Аналогично, придурок!

Первым уроком была литература. Макс Сеттервей сидел за столом, расположенным ближе к выходу, рядом со стеллажом, полки которого были уставлены книгами, и безразличным взглядом скользил по корешкам. Для него было неприятным известием, что наконец-то был найден учитель литературы. Школьник ненавидел какие бы то ни было печатные издания, за исключением «Плейбоя». Внезапно почувствовав толчок в плечо, он обернулся и увидел перед собой Лизу Антерн, старосту класса. Девушка стояла перед его столом, ее длинные, распущенные волосы цвета воронова крыла своими концами опустились на плечо Макса. Натянув глупую улыбку на свое лицо, парень в уме грязно выругался, потому как эта девушка просто так ни к кому не подходила, она являлась глазами и ушами завуча Стикса, а это означало, что сейчас прозвучит лекция на счет вчерашнего случая с завучем, который поймал его с сигаретой на заднем дворе школы. Здание школы разрезал резкий школьный звонок, возвещавший о начале первого урока, староста, неукоснительно следовавшая всем правилам школы, вздохнув, отошла от Сеттервея, что даже приободрило Макса, ведь он так удачно избежал разговора с этой соглядатайшей. Макс уставился на дверь в класс, ожидая явления нового учителя, никто здесь никогда не опаздывал и не являлся раньше времени, учителя являлись в тот момент, когда эхо от звонка еще раздавалось по стремительно опустевшим коридорам школы. Прошло 10 минут, и это становилось все более интересным – учителя не было. В головах школьников мелькнула одна на всех мысль: «Учителя все таки не нашли!», но внезапно дверь резко распахнулась и перед онемевшими учениками предстало чудо с копной торчащих в разные стороны кудрей на голове. Глаза их сами собой прищурились от расцветки, надетой на этом явлении, футболки яркого оранжевого цвета. Сеттервей приоткрыл один глаз и увидел, что парень уселся в позу лотоса на учительском столе и довольно улыбается, тут же раздался сильный голос: - Утро доброе, прелестные пришельцы с планеты подростков! – рука приветственно протянулась вверх, пальцы на ней игриво помахали чуть ли не каждому в кабинете. Макс не выдержал и со смехом фыркнул, а парень на столе быстро развязал шнурки на своих кедах, сбросил их на пол и встал ногами на стол. Оглядев всех учеников, он снова заговорил, - Позвольте представиться. Рейдж О’Нил, ваш новый учитель литературы, - с легкостью он поклонился на все стороны, после чего улегся на бок на столе и подпер рукой голову. – Чтобы у вас не возникало ко мне излишних вопросов, расскажу сразу о себе. Мне 22 года, я выпускник филологического факультета, по знаку зодиака Лев, что видно даже невооруженным взглядом, - учитель тряхнул поистине львиной гривой, хоть и кудрявой, - Не женат, у меня роман с моей рукописью в стиле фантастики. Так что, милые школьницы, можете вздыхать сколь угодно по темным углам сего великого заведения образования! – рассмеявшись, он спрыгнул со стола и небрежно сунув ноги в кеды, сел на этот раз как полагается. Максу это представление понравилось, сон и скуку с его лица смыло словно цунами, он не отводил взгляда от нового учителя, который похоже еще не встречался с мистером Стиксом. Голубые глаза школьника блестели азартом, когда он смотрел на этот образчик учителя, а дыхание перехватывало, стоило только взглянуть на яркую улыбку четко очерченных губ. Происходящее на уроке впервые захватило всех так, что они не заметили как прозвучал звонок. С некоторой долей сожаления класс покинул кабинет литературы, шумно обсуждая домашнее задание, которое предполагало создание альтернативных сюжетов для «Ромео и Джульетты». Выходя из кабинета, Сеттервей поднял свою голову с огненной шевелюрой вверх и заметил, что штора на внутреннем окне кабинета истории сдвинута, что явно не соответствовало мистеру Стиксу. Усмехнувшись, школьник оглянулся на фигуру учителя литературы. Мистер О’Нил сидел за столом, устроив ноги в обтрепанных кедах на столешнице и листал журнал посещений. - Это будет интересно, - пробормотал себе под нос Макс и скрылся в школьном коридоре. *** Новость о том, что неряшливый парень, который вчера прервал разговор с директором, принят на должность учителя литературы, заставила Генри вздрогнуть. Мисс Сеттервей рассмеялась, когда его плечи нервно дернулись вверх, а затем вниз, поднявшись со своего кресла, она обошла рабочий стол и подошла к завучу. Мягким движением, положив на его плечо ладонь, женщина потрепала его: - Ну же, Генри, не стоит воспринимать это так остро. Со своим характером ты быстро с ним справишься. Главное, что мы нашли учителя, и учебная программа не пострадает, - отступив от молодого завуча, она вернулась в свое кресло. Мистер Стикс внешне был спокоен, как и всегда, но его выражение лица выражало отвращение, ему был неприятен молодой писатель, и не больно-то уж и хотелось с ним заниматься, чтобы репутация школы не пострадала. А ведь он столько сил и времени вложил в то, что сейчас школа являлась образцом порядка. Ни слова не говоря директору, он поднялся со стула и, развернувшись, вышел из кабинета. Глядя в его широкую спину, Ненси покачала головой: - Вот ведь.. – внезапно вспомнив, что она не предупредила учителя истории, что Рейдж О’Нил зайдет к нему перед началом занятий, директор выбежала в коридор. Заметив невдалеке знакомую спину, обтянутую темной тканью идеально выглаженного жакета, она крикнула, - Мистер Стикс! Перед первым уроком к Вам должен зайти мистер О’Нил! Пожалуйста, будьте с ним вежливы! - Удаляющаяся фигура мужчины никак не показала, что слова ее достигли ушей Генри, но при имени нового учителя плечи нервно дернулись. Сохраняя на лице невозмутимое спокойствие, одновременно со звонком на первый урок Генри Стикс зашел в кабинет истории. Учитель литературы так и не явился к нему, что с одной стороны его обрадовало, а с другой это означало, что придется немало усилий приложить, чтобы этот писака хотя бы номинально придерживался школьных правил. *** Согласно учебному плану сегодня во всех классах письменный зачет по одной из пройденных на истории тем, поэтому, как только ученики поприветствовали его, мистер Стикс раздал им листы с тестом. Подойдя к учительскому столу, он оглядел парты, убедившись, что кроме листка с тестом и письменных принадлежностей при школьниках ничего нет, он поднял левую руку, взглянув на часы, четко произнес: - У вас 30 минут. Начали! – опустив руку с часами, учитель одернул рукав и с прямой спиной сел за стол. Тихий скрип ручек и карандашей по бумаге не успокаивал как обычно, а только как-то странно напрягал нервы Генри. Бесшумно поднявшись со стула, он подошел к внутреннему окну, которое выходило в кабинет литературы, и отодвинул штору. Взгляд пробежал по практически полностью занятым партам и остановился на пустующем месте учителя. Внезапно головы школьников обратились в сторону входа в кабинет, и молодой завуч увидел прошествовавшего к учительскому столу пружинящей походкой нового учителя. Его внешний вид был не лучше чем вчера, что вызвало сдержанный вздох у учителя истории. Прислонившись к подоконнику, он все 30 минут наблюдал за разворачивающимся внизу действом, временами из его груди вырывались неодобрительные вздохи, а кулаки сжимались в ярости, что было необычно для всегда холодного и сдержанного мистера Стикса. Когда время для решения теста вышло, он оторвался от окна и собрал листы с ответами, написав на доске параграф и страницы, указал ученикам за оставшееся от урока время подготовить конспект и снова вернулся к окну. На этот раз он решил убедиться, что приученные к порядку ученики не рады видеть этого писаку, и взгляд его заскользил по их лицам, на которых буйным цветом распускались улыбки, порой даже доносился смех. Вздрогнув всем телом, Генри остановил свой взор на Максе Сеттервее. Лицо парня пылало ярким румянцем, губы двигались, временами между них проскальзывал розовый кончик языка. Сверху было прекрасно видно, что под партой парень опустил руку между ног. Сначала Генри не придал этому значения, но, заметив, что плечи парня шевелятся, внимательней пригляделся и понял, что тот прямо во время урока ласкает себя. Но большим шоком для завуча стало не то, что школьник мастурбирует прямо на уроке, а то, что он делает это, глядя в упор на нового учителя литературы, этот образец современной безалаберной и никчемной молодежи. От увиденного дыхание сбилось, а по телу прошла нервная дрожь. - Чертов Макс… - злобно прошипел мистер Стикс так, что никто этого не услышал. Оглядев занятых конспектированием учеников, он отошел от окна одновременно с прозвучавшим звонком, возвещающим об окончании урока. «И об окончании представления от Макса Сеттервея!» - подумал Генри, кивая на прощание выходящим из класса.