Desperado

       Шаг. Ещё шаг. Я явно заставляла себя передвигаться. От долгой дороги ноги болели так, словно кто-то слишком беспощадный заставил меня пробежать десятикилометровый кросс по пересечённой местности. Я чувствовала эту тяжесть, что гнетущим грузом приковывала меня к земле. Но я не позволяла себе остановиться, ведь видела, что всем остальным так же хреново. И вместе с тем никто не смел проронить и слова. Хотя лица у всех были даже более чем уставшие. Все были измучены долгой дорогой и отсутствием воды и еды.        Дело близилось уже к вечеру, но мы так ни разу и не остановились. Есть и пить хотелось невыносимо, но я была рада хотя бы тому, что сегодня погода соизволила нам соблаговолить. Судя по тучам, намечалась гроза, а в воздухе сквозила лёгкая прохлада. Здесь очень кстати пригодилась моя толстовка, которую я застегнула на молнию и даже надела капюшон в надежде скрыться подальше от этого неприветливого мира.        Если говорить о минусах нашего отвратного положения... Было бы слишком долго, но кое-что всё же напрягало практически каждого, кто в прошлой жизни был любителем понежиться в тёплой ванне, да и вообще просто поддерживал гигиену. Да, с этим было туго. Я уже и не помнила, когда в последний раз мы находили реку или озеро, чтобы хоть немного привести себя в порядок. Конечно, без мыла представить это было весьма затруднительно, но просто смыть с тела и волос грязь и липкий пот — уже хорошо. Сейчас же дела с этим обстояли просто хуже некуда. За всё это время мы не наткнулись ни на один водоём, поэтому мне приходилось чувствовать себя ужасно оттого, что на руках было столько грязи, что они даже почернели, а волосы стали похожи на сверкающие сопли.        Вновь подумав о плачевном состоянии своего отнюдь непривлекательного внешнего вида, я с натянула капюшон толстовки ещё сильнее на глаза, скрыв часть своего лица за плотной тканью.        Уже пару часов я топала в полном одиночестве, но в окружении людей. В моей голове это звучало более чем абсурдно. Но это действительно было так, ведь Том шёл вместе с Брайаном, что-то тихо обсуждая, а Карл был занят Джудит, которая заснула прямо у него на руках. Мне же выпала доля психа-одиночки. Хотя столь безотрадное положение не наводило на меня особую тоску, но почему-то в голове возникал очевидный парадокс, ведь ещё пару дней назад я просто молилась на то, чтобы все оставили меня в покое и я могла бы пострадать наконец в собственных мыслях. Сегодня же всё моё естество отчего-то жаждало компании, но я всё же упрямо шла наедине с собой и своими загонами.        В данный период времени в роли «загона» выступил Карл. И как бы нелепо это не звучало, но я в самом деле стала думать о своём друге гораздо чаще. Казалось бы, что не так? Я и сама не знала ответа. Смотря на этого парня, на душе появлялось какое-то необычное, но вместе с тем слабое чувство. Мне хотелось общаться с ним как можно больше, хотелось узнать о нём всё подчистую. Пару раз, к своему ужасу, я так бессовестно ловила себя на мысли, что он красив. Особенно, когда замечала эти чёртики в ярких голубых глазах, эту наглую ухмылку или то, как он постоянно поправлял свою шляпу и пытался пригладить отросшие волосы. Но мне нелегко было даже описать то, как этот несносный мальчишка сбивал меня с толку своими спонтанными действиями. И что означал этот его подарок? И почему он уже вот два дня воротил нос, не желая поговорить со мной? Сам ведь сказал, что совсем не обижается. Может, ему тоже нужно побыть с собой?        Внезапно я одернула себя. Хватит думать о нём в таком свете.        Друг. Он мой друг. — Что это?        Я резко подняла взгляд, вынуждено отрываясь от глубокомысленного рассматривания собственных ботинок. Правда, разглядеть то, что так привлекло внимание всей группы мне не удалось. Все столпились вокруг чего-то, но, судя по озадаченным физиономиям, были слишком удивлены, чтобы как-то прокомментировать ситуацию. — От друга, — задумчиво произнёс Рик, держа в руках какую-то записку.        Я кое-как протолкнулась сквозь толпу и оказалась совсем рядом с Томом, что в замешательстве изогнул брови. Но зато теперь мне стало ясно, что послужило причиной нашей внезапной остановки.        Посреди дороги стояли бутылки с чистой водой.        Я сразу же нахмурилась. За нами следили. И, как я погляжу, уже довольно долго, раз они были прекрасно осведомлены о всей тяжести нашего положения, ведь за всё это долгое время воду мы так и не нашли. — Что-то подмешали? — выдал наконец Диксон после продолжительной заминки.        Большинство сомнительно покачали головами. Я же просто стояла, не шевелясь, словно вот-вот из леса должна была выскочить толпа незнакомцев, чтобы нас всех тут перебить. — Мы не знаем от кого это. — Рик потоптался на месте и внимательно оглядел всех присутствующих. — Пить эту воду небезопасно.        Но буквально наперекор всему сказанному из толпы внезапно выскочил Юджин и быстро схватил одну бутылку, лихо откручивая крышку. — Что ты делаешь? — воскликнула Мишон. — Контроль качества, — равнодушно откликнулся мужчина, поднося горлышко бутылки к губам, но в ту же секунду к нему быстро подскочил Абрахам, выбив её у него из рук так, что вся вода расплескалась по асфальту и пару капель даже попало мне на джинсы.        После того, когда ложь Юджина раскрылась, то Абрахам явно потерял цель в жизни. Я помнила, когда Гленн и остальные вернулись в церковь. Они все были опустошены, но в то же время явно было видно, что многие из них и не верили, что этот ужас можно просто остановить. Все, кроме Абрахама, который свято надеялся на то, что этот ходячий умник со странной причёской способен предотвратить дальнейшее распространение вируса. Отчаянно. Гленн даже поделился историей о том, как бывший военный в порыве гнева вырубил Юджина аж на пару часов — так силён был его удар.        Затянувшееся молчание нарушилось грозным раскатом грома, что эхом отразился прямо над нашими головами. В ту же секунду на истощённую засухой землю упали первые крупные, редкие и тяжёлые дождевые капли. Ветер неожиданно затих, но затем вдруг одним мощным порывом поднял столбом пыль на дороге и закружил её вместе с сорванными листьями. На миг всё замерло, но уже через пару секунд началась настоящая вакханалия. Пошёл дождь. Желанный и освежающий.        Я задрала голову, подставляя лицо холодным каплям, что будто смывали с лица усталость. Кто-то даже открыл рот, ловя долгожданную влагу. Откуда-то сбоку послышался тихий смех. В какой-то миг почти все были счастливы.        С улыбкой я наблюдала за тем, как Розита и Тара опустились на мокрый асфальт, блаженно откидывая голову назад.        Дождь шёл всего пару мгновений, но я уже вся промокла. Зато с рук смылась вся грязь, даря ощущение относительной чистоты.        Почувствовав чей-то взгляд, я тут же повернула голову, сильно махнув мокрыми спутанными волосами. На моих губах всё ещё играла довольная улыбка, но она стала слегка растерянней, когда я поймала взгляд Карла на своём лице.        Парень выглядел расслабленным, прикрывая своей широкополой шляпой маленький свёрток в руках. Но, к моему удовольствию облегчению, Граймс тепло улыбнулся мне в ответ. — Все вы, хватайте всё, что найдёте, — скомандовал Рик, подбирая с обочины пустую пластиковую бутылку. — Нужно собрать как можно больше.        Стало почти темно от набежавших туч. Ветер бешено крутил и гнул ветви грозно шумящих деревьев. И вдруг мощные струи косого дождя хлынули потоком. Сверкнула первая молния, и гром ударил над головой с такой яростью и мощью, что, казалось бы, земля под ногами содрогнулась. Небо слилось с землей в потоках воды, сверкании молний и грохоте грома.        Все выглядели обескураженными, понимая, что нас настиг далеко не проливной дождик. — Нужно идти дальше. — Граймс-старший обеспокоенно завертел головой, бросив такой же взгляд на орущую Джудит, которая слишком испугалась велегласного рокота грома. — Есть сарай, — стараясь перекричать шум, оповестил Дэрил.        Спустя пару минут мы уже пробирались сквозь лес, а наши шаги сопровождались глухим хлюпаньем грязи и торопливыми командами Рика Граймса.        Я поморщилась, когда поняла, что мои ботинки промокли насквозь. Промокло вообще всё. Абсолютно. Одежда прилипала к телу, сковывая движение и вызывая во всём теле мурашки.        Температура понизилась градусов на семь, стало жутко холодно. Ледяные капли касались оголённых участков тела, обжигая и заставляя кожу попросту плавиться. Озноб, казалось бы, касался каждого нерва, пробираясь как можно глубже. У меня застучали зубы, а из-за смены температуры изо рта шёл пар. — Там! — закричал Дэрил, щурясь от попадающей в глаза воды и указывая рукой на покосившееся нечто.        Полностью продрогшие и замученные до потери пульса, мы наконец всей толпой ввалились в дряхлый сарай с обветшалой крышей и хлипкими дверями.        Пахло сыростью и прогнившим сеном. Стоял мрак, такой, что создавалось впечатление, будто бы, уже глубокая ночь. Здесь было так же холодно, как и на улице, но во всяком случае здесь было относительно сухо.        Мой пустой желудок чуть было не вывернулся наизнанку, когда, случайно отворив какую-то дверь, я наткнулась на почти иссохшую ходячую, которая тянула ко мне свои мерзкие руки. Запах разлагающейся плоти вперемешку с остальными был воистину ужасным. И я даже прикрыла рот ладонью, понимая, что в любом момент могу не сдержаться.        Почувствовав чьё-то прикосновение к плечу, я мигом обернулась, но наткнулась лишь на меланхоличное лицо Мэгги, которая, чуть отодвинув меня в сторону, достала нож и, подступив ближе, проткнула ходячей голову. Затем девушка молча отошла в сторону и приземлилась в самом углу сарая, подальше ото всей группы.        Я качнула головой и быстрым движением руки захлопнула старую дверь, которая выглядела такой же прогнившей как и всё остальное. Наверняка, там уже завелись мелкие паразиты, поэтому я поспешила уйти прочь к остальным.        Присела я рядом с Томом, который выглядел уж слишком измученно и потрёпанно. Он обвёл меня ничего не выражающим взглядом, глубоко вздохнул и легонько приобнял дрожащую меня за плечи. — Я думал, что более весёлой жизнь быть уже не может, — тихо пробормотал он, утыкаясь взглядом в пол.        Я замерла, хмуро глядя на брата. Конечно, я и раньше видела его в подавленном состоянии, но сейчас что-то было явно не так. Ещё при нашей с ним встрече я заметила эту, бросающуюся мне в первую очередь, перемену. Его глаза больше не блестели.        Когда-то, ещё до всего этого, я всегда безумно восхищалась нашему сходству: что мои, что его глаза были похожи на ярчайшие огоньки, которые мерцали всегда назло обстоятельствам. Нам нравилось смотреть на мир с вызовом, но даже в тяжёлые моменты, когда семья рушилась прямо у нас перед носом, ни я, ни он не утрачивали этой своеобразной искры. Мы считали это своей особенностью и силой.        Теперь же в глазах брата было столько тоски, столько грусти и разочарования, что можно было бы отравить ими всех оставшийся людей в мире. А мои... А в моих была пустота. Холодная и по-своему омерзительная. — Том, — тихонько позвала я, — я всегда с тобой.        Парень тотчас изобразил лёгкое подобие улыбки, но головы в мою сторону так и не повернул.        Спустя какое-то время мужчины разожгли небольшой костёр, чтобы попытаться согреться.        По-прежнему голодная и уставшая я придвинулась поближе в надежде согреться и хоть немного просушить одежду, которая до сих пор прилипала к телу, вызывая раздражение и дискомфорт.        В данный момент у меня было всего два желания. Во-первых, я хотела уснуть прямо здесь мёртвым сном, — сжаться и чувствовать только одно — сладость тепла после холода. А во-вторых, я мечтала увидеть ещё хоть раз те самые, столь родные искрящиеся глаза брата, которые, я уверена, утратили свой блеск лишь на время.

[flashback]

       Я медленно иду по пустым коридорам школы. Звонок на урок уже прозвенел, занятия начались. А ведь сегодня на первом уроке меня ждал неописуемый тест по математике, который я сейчас с таким успехом прогуливаю. Чего греха таить, в математике я полный ноль. Как и во всём остальном. Но если бы не очередная родительская ссора этим утром, то я бы пришла вовремя.        Шагаю, даже не глядя перед собой. Знаю, что здесь никого нет, поэтому не рискую наткнуться на кого-то.        Поднимаюсь на второй этаж и с большой неохотой сворачиваю за угол. Пойти на урок всё же надо, потому что за прогул меня ждёт наказание в виде вызова родителей в школу.        Только этого сейчас не мне хватает.        Подойдя к нужной двери, я неуверенно мнусь, занося руку перед собой, чтобы постучать.        Выдыхаю.        Тихий стук.        Я открываю дверь и проскальзываю внутрь, останавливаясь прямо перед столом учителя, лицо которой в данный момент больше напоминает свиное рыло. — Извините за опоздание, — начинаю я, переминаясь с ноги на ногу и исподтишка глядя на учительницу.        На самом деле, мне ни капельки не жаль. Будь моя воля, я бы не зашла в этот кабинет никогда в жизни. Но выхода нет. Как всегда. — Лайонс! — брезгливо произносит она мою фамилию. — Кажется, ты забываешься.        Я молчу, кусая внутреннюю сторону щеки и стараясь не поворачивать головы в сторону моих одноклассников, чьи смешки уже долетают до моего слуха. — Я извинилась, — собрав всю твёрдость, говорю я. — Ты опоздала почти на час, а до конца урока, — она заминается, бросив взгляд на настенные часы, висящие над доской, — осталось двадцать минут. Это полугодовой тест, от оценки которого зависит твоя успеваемость.        Я опускаю глаза в пол, начав разглядывать свои кеды и мечтая оказаться где угодно, но только не здесь.        Женщина тяжело выдыхает и, сморщив лицо, отходит к своему столу. — Можешь уходить, — холодно бросает она, надевая очки и проходя вглубь класса. — Но я... — За этот тест у тебя двойка, — довольно тянет она, растягивая губы в мерзкой улыбке и являя миру свои жёлтые зубы. — Может, хоть это научит тебя приходить вовремя.        Я стою в полной растерянности, не зная куда себя деть и как реагировать. — Подбери свою челюсть с пола, Лайонс! — грубо смеётся какой-то придурок, имя которого я даже не знаю.        По классу проносится волна смеха, а моё сердце останавливается.        Они снова смеются. — Молчать! — кричит миссис Бёрд, однако, её перекошенные губы, неаккуратно накрашенные яркой помадой, тоже дёргаются в ухмылке. — Я, кажется, сказала тебе покинуть кабинет.        Я хмурюсь, бросая затравленный взгляд на одноклассников и противную старую тётку, чья антипатия ко мне возникла по непонятным причинам ещё с самой первой нашей встречи. — Подождите, — возбуждённо пищит Линдси — одна из тех девочек, чьё умственное развитие остановилось где-то в районе двух лет, — у неё идёт процесс загрузки.        Я смотрю на весь этот цирк. Все озлобленно смеются, повернув головы в мою сторону и полностью игнорируя тот факт, что сейчас они должны заниматься делом. Но они не получают замечания. Миссис Бёрд позволяет им издеваться.        Тише.        Я прикрываю глаза, сжимая руки в кулаки. — Закройте рот, — шепчу я, но смех не прекращается. — Закройте свой рот! — ору я, топая ногой и наблюдая за шокированными лицами одноклассников, чьи счастливые улыбки вмиг исчезли.        Наступает тишина, колючая и томная. У всего класса глаза вот-вот выкатятся из глазниц, а преподавательница и вовсе открывает рот, не смея сказать и слова.        Я не позволю им делать это. Только не сейчас. Нет.        Торжественно вскидываю голову и едко ухмыляюсь. Впервые в своей жизни я даю отпор. Впервые в жизни все смотрят на меня так. Они будто боятся, ведь всегда на все насмешки я позорно молчала, не отважившись даже головы поднять на обидчиков.        Окидываю взглядом это, сочащееся ядом, помещение и вылетаю из кабинета, оглушительно хлопнув дверью.        Тогда я и понятия не имела, что моя выходка отнюдь не исправила ситуацию.        С того самого дня я попала в свой личный ад.

[end of flashback]

       Разбудил меня грохот. Я прижала кулаки к глазам, приподнимаясь с холодной земли и отгоняя остатки сна.        Гроза продолжалась, а завывания ветра только усилились. Откуда-то слышался лязг цепи, которой мы попытались закрыть двери. Но держалась она настолько хило, что пришлось ставить кого-то на дежурство в случае чего.        В случае чего.        Мой взгляд устремился на Дэрила, Мэгги и Сашу, которые изо всех сил пытались держать двери сарая запертыми.        Ледяная волна ужаса окатила меня с головой. Я истерично повернулась к Тому, намереваясь что-то сказать, но осеклась, увидев выражение его побелевшего лица.        Вся остальная группа словно ожила. Издалека доносились страшные хрипящие звуки, издаваемые ползущими ходячими. Время монстров настало.        Мы вскочили на ноги и разом сгрудились у дверей, отчаянно помогая товарищам не пустить внутрь ни одного покойника.        За дверьми было стадо, которое припёрлось сюда на шум грозы.        Нас было пятнадцать человек, не считая Джудит.        Стадо против жалкого сгустка людей.        Я чувствовала как напряглись все мои мышцы, как ноги скользили по земле, и мне казалось, что я вот-вот упаду. В ладони впивались занозы, но я не убирала рук, изо всех сил напирая на дверь. Ушей касались леденящие душу звуки.        Гром, треск молний, шум ветра, стоны и хрипы ходячих в одном флаконе.        Снаружи происходил настоящий ужас. Я ощущала всем своим нутром скользкий страх, который подступал к горлу; ощущала как зашкаливал пульс; ощущала мерзкий холод; как сильно сжимались напряжённые связки; чувствовала как скрипели от усилия зубы; чувствовала дрожь во всем теле и то, как сильно всем было страшно.        Я отрывисто вздохнула, зажмурившись и черпая ресурсы своих сил с неимоверной быстротой. Волосы падали на лицо, всё ещё влажная одежда облепила тело, а ноги разъезжались по земле. Периодически ходячие напирали на дверь с другой стороны так сильно, что нас всех отбрасывало назад, но это не мешало нам вновь бросаться к двери, упираясь в неё всем весом.        Кто-то беззвучно плакал, чьё-то лицо было перекошено от отчаяния, а кто-то просто рычал от ярости. Но все были связаны единой целью — не дать ходячим распахнуть двери.        Я не знала, как долго это продолжалось. Мне чудилось, что будто целую вечность. Руки ослабли, я не чувствовала своего тела вообще.        Знала только, что когда мы перестали испытывать сильные толчки снаружи, дождь всё ещё лил, а раскаты грома гулом прокатывались над местностью, эхом отражаясь от невидимой черты, словно сатанинский хохот.