё подавалось на блюдечке с золотой каёмочкой. Конечно, не исключаю и того факта, что сама довольно часто вспоминаю про те вещи, что унёс с собой всемирный хаос. Их слишком много, но за зиму я многое осмыслила. Это бесполезно. И я сочувствую тем людям, которые всё ещё этого не поняли. Хотя в основном многие из тех, с кем я знакома, уже и не обращают на это всё внимания, просто даже не затрагивают эту тему, всем видом показывая, что так и должно быть.       После завтрака я не стала искать Карла, зная, что он где-то с отцом. Бет помогала женщинам по хозяйству, а потому у неё тоже особо не было времени. А потому путь я держала в библиотеку, где провела пару часов за чтением какого-то скучного романа про «нелёгкую» судьбу девушки. Милочка, если бы ты только знала, какая судьба у нас, то тебе бы сразу расхотелось ныть и бросаться с рыданиями на каждого встречного. Бредовые истории. Не зря я не жаловала романы.       Раздражённо откидываю книгу в сторону, и в силу своих размеров она с грохотом падает на пол, а эхо разносится по всему помещению. — Никак не найдёшь историю по душе? — Я вздрагиваю, оборачиваясь и замечая в проходе Кэрол. — Извините, — становится почему-то неловко, — я не заметила Вас. — Можешь обращаться ко мне на «ты», мы же договаривались. — Она качает головой, проходя вглубь стеллажей, осматривая полки. — Средневековые глупенькие романы говорят мне о том, что ко взрослым я должна относиться почтительно, мадам. — Я притворно склоняю голову набок, как бы высказывая ей своё уважение.       На мою остроту она лишь улыбается и продолжает копошиться на полках. — Так дело в романах, да? — Женщина наконец достаёт то, что искала. Какая-то детская книга. — Они бессмысленны, — упрямо заявляю я тоном, будто собираюсь посетовать на жизнь.       Кэрол смотрит на меня пару секунд, а затем снова начинает что-то лихорадочно искать. — Просто ты пока не нашла свой. — Я закатываю глаза, ведь уверена, что все они об одном — о несправедливости и распускании соплей. — Держи, этот должен понравится. — Она протягивает мне потрёпанную книгу, на которую у меня не получается взглянуть без скептицизма. — Унесённые ветром?       Ещё одного чтива вроде того, на которое я угробила два часа своего времени, я больше не перенесу. — Я читала её в молодости, — многообещающе заявляет она. — Мне понравилось. — Тогда ладно, — я пожимаю плечами, вертя новоприобретённую вещицу в руках. — Блэр, — снова обращается она ко мне, — можешь позвать детей, они где-то в поле.       На просьбу лишь киваю и, подхватив книгу, выхожу из библиотеки.       Как и говорила Кэрол, детей я обнаружила в поле в компании Карла и странноватого парня из Вудбери — Патрика. — Имена им даёте? — слышу издалека поражённый голос своего друга. — Что происходит? — встречный вопрос задаю уже я, когда подхожу ближе. — Привет, — киваю я мальчикам, которые так же лёгким кивком приветствуют меня. — У одного из них нашивка с именем, — начинает Мика, тыкая в сторону ограды, где, кряхтя, выстроились ходячие. — Мы подумали дать имена и другим. — Девочка беспечно пожимает хрупкими плечиками, а мой рот сам собой открывается. — У них были имена при жизни, а теперь они мёртвые, — заверяет их Карл, вертя в руках футбольный мяч. — Это неправда, — восклицает Лиззи, упрямо выходя вперёд. — Они просто другие. — Святая наивность, — я насмешливо кошусь в сторону девочек, изгибая бровь. — Вы хоть раз видели, что делают эти ваши «другие»? — Да, я видела, — снова бойко отвечает Лиззи, а я тупо смотрю на неё, понимая, что она всего лишь глупый ребёнок, который слишком мал и чист для этого мира. — Они не люди и не питомцы, — жестко объявляет Карл. — Не давайте им имена. — Так, ладно, — я замечаю, что они хотят вставить что-то ещё. — Кэрол зовёт вас всех, — многозначительно смотрю на Патрика при слове «всех», потому что знаю, что он тоже ходит туда вместе с детьми. — Идём. — Видимо, эта девочка руководит их бандой, потому как все сразу же разворачиваются и следуют за ней, кроме Мики. — А ты придёшь слушать рассказы? — Девочка топчется на месте, выжидающе смотря на Патрика. — Ну, — он мнётся, косясь в сторону Карла, — да, — так же неуверенно бормочет он. — До вечера, — лицо её проясняется, а губы растягиваются в широкую улыбку, открывая вид на отсутствие молочных зубов.       Иронично приподнимаю брови, наблюдая за реакцией Карла, который вздыхает, а затем его лицо приобретает ехидное выражение. — Я хожу иногда, — мямлит он, выдыхая, — Я недоросль, вам не понять. — Он смотрит в мою сторону, разводя руками. — Ну, я пойду.       После того как все ушли, мы остаёмся вдвоём, но повисает напряжённое молчание, от которого я спешу убежать. Такая обстановка в его компании мне не особо приятна. — Ты куда? — Карл зачем-то хватает меня за запястье, когда я собираюсь уйти. — Читать, — я трясу книгой, которую всё это время держала в руках. — Вас, девчонок, не понять, — бросает он, отпустив меня, а затем разворачивается и идёт в сторону тюрьмы.       Я же стою на месте, наблюдая за его удаляющейся спиной. Чем я вызвала такое раздражение, я так и не поняла.