Desperado

       Стресс, паника, лихорадочная суета и страх — печальные реалии нашей жизни. Всех нас не покидало ощущение, что время стремительно улетало куда-то. Безвозвратно. Но ощущение течения времени — всего лишь иллюзия нашего восприятия. Это словно материя, что упорно скользит сквозь пальцы. И нет возможности ухватиться хотя бы за край. Всё так бессмысленно. Мы живём в окаменевшем мире. Вообще нет движения. Да, дети вырастают, взрослые меняются, кто-то умирает, но почему-то всё остаётся по-прежнему. Негативные эмоции остаются при нас, боль от потерь никуда не уходит, а каждый день ничем не отличается от предыдущего. Вероятно, ощущение опасности и связанные с этим сильные эмоции изменяют нашу оценку происходящего, порождая эффект его замирания. В таком состоянии сложно отличить реальность от заблуждения. Сложно даже догадаться, что из этого есть истина, непреложная и нерушимая.        За эту неделю произошло даже слишком много. На самом деле, я могла бы спокойно назвать всё произошедшее одним из самых худших моментов в моей жизни. Но столь почётное звание я всё-таки решила приберечь. Уверенна, что такими темпами дальше всё только усугубиться.        Я знала, что не только на мне это оставило столь сильный отпечаток. Все были ошарашены и до сих пор пытались прийти в себя после таких тяжёлых потрясений. Но, вне всякого сомнения, хуже всех было Мэгги. Это видел каждый, но никто не знал, как к ней подступиться. Я понимала, что всем просто не хочется давить на больное, зная, что в данном случае ей необходимо побыть с собой. Никто не хотел брать эту ответственность, явно боясь сделать только хуже. Пожалуй, никто, кроме меня.  — Эй, — я тихонько подошла к девушке, обращая её внимание и пустой взгляд на себя. — Ты как?        Лицо девушки не выражало абсолютно ничего. И на секунду во мне проскользнула тень сожаления.  — Можешь не отвечать, если не хочешь, — быстро добавила я, ругаясь в мыслях на свою мягкотелость, ведь утешить её мне было не под силу. — Просто хочу сказать, что не стану жалеть тебя.        Мэгги, судя по всему, была не настроена на разговоры, но нахмуренные брови говорили сами за себя.  — Знаешь, — хмыкнула она, — я не удивлена, что именно ты это сказала.  — Почему?  — Ну, ты не похожа на девочку, которая стала бы сыпать слезливыми речами, — объяснила она, немного смутившись.        Я слегка вздёрнула брови, иронично глянув на девушку.  — Да, это так. Но это совсем не значит, что мне всё равно.        На пару мгновений между нами возникла тишина. Мэгги явно вновь думала о своём, а я всё гадала, стоит ли мне продолжать говорить, или лучше оставить её в покое. Всё-таки я выбрала не самый подходящий момент для душевных бесед, ведь прошло всего ничего. Но было просто смотреть тошно на её понурые плечи и какое-то непривычно отстранённое выражение лица. К тому же, меня не переставало грызть некое чувство вины. Это может показаться глупым, но тот с ней разговор глубокой ночью засел у меня в голове. Я обошлась с ней грубо, заявив, что её сестра обязательно найдётся. Дала хоть какую-то, но надежду, которая оказалась впоследствии ложью и притворством.  — Ты говорила, что она была твоей подругой, — будто вдруг вспомнив, сказала Мегги.  — Да, мы дружили. Я… мне до последнего не хотелось верить, что всё так вышло, — пробормотала я едва слышно.        Мэгги окинула меня долгим взглядом, от которого я слегка стушевалась, почувствовав некую жалость к своей персоне. Мне это попросту было не нужно. Ведь Бет больше не было.        Перед глазами у меня, вероятно, ещё очень долго будет стоять та картина, когда Дэрил выносил её на руках из здания бывшей больницы. Смерти шли одна за другой словно по расписанию. И я была всего лишь сторонним наблюдателем, беспомощно смотря на происходящее.        Жестокость, что явно увязалась за нами уже очень давно, вырывалась наружу, но в этот раз я почему-то боялась её не так сильно. Всё стало таким привычным. И, казалось бы, что такого в том, чтобы убить нескольких людей без всяких послаблений? Чушь. Они заслужили. Не будь я несколько трусливой в таких ситуациях, то непременно бросилась бы на помощь Рику, Мэгги и Саше, что расправлялись с оставшимися каннибалами, что решили так безрассудно нас выследить. На их совести не только смерть Боба, но и бесчисленное количество людских жизней, что по каким-то весьма необычным причинам послужили для них пищей.        Как-то у меня уже было время подумать об окружающем мире и всех его прелестях, которые не ограничиваются всего-то одними ходячими. Та сторона жизни, что раньше была прикрыта лёгкой завесой, теперь была доступна совершенно всем. Эта тёмная сторона, коснувшаяся всех нас без исключений. Она разрасталась, вбирая в себя всё больше людских пороков и слабостей. Жестокость отныне — одна из основных вещей, без которых выжить в таком мире трудно. Людям нужно быть такими, ибо я ещё ни разу не видела в своей жизни случая, когда жестокости и насилию успешно противопоставлялась доброта. Эта жизнь отнюдь не сказка, где есть добрые и злые герои. Хотя, отчасти эти черты характера — две стороны одной медали. Но отец как-то говорил, что морально-нравственные нормы должны восприниматься лишь с точки зрения наших интересов. Проще говоря, быть добрым нужно тогда — когда это выгодно. А когда это не выгодно — нужно забыть о доброте, порядочности, чести, честности и так далее. Жестокость, как я убедилась, — это прежде всего хладнокровная практичность, при которой человек может перешагнуть через кого угодно ради себя и своих интересов. Жаль, что такую простую истину понимают немногие, они теряют эту тонкую грань, не понимая, что становится бешеным садистом, диким психопатом, наводящим ужас на людей, — совсем необязательно.  — Знаешь, Блэр, лучше быть хладнокровным и расчётливым циником, тихо и эффективно убирающим со своего пути всех, кто его преграждает. Такой человек является жестоким преимущественно за счёт своей расчётливости и отсутствия всяких моральных тормозов. Он не плохой и не хороший, он живет так, как ему выгодно жить. Надо принять в свой внутренний мир жестокие и безнравственные поступки, поняв их смысл. Не надо никогда ни за что осуждать других людей и их поступки — надо просто пытаться понять то, чего вы боитесь и что вы ненавидите. Стоит забыть о том, что есть в этом мире что-то хорошее или плохое — нужно стараться во всём увидеть смысл, даже в самых диких и безнравственных поступках людей. И конечно же, во всем искать собственную выгоду. Тот, кто придумал этот мир и нас с вами — знал, что делал. Он сотворил нас такими, какими мы должны быть, по крайней мере, в этом мире.        Я стала замечать, что всё чаще вспоминаю его. Отец был моей поддержкой и опорой, моим советником и лучшим другом. Мне было невероятно тяжело без него. В нём всегда чувствовался острый критический ум, непомерная сила и уверенность в себе и своём мировоззрении. Этого не хватало мне всегда. Не хватало его наставлений и колкого сарказма.  — Только не говори мне, что ты снова вспоминаешь про него, — безэмоционально протянул Том, догнавший меня.        Я странно взглянула на брата, но ничего не ответила. Он сам сказал не говорить. Но всё-таки я не переставала удивляться этой его способности читать людей.  — Хорошо идём, а? — уже более бодрым голосом спросил он как можно более непринуждённо.        Я посмотрела не него и кивнула.  — Эй! — воскликнул кто-то за спиной, и я тут же обернулась.        К нам с Томом вразвалочку подошёл Дэрил. Взгляд хитрых глаз был обращён на меня, поэтому я немного воспряла духом. Кажется, сейчас мне предстоит немного отвлечься.  — Не хочешь пойти со мной? — Дэрил смотрел на меня неожиданно сурово.        Не дожидаясь ответа, мужчина прошёл мимо, явно рассчитывая, что я пойду следом. И он не ошибся.  — Мы пойдём поищем воду, — оповестил Дэрил о цели своего ухода. — Может, поблизости есть ручей.        Рик в ответ только удовлетворённо кивнул, завертев головой, а после извлёк из рюкзака, что нёс Карл, запачканный кровью пистолет и протянул его мне.        Без колебаний я взяла его в руки и засунула за пояс чёрных джинсов. А после, развернувшись спиной к группе, зашагала вслед за Диксоном, который уже скрылся за густой кромкой неприветливых деревьев.        По пути кто-то слегка тронул меня за руку, но я брезгливо её отдёрнула, даже не обернувшись. Всё от того, что я точно знала, что этим «кем-то» был Карл Граймс.

***

       Четвёртый день наших скитаний почти подходил к концу, мне уже хотелось умереть. Чудовищная жажда сводила с ума, а температура воздуха близилась к самому что ни на есть горению в аду. Из-за плохого сна и сильной усталости я уже еле перебирала ногами, но всё равно шаркала по сухому асфальту, неумело подражая ходячим, что также медленно плелись за нами. Уставшими были все, поэтому никто не посчитал разумным расходовать на них почти иссякшие силы и некоторые остатки пуль.        Послышался громкий хруст веток, и все синхронно напряглись, выставив перед лицом оружие. Но всё быстро закончилось, ведь это оказался всего лишь Дэрил, что порой сходил с дороги в лес, чтобы найти еду или воду. Порой я ходила с ним, чтобы отвлечься, но в этот раз он не взял меня с собой, поэтому сейчас я лишь угрюмо шла в самом начале строя, не реагируя абсолютно ни на что и ни на кого.  — Я нашёл здесь неподалёку дом, — устало доложил Дэрил в ответ на вопросительный взгляд Граймса-старшего.  — Ходячие? — включилась в разговор Мишон.  — Нет, там пусто.        После недолгого диалога было принято решение заглянуть туда, чтобы переночевать и немного отойти от пережитого за этот жаркий день.        Тот самый дом находился в самом деле не так уж и далеко. Ветхий и покосившийся, с мутными окнами и обшарпанной крышей он не внушал особого доверия, но выбора как и всегда не было. Хотя, должна признать, что внутри он был совсем не тронут мародёрами. Безусловно, это не могло не радовать. Отчасти причины его некой девственности были понятны. Во-первых, он находился у чёрта на куличиках и больше походил на место, куда люди приходят умирать. Во-вторых, его преимущество было в том, что это строение имело выгодное положение, ведь поляна, где этот дом и располагался, была скрыта деревьями и было трудно проглядеть его сквозь листву.  — Нужно всё тут осмотреть, — мрачно подметил Рик, также недоверчиво косясь на дом. — Нам не нужны сюрпризы.        Группа разделилась на две части. Одна пошла навстречу маленькой группе ходячих, что наверняка свернули за нами в лес. Заодно Рик обещал прочистить близлежащую местность, чтобы ночью не напороться на неприятности. Другая же половина должна была отправиться в дом, чтобы убедиться в действительности отсутствия там жмуриков. Нужно было ещё поискать полезные вещи, еду и воду.        Меня любезно распределили во вторую группу, поэтому я в сопровождении Кэрол, Брайана, Тары, бесполезного странного парня, который подвёл нас всех своими бреднями про спасение человечества и психованными россказнями о непонятных учёных; сумасшедшего священника, Тома и раздражающего в последнее время Карла направилась ко входу в дом.        Дверь была незаперта, поэтому нужды выламывать её с петель, к счастью, не возникло.        Внутри отвратительно пахло пылью и сыростью, видимо, дом вообще был заброшен ещё до апокалипсиса. Грязные окна не пропускали внутрь свет, поэтому стояла относительная темнота. Все вещи здесь так и кричали о полной антисанитарии — на полу было столько грязи и пыли, что я даже чувствовала, как от наших шагов она поднималась, проникая в лёгкие и вызывая отчаянный кашель.        Закрыв лицо локтем, я поудобнее взяла в руку нож и неспешным шагом, стараясь не шуметь, двинулась вверх по лестнице на второй этаж. За мной увязался Карл и Брайан.        Наверху было всего-навсего три комнаты. Мы с парнями перекинулись настороженными взглядами и направились каждый в свою дверь.        Решив не тянуть кота за одно место, я довольно резко потянула за ручку двери, дёргая её на себя и врываясь в такую же пыльную комнату. Обставлена она была настолько скудно, что мне стало как-то совсем тоскливо. Из мебели был лишь потрёпанный жизнью и временем диван, деревянный стол, тумбочка и, к моему глубочайшему удивлению, большое зеркало в полный рост.        Я убрала руку от лица и прошла вглубь мрачной комнаты, подходя ближе к зеркалу, в чьём грязном отражении еле различала собственные очертания.        Должно быть, прошло несколько минут, пока я стояла и не видела в отражении саму себя. В моей голове проскользнула столь ироничная мысль о том, что данное положение показало всё моё отношение к самой себе. Я понятия не имела, кто я такая. Лишь мутные очертания ещё не сформировавшейся личности.        Я приподняла руку и неуверенно поднесла её к зеркалу, мне хотелось заглянуть себе в глаза. Хотелось понять, что я из себя представлю.        Проведя рукой по зеркалу, я испачкала рукав кофты в пыли, но не обратила на этого внимания. Вся моя одежда и так походила на лохмотья.        С губ сорвался неосторожный вздох, когда вместо блестящих карих глаз моему взору предстали тёмные дыры, не выражающие ни одной эмоции, кроме всепоглощающего страха и злости.        Глаза — зеркало души.        Я вздрогнула, прикрыв глаза, когда увидела через зеркало внезапно возникшего в дверном проёме Карла.  — Напугал? — спросил парень, приподняв бровь и подходя ближе.  — Нет, — небрежно отмахнулась я. — Вы всё осмотрели?  — Да, всё чисто, — сразу же выдал он словно этот ответ был заранее заготовлен. — Брайан уже спустился к остальным.  — А ты почему здесь? — поинтересовалась я.  — Хотел убедиться, что у тебя всё нормально.  — Можешь не.., — грубо начала я, но постаравшись отогнать неясный мне самой негатив, заговорила уже более спокойно, — Можешь не волноваться на этот счёт.        Парень поправил сползшую на лоб шляпу и встал совсем рядом. — Я бы хотел, — тихо пробубнил Карл, начав рыться в карманах, — кое-что тебе подарить.  — Подарить? — удивилась я, смотря на Карла как на восьмое чудо света.        После недолгих поисков парень наконец извлёк из кармана что-то блестящее. И только присмотревшись, я поняла, что это небольшая подвеска. Карл кое-как распутал цепочку и, приподняв её на уровень своего лица, продемонстрировал мне.        На секунду я потеряла дар речи. Парень показывал мне тонкую посеребрённую цепочку с красивым узором, но фишкой его подарка была сама подвеска. Маленькое пёрышко с блестящим чёрным камушком.  — Сначала я хотел подарить его Джудит, — быстро затараторил Граймс, вновь поправляя рукой свою шляпу. — Но сейчас я хочу, чтобы она была твоей.        Я смотрела на парня в полнейшей растерянности, не зная как реагировать и что говорить в таких случаях.  — Где ты её взял? — поражённо выдохнула я, когда подарок опустился мне на ладошку.  — Помнишь нашу первую с тобой вылазку? — Парень выжидающе уставился на меня, а после, заметив мой неуверенный кивок головой, продолжил. — Ты выбирала себе одежду в том магазине, а я зашёл, чтобы тебя поторопить. Не знаю, почему я обратил внимание на эту вещь, но в тот момент я думал, что подарю его сестре.        Карл неуверенно смотрел на меня исподлобья словно боялся, что мне не понравится.        Ерунда. Это же всё-таки Карл. Он не умел так смотреть, ведь он всегда хотел быть похожим на своего отца, который лишь в иные моменты позволял слабости коснуться его трезвого ума.  — Она очень красивая, — заверила я, ни капельки не соврав. — Спасибо, Карл.        Я улыбалась, всё ещё рассматривая украшение и легонько касаясь пальцами узоров на цепочке.  — Давай я помогу.        Я молча, но с улыбкой передала подарок Карлу, а сама развернулась лицом к мутному зеркалу и отодвинула в сторону тёмные волосы.        Касание холодных пальцев.        Я закрыла глаза, когда почувствовала его дыхание совсем рядом.  — Можешь открывать глаза, Блэри, — с ехидством прошептал Карл, отходя чуть в сторону и внимательно следя за выражением моего лица.  — Я… Карл, эм.., — промямлила я, отводя глаза в сторону, ведь заметила, что этот засранец почувствовал преимущество и теперь смотрел на меня как на нашкодившую школьницу. — Не умею я разводить розовые сопли.        В ответ на мою чрезвычайно романтичную реплику парень закинул голову и захохотал. И вновь так звонко, что я не удержалась и улыбнулась тоже.  — И почему я не удивлён.  — Ну, мы же друзья, — с широкой улыбкой воскликнула я.  — Да, верно, — почему-то шёпотом подтвердил парень.        Всего на секунду мне показалось, что я его чем-то обидела. Но это сомнение развеялось столь же быстро, как и возникло, ведь широченная улыбка уже красовалась на правильном лице парня.  — Карл, — позвала я его уже спустя пару часов, когда вся группа была в сборе, а на улицу опустились сумерки, — ты ведь не обижаешься на меня?  — Почему ты так решила? — серьёзно отозвался Граймс, не повернув головы.  — Ну, я ведь не разговаривала с тобой всё это время. Мне просто хотелось...  — Побыть наедине со своими мыслями, — закончил он за меня. — Я знаю.  — Тогда ладно.        И после я легла спать, гадая, что же не так со мной и этим странным мальчишкой — Карлом Граймсом.