Desperado

      Я сидела на отвратительном, холодном, грязном полу, сложив ноги по-турецки и устало откинувшись спиной на одну из стен. В голове ни единой мысли, одна лишь пустота и угнетённость. Но я не думала, что кому-то здесь лучше. Все были напряженны и как-то по-своему печальны, но каждый старался не показывать этого окружающим. Но с тем же успехом, каждый знал, как сильно это заметно.       Поначалу я была рада. Нет, совсем не потому, что меня силком запихали в этот металлический ящик с до безумия застоявшимся воздухом и отвратительной вонью. Я была рада тому, что вновь увидела людей, которые стали мне столь дороги. Правда, со временем это секундное счастье стало сходить на нет. Потому что все мы понимали, что выхода отсюда может и не быть. И снова каждый твердил обратное, стараясь хоть как-нибудь поднять боевой настрой.       Честно говоря, я даже не слушала их речи. В основном говорил, конечно же, Рик, который всегда отличался особой оптимистичностью. Хотя я знала, что он говорил о чём-то хорошем не потому, что сам свято в это верил, а лишь потому, что ему было невмоготу наблюдать за поникшими лицами его группы.       Тем не менее, я стала полностью осознавать ситуацию, в которую нам всем посчастливилось попасть, когда Рика, Дэрила и Гленна в один прекрасный момент в вагоне не оказалось. Их забрали те самые люди, которые и заперли нас здесь. После этого никто вообще не смел издать ни звука.       Это странно и неприятно наблюдать за людьми, которым с каждым днём, а может, и всего лишь часом, становится хуже. Мы все здесь были морально и физически истощены. У всех здесь на лицах была усталость и растерянность. Даже рыжебородый Абрахам, который в силу своего феноменального телосложения спокойно мог бы уложить голыми руками десятерых, сник.       И я не могла даже словами предать, как же сильно действовала на меня эта вонь, что была здесь. Словно в этом месте разом померло целое полчище крыс. Ещё хотелось есть. Но к тому странному мясу, которое нам издевательски забросили в вагон, даже никто не притронулся. Никто не хотел понимать, в ловушке каких людей мы оказались, но я уверена, что все знали.       Часто в мою голову лезли отрывки каких-то воспоминаний, какие-то нечёткие картинки, которые наталкивали меня на размышления. Я не хотела копаться в своей голове, но это всегда выходило непроизвольно, словно кто-то там, внутри нажимал на кнопочки, показывая мне всю эту чушь из моего прошлого, которого я боялась, и от которого пыталась убежать. Временами это у меня с лёгкостью получалось, но вы же знаете, что разум — штука коварная, стоит только раз поддаться соблазну и коснуться дрожащей рукой воспоминаний, как конца им уже не будет, ты утонешь на какое-то время в собственных мыслях, в догадках и идиотизме всего того, что заставляло тебя переживать. Это походит на наркотик, который вызывает зависимость с первого раза. Личный сорт героина или же правильней будет сказать: «Личная доза воспоминаний»? Да, пожалуй.

[flashback]

      В душе происходит нечто невообразимое, когда я в сотый раз смотрю на своё отражение в зеркале. Разбитая губа ноет, а кожа вокруг ранки приобрела фиолетово-синий оттенок. Это одноклассницы постарались.       Что со мной не так? И кто вообще придумал весь этот бред? Почему все чёртовы люди воспринимают тебя как нечто сверхъестественное, когда понимают, что ты не такой, как они? Кому вообще в голову пришли эти стереотипы? Я же не обязана выглядеть, как очередная шаблонная девочка, если хочу кому-то понравиться? А хочу ли? Это ведь гнилое общество, которое вообще не должно заботить меня.       Жаль, что это всего лишь мои мысли, которые не соответствуют действительности.       Хмыкаю и поспешно отворачиваюсь, прикрыв глаза и с тоской взглянув на гору невыполненного домашнего задания. Никакого желания притрагиваться к нему нет так же, как и настроения, поэтому решаю спуститься вниз и выпить горячего чаю, чтобы немного отвлечься.       Лениво плетусь по лестнице, стараясь не шуметь скрипучими ступеньками, хотя в доме нет никого, кроме меня, — я пришла со школы гораздо раньше обычного.       Ступив на прохладный кафель в кухне, по телу проносится холодок, ведь я босиком. Набираю воду в чайник и нажимаю кнопку, ожидая, когда он закипит. От нечего делать начинаю рассматривать, уже выученные мной наизусть, магнитики на холодильнике. Всех их привезла мама, она часто путешествует из-за работы, бывая в разных городах. Но один из них привлекает моё внимание больше всего, и даже не потому, что он висит в самом центре, а потому, что на нём изображены улыбчивые мать и отец, а подпись гласит: «Навсегда счастливы. Джеймс и Луиза»       Я как-то зло ухмыляюсь и одним резким движением руки зачем-то смахиваю большинство из них на пол. Слышу звон и понимаю, что некоторые из них разбились, включая и центральный, который разломался пополам, но в душе нет никакого трепета или едкого сожаления.       Она ушла.       Уже прошло два дня с того момента, как я с лестницы наблюдала за её уходом. Один жалостливый и извиняющийся взгляд в мою сторону, а после дверь захлопнулась с глухим стуком.       Я знала, что когда-нибудь это произойдёт. Но и подозревать не могла, что это случится так скоро. Хотя, в жизни всегда так. Она полна неожиданностей.       Горячий чай дарует моему телу тепло. Я сижу прямо на столешнице, болтая ногами и упрямо смотря на осколки под ними. Забавно. Раньше я не позволяла себе такого, но что-то внутри всколыхнулось, когда я смотрела на эти чёртовы безделушки. Мне было неприятно, потому что я знала, где и с кем моя мать сейчас. Для меня это было самым настоящим предательством с её стороны.       Громкий звук привлекает моё внимание.       Я аккуратно, стараясь не наступить на острое, ставлю ноги на пол и пробираюсь в коридор, чтобы посмотреть на гостя.       Отец швыряет ключи на тумбочку и сбрасывает с ног ботинки, не замечая меня, привалившуюся к дверному косяку с чашкой чая в руках. — Привет, — решаю я поздороваться.       Мужчина резко вскидывает голову. Да так, что его очки чуть не слетают с переносицы. — Почему не в школе? — улыбается он, смотря на меня, но после хмурится. — Кто это сделал? — Да так.., — отмахиваюсь я, — девочки из школы посчитали чрезвычайно забавным указать мне на мою, как они выразились, неполноценность. — Неполноценность? — хохочет папа, а я приподнимаю брови. Что же тут смешного? — Знаешь, Блэр, у многих из твоих одноклассниц эта неполноценность сияет неоновой вывеской на лбу, чего не скажешь о тебе. Ты намного умнее всех этих идиоток, ты яркая, в тебе есть изюминка, ты, в конце концов, красивая, — он разводит руки в стороны, а после упирает их в бока, щурясь. — Конечно, здесь не обошлось без моей помощи.       Я начинаю громко смеяться, игнорируя противную боль. — Ты очень любезен, пап, — улыбаюсь я. — Знаешь, почему ты не нравишься им? — Выражение его лица ехидное, но я никак не реагирую. Он не пытается обидеть меня. — Потому, что я не такая? — бойко отвечаю я.       Джеймс довольно улыбается и кивает. — Это всегда было, есть и будет, — произносит он, но я не совсем понимаю, что он имеет в виду. — Стереотипы,— поясняет он, подмечая моё непонимание. — «Кто мы такие? Мы просто потребители, одержимые внешней атрибутикой преуспевания. Война, голод, насилие — всё это не волнует. А волнует меня: знаменитости и скандалы, телевизор, где 500 каналов и чье имя на бирке моих трусов.» — Снова цитируешь «Бойцовский клуб»*? — Мы — потребители, — продолжает он, проигнорировав мой риторический вопрос, — набор признаков, параметров, которые анализируют компании. Под нас таргетируют рекламу, чтобы продать больше товаров и оказать больше услуг. Нам навязывают образы, и к этим образам добавляют нужное оснащение. Баскетболисты носят «Nike», солидные мужчины часы «Rolex», а женщины пользуются «Kenzo» или «CHANEL». Таргетированная реклама уже стала основным источником дохода для крупных поисковых систем, таких как «Яндекс» или «Google». И неважно, зовут нас Джек, Маша или Авраам. Главное — создать потребность или разогреть слабенький уголек уже зародившегося желания. И ты, Блэри, не нравишься им потому, что тебе плевать на их интересы и всё то, что они считают «модным». И я рад, что ты у меня не пустоголовая, — хрипло смеётся он.       Я ошалело смотрю на отца, стараясь поймать каждое его слово, впитать эти слова в каждую частичку своего мозга и души.       Он обнимает меня и треплет по волосам, а после идёт в гостиную, где включает телевизор. Я же остаюсь стоять на месте, всё ещё прибывая в небольшом ауте от речи отца. От речи отца, которым я горжусь.

[end of flashback]

      В попытке отогнать образ отца, я начала часто моргать. И дело совсем не в том, что мне он был противен. Нет, ни в коем случае! Я боялась расплакаться и мне было стыдно за себя. Ведь я прекрасно знала, что я совершенно не такая, как думал отец. В тайне я всегда была зависима от чужого мнения, мне тоже хотелось иметь топовую дорогую одежду, пользоваться косметикой и завивать свои прямые, торчащие в разные стороны, волосы в красивые локоны. И совсем неважно, что я была всего-то в седьмом классе. Я была ребёнком.       Я была.       Кто я сейчас? Наивная? Возможно. Слабая? Возможно. Глупая?.. Я ничего о себе не знаю, словно я чужой человек в чьём-то теле, виртуозно играющий в мнимую свободу выбора.       К чёрту.       Резко подорвавшись с места, я начала мерить шагами пространство, не замечая странных взглядов, брошенных украдкой в мою сторону.       Меня больше не волновало. — Эй, Блэр, всё нормально? — сразу же спросил Том, обеспокоенный моим внезапным порывом бурной энергии. — Мне надоело здесь сидеть, — резко ответила я, остановившись на мгновение. — Мы должны сделать что-нибудь. — Что например? — хмыкнул Абрахам, подступив ко мне поближе и явно сомневаясь в моём душевном равновесии. — Надо выбираться отсюда. Я не намерена тут подыхать, — со злостью заявила я, подходя к двери, которая была заперта. — Но дверь заперта изнутри! — воскликнула коротко стриженая девушка, чьё имя я так и не запомнила. — Нет дверей, которые нельзя открыть. — Оборачиваюсь на внезапно твёрдый голос Брайана, который походил всё это время на безвольный овощ, и довольно улыбаюсь. Почему-то сейчас этот парень меня не раздражал, вероятно, потому, что он один из тех, кто не смотрел на меня как на полную дуру. — Я на это посмотрю, — насмешливо обронила темноволосая девушка с двумя хвостиками, которую, кажется, звали Розита. — А ты будешь помогать. — Том тоже поднялся на ноги с грязного пола и настолько, насколько вообще позволяло его миловидное лицо, угрожающе возвысился рядом со мной. — Вы все, — объявил он, оглядев всех присутствующих.       Спустя какое-то количество времени все, хотели они того или нет, но поднялись со своих мест и примкнули к нашей своеобразной команде.       Дело двигалось.       Многим из нас после длительного обыска, казалось бы, совершенно пустого помещения, всё же посчастливилось найти какие-то предметы, которые могли бы нанести неслабый урон, если знать, как правильно их использовать. Конечно, гвоздь так себе орудие убийства, но выколоть кому-нибудь глаз, обезвредив на пару мгновений, им вполне можно.       Я, Брайан и Карл ковыряли замок, когда послышался взрыв. Звук был достаточно громким и, судя по внезапно прекратившейся возне, его слышала не только я.       Мы с Карлом обеспокоенно переглянулись, а после я опасливо заглянула в крошечную щёлку между дверью. За пределами вагона почти ничего не происходило. Видно было только пустые улицы и клубы тёмно-серого дыма, что кружился в воздухе.       С губ сорвался судорожный вздох, когда прямо перед моими глазами возникла прогнившая плоть с обвисшей от ожогов серой кожей.       Я не заметила, как сделала пугливый шаг назад и упёрлась спиной кому-то в грудь. Кожу лица обдало жарким дыханием, а я не могла почему-то сдвинуться с места. — Неужели боишься? — тихий, едва слышный шёпот коснулся уха, и по коже моей пробежали мурашки. — Нет.       Я, не оборачиваясь на Карла, который неожиданно оказался выше меня на целую голову, отошла на пару шагов. Такая близость пугала меня, хоть я и отметила про себя, что Карл действительно стал парнем, а не просто мальчишкой. Он был худощав, но отнюдь не хилым, потому что я видела как играли мышцы на руках, когда он опёрся ладонями на стену и тоже заглянул в проём. Тёмные, слегка вьющиеся волосы уже заметно отросли, но он не казался диким из-за своей «гривы». Голубые глаза в темноте казались гораздо ярче обычного, а шляпа сползла на бок, и у меня почему-то появилось желание её поправить. Чёрт, парень был по-настоящему красив.       Стоп. Я только что пялилась на него.       В зоне слышимости появились леденящие сознание звуки. Мне стало не по себе, потому что моя тёмная душа металась в сомнениях.       Мёртвые здесь, а мы в крохотном запертом пространстве, лишенные практически всего. А Рик, Дэрил и Гленн вообще неизвестно где. И назревал вопрос... А живы ли они?       За эти сомнения я отвесила себе мысленную пощёчину и вновь заглянула в другую щёлку, наблюдая за ситуацией. — Что за чёрт там происходит? — процедил Абрахам, ударяя кулаками по стене. — На них кто-то напал. — Может, наши освободились? — взволнованно спросила Саша. — Они вернутся, — твёрдо заверила Мэгги, одаривая всех уверенным взглядом. — И мы должны быть готовы, чтобы помочь им.       Если говорить о звуках снаружи, то смело можно сказать, что там разворачивалась самая настоящая война. Звуки бесконечных выстрелов были глухими, а медленное шарканье ног по асфальту добавляло картине изысканности.       В одночасье все вновь принялись заниматься вознёй, которую я гордо ознаменовала «освобождением». Я же схватилась за гвоздь и снова начала предпринимать попытки расковырять замок. — А что за лекарство, Юджин? — неожиданно спросила Саша, отвлекаясь от трудоёмкой попытки проделать дырку в железе там, где оно было совсем хиленьким. — Это секретно, — деловито ответил пухлый, неприятный на вид парень, что копошился рядом со мной. — Мы не знаем, что нас ждёт, — поддержала Мишон Сашу. — Да не приставайте вы к нему. — Перед лицом возник Абрахам, который, видимо, считал своим долгом оберегать эту ходячую «Википедию». — Но пора бы уже узнать, потому что мы понятия не имеем, что случится с нами потом. — Если я даже вам скажу, предоставлю пошаговую инструкцию с иллюстрациями, подробно описывающими процесс, а сам погибну, — Юджин замолчал, выдерживая драматичную паузу, — лекарство умрёт со мной. — Этого я не допущу, — возразил Абрахам, подняв взгляд. — В лучшем случае мы сейчас нарвёмся на коктейль из пуль, огня и ходячих. Бегаю я не быстро и уж точно не смогу повалить мертвеца на голом энтузиазме, — самокритично бросил парень, признавая собственную никчёмность в делах рукопашных.       От его самоиронии на лице появилась улыбка и я бы даже засмеялась, если бы не серьёзные лица вокруг, благо верящие в спасение. — Но мы хотим знать, — упрямо твердила Саша.       Юджин мялся пару мгновений, явно что-то обдумывая, а затем поднялся на ноги. Его маленькие, испуганные и горящие неуверенностью глаза метались от одного лица к другому. Он легонько прислонился спиной к стене и спокойно начал: — Я был одним из десяти учёных на проекте «Геном человека», целью которого было создание болезни для борьбы с другими болезнями, — на одном дыхании выдавил он. Рот мой самопроизвольно приоткрылся, ведь передо мной стоял человек, из-за которого были сломаны тысячи жизней. Первой мыслью было хорошенько ему врезать, но я лишь сжала кулаки посильней, слушая его историю дальше. — Патогенные микроорганизмы с патогенными микроорганизмами. Клин клином вышибать. На межведомственных вечеринках я заводил знакомства и получал информацию, — Юджин держал голову точно прямо, но он не смотрел ни на кого. И я была не удивлена, он был ещё странней Карла. — Я в деталях знаю аварийные системы, предназначенные для убийства всех людей на планете. Думаю, через вашингтонский терминал программу можно скорректировать и обратить процесс. Избавиться от всех ходячих мертвецов. Клин клином.       Я оторопело смотрела на этого гения, чья история невероятного спасения походила на сюжет какой-то научно-фантастической книги. — Как? — выдохнула я, постепенно отходя от замешательства. — С помощью чего эта программа способна убить всех ходячих?       Мой вопрос остался без ответа, потому что послышался громкий лязг, и железная дверь отъехала в сторону. — Вперёд! Прорываемся к забору! — скомандовал появившийся из ниоткуда Рик, на ходу отстреливаясь от невероятного количества ходячих, которые с поразительной быстротой заполняли некогда пустующие улицы.       Все второпях вывалились из вагона. Кто-то всучил мне в руки железку, которой я сразу же влепила трупу по башке. От всей скорости развивающихся событий мне было начхать, что она была достаточно тяжёлой.       Мы уже в который раз виляли меж вездесущих мертвецов, которые подходили к нам всё ближе. Я яростно махала ломом, словно какой-то викинг дубинкой. Рядом взволнованные и сосредоточенные лица вновь воссоединившейся команды, а мне как всегда от чего-то смешно.       Откуда-то сбоку был слышен отчаянный крик, и я повернула голову, сразу же зажмурившись. Над девушкой склонилась целая толпа гнилых, вспарывая ей голыми руками живот и доставая оттуда кишки и ещё какие-то органы, которые они сразу сжирали. В этом вое было столько боли, что я готова была рухнуть на землю и заткнуть уши руками. Но я пробежала мимо.       Я уже не один раз видела как это происходит, но мне всегда было жутко. К этому невозможно привыкнуть и за этим невозможно спокойно наблюдать. Это всегда будет преследовать всех по ночам.       Мы продолжили расчищать дорогу к забору, что был уже совсем рядом.       Сзади раздались выстрелы, но Рик сразу же отогнал преследователей, которые пугливо попрятались за ограждением.       Только жаль, что поздно.       Боль, оглушающая до помутнения в глазах, накатила обжигающей волной, что моментально разлилась по всему телу, концентрируясь где-то в области бедра.       Меня подстрелили.       Свалившись на землю, я догадалась, что моя группа не заметила моего отсутствия, поэтому, превозмогая нечеловеческую боль, я попыталась подняться на ноги, но сразу же рухнула обратно, ударяясь вдобавок ещё головой и плечом. — Блэ-э-эр! — отчаянный крик ударил мне по ушам, и я сморщилась от нарастающего гула в голове.       Кто-то схватил меня за ногу. Перед глазами всё плыло, но я разглядела в этом убожестве явного недоброжелателя. К счастью, его цепкая хватка пришлась на здоровую ногу, поэтому я со всей силы огрела ходячего по гнилой роже. Он отлетел в сторону, а я, плюнув на жгучую боль от огнестрельного, перекатилась на живот и уперлась руками в асфальт, измазанный чьей-то кровью. Моей кровью.       Я слышала истеричные крики, но они не принадлежали мне. Кто-то звал меня по имени, а кто-то просто драл глотку в пустоту.       Мне было невероятно больно, но я всё же каким-то чудом, сцепив зубы и жмурясь от нестерпимой острой боли, встала на здоровую ногу, но сразу же отметила, что меня попросту потихоньку загоняют в кольцо.       Дело дрянь.       Свободной рукой я зажала рану на ноге, а другой крепко сжала оставшийся у меня лом, который мне вряд ли поможет.       Хрип со стороны заставил меня крутануться, словно балерину. Я благословила очередного ходячего, нанеся ему удар по голове.       Шаг и ноги обессиленно подкосились. Но я не упала на землю, потому что меня подхватили сильные мужские руки.       Я вцепилась в куртку спасителя мертвой хваткой, утыкаясь лицом ему в грудь. Меня, крепко прижав к себе, нёс Рик. Рядом мельтешили Дэрил и Абрахам, расчищая путь вновь к забору.       Они пришли за мной. Они рисковали из-за меня. — Спасибо, — прошептала я, но полностью была уверена, что никто не услышал.       В душе разлилось тепло, а боль в ноге исчезла. Я с наслаждением закрыла веки и провалилась в глухую, желанную и такую родную темноту.