Аналогично, придурок!

День пролетел незаметно. В связи с болезнью мистера Стикса, директор изменила расписание, и Рейжду пришлось провести два дополнительных урока литературы взамен уроков истории Стикса. Солнце уже клонилось к горизонту, когда кабинет литературы опустел. О’Нил наслаждался наступившей в школе тишиной, удобно развалившись на учительском мягком стуле и устроив перекрещенные в лодыжках ноги на столе, он пялился в подсвеченное розоватым закатом небо через стеклянную крышу кабинета. А в голове его беспорядочно вили гнезда безумные мысли: «Этот хер, да он же солдафон, строит всех тут! Вчера я поехал с ним на скорой только потому, что им позвонил я, и я же его обнаружил… А без очков и без сознания он выглядит вполне мило!...Что за фигня? С какого перепуга я вдруг посчитал его милым? Этот гавнюк меня ненавидит с того момента, как я появился тогда в кабинете директора! А без очков он такой беззащитный… так и хотелось его приласкать… Ааа! Да с чего? С чегооо?!! Брось! Выброси эти мысли! Ты ему столько наговорил! Он тебя точно выживет из школы после того как вернется! А чего я вообще беспокоюсь? Ну уволюсь, найду другую работу и все! Чего я прицепился к этой школе во главе директором-извращенкой и завучем-девственником? Стоп! А с чего я и правда взял, что он девственник?... Только из-за того, что он весь такой… строгий? Хах, прям как монашка! О! Точно! Он еще и в темном всегда ходит, как и они! Рясу на него нацепить, очечки снять и… ох, я б такую… ууух просто! – лицо Рейджа рассекла плотоядная улыбка, меняя положение он почувствовал, что шов джинс немного впился в его член, протянув руку, он хотел было его поправить, когда до него дошло, что пока он представлял Генри Стикса в монашеской рясе у него встал. – Блять!» Подскочив со стула как ошпаренный, учитель литературы принялся нарезать круги вокруг стола, нервно кусая костяшки пальцев: «Встал! У меня на этого солдафона встал! Ну, за что мне это, а? – воздев руки вверх, он упал на колени, - Но если подумать… Он в моем вкусе. А если еще учесть, что у меня уже… ужас! У меня не было секса уже 3 дня!!! Не удивительно, что у меня встал даже на этого гавнюка, хотя в последнее время меня больше молодые девочки привлекают… Чего он тогда на него встал? – поднявшись с пола, учитель отряхнул колени и уселся обратно за стол, в задумчивости подперев ладонями щеки, - Сходить его проведать? А заодно проверить встанет на него или нет, когда увижу его вживую, а не в моей паршивой голове?.. Неплохая идея». Взглянув на висящие на стене часы, О”Нил удостоверился, что успеет добраться до больницы во время часов приема, спешно затолкав в кислотно-зеленый рюкзак учебные материалы, он подхватил легкую ветровку, болтавшуюся на спинке стула и бегом покинул здание школы. В регистратуре милая блондиночка с вываливающейся из халата обнаженной грудью сообщила ему как найти палату мистера Стикса, добавив, что он до сих пор не пришел в сознание, но его состояние стабильное, диагноз она обозначила как сотрясение мозга второй степени, что ни о чем не сказало учителю литературы. Кивнув в благодарность девушке, Рейдж прошел в конец длинного коридора и толкнул последнюю дверь слева, бесшумно входя в палату. Тишину нарушал лишь мерный писк работающих медицинских приборов, закрепленных тут и там на теле Генри. Лицо его было бледное, верхняя часть головы скрывалась за плотной повязкой, из-под которой выбивались местами темные пряди волос. Осторожно подойдя к больничной кровати, учитель литературы склонился над лицом завуча, внимательно изучая его черты. Стикс выглядел так, будто просто спит глубоким сном, обычно грозное в школе выражение лица сейчас сменилось на расслабленное и смягченное, уголки четко очерченных губ немного опущены вниз, что создавало ощущение некоей обиды. Сердце О’Нила екнуло, а подсознание проворчало: «Это ты его обидел своими выходками! Добил его! Довел!». Веки Генри дернулись, и Рейдж отскочил от него на приличное расстояние, разглядывая тело укрытое тонким одеялом, не особо скрывающим красивую широкую грудь, покатые плечи, подтянутые бедра. Взгляд молодого учителя вернулся к лицу завуча. Прикрытые глаза, опушенные темными ресницами, увенчаны плавно изогнутыми бровями, классическая форма прямого носа. Переведя взгляд на ухо, наполовину прикрытого повязкой, он обнаружил, что у учителя истории очень нежная на вид аккуратная левая мочка уха и красивая шея, в основании которой можно без напряжения разглядеть бьющуюся жилку. Сделав пару шагов назад, не отрывая взгляда от молодого мужчины, Рейдж О’Нил, неспешно вышел в коридор и направился к выходу, думая о том, что когда Генри Стикс без сознания, то он прекрасен так, что невозможно думать ни о ком другом. Подойдя к сменившей блондинку русокосой медсестре, учитель литературы поинтересовался: - Как долго может длиться бессознательное состояние при сотрясении мозга второй степени? Девушка мило улыбнулась ему: - Все зависит от индивидуальных особенностей организма. И потеря сознания не обязательна при сотрясении. - Спасибо, - поблагодарил Рейдж, решив, что будет приходить в больницу каждый день по окончании занятий. Два дня пролетели как один час. Время было поделено на школу, больницу и дом. И, если в школе Рейдж О’Нил был активным, рассыпающим по ходу урока шутки, сдабривая их своим теплым смехом, то в больнице он смирно сидел на стуле около кровати Генри Стикса и молча, без улыбки смотрел в его лицо. Время от времени он потягивался или менял положение, или бесшумно прохаживался по палате, когда от долгого сидения затекали ноги или спина, но взгляд его неизменно был устремлен на бледное лицо учителя истории. Пока на третий день завуч не пришел в себя: - Тот разговор в кабинете литературы, когда я очнулся здесь.. и то.. то, что ты устроил сегодня.. Зачем тебе это все? - Я буду говорить только в присутствии адвоката! – Рейдж сложил руки на груди. Превозмогая головную боль, Генри убрал пальцы от висков, которые только что массировал и посмотрел на молодого учителя в упор и повторил свой вопрос: - Зачем?! Пытаясь перевести тему разговора О’Нил проворчал: - Ты, кстати, завещание не забыл написать? А то вдруг помрешь, кому тогда твое наследство достанется? Хмыкнув, Стикс ответил: - Тебя это никоим образом не касается. Или хочешь урвать и себе что-нибудь? – выгнув левую бровь, он усмехнулся. - Да, обязательно! Укажи там, что твои командирские привычки ты завещаешь мне! – глаза Рейджа сверкнули, и он добавил, - И, при желании, руку и сердце тоже! Я найду им применение. Больничную тишину нарушил громкий смех учителя истории: - В формалине их законсервируешь? Удивившись такой реакции, О’Нил вытаращил глаза на Генри, лицо которого то ли от недавней злости, то ли от смеха порозовело на скулах, а в отсутствие очков выглядело очень соблазнительным. Сглотнув ком, он почувствовал, как отзвук смеха учителя истории проник в позвоночник и мягким разрядом перекинулся в член, который, соглашаясь, что завуч очень даже ничего, слегка шевельнулся, увеличиваясь в размерах. - Мм… нет, - слегка улыбнулся учитель литературы. Вспомнив, где находится, Генри утихомирил свой смех, но все еще продолжал тихо посмеиваться: - Так какое применение ты им найдешь? Говори давай, я же по-твоему умирающий уже. Молодой учитель, пятерней растрепал свои светлые кудри и, вздохнул: - Твое сердце я сохраню в криогенной камере, а затем трансплантирую его тому, кого полюблю. А рука… Ну, знаешь, парню лишняя рука не помешает! – тело его подбросило на стуле от очередного взрыва смеха. Вытирая тыльной стороной ладони, выступившие в уголках глаз, слезы, глубоко дыша, сквозь смех Генри Стикс произнес: - Ну, с рукой мне все понятно, а сердце куда денешь? Зачем замена нужна? Открыто взглянув в лицо мужчины, Рейдж ответил: - Я разобью сердце того, кого полюблю, на мелкие кусочки изменами, эгоизмом, ложью, цинизмом, издевками и прочей дрянью. Поэтому, со временем, этому человеку понадобится новое сердце. К тому времени я надеюсь измениться и стать приличным человеком. Вот тогда у того, кого я полюблю, и будет твое сердце. Смех Генри прервался, только улыбка бездумно успела задержаться на его губах, и он молча посмотрел в травянистые глаза молодого учителя.