Desperado

       Этим отнюдь невесёлым утром меня разбудили лёгкие шаги по шуршащей земле. Кое-как придя в себя, я аккуратно раскрыла глаза, чтобы хорошенько рассмотреть того, кто ходил вокруг лагеря. Я знала, что это был не ходячий, потому что распознавать шаги этих тварей я уже давно научилась. Это мог быть незнакомец, но, к счастью, мужская фигуре в кожаной куртке и полным бардаком на голове оказалась всего лишь Дэрилом, который, стараясь никого не разбудить, пробирался к кромке леса вместе с неизменным арбалетом наперевес.        Вмиг вся усталость после сна улетучилась. Я резво поднялась на ноги и в тот же миг встретила удивлённый взгляд моего бывалого друга. — Можно пойти с тобой? — поинтересовалась я, зная, что мужчина собирался на охоту.        Диксон сдержанно кивнул и вновь повернулся ко мне спиной, а я, не теряя ни минуты более, рванула за ним.        Я старалась не шуметь, ведь знала как это бесило его. Поэтому, шагая точно по его следам, осматривала местность и просыпающуюся только-только природу. Мне хотелось поговорить с ним. Я не видела его так долго, но слова отчего-то никак не складывались в предложения, поэтому я лишь сокрушённо молчала, кусая себя за внутреннюю сторону щеки.        Дэрил выглядел как всегда угрюмым, на лице была уже свойственная всем нам усталость, свежие царапины на лице только начали затягиваться, а морщины стали за всё это время только глубже. Но, тем не менее, это всё ещё был тот самый Дэрил Диксон. — Как твоя нога? — кивнул он мне через плечо, видимо, заметив, что я слегка прихрамывала. — Уже почти не болит, — отмахнулась я, отведя взгляд от его спины.        Дэрил кинул на меня косой взгляд, но я постаралась сделать вид, что отчаянно за чем-то наблюдала.        Взгляд зацепился за какое-то движение по сухой траве. Я бросила мимолётный взгляд на удаляющуюся спину охотника и, решив догнать его потом, скользнула в сторону, прищуриваясь от яркого солнца, что било в лицо. Отодвинув в сторону мешающую листву, я пробралась сквозь заросли густого кустарника, который едва ощутимо царапнул меня по голым рукам. В этой части леса деревья росли чаще, поэтому рассмотреть даль удавалось плохо. Но в данный момент меня больше интересовало вновь возникнувшее движение совсем рядом от меня.        Небольшой кролик с грязно-серой шёрсткой шустро скакал от деревца к деревцу, казалось бы, совсем не обращая на меня своё внимание. Я поразилась такой неслыханной наглости. Он не боялся, будто люди вообще больше ничего не значили в этом мире. Жаль было признавать, но так оно и было. Даже глупый кролик это понимал.        Оружие с собой у меня было скудное. Неизменный нож и пистолет, любезно одолженный у кого-то из убитых ещё в «Терминусе». Поэтому, твёрдо решив не упускать такую возможность, я достала нож и аккуратно стала подступать ближе к ничего не подозревающему животному.        Один точный бросок и тушка обездвижено покоилась на земле. А я только и наблюдала за тем, как шерсть окрашивалась в ярко-красный.        Совершенно довольная собой, я зашагала обратно на тропу, нужно было найти Дэрила, чтобы показать ему улов и вместе вернуться в лагерь. Но, пройдя довольно приличное расстояние, тропинки в зоне видимости так и не наблюдалось, кругом были сплошные деревья и ни намёка на чьё-то присутствие. — Замечательно, — недовольно прошептала я себе под нос, оглядываясь по сторонам. — Не подскажешь, где мы, братец? — спросила я у кролика, подняв его на уровень своего лица.        Животное было безмолвно. Впрочем, я и не надеялась услышать какой-то вразумительный ответ.        Я начала бродить по близлежащей местности в поисках следов и каких-либо знакомых мест или чего-то в этом духе. Дэрил не мог далеко уйти и не заметить, что меня нет рядом. Скорее всего, он пошёл искать меня. А раз я до сих пор не встретилась с ним, то, судя по всему, просто всё это время шла в другую сторону. — Я тебя обыскался, — сразу же начал Диксон, как только увидел меня издалека. — Где ты была?        Вместо ответа я лишь помахала ему мёртвой тушкой, и на лице его расплылась едва заметная улыбка, когда в ответ он также продемонстрировал мне свой улов, состоящий из четырёх небольших белок. — Ты выиграл, — рассмеялась я, приподняв руки чуть вверх в знак капитуляции.        Обменявшись в очередной раз улыбками, мы направились к группе. И я в этот момент я была чертовски рада, гордо вышагивая рядом с Дэрилом. Он не забыл про ту незатейливую игру.        Боже, столько времени прошло! Казалось бы, мы совсем недавно были в тюрьме, ходили на охоту и пытались вырастить помидоры на самодельной грядке. Я же попала к этим людям словно вчера. Помню, как они все единогласно мне не доверяли; помню, как я сама не хотела привязываться к ним; помню Хёршела, который одним из первых принял меня за свою; помню, как я никак не могла ужиться с этим мальчишкой Карлом; помню, как мы стойко выдерживали нападки Губернатора; как помогали друг другу; как старались помочь каждому, кто в этом нуждался. Эти ребята моя семья. Карл был прав тогда. Мы действительно нечто большее, чем просто группа людей. Столько всего пережили вместе! Я им всем обязана. Да они же мне даже жизнь спасли. Дважды. Это благодаря им я сейчас дышу, я вижу и чувствую, я способна плакать и смеяться, я могу радоваться, и я могу грустить, могу влюбляться и дружить. Они показали, что в этом насквозь прогнившем мире есть ещё люди, которым можно доверять, и которые всегда откликнуться, которые не бросят.        На лице невольно расплылась улыбка. Мне хотелось смотреть на мир с неимоверным теплом. Но в голове что-то громко кричало: «Очнись! Всё не так просто!». Знаете, сложно было не согласиться. Здесь каждый день — игра с собственной жизнью. Этот мир не терпит слабых и не способен давать вторых шансов. Он жесток, а люди, что в нём, лишь приняли его правила. Всё предельно просто, но как порой тяжело смириться с этим, как сложно быть вынужденным поставить свою жизнь на кон, а после с трепетом наблюдать за тем, как выпадет карта. Жуткое зрелище, честно говоря.        Только мы с Дэрилом вышли из тени деревьев, как до нас сразу же донёсся звук щелчков предохранителей, — на нас наставили ружья и пистолеты. — Спокойно, — насмешливо прохрипел мой напарник, — мы с белочками и кроликом не причиним вам зла.        Все расслабленно выдохнули. Жизнь научила нас быть готовыми в любую минуту. Даже когда откуда-то неподалёку послышался надрывный крик и мольбы о помощи.        Поколебавшись пару секунд и, послушав просьбы благородного Карла, мы всей толпой ринулись на шум.        Темнокожий мужчина в странных одеждах непонятно каким образом забрался на большущий камень и яростно отбивался ногами от парочки ходячих, что тянули к нему свои корявые руки. Судя по всему, он был совершенно безоружным и явно неприспособленным к подобным ситуациям. В его глазах был отчаянный ужас и страх. — Спасибо вам, — неловко отблагодарил мужчина, когда с бушующими от негодования ходячими было покончено, а ему помогли спуститься на землю.        В ответ ему был лишь слабый кивок от Рика и недоверчивый взгляд Дэрила и Мишон. — Вы целы? — спросил Рик, всё ещё крепко сжимая в руках нож.        Вместо того, чтобы ответить, незнакомец наклонился, и его стошнило прямо на землю. В этот момент мои домыслы подтвердились. Он и правда как младенец в этом мире. Беспомощный и слабый.        Мы с Карлом обменялись долгими взглядами. — Картина не из приятных, да, сестрёнка? — шепнул на ухо Том, прерывая мой зрительный контакт с парнем в шляпе. — Я уже ничему не удивляюсь, — хмыкнула я. — Извините, — вновь послышался дрожащий голос. — Я Габриэль. Ещё раз спасибо. — У вас есть оружие? — сразу же начал свой дорос Граймс-старший. — У меня? — рассмеялся Габриэль, словно услышал забавную шутку. — Разве я похож на человека с оружием?        Я заметила, что вся группа, включая и меня, лишь приподняла брови и косо оглядела его с ног до головы. Чудной. — Да на кого угодно, нужно сразу отвечать, — глухим басом отозвался Абрахам. — У меня нет никакого оружия. Слово Господне моя единственная защита. — Что-то не похоже, — съязвила я, намекая на его, недавно случившуюся, щекотливую ситуацию. — Но ведь я просил о помощи, и она пришла, — возразил мужчина, неловко пробежавшись глазами по каждому.        Повисло молчание. Отчего-то я хорошо понимала этого Габриэля. Знала, что ему очень неловко, но была рада, что нахожусь не на его месте. Своё испытание я уже прошла.

***

       Я сидела прямо на полу, обхватив колени руками. Этот Габриэль оказался священником при небольшой церквушке, куда и привёл нас. Как я уже сказала, он был странноват. Своеобразное чувство юмора, пугливость, доходящая до безумия, довольно мутная история его выживания и ни слова о хоть каких-то людях. Всех насторожил этот факт и все понимали, что он темнит. Быть не могло, чтобы он не пересекался ни с одним человеком за всё то время, что он прятался здесь, трусливо поджав хвост и поедая консервы, что просто чудом попали к нему в руки.        Многие с нашей группы уже разбрелись по округе в поисках еды. Остальные же, покончив с баррикадированием окон и запасных выходов, отправились отдыхать. Даже Том оставил меня, ведь он просто с ног валился. Ну, а я почему-то заинтересовалась распятым на кресте Иисусом, поэтому сидела прямо перед ним и, кажется, старалась его загипнотизировать.        В нашей семье никто не ходил в церковь, хоть все мы и были католиками. По традиции мы, разумеется, праздновали большинство праздников. Разве что только в последний год перед всем этим... никто даже не вспоминал. А какой разговор тогда может быть о воскресных походах в церковь? Всем всегда было не до этого. Папа был постоянно занят своими книгами, мама пропадала на работе целыми сутками, а мы с Томом были по уши в учёбе. И кто же в таком сумасшедшем ритме жизни вспомнил бы о Боге? Да и до нас Ему, судя по всему, тоже дела не было.        Словно в такт моему настроению, заболела нога. И я потянулась рукой, чтобы проверить бинт. Боб каждый день осматривал меня, но на мои тревожные вопросы всегда отвечал, что периодические боли — это абсолютно нормальные последствия такого ранения. И тогда я немного расслаблялась, пока не приходилось просыпаться от этой же боли по ночам. Но разве я могла позволить себе такую роскошь, как обратиться в больницу? Глупости. Я даже по ночам, когда чуть ли не скулила от дискомфорта, нарочно зажимала рот рукой, чтобы никто не услышал.        Рик пообещал, что они поищут какие-нибудь антибиотики и противовоспалительные лекарства. Видимо, тот факт, что я прихрамывала мне скрыть не удалось. Как не удалось укрыться от меня и тёмному пятну, что расползалось по чёрной ткани моих джинсов.        От внезапного замешательства я отдёрнула руку. Ладонь, покрытая уже зажившими шрамами, была вся в крови. Глаза расширились от ужаса, а дыхание стало учащённым. Я попыталась встать и только благодаря рядом стоящей скамейке у меня это вышло. Руки дрожали, я в панике смотрела на собственную конечность, не зная, что делать. Позвать Тома? Но ведь он только уснул. Чёрт побери, неужели рана открылась? Но ведь Боб сказал, что всё в порядке! — Почему не спишь? — От звука чьего-то голоса я чуть было не свалилась со скамейки. — Твою мать, твою мать, только тебя здесь не хватало, — забубнила я еле слышно, когда увидела приближающегося ко мне Брайана. — Что с тобой? — недоверчиво спросил он, подойдя ближе и заглядывая в моё лицо, переполненное ужасом и болью. — Да я просто, — отмахнулась я, уткнувшись взглядом в скамейку передо мной. — Ничего. — Ты вся бледная. Тебе плохо?        Я старательно не поднимала на него взгляд. Попросила бы помощи у кого угодно, но только не у него! Не у этого напыщенного кретина с тараканами в голове! — Мне нормально, иди отдыхай, — бросила я, молясь лишь о том, чтобы он отвязался. — Что-то не похоже, — серьёзно заявил он, возвышаясь надо мной. — Ну-ка посмотри на меня. — Брайан... — Я сказал смотреть на меня, Блэр, — повторил он, а у меня по телу прокатилась волна мурашек от его властного голоса. — Что здесь происходит?        Я повернула голову и сразу же прикрыла глаза. Чёрт. — Общаемся, — небрежно ответил Карлу Брайан, вновь награждая меня своим взглядом. — Всё в порядке, Блэри? — Карл подошёл ближе и присел на корточки около меня, внимательно разглядывая меня голубыми глазами из под шляпы.        Я молчала, как последняя идиотка. Два испытующих взгляда пронзали насквозь, а боль от раны уже застила глаза. Почему всё дерьмо в последнее время происходило именно со мной? — Кажется, рана открылась, — вяло отозвалась я спустя пару минут.        Рука Карла коснулась моего бедра, а я зашипела от боли. — О, чёрт!        Парень подхватил меня на руки, приказывая обвить его шею руками. С диким неудобством я исполнила приказ, чувствуя, как щёки залились лёгким румянцем. Ловко проигнорировав недовольный взгляд Брайана, Карл миновал дверь в комнату, где отдыхала вся оставшаяся группа. Хлопок двери разбудил многих, включая Дэрила и Мишон, которые сразу повскакивали на ноги, хватаясь за оружие. Я же, уткнувшись парню в плечо, корчилась от вспышек боли, что распространялась на все отдалённые участи моего тела. — Что случилось?        Почувствовав, что Карл аккуратно опустил меня на пол, я ослабила хватку и расцепила руки, не успев смахнуть слёзы с щёк. — Её нога.., — мрачно начал Брайан, но так и не договорил, ведь все и так всё поняли. — Нужно остановить кровотечение, снимите с неё джинсы. И дайте кто-нибудь ремень, живо! — Мишон подскочила ко мне быстрее всех, накрыв рану рукой и словив на лету чей-то кожаный ремешок.        Я ещё была в своём уме, поэтому сама потянулась к пуговичке. Боль жгла нещадно, но меня всё же смутила новость, что мне придётся остаться в одном лишь белье перед столькими мужчинами самых разных возрастов.        К счастью, рядом была Мишон, которая демонстративно хмыкнула и, оглядев смущённую группу, сама помогла мне приподняться и аккуратно стянула с меня одежду.        В глазах мелькали круги, я ощущала слабость во всём теле, а конечности и вовсе меня не слушались. Темнокожая строго приказала мне выдохнуть, пока она перетягивала мне ногу чуть выше самого ранения. — Нужно дождаться Боба, он ей поможет, — послышался прямо над головой голос Карла, что всё ещё был рядом. — Но ей нельзя терять сознание.        Я закрыла глаза. От боли, от неудобства и от собственной никчёмности. Они снова вынуждены мне помогать. А я снова не могла ничего сделать. Только лишь хныкать и кусать губы, чтобы не взвизгнуть от боли. — Блэр, слышишь?! — Взволнованный голос брата коснулся слуха, и я распахнула глаза, уставившись мутным взором в карие глаза.        Меня постоянно хлопали по щекам, разговаривали со мной, брызгали на лицо холодной водой. Словом, делали всё для того, чтобы я не отрубилась. Моя нога онемела, кровь больше не шла, но я всё ещё ощущала теперь уже несильную боль и жуткую слабость во всём теле.        Не знаю, сколько времени прошло, но откуда-то послышался тяжёлый скрип входной двери, а следом и топот ног. Спустя мгновение в комнатушку влетела вся остальная группа. В руках я подметила полные сумки. — Какого чёрта?        От упадка сил я уже даже не пыталась понять, чей это голос. Но что-то подсказывало, что это был Рик.        Боб лихорадочно разрезал повязку из старой наволочки, которая уже успела пропитаться моей кровью. Откинув её в сторону, он замолчал, видимо, оценивая масштабы урона, принесённого непонятно каким способом, ведь я не бегала и не падала, но рана всё равно каким-то образом открылась, заставив понервничать буквально всех. — Надо убрать гной и прижечь, — вынес вердикт Боб, закатав рукава и пододвинув ближе свою сумку.        Насколько я поняла, то они нашли кое-какие лекарства и чистые бинты, раз мою старую повязку так безжалостно искромсали на куски.        Пока приготовления шли полным ходом, я отвлекала себя рассматриванием потолка. Я думала об этом странном слове «прижечь». Но в подробности не хотела вдаваться. Следующий час явно будет не одним из самых приятных, придётся знатно потерпеть. Хорошо хоть, что Боб выгнал большую часть людей, чтобы не мешались под ногами и не отвлекали ни его, ни меня. — Готова? — спросил Боб, но ответа не услышал, ведь этот вопрос был риторическим.        Сначала я наблюдала за тем, как мне на рану льют нечто из бутылки, предположительно какой-то алкоголь. Я сморщилась, но знала, что самое противное только впереди, поэтому старалась изо всех оставшихся сил держать себя в руках.        Жаль, но старания оказались напрасными, когда темнокожий принялся ковыряться в ране ватным тампоном, смоченным в спирте. С одной стороны, мне казалось, что если я кричу, то боль не так остро ощущается. Но, с другой, понимала, что орать во всю глотку мне нельзя, ведь этим шумом можно привлечь ходячих.        Вижу, что Боб кивнул кому-то за моей спиной, и в ту же секунду моё положение слегка поменялось. Я оказалась у кого-то между ног, прислонившись к этому «кому-то» спиной. Но меня не волновало такое положение дел, потому что новый крик готов был сорваться с губ, но он лишь потонул в моём внезапном мычании. Мне зажали рот. — Тише, Блэри, — зашептал на ухо Карл, но я не успокаивалась, ведь боль была просто адская.        Казалось, что я не могла дышать. Вздохи были прерывистыми, а воздух из лёгких выходил со свистом. Меня словно топили и избивали одновременно. Карлу я обслюнявила уже всю руку, но его хватка не ослабла. Я плакала, но остановиться не могла. Ужасное ощущение беспомощности, ведь я лишь сдавленно мычала и заливала всё солёными слезами. — Позови кого-нибудь ещё, — обратился Боб к Тому, что всё это время стоял около входа, наблюдая за происходящим с каменным лицом.        В комнату вошёл Дэрил, он также опустился на колени и выслушал что-то, сказанное ему на ухо Бобом. — Держите её крепче, иначе ей только хуже будет.        Не успела я даже поразиться такому потрясающему спокойствию, с каким были сказаны эти слова, как всё просто покатилось к чёрту. Боб в прямом смысле начал прижигать мне рану.        В первые секунды я просто не понимала, что происходит. Но потом глаза уловили блеск огня, и я не выдержала. Если бы мне не зажали рот, то я оглушила бы криком абсолютно всех в радиусе мили. Карл ещё сильнее прижал меня к себе, а хватка, с которой держали меня Дэрил и Том, усилилась, и я ни секунды не сомневалась, что останутся синяки. Тело сотрясалось от шока, мурашки ежесекундно проносились по коже, а я всё мычала и сильно жмурила глаза, словно это каким-то образом мне бы помогло.        Меня бесило, что в этой чёртовой комнате стояло всё. Стояло неимоверное напряжение, стоял стол и какие-то вещи на нём, стоял стул, стоял пустой стакан с недопитой водой. Стояло всё, а я падала. Падала, ударяясь всем чем только можно. Падала так, словно выпала из самолёта без парашюта. В глазах всё плыло от измождённости, от какого-то странного чувства, но не от боли. Теперь это было что-то другое.        С великим трудом я приоткрыла заплаканные глаза, но стало только хуже. Сильные руки больше меня не держали, я вообще будто парила в воздухе, не ощущая пола под собой. Всё двоилось, кружилось вокруг меня, словно картинки в калейдоскопе. Только там одна хуже другой. Всё это сводило с ума.        И когда в очередной раз я перевела очумелый взгляд куда-то в угол, я поняла, что безумна окончательно. Там, всё в тех же белых одеждах, таинственно улыбаясь, стояла мама.