Аналогично, придурок!

Директор Сеттервей взглянула через накрытый стол на нового учителя истории: - Так значит, Ваш отец бывший военный? – Острый нож в руках Ненси аккуратно разрезал бифштекс с кровью, слегка раздражая слух легким скрипом зубьев по тарелке. Сидящий на другом конце стола двадцатишестилетний мужчина выглядел уверенно, четкими движениями отрезая куски от мяса и отправляя их в рот, обрамленный пухлыми губами. Прожевав очередной кусок, он промокнул губы от мясного сока льняной салфеткой и ответит директору: - Да, его отправили на пенсию по здоровью. - Почему же Вы не стали следовать его пути? Почему решили пойти преподавать? – Мисс Сеттервей, не скрывая, разглядывала молодого собеседника, который прежде чем ответить ей, поправил на носу очки в тонкой золотистой оправе: - Отец воспитывал меня в духе армии. Не скрою, мне это очень импонирует, но были причины, по которым мне пришлось отказаться от службы. Директор слегка наклонилась на стол и, заговорщически улыбнувшись, громким шепотом произнесла: - А могу я поинтересоваться, что же это были за причины? – Приложив указательный палец к накрашенным губам, она дала понять, что это не выйдет за пределы столовой, в которой они ужинали. - Можете. - Так что же за причина заставила отказаться Вас, мистер Генри Стикс, от военной службы? Не отрывая взгляда от тарелки, беспристрастным и холодным тоном новый учитель истории школы «МакКоллинз» ответил: - Я люблю мужчин. Вязкая тишина в доме была нарушена директором звонким хлопаньем в ладоши: - И каких же мужчин Вы любите, Генри? Я же могу называть Вас Генри? Строго параллельно положив столовые приборы на пустой тарелке, Генри Стикс поднял взгляд на директора школы, от чего стекла в его очках сверкнули, и блеск этот отразился на гранях хрустальных бокалов на столе: - Я люблю мужчин с членами, директор Сеттервей. Губы Ненси приняли форму буквы «О», а брови дрогнули в легком изумлении от такого неожиданно откровенного ответа. С тихим шуршанием ткани легкого платья она поднялась со своего места и подошла к новому учителю, жеманно коснувшись его плеча, заискивающе улыбнулась: - Не хотите ли взглянуть на десерт, Генри? Новоиспеченный учитель истории сделал глоток красного вина и, поставив бокал на место, поднялся со стула, едва заметно поклонившись директору: - Ничего не имею против этого. Расплываясь в довольной улыбке, Ненси игриво подхватила молодого мужчину под локоть и повела его по длинному коридору, в конце которого маячила дверь с табличкой, на которой темно-синими и ядовито-лимонными красками были нарисованы ракеты и звезды, а также фантастическим орнаментом выведено имя «Макс». Тихо постучавшись в дверь, даже скорей поскребшись в нее, директор открыла ее настежь и отступила, приглашающим жестом предлагая Генри войти первым. Коротко усмехнувшись, он одним шагом преодолел порог комнаты, по инерции сделал еще пару шагов и остановился. На грани сознания он услышал, как скрипнула дверь за ним, то ли закрываясь, то ли распахиваясь. Все его существо было поглощено представшей перед ним картиной. У дальней от входа стены стояла кровать, выполненная в сторону входа в виде передней части автомобиля. Сходство было поразительное, не хватало лишь лобового стекла и шума заведенного мотора. Но не кровать была главным, а то, точней кто, был в ней. Обнаженный худенький паренек. К стойкам лобового стекла яркими нейлоновыми лентами были привязаны его ноги, а за держатели зеркал заднего вида такими же лентами были прикреплены запястья тонких рук. Паренек находился в подвешенном состоянии, на шее его поблескивал металлическими заклепками черный кожаный ошейник, на сосках закреплены девчачьи зажимы для волос с ядовито-розовыми цветочками. Яркие рыжие волосы взъерошены, концы их мокрые от соприкасания с мокрой от пота кожей, через полуприкрытые веки проступала яркая зелень глаз, поблескивающая желанием, а из припухших губ исходили томные стоны. Словно притягиваемый магнитом, Генри подошел ближе, чувствуя как жесткая прошивка промежности его черных классических брюк слегка впилась в наливающийся горячим желанием член. Заглянув за бутафорский капот, он отметил, что сделал это очень вовремя: из заднего прохода паренька торчал мелко вибрирующий искусственный фаллос яркого фиолетового цвета, мышцы сжимались и расслаблялись, и секс-игрушка постепенно выскальзывала из него. Наполненный возбуждением под завязку член мальчишки подрагивал, из уголков его глаз скатились слезы, когда вибратор выскользнул полностью, предоставив молодому учителю полюбоваться нежными стенками ануса. В горле Генри пересохло, опершись на капот, он пальцами провел вокруг растянутого и соблазнительного заднего прохода, заворожено глядя как пульсируют стенки внутри. Тепло паренька дернулось от его касаний, а из горла вызвался тихий, но четкий хрип: - Трахни меня! Прошу! Я хочу кончить от настоящего члена.. а не от этой фиолетовой электроебалки! – Парень дернул привязанными руками и ногами, привлекая внимание к своим словам, но это было излишне. С пустым взглядом, не отрывающимся от блестящего от лубриканта кольца мышц между ног парня, Генри Стикс уже развязывал приторно яркого цвета ленты на конечностях. Когда последний узел был позади, не заботясь о том, чтобы размотать все еще держащие парня ленты от стоек, он резко рванул его на край кровати. Ленты соскользнули с креплений, но перед этим успели пройтись горячим следом по запястьям и лодыжкам паренька. Но он этого даже не почувствовал, настолько был поглощен тем, как молодой мужчина четкими и быстрыми, словно армейскими движениями расстегнул свои брюки и спустил их на бедра вместе с трусами, выпуская на волю готового к бою, судя по размерам породистого, жеребца. От увиденного дыхание парня перехватило, он запрокинул голову, закрывая глаза, на одной монотонной ноте запричитав: - Войди… войди… войди, войди… войди! Его скулеж прекратился одним моментом, глаза его распахнулись и уставились в полоток кровати, приняв в себя полностью член мужчины, он резко сжал его станками ануса, блаженно простонав в пространство от чувства наполненности живым телом, пульсацию которого он чувствовал, казалось, желудком. Чувствуя как слизистые стенки плотно обхватили его орган, Генри двинул бедрами в обратном направлении, почти полностью выйдя из паренька и тут же загоняя свой член обратно в него до основания так, что тело парня невольно подалось от него. Схватив его за худые бедра, молодой учитель притянул тело ближе к себе и принялся вдалбливаться в его задний проход с таким остервенением, что парню не хватало сил даже на стоны, слышался лишь тихий хрип в такт бешенным толчкам Генри. Когда паренек кончил несколькими каплями мутноватой жидкости, и тело его несколько обмякло в жестких руках, будущий завуч все еще продолжал терзать его анус. Через пару минут резких и интенсивных движений, с еле слышимым стоном он обильно кончил, тут выходя из него. Достав из нагрудного кармана пиджака носовой платок, он бережно и тщательно обтер свой член, наблюдая как из пульсирующего заднего прохода парня вытекает густая смесь спермы и крови от разорванных стенок. Бросив платок на недвижимое тело, Генри оделся и вышел из комнаты, закрыв дверь в которую, еще раз взглянул на табличку на ней: - Макс, значит, - и с ничего не выражающим лицом прошел в столовую. Директор Сеттервей сидела на своем месте и с мечтательной улыбкой мелкими глотками пила вино из большого бокала. Когда новый учитель школы «МакКоллинз» вошел в комнату, она вопросительно взглянула на него, однако вопрос так и не прозвучал. Генри Стикс прошел к столу, налил себе воды и залпом осушил его. Повернувшись к Ненси, он церемонно поклонился: - Директор Сеттервей, благодарю за сегодняшний ужин. Десерт был просто великолепен. И, если Вы соизволите вновь меня пригласить, то я с радостью приму приглашение. На этом, прошу меня простить, я вынужден удалиться, чтобы подготовиться к предстоящему завтра первому дню моего учительства, - еще раз поклонившись, новый двадцатишестилетний учитель истории школы «МакКоллинз» Генри Стикс бесшумно покинул квартиру директора школы «МакКоллинз» Ненси Сеттервей и ее четырнадцатилетнего сына Макса Сеттервея… На этом моменте сон Рейджа О’Нила прервался звонком будильника.