Аналогично, придурок!

В перемену между вторым и третьим уроками, Рейдж О’Нил позвонил своему другу, специализировавшемуся в прошлом на взломе квартир и промышлявшем воровством. Тот оказался сегодня свободен до обеда и не отказался помочь давнему другу, но занятия по литературе заканчивались в четыре часа дня. Кусая костяшки пальцев на руках, учитель литературы нервно расхаживал из стороны в сторону по своему кабинету. Внезапно решимость овладела им и, стукнув кулаком по столу, он широкими шагами вышел в коридор и направился в сторону кабинета директора. Пару раз стукнув для приличия по косяку приоткрытой двери, молодой учитель зашел к директору. Мисс Сеттервей сидела на своем месте и курила длинную сигарету. На вошедшего она взглянула чуть сузив глаза, шевельнула ногами под столом, из-за которого показалась огненная голова ее сына. Губы у него были припухшими и блестели слюной. Сглотнув, Рейдж было попятился за дверь, но Макс проворно выскочил из-под стола и, проскользнув за его спиной, выскочил в шумный коридор, прикрыв за собой плотно дверь. Поерзав на кресле, директор Сеттевей поправила задранную юбку, а Рейдж даже боялся предположить, чем занимались во время перемены мать и сын. Резко вдохнув, он подошел к дальнему от Ненси краю стола и, опустив глаза, уверенным тоном произнес: - Директор Сеттеревей, не могли бы Вы освободить меня от оставшихся сегодня занятий? У меня неотложные обстоятельства, требующие незамедлительного и безотлагательного решения, вопрос жизни и смерти, - вряд ли директор расслышала, но он бездумно пробормотал: - моей жизни и смерти.. Потушив сигарету в пепельнице, Ненси Сеттервей притянула в себе объемный ежедневник, куда записывала расписание всех учителей. Пролистав в задумчивости несколько страниц, она подняла глаза на Рейджа: - Мистер О’Нил, Вы понимаете, что за такое неожиданное освобождение, по сути прогул, придется заплатить? Нерешительно учитель литературы поднял взгляд на мать Макса и вопросительно выгнул брови: - …? Мягко рассмеявшись, директор достала новую сигарету и прикурила, прищурившись так, что ясно стали видны глубокие морщинки вокруг глаз, она посмотрела в упор на О’Нила: - Я отпускаю Вас на сегодня и освобождаю от работы, заменю уроки литературы дополнительными занятиями по биологии. За это Вы обязаны явиться в мой дом на ужин. День, когда это будет, можете выбирать сами, но не позднее чем через месяц. Иначе.. иначе я Вас уволю за несоответствие занимаемой должности и направлю сообщение об этом в Ваш университет. Думаю, что там не будут рады тому, что их многообещающий выпускник, не издав свою книгу, вылетел с работы учителя по литературе, опозорив свое учебное заведение. Слушая директора, челюсть Рейджа постепенно отвисала, он не думал, что мисс Сеттервей способна на такое, хотя, если учесть то, как она воспитывает своего сына, то это она еще мягко с ним обошлась. Было бы хуже, если б она за отгул на сегодня, поставила бы ему условием ношение вибратора в заднице в течение хотя бы часа. Так что молодой учитель, не раздумывая, согласился: - Ужин у Вас дома в течение ближайшего месяца, - подтвердил он, благодарно кланяясь и пятясь к двери. Ответом ему был хрипловатый смех женщины. Вернувшись в кабинет литературы, О’Нил собрал учебные материалы со стола и, снова созвонившись со своим другом, договорился с ним о встрече через полчаса около дома мистера Стикса. К радости Рейджа, друг его без проблем открыл замок на двери в квартиру завуча и никто их не увидел за столь ужасным занятием. Зайдя в квартиру, он первым делом схватил ключи, которые лежали на нижней ступени лестницы, ведущей на второй этаж, схватил сумку с собранными вещами и вышел из квартиры. Когда замок на двери щелкнул, друг смерил его таким взглядом, что Рейдж нервно проверил свои карманы, убеждаясь, что ключи у него с собой. На улице он многословно поблагодарил друга, на что тот лишь вяло похлопал его по плечу и, сев в автомобиль, смахивающий на ржавое корыто, скрылся с глаз, оставив на дороге темные следы шин. *** - Какого хрена?! – Генри резко сел на кровати, открывая глаза. В панорамное окно квартиры светило солнце, а с ветвей растущих вокруг дома высоких деревьев раздавалось громкое щебетание голодных птиц. Именно оно разбудило его. Вчера он не заметил как, устроившись среди разбросанных подушек и скомканного одеяла, уснул. Потерев ладонями лицо, молодой мужчина передернулся от неприятного ощущения щетины, зевая и потягиваясь, он спустился на первый этаж. Из ванной комнаты по пустой квартире разнеслись возмущенные крики: - Да что это за черт! Все через задницу! Пара голубей, уютно устроившаяся на карнизе окна квартиры завуча, испуганно вспорхнула, когда человек пронесся через комнату на кухню, грея замерзшие от холодной воды ладони потирая предплечья. Открывая дверки шкафчиков в поисках банки с кофе, он ожесточенно захлопывал их с громким стуком: - Ей-богу! Лучше бы в больнице остался! С какого перепуга нет горячей воды?! – Найдя банку с кофе, он поставил ее на стол и взял с сушилки единственную в доме кружку. Белую. Щедро насыпав растворимого кофейного порошка в нее, мистер Стикс включил чайник и уставился на кружку. Насколько он помнил, то мыл ее в последний раз.. нет, этого он не мог вспомнить, слишком давно это было, а кофейные подтеки по краям белой кружки стали для него чем-то родным и домашним. Сейчас же кружка сияла белоснежностью как новая. Сдвинув на переносице брови, Генри залил кофе кипятком. Согреваясь после умывания ледяной водой, обеими руками он взял горячую кружку и удобно устроился на диване, с самым невозмутимым видом просматривая какую-то юмористическую дневную передачу. Хватило его ровно на час, спустя который, пустая кружка оказалась на полу, а сам он влетел в ванну, где к его радости была горячая вода. Наскоро побрившись, отругав себя за эту спешку, ибо успел несколько раз порезать правую щеку, учитель истории принял душ и вышел из ванной комнаты обнаженным. Поднимаясь на второй этаж квартиры, он мягкими движениями большого полотенца слегка подсушил волосы. Раздвинув створки шкафа, оценивающий взгляд остановился на сером костюме в тонкую полоску и бледно-голубой рубашке к нему. Не глядя, Стикс вытащил с полки белье и надел его, тут же четкими движениями облачаясь в рубашку и костюм. Последним штрихом был темно-голубой галстук в стальную полоску по диагонали. Коротко бросив взгляд на свое отражение в зеркальной створке шкафа, он убедился, что как всегда выглядит безупречно, вид портили только два небольших пореза на правой щеке и покрытая спекшейся сукровицей рана на правом же виске. Спустившись на первый этаж, учитель истории достал из сумки с вещами очки в тонкой оправе, протерев их белоснежным носовым платком, он посмотрел на время и, довольно улыбаясь, обул идеально начищенные туфли, накинул строгое черное пальто и вышел из квартиры. На улице первым делом он взглянул на осеннее бледно-голубое небо и надел очки. Прогулка по слегка морозному воздуху с явно чувствующимся запахом снега придала его щекам небольшой румянец, а городской воздух был много слаще пропитанного лекарствами и болью запаха больницы. Поэтому, когда спешащие скорей покинуть на сегодня школу ученики увидели входящего в ворота мистера Стикса, на губах которого невооруженным и неопытным взглядом можно было разглядеть намек на улыбку, ибо уголки губ были едва заметно вздернуты вверх, а щеки слегка розовели, то не было ничего удивительного в том, что они встали как вкопанные посреди школьной подъездной аллеи. Среди школьников шелестящим ветром пронесся громкий шепот: - Здравствуйте, завуч Стикс.. - Здравствуйте.. - Здравствуйте, мистер Стикс.. - Здравствуйте, учитель Стикс.. Генри лишь кивал на их приветствия. «Сладкая жизнь, похоже, закончилась» - пронеслось в нескольких сотнях понуренных голов. Во время отсутствия завуча все несколько расслабились, опоздания участились, старшеклассники оккупировали задний выход из здания школы под курилку, юбки девушек стремительно укорачивались, а младшие классы с дикими воплями носились по коридорам каждую перемену.